- -
- 100%
- +
Треугольники или квадраты, а чёрт их знает
Весна в этом году была тёплой. Первые числа мая уже радовали людей солнцем и хорошей погодой. Мария Ромашкина, ученица 10 «Г» класса, сидела на уроке литературы и мирно писала биографию Островского, пока идиллию не прервали. Дверь кабинета открылась, и на входе показалась Ольга Сергеевна – завуч и по совместительству учитель русского языка и литературы в одиннадцатом классе.
– Ромашкина, собирай вещи и иди за мной. – Сердце Маши ушло в пятки от ледяного тона учительницы.
Оглянув класс, девушка поняла, что все испугались не меньше её самой. Нервно сглотнув слюну, она всё же направилась за учительницей.
– Я увидела твоё школьное дело – в графе «Кружки и занятия» написано, что ты занималась бальными танцами, а нам сейчас как раз нужны опытные люди в этой сфере.
Маша поняла, что попала. Пару месяцев назад классная руководительница просила заполнить анкету, поскольку она была обязательна для статистики или прочей ереси, которая Маше не была интересна. Тогда на вопрос о том, что делать, если не посещаешь кружки, Лидия Васильевна сказала написать что-то от балды, а теперь Маша должна была объясниться, что на самом деле не танцует, и выйти сухой из воды.
– Ольга Сергеевна, я не занимаюсь бальными танцами: тогда нас просили заполнить это наобум, вот я и написала про танцы.
Девушка сжалась в ожидании, какую нотацию зачитают о том, что нельзя было так делать и лучше было поставить прочерк, но Ольга Сергеевна спокойным тоном ответила:
– Мне всё равно, Ромашкина, танцуешь ты или нет. Научишься, значит. Птицина знаешь? – Маша замотала головой. – Ну вот и узнаешь: он будет твоим партнёром по танцам.
– Неужели в школе нет других девушек, которые могли бы станцевать?
– Ромашкина, осталось полторы недели до конкурса. У меня нет ни времени, ни желания возиться с другими досье и искать кого-то. Если вопросов больше нет, то я передаю тебя в руки Птицина и удаляюсь на педсовет.
Спорить было бесполезно. Маша думала о том, почему не указала кружок макраме или оригами, и сожалела о том, что в голову пришли чёртовы бальные танцы.
Войдя в спортивный зал, Маша увидела высокого темноволосого парня.
– Ты и есть Ромашкина?
Маша кивнула и заметила пристальный взгляд парня на себе. Он осматривал её фигуру с неким интересом. Внешность у девушки была среднестатистическая: тёмно-русые волосы, карие глаза, аккуратный носик и слегка пухлые губы. Образ завершали очки, которые Маша вечно поправляла, при этом очень походя на Кролика из Винни-Пуха.
– Смотри, Ромашкина, расклад таков: выбираем песню, репетируем танец, выступаем и мы большие молодцы, согласна?
– Я танцевать не умею: это мы давно ещё заполняли что-то для статистики. Ольга Сергеевна слушать не стала, сказала про какой-то конкурс и полторы недели, но меня это особо не волнует, танцор из меня никудышный.
Маша собиралась покинуть спортивный зал, как вдруг её остановила рука Птицина.
– Ну уж нет, красавица, мне нужна партнёрша по танцам. Ты как угодно должна станцевать со мной, иначе Ольга меня пустит на Британский флаг.
– Из тебя же сделают флаг, а не из меня, какие ко мне претензии? Не могу я танцевать, не умею, пластики нет, что пристал-то? Иди разбирайся, почему тебе дали партнёршу без навыков, а я пойду дальше писать биографию Островского, окей?
– Так, а ну-ка успокаивайся, снимай каблуки и давай начнём с обычного квадрата.
– Да хоть с треугольника! Не буду я танцевать, и всё! – Маша начинала злиться на всех: на Птицина, на Ольгу Сергеевну и в первую очередь на себя. Неужели нельзя было написать другой кружок, почему именно танцы?!
– Тебе говорили, что когда ты злишься, то начинаешь поправлять очки как кролик из Винни-Пуха?
– Да пошёл ты. – Девушка прямиком понеслась из треклятого зала, но в самый неподходящий момент подвернула ногу и плашмя упала на пол. – Вот же блять…
– Да, Ромашкина, горе ты несчастное. Давай руку, помогу подняться. Ты мне скажи, зачем такие каблуки носить? Кого в нашей школе соблазнить решила?
– Никого я не соблазняю, и вообще… отстань, я сама встану. Как там тебя, Птицин, да? Танцуй, пожалуйста, с Ольгой Сергеевной, я на ногах-то не всегда могу устоять, а ты о танцах говоришь. В общем, давай, бывай.
– Ромашкина, я выполню любое твоё желание. Прошу, от этого выступления зависит моя четвертная оценка, а я хочу поступить в хороший колледж. Что мне сделать, чтобы ты станцевала со мной?
