Влюбиться после свадьбы

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Secret Prince’s Christmas Seduction

© 2019 by Carol Marinelli

«Влюбиться после свадьбы»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2021

Пролог

– Спасибо, но я надеюсь отпраздновать Рождество со своей семьей. – Понимая, что могла показаться неблагодарной, Антониетта немедленно прибавила: – Очень любезно с твоей стороны пригласить меня, но…

– Я поняла. – Аврора пожала плечами, помогая Антониетте распаковывать вещи. – Ты приехала в Силибри не для того, чтобы проводить Рождество с Мессина.

– Ты говоришь, как настоящая Карузо! – Антониетта улыбнулась.

На кладбище в деревне Силибри, по которому Антониетта любила бродить, были похоронены многие, но она чаще всего посещала могилы Карузо, Мессина и Риччи.

Особенно Риччи.

Члены семьи Риччи жили на юго-западе Сицилии и за ее пределами, но в Силибри их было больше всего. Отец Антониетты, главный пожарный и известный землевладелец, имел хорошие связи и пользовался большим уважением.

– Ты знаешь?.. – Антониетта развесила несколько своих вещей. – Если бы я вышла замуж за Сильвестра, мне бы даже не пришлось менять фамилию. Я осталась бы Антониеттой Риччи.

– Да, ты была бы замужем за своим троюродным братом и жила бы в доме в поместье своего отца, но Сильвестр работал бы на него.

– Верно. – Антониетта запнулась.

Она довольно эффектно сбежала со своей свадьбы пять лет назад – вылезла из окна спальни, пока отец ждал снаружи, чтобы отвезти ее в переполненную церковь. Сильвестра любили в деревне, он был членом большой семьи Антониетты, поэтому последствия были ужасными. Семья отреклась от Антониетты. Все ее письма оставались без ответа. Мать вешала трубку, когда Антониетта звонила, стараясь доказать свою правоту.

Уже четыре года она живет и работает во Франции. Выучив французский язык и привыкнув к новой стране, она все равно никогда не чувствовала себя там как дома. Она приезжала в Силибри на свадьбу Авроры и Нико, но ее никто не встретил. Антониетту избегали как ближайшие, так и дальние родственники.

Они восприняли публичный отказ от Сильвестра как собственное оскорбление и неуважение к семейным ценностям и традициям.

После свадьбы Нико и Авроры она работала горничной в большом римском отеле Нико. В Риме она тоже не чувствовала себя как дома и часто рассказывала подруге, как скучает по Силибри.

Антониетта хотела воспользоваться последним шансом, чтобы исправить ситуацию. Аврора предложила ей поработать горничной в новом отеле Нико в Силибри, одновременно обучаясь на массажистку. Отель «Старый монастырь» был кропотливо перестроен и отремонтирован в соответствии со строгими стандартами Нико и теперь напоминал роскошный дворец.

Такую возможность Антониетта не хотела упускать. Однако, учитывая враждебность по отношению к ней, ясно, что жить в деревне ей будет нелегко. У Авроры было решение и для этой проблемы: на краю утеса у нее был небольшой каменный коттедж, в котором Антониетта могла жить.

– Интернет там ужасный, потому что дом находится у вертолетной площадки, – объяснила Аврора. – И вокруг никого нет.

– Надеюсь, я проживу там недолго, – ответила Антониетта. – Как только моя семья узнает, что я вернулась и работаю…

В глазах ее дорогой подруги промелькнуло сомнение. С таким же сомнением Аврора смотрела на нее, когда она сказала, что хочет провести Рождество со своей семьей.

– Антониетта?..

Она приготовилась услышать то, что ей неприятно. Аврора всегда была с ней откровенной.

– Твоя семья не общается с тобой уже пять лет…

– Я знаю это, – сказала Антониетта. – Но я и сама их сторонилась.

– Ты приезжала на мою свадьбу, – заметила Аврора. – И они тебя проигнорировали.

– Я думаю, они были просто шокированы, увидев меня. Но как только они узнают, что я вернулась навсегда…

Аврора села на кровать, но Антониетта продолжала стоять, не желая поддерживать предстоящий разговор.

– Прошли годы, – настаивала Аврора. – Тебе был всего двадцать один год, когда это произошло, а теперь тебе почти двадцать шесть! Не пора ли перестать себя ругать?

– Но я не ругаю себя, – сказала Антониетта. – Прошедшие пять лет были потрясающими. Я путешествовала и выучила новый язык. Я не бедствую, у меня все хорошо. Вот только… в Рождество бывает особенно тяжко, – призналась она. – Именно в это время я скучаю по своим близким больше всего. И мне не верится, что они не думают и не скучают по мне. Особенно мама. Я хочу дать им последний шанс…

– А как ты развлекалась? – спросила Аврора. – Я понимаю, что не все было так уж плохо, но ты не говорила о друзьях. Ты ни разу не сказала о том, что у тебя был парень…

– Ты ни с кем не встречалась до знакомства с Нико, – произнесла Антониетта, защищаясь.

– Только потому, что я всю жизнь люблю Нико, – сказала Аврора. – С ним никто не сравнится. Хотя однажды я попробовала его забыть…

Они обе рассмеялись, вспомнив, как Аврора пыталась избавиться от Нико, встречаясь с пожарным. Антониетта посерьезнела. У нее очень веская причина ни с кем не встречаться. И об этой причине не знает даже ее ближайшая подруга. Антониетта убежала в день своей свадьбы не только потому, что Сильвестр был ее троюродным братом. Она боялась их брачной ночи.

Поцелуи Сильвестра оттолкнули Антониетту, а грубые и настойчивые ласки напугали. Ее нежелание приводило его в ярость.

И за несколько недель до запланированной свадьбы она решила сбежать. Дважды он чуть не изнасиловал ее, и Антониетте пришлось умолять Сильвестра не трогать ее. Она сказала ему, что бережет себя для брачной ночи.

– Ледышка, – злобно называл он ее.

И по сей день мысль о близости с мужчиной не вызывает у Антониетты никаких чувств.

В то время она пыталась сообщить о своих опасениях матери, но совет той был совсем не обнадеживающим. Мать заявила Антониетте, что, выйдя замуж, она будет обязана раз в неделю делать своего мужа счастливым.

Чем меньше времени оставалось до первой брачной ночи, тем сильнее пугалась Антониетта. Она испытывала страх, просто думая о том, как целуется с мужчиной, не говоря о чем-то другом.

Ей хотелось поговорить об этом с Авророй. Но ее подруга была очень уверена в своей сексуальности и безумно счастлива в браке. Поэтому Антониетта держала свой секрет при себе.

– Тебе пора пожить для себя, – настаивала Аврора.

– Согласна. – Антониетта кивнула, хотя не совсем в это поверила. – Но сначала надо дать родителям шанс простить меня.

– Ради чего, Антониетта? – отрезала Аврора. – Сильвестр – твой троюродный брат, а они просто хотели сохранить свои деньги в семье Риччи…

– Все равно, – прервала ее Антониетта. – Я опозорила своих родителей перед всей их родней. Я бросила Сильвестра у алтаря! Ты знаешь, каковы последствия, Аврора.

– Да.

Похоже, в церкви разразился жуткий скандал. Однако Антониетта этого не видела. К тому времени, когда родственники начали выяснять отношения, она уже ехала на поезде из Силибри.

– Я скучаю по семье, – искренне сказала она. – Они не идеальны, но мне плохо без них. Пусть мы и не помиримся, но у нас останутся незаконченные дела. Даже если я увижусь с ними в последний раз, хочу попрощаться лично.

– Ну, мое предложение остается в силе на случай, если ты передумаешь, – произнесла Аврора. – Мы с Нико хотим, чтобы Гейб отпраздновал свое первое Рождество в Силибри. – Она вытащила кусок алой ткани из чемодана Антониетты. – Красиво. Где ты это купила?

– В Париже. – Антониетта улыбнулась и нежно провела руками по ткани. – Я купила это сразу, как только туда приехала. – Был поздний летний день, и она, написав родителям, воодушевилась перспективой примирения с ними. – Я шла по площади Сен-Пьер и заглянула в магазин тканей.

Решив порадовать себя, она нашла среди парчи и бархата кусок алого шелка и купила его.