– До чего же ты занудный!.. Ладно, буду я с тобой танцевать, но желание сберегу. Как надумаю чего, так и скажу тебе. – Девушка сняла босоножки и поняла, что рядом с Птициным выглядит как Дюймовочка. – Показывай свои треугольники, буду пытаться.
– Не треугольники, а обычный квадрат. Я надеюсь, ты знаешь и понимаешь, как он выглядит. Сейчас попытаюсь объяснить тебе на словах, что и как, а потом попытаемся изобразить это. Смотри, на счёт «раз» – делаешь шаг вперед правой ногой, на «два» – приставляй левую, на «три» – правая нога делает снова шаг, но уже на месте. Поняла? Дальше всё немного сложнее: шаги должны быть плавными и скользящими, ногой сначала наступаешь на носок, а затем на полную стопу. Спину держи ровно, расправь плечи, а то стоишь в три погибели, голову приподними слегка. Теперь давай попробуем станцевать.
Подойдя к Маше, Птицин положил левую руку на спину девушки – она затаила дыхание: ей было некомфортно. Парень вызывал кучу противоречивых эмоций: от ненависти и злости до понимания и заинтересованности. Но всё же она стояла здесь и пыталась сделать треклятый квадрат.
– Расслабься и попытайся довериться мне, я не укушу тебя. Давай, с правой ножки.
Дела шли не так паршиво, как думала Маша. Ко второму часу тренировки начался получаться квадрат. Естественно, она периодически путалась в ногах и сбивалась с ритма, но самое главное, что смогла перебороть себя и хотя бы попытаться сделать это. Птицин был суровым тренером и не давал Маше и минутки отдыха, гоняя её по всему залу.
– Птицин, я тебя прошу, дай отдохнуть, иначе я здесь сейчас сдохну. Тебе говорили, что ты изверг и негоже издеваться над маленькими девочками? – Маша усмехнулась и плюхнулась на находившийся рядом мат. – Кстати, а что вообще за конкурс, в котором мы участвуем? Может, хоть приз есть, а то для меня никакой выгоды нет.
– Во-первых, Ромашкина, меня называли только зверем и то в постели, а насчёт конкурса… это районный конкурс талантов. За первое место в нём тебе дадут целое ничего, а нашей школе огромную честь и уважение. О какой выгоде идёт речь, если на кону стоит честь школы? – Маша вовсю рассмеялась впервые за два часа, проведённые с парнем, и он, не удержавшись, сделал то же самое. – Да ладно, шучу я. Если мы выиграем, то нам светят путёвки в лагерь. В «Зарю» или «Рассвет» – не помню уже… Как тебе такая выгода?
– Ух, ну если путёвки в лагерь, то я готова рвать танцпол. Ладно, ты меня прости, конечно, но мне правда пора. Успеть бы ещё на последние два урока, плюс меня подруга потеряла. Представь: я резко ухожу с урока и пропадаю в неизвестном направлении. Милка уже вся обзвонилась. Так, когда у нас там следующая репетиция по расписанию?
– Правильно волновалась твоя подруга: вдруг я бы маньяком оказался. Завтра в этом же зале в три часа. Не опаздывай, хорошо?
– Поняла, мистер Маньяк, до завтра! – обув босоножки и взяв вещи, Маша направилась к выходу из зала, но её окликнул Птицин:
– Кстати, Ромашкина, переставай носить эти котурны: ты без них такая маленькая и миленькая.
Не удержавшись, Маша показала парню средний палец и пулей вылетела из зала.
***
– Маша, твою ж налево! Ты где пропадала? Тебя как Лютая с урока забрала, я мысленно простилась с тобой, что произошло? – Милка рвала и метала, когда увидела подругу, а Маша словно витала в облаках: мысли её были заняты одиннадцатиклассником, с которым буквально десять минут назад танцевала вальс.
– Милка, а я, походу, влюбилась… Короче, когда Лютая забрала меня с урока, то сказала, что я должна буду танцевать вальс с неким Птициным. Помнишь, Лидочка просила нас о кружках писать? Так вот, я тогда с дуру написала, что занимаюсь танцами, а тут этот Птицин. А какой он высокий, а руки какие сильные… В общем, я влипла, Мил.
– Да, подруга, ты в полной заднице. Я слышала о нём: он же вроде встречается с Мариной, любимицей всех учителей, которая идёт на золотую медаль, а ведёт себя как паскуда последняя. Нормальный человек с ней не свяжется – вот и ты не думай об этом Ване.
– Его зовут Ваня? Вообще, ты права… Сморозила какую-то глупость: не могла же я за два часа втрескаться в него? Просто… мне кажется, я до сих пор не могу отойти от расставания с Гришей, пытаюсь найти ему замену. Да, бред полнейший, станцую с ним вальс, и мы разойдёмся как в море корабли.