– Почему ткань валяется без дела? – Аврора увидела, что шелк по-прежнему завернут в папиросную бумагу, и положила его в нижний ящик тяжелой деревянной тумбочки.

– Можно сшить из него подушки.

– Подушки? – Аврора была ошеломлена. – Из такой ткани надо сшить платье!

– Да ну. Где я буду его носить?

– В крайнем случае, тебя положат в нем в гроб, – сказала Аврора с типичным сицилийским мрачным юмором. – Ты будешь лежать в алом платье мертвая, а люди скажут: «Посмотрите, какая красавица!»

– Давай я что-нибудь из него сошью. – Аврора была великолепной швеей и сшила бы из шелка что-нибудь красивое, но Антониетта отдала ей ткань почти неохотно.

– Я сниму с тебя мерки, – произнесла Аврора.

– У меня нет рулетки.

Но, конечно, у Авроры рулетка была. И поэтому вместо того, чтобы распаковывать вещи, Антониетта встала перед подругой в нижнем белье, подняв вверх длинные прямые черные волосы, и Аврора стала ее обмерять.

– Ты такая стройная, – заметила Аврора. – Каждая моя нога по объему такая же, как твоя талия.

– Не говори ерунды.

Они были лучшими подругами всю жизнь и полными противоположностями. У Авроры были волнистые кудри и пышная фигура; она была крайне самоуверенной. Антониетта была сдержанной и стройной и казалась невесомой. Было прохладно, и она вздрогнула, пока Аврора не спеша записывала измерения.

Антониетта попыталась отвлечь ее.

– Скоро придет Нико, – предупредила она.

Он проверял отель, пока Аврора помогала Антониетте устроиться. Как только прилетит вертолет, Аврора и Нико отправятся в Рим.

– Ты не заглянешь к родителям?

– Я их сторонюсь. – Аврора закатила глаза. – Представляешь, они хотят, чтобы Нико нанял моего ленивого никчемного брата в качестве главного смотрителя в «Старом монастыре».

Антониетта рассмеялась. Брат Авроры действительно был ленивым.

– Я пошутила, – сказала Аврора. – Мой брат такой же бездельник, как и твой, и, разумеется, теперь, когда мы с Нико женаты, он считает, что Нико должен взять его на работу!

– Надеюсь, Нико не нанимал меня против своей воли…

– Не городи чушь, – прервала ее Аврора. – Ты труженица, и «Старому монастырю» повезло с тобой.

Тем не менее они оказали Антониетте огромную услугу, предоставив ей коттедж.

Услышав шум вертолета Нико, Аврора выглянула в окно.

– Он прилетел. – Она расцеловала подругу в обе щеки и обняла. – Удачи в работе! Увидимся в канун Рождества, если не раньше. И я серьезно, Антониетта. Если у тебя ничего не получится со своей семьей, присоединяйся к нам с Нико на праздники.

– Спасибо, – сказала Антониетта. – Но до Рождества еще пара месяцев. У меня много времени.

– Ты в порядке? – спросила Аврора. – Здесь тебе будет немного одиноко.

– У меня все хорошо, – заверила ее Антониетта. – Большое спасибо.

Нико и Аврора уселись в вертолет. Они оба с радостью возвращались в Рим, где их ждал малыш Гейб, которому скоро исполнится год. Антониетта обрадовалась, что Нико не заглянул к ней. Она скоро приступит к работе и не хочет, чтобы ее коллеги думали, будто к ней относятся по-особенному из-за мужа подруги.

Наконец Антониетта осталась одна.

Коттедж был красиво оформлен, с современной кухней и уютной гостиной. Она ходила по нему, любуясь не только мебелью, но и потрясающим видом на океан из спальни. Пляжа не было видно, а только неспокойные волны и грохот пены. Несмотря на прохладный вечер, она открыла окно, желая заглушить унизительную тишину, наступившую после ухода Авроры.

– Я дома, – сказала себе Антониетта.

Однако на душе у нее было неспокойно.

По правде говоря, в Силибри она чувствовала себя чужой.

Глава 1

Шесть недель спустя

Антониетта проснулась задолго до зимнего сицилийского рассвета. Какое-то время она лежала в темной спальне маленького каменного коттеджа, прислушиваясь к шуму набегающих и разбивающихся о скалы волн. Этот шум должен был умиротворять, но Антониетта беспокоилась.