Маша встречалась с парнем по имени Гриша, они были вместе три года и разошлись летом перед десятым классом. Милке никогда не нравился этот парень: он был двуличным. Маша этого не замечала: влияние первой подростковой любви, которая длилась пять лет.
– Подруга, к чёрту этих мужиков, пойдём лучше в столовую, там вроде на обед дают борщ.
После насыщенного дня в школе Маша откровенно устала. Придя домой, она рухнула на диван без сил, чем вызвала удивление у родных.
– Мышонок, ты что, вагоны с углём разгружала? – спросила бабушка Маши, Ольга Валерьевна.
Она была очень доброй и хозяйственной женщиной, которая вечно хлопотала по дому и прекрасно готовила. Жила Маша с бабушкой и мамой. Ангелина Николаевна, мама Маши, работала хирургом в одной из больниц Москвы. Отец Маши жил загородом, и виделись они редко: родители развелись, когда девочке было восемь лет.
– Нет, бабуль, я участвую в конкурсе – репетировала танец. Представляешь, приз – поездка в летний лагерь, я всегда об этом мечтала. Надеюсь, нам с Ваней удастся выиграть.
– А что за Ваня? – к разговору присоединилась мама Маши.
– Мальчик с одиннадцатого класса, он мой партнёр и профессионал своего дела. Завтра у нас репетиция – надо надеть что-то поудобнее, а то сегодня я танцевала босиком. Ладно, давайте быстрее кушать, я голодная как волк, а после пойду делать уроки.
Утром следующего дня Маша встала пораньше. В этот раз она решила заменить привычный пучок на распущенные волосы, добавить немного румян на щёки и слегка накрасить веки. Одевшись и позавтракав, девушка пошла в школу. В наушниках играли любимые песни, а на улице стояла прекрасная погода. День был идеальным, пока Маша издалека не увидела Ваню, идущего под руку с Мариной, которая что-то увлечённо ему рассказывала. Настроение девушки вмиг испортилось и стало ещё хуже после того, как она поняла, что Ваня заметил её и ожидал у входа с Мариной.
– Привет, Ромашкина. Послушала меня и всё-таки сняла ужасно неудобную обувь? Не забудь, что сегодня репетируем.
Маша закатила глаза и мельком взглянула на обувь. И правда, сегодня она сменила привычные каблуки на обычные кеды.
– Ванечка, а о какой репетиции идёт речь? – сладко-гадкий голос Марины вымораживал.
«До чего же противная змея», – подумала Маша.
– Мы танцуем на конкурсе. Птицин, у меня всё хорошо с памятью, я помню о репетиции. До встречи, хорошего вам дня.
Под недоумённые взгляды Вани и его пассии Маша практически побежала в школу. Ей не хотелось находиться в компании этих людей, хотя с Птициным она должна видеться каждый день, танцевать и выступать на районном конкурсе.
Как назло, уроки были нудными и словно длились не сорок пять минут, а сорок пять часов. Первые три урока Маша провела в мыслях: думала о Ване, конкурсе и о том, как им работать. Ещё и нарисовалась Марина… Маша бы не удивилась, если бы она пришла на репетиции: ей ведь нужно контролировать всё. Что вообще он в ней нашёл? Маше не хотелось идти на репетицию, видеть Ваню и хоть как-то с ним контактировать: она не понимала, почему он вызывал у неё столько эмоций. Сначала Птицин дико злил её: был таким открытым, весёлым, но в то же время очень ответственным и настоящим профессионалом своего дела. Изначально Машу бесил сам факт того, что она должна танцевать неизвестно с кем, но после репетиции её мнение поменялось: Птицин показался ей… милым?.. Однако потом случилась встреча с Мариной, и её опять злил тот факт, что он общался с ней. Маша не понимала, как можно встречаться с такой двуличной девушкой: при учителях она была сущим ангелом, а когда говорила со сверстниками, то превращалась в самовлюблённую выскочку, смотрела на всех свысока и говорила с издёвкой в голосе. Почему он не замечал этого?
– Земля вызывает Машу, очнись, спящая красавица, тебе пора идти на репетицию, – из мыслей Машу вывел голос Милы.
– Что? Уже закончились уроки?
– Красавица Белль, пока ты думала о своём Чудовище, прошло полдня, тебя даже Елена Николаевна не решилась трогать. Не смотри на меня фирменным взглядом: у тебя на лице написано, что ты думала о Ване. – Маша не стала возражать: Милка знала её как себя, потому что девочки дружили с пелёнок и прошли огонь и воду, так что с каким-то Ваней Птициным точно справятся.