До Рождества остается две недели, и с тех пор, как она вернулась в деревню, отношения с семьей не изменились. По правде говоря, ситуация ухудшалась. На нее косились и бормотали вслед оскорбления всякий раз, когда она отваживалась войти в деревню. Когда она пошла в родительский дом, отец захлопнул дверь у нее перед носом.

И все же она заметила тоскливый взгляд матери, стоящей в коридоре. Словно она хотела что-то сказать дочери.

По этой причине Антониетта настаивала на общении с семьей.

Сильвестр женился и уехал из деревни, так что шансов столкнуться с ним не было. Ей нравилось гулять по пляжу и знакомым холмистым склонам. Работалось ей хорошо, коллеги были дружелюбными и благосклонными, а обучение первоклассным.

Приняв душ, она зашла в гардеробную, чтобы взять униформу. В «Оратории» Антониетта носит белую униформу, а сегодня она убирает номера в отеле «Старый монастырь», поэтому ей понадобится другая.

В шкафу висела обновка.

Да, Аврора действительно была прекрасной швеей. Вчера она прислала подруге алое платье. Однако Антониетте не хотелось его примерять. Платье было смелым и чувственным.

Она решила поторопиться. Скоро начнется ее смена.

Униформа была по-настоящему ошеломляющей: сшитая из персидской оранжевой ткани, она отлично сочеталась с оливковой кожей Антониетты. Антониетта не красилась ни на работе, ни во время отдыха, поэтому подготовка не заняла много времени. Она затянула волосы в аккуратный хвост, надела жакет и пошла к монастырю.

Ее маленький коттедж стоял довольно далеко от главного здания. Но прогулка была приятной: небо стало темно-синим, звезд не было видно, а со Средиземного моря дул свежий соленый бриз.

В «Старом монастыре» уже началась суета.

Пара джентльменов в темных деловых костюмах прогуливалась по периметру здания, и главный консьерж Пино выглядел как щеголь, тепло приветствуя ее.

– Доброе утро, Антониетта!

– Доброе утро, Пино! – ответила она.

– У нас новый постоялец.

В отеле было много гостей, но, судя по количеству охраны, новый постоялец – крайне важная персона.

Пино любил посплетничать.

– Надо называть его синьором Луи Дюпоном. На самом деле он…

Антониетта прервала его. Она обожала Пино и всегда приходила раньше, чтобы поболтать с ним. Пино недавно потерял свою любимую жену – сорокалетнюю Розу, и только работа помогала ему не свихнуться. Но, учитывая, что Антониетта – основной объект сплетен в деревне, она отказалась участвовать в них сейчас.

– Если он хочет, чтобы к нему обращались именно так, то для меня этого достаточно.

– Логично. – Пино внимательно посмотрел на нее. – Как дела, Антониетта?

– Помаленьку, – сказала она, тронутая его заботой. – А у тебя?

– Я не жду Рождества. Роза всегда делала его особенным. Это было ее любимое время года.

– Что будешь делать? Поедешь к дочке?

– Нет, в этом году она с мужем поедет к его родне, а я сказал Франческе, что буду работать. Я решил, что лучше работать, чем торчать дома одному. А как у тебя с твоими родителями?

– Никак, – призналась Антониетта. – Я заходила к ним несколько раз, но они отказываются говорить со мной. А поездки в деревню меня доконали. Судя по всему, я здесь никому не нужна.

– Неправда, – сказал Пино. – Не все Риччи одинаковы. Все наладится.

– Когда мне исполнится сто лет!

Они обменялись усмешками. Оба слишком хорошо знали, что обиды в Силибри долго не забываются.

– Ты отлично работаешь, – заметил Пино.

– Да!

Курсы массажистов, на которых она обучалась, были главной причиной, по которой Антониетта осталась в деревне, хотя семья ее отвергала. Работая горничной и обучаясь на массажистку, она все сильнее влюблялась в свои занятия. Работа в «Старом монастыре» сильно отличалась от работы в барах и кафе Франции. Антониетта предпочитала спокойную природу Силибри римской суете.

– Работа – мое спасение, – призналась она.

– И мое, – согласился Пино.

Войдя в мягко освещенный вестибюль, она вдохнула хвойный аромат. Помимо потрясающей елки, украшенной цитрусами, там не было никаких других рождественских украшений. Как заметил Нико, многие постояльцы не хотели праздновать Рождество и не нуждались в постоянном напоминании о нем, но упрямая Аврора настояла на том, чтобы в отеле поставили елку.

Оставив свои вещи в комнате для персонала, она отправилась на инструктаж к главной горничной Марии.

Местный менеджер Франческа тоже пришла рано. Горничные сообщили ей, что новый постоялец только что поселился в люксе «Август» – лучшем номере отеля.

– У меня еще нет его фото, – сказала Мария.

Его фотографию покажут всему персоналу, чтобы постояльца узнавали и относились к нему должным образом.

– Синьору Дюпону следует уделять особое внимание, – прибавила Франческа. – Если возникнут проблемы, вы должны сообщать о них непосредственно мне.

«Ах, так вот почему она пришла на работу так рано!» – подумала Антониетта. Она хорошо знала Франческу. Антониетта любила ее, но, поскольку Франческа была близкой подругой ее матери, между ними чувствовалась настороженность.

– Антониетта, сегодня ты будешь работать в «Августе», – произнесла Мария. – Когда будешь не занята, помоги Кики в других люксах. Но синьор Дюпон всегда в приоритете.

Антониетта удивилась тому, как быстро она продвинулась по служебной лестнице. Теперь ей регулярно поручали заботу о самых важных постояльцах, а Франческа сказала ей, что она идеально подходит для этой роли.

Номера люкс «Август», «Звездный свет» и «Замок» были по-настоящему роскошными, в них останавливались и члены королевской семьи, и рок-звезды, а также кинозвезды.

Антониетта идеально подходила для работы в этих люксах благодаря своему характеру. У нее достаточно собственных проблем, поэтому она не станет копаться в чужих. И ее невозможно удивить ни известностью, ни титулом. От нее требовалось только вежливое отношение. Она была вежлива с постояльцами, хоть и немного сдержанна, но свою работу выполняла тихо и хорошо.

Наконец Франческа отвела Антониетту в сторону и сообщила немного больше информации.

– Синьор Дюпон отказался от услуг дворецкого. Он заявил, что хочет уединения, и его не надо беспокоить по пустякам. Ты должна выбрать самое удобное для него время обслуживания его номера. – Кроме того, синьору Дюпону может понадобиться помощь, чтобы встать с постели. Если он…

– Я не нянька, – прервала ее Антониетта.

– Я знаю. – Франческа натянуто улыбнулась угрюмой горничной. – У синьора Дюпона есть медсестра, хотя он настаивает на том, что она ему не нужна. Если ему потребуется помощь медсестры, ее можно вызвать. Предупреждаю, что он весь в синяках, поэтому не удивляйся.

– Ладно.

– Антониетта, мне, наверное, не стоит говорить тебе, кто он, но…

– Тогда не говорите, – сказала Антониетта.

Для нее это действительно не проблема. Она не сплетничает и не слушает сплетни. Персонал отеля замечательный. Пресса ни о чем не узнает. Именно поэтому в этом отеле так много эксклюзивных постояльцев.

С такой же вежливостью к постояльцам отеля относились и в деревне. Местные жители заботились о своих гостях, как о родственниках.

– Я не хочу знать его настоящее имя, Франческа, – произнесла Антониетта. – Скажите только то, что мне надо знать.

– Ну, у него своя служба безопасности, и тебе придется показывать охранникам удостоверение личности. Он забронировал люкс до сочельника. Хотя я сомневаюсь, что он продержится здесь так долго.

– Он умирает? – Антониетта нахмурилась.

– Нет! – Франческа рассмеялась. – Я имела в виду, что ему станет скучно. Он хочет, чтобы кофе ему приносили ровно в семь утра.

– Тогда мне лучше поторопиться.

Они обе пошли на кухню.

– Я только что составила график работы на праздники, – сказала Франческа. – И я хочу, чтобы ты работала в Рождество с самого утра.

Антониетта остановилась как вкопанная и уже собиралась открыть рот, чтобы возразить, но Франческа повернулась и посмотрела на нее почти с сочувствием. Антониетта поняла, что Франческа не просто так заставляет ее работать в Рождество. Мать Антониетты, должно быть, сказала подруге, что ее дочь не пригласят на семейные торжества.

– Лучше работать, чем сидеть одной в коттедже, – сказала Франческа. – Я тоже буду работать. И Пино с Кики.

«Все одинокие сердца будут работать в Рождество», – грустно подумала Антониетта.

– Я тоже работаю в Рождество, – произнес Тони – очень дородный шеф-повар, что только подтвердило мысль Антониетты.

Тони был женат на своей работе и вкладывал душу в еду, сегодня утром тоже. Для нового постояльца он приготовил большой серебряный кофейник, сливки и сахар, а также выпечку, хлеб, мясную и сырную нарезку и фрукты. Все повара, и особенно Тони, добавляли в каждое блюдо нотки сицилийской кухни.

– Тони, – заметила Антониетта, – он заказал только кофе, а ты приготовил пир.

– Он гость. – Тони пожал плечами.

– И он крупный мужчина! – Франческа широко развела руки в стороны. – Очень крупный.

В Силибри всегда питались очень сытно: даже в самом бедном доме к кофе подавали печенье и пиццу. Спорить было бессмысленно, поэтому Антониетта покатила тележку с едой к лифту.

В «Старом монастыре», хотя отель по-прежнему выглядел древним, были все современные удобства. Антониетта часто видела, как гости удивленно моргали, заходя за каменную перегородку и шагая к скромному лифту.

Она поднялась на лифте на верхний этаж и на мгновение прижалась к стене, размышляя над словами Франчески. Пора признать, что семья просто не хочет с ней знаться. Надо смириться.

Может, ей вернуться во Францию? Или в Рим?

Но она не чувствовала себя дома ни там ни там. Кроме того, ей надо окончить курсы массажистов.

Увидев свое отражение в зеркале, она выпрямилась и упрекнула себя. Постоялец не виноват в том, что она загрустила. Сделав радостное лицо, она покатила тележку мимо «Звездного света» к «Августу».

У двери люкса стоял мужчина в деловом костюме. Она и раньше знала, что гости приезжают с охранниками, но такого количества охраны в отеле не было никогда.

Охранник был не совсем дружелюбен, но, не сказав ни слова, посмотрел на фотографию на ее бейджике, взглянул на лицо Антониетты, шагнул в сторону и пропустил ее внутрь.

Она осторожно постучала в большую деревянную дверь. Ответа не последовало, поэтому, как ее учили, Антониетта вошла при помощи ключа-карты. Оказавшись внутри, она включила боковой свет и покатила тележку через тускло освещенную гостиную в главную спальню. Потом опять тихонько постучала в дверь.

Никакого ответа.

Постучав еще раз, она осторожно открыла дверь.

– Синьор Дюпон?

Ответа снова не последовало, и, хотя в комнате было темно, Антониетта поняла, что постоялец спит. Его дыхание было глубоким и ровным. Судя по очертаниям его тела, он лежал на животе в большой кровати с балдахином, накрывшись простыней.

– Я принесла вам кофе, – тихо сказала Антониетта. – Мне открыть шторы? Солнце вот-вот взойдет.

– Да, – сонно ответил он и пошевелился в постели.

Антониетта подошла к шторам, открыть которые было непросто. Окна были огромными, а темные бархатные шторы тяжелыми. Тянуть обеими руками за шнур было все равно что раздвигать занавес в театре перед спектаклем.

«Август» был ее любимым номером люкс, он занимал целое крыло «Старого монастыря», из его окон открывались панорамные виды. Из гостиной был виден океан, а из столовой – долина. Из окон главной спальни можно было посмотреть на руины древнего храма.

Антониетта взглянула в окно. Красные лучи солнца растянулись по небу, океан словно ласкался с восходящим солнцем. Она подумала, что готова вечно смотреть на эту красоту. Однако сейчас не время наслаждаться рассветом.

Антониетта обернулась и слегка вздрогнула, впервые увидев постояльца.