По пути в спортзал Маша упорно вспоминала, о каких квадратах вчера говорил Ваня и как ей нужно держать спину. От мыслей её отвлекла настырная вибрация телефона. Взглянув на экран, Маша остановилась посреди коридора. Сообщения были от человека, которого Маша упорно пыталась выкинуть из головы на протяжении восьми месяцев.
Сообщение от Григория Соколова:
«Приветик, мышонок, как дела?»
«Маша, я думаю, нам надо поговорить»
«Почему ты молчишь? Я знаю твоё расписание, у тебя уже закончились уроки»
«Мышонок, не вынуждай меня писать Миле или твоей маме, чтобы узнать, где ты!»
«Твоя мама сказала, что у тебя репетиция танца с каким-то парнем, кто он? Буду ждать тебя возле школы после репетиции».
– Проклятье, только тебя мне не хватало.
– Ты обо мне? – от неожиданности Маша подскочила. – Не пугайся, Ромашкина. Ты ожидала увидеть кого-то другого? – Ваня самодовольно улыбался, явно наслаждаясь тем, что напугал Машу.
– Господи, за что мне это всё? Нет, я не о тебе, Птицин. Знаешь, вообще, не весь мир крутится вокруг тебя. Не задавай глупых вопросов, и пошли танцевать. – Маша проявила самую лучшую тактику, которую придумала: быть отстранённой и не разговаривать с ним, занимаясь только делом.
– Кажется, наш Кролик сегодня не в духе… Ладно, пошли, не буду тебя лишний раз бесить.
Тренировка проходила тихо и спокойно, Ваня молчал и не говорил с Машей по пустякам, только делал замечания, а она всё никак не могла идеально ровно держать спину и расслабиться. Тело было натянуто словно струна, а каждое прикосновение парня как будто вызывало электрический разряд.
– Ромашкина, соберись, что с тобой? Левую руку держи на моём плече, не пытайся лезть впереди меня: веду я. Начинай более медленно, расслабься, больше непринуждённости. Мы танцуем вальс, а не техно. Ромашкина, твою ж налево, песня!
– Что «песня»?
– Под какую песню будем танцевать? Мы с тобой всё это время танцевали под «Мой ласковый и нежный зверь». Композиция волшебная, но мы всё же не на соревнованиях. Есть идеи?
В голове Маши тут же появилась идея, но она не спешила озвучивать её: песня, под которую танцевали Гарри и Гермиона в «Дарах Смерти». У неё была маленькая мечта – танцевать под эту музыку с любимым человеком. Когда-то Маша думала, что станцует на свадьбе с Гришей под неё. Перед глазами вырисовывались картинки: красивое белое платье, он в чёрном костюме кружил её на руках, радовались мама и бабушка, а папа пустил мужскую скупую слезу. Однако мечта разбилась о суровые скалы реальности. Они уже не вместе, да и со временем Маша начала понимать, что её принц не такой уж прекрасный.
– Я знаю, под что мы будем танцевать.«Nick Cave and the Bad Seeds – O Children». На, послушай. – Девушка достала телефон и включила песню.
Плавность и спокойствие мелодии расслабляли Машу, и она начала танцевать четкий квадрат, но в то же время максимально грациозный. На припеве Ваня присоединился к Маше. Они двигались словно два лебедя, нежные и хрупкие, а под конец песни Ваня приподнял Машу за талию и закружил. Это было так красиво и аккуратно; они не танцевали, а были одним целым с музыкой.
Опустив Машу на ноги, Ваня смог только восхищённо прошептать:
– Ромашкина, это было волшебно!.. А ты ещё говорила, что танцевать не умеешь. Мы однозначно оставляем эту песню, в ней ты раскрываешься с другой стороны. Пойдём по домам, а то мы уже затанцевались.
На слове «дом» Ваня слегка замялся, но сразу улыбнулся и, взяв Машу под локоть, увёл из спортивного зала.
Они шли молча: каждый боялся произнести хоть слово, дабы не испортить момент идиллии. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец. Он наступил и сейчас: на выходе из школы стоял Гриша с букетом ромашек в ожидании Маши.
– Вот дерьмо, – выругалась она.
Настроение девушки ухудшилось. Её бывший молодой человек был достаточно ревнивым, так что сейчас могла начаться скандальная сцена, а вмешивать в это Ваню ей не хотелось.
– Слушай, я побегу, ладно? До завтра! – не дождавшись ответа Вани, Маша полетела к выходу из школы, чтобы побыстрее увести Гришу.
– Мышонок мой, как я по тебе скучал. – Парень попытался обнять Машу, но она не позволила этого сделать.
– Я просила не называть меня так! Что ты здесь забыл? Мы вроде всё решили летом: это было твоим желанием расстаться, а то, что моя мама оказалась в сговоре, ничего не значит. Уходи отсюда, пожалуйста.
– Машуля. – От ласкового сокращения имени у девушки подступил комок к горлу: так он называл её, когда они были вместе. – Я понял, каким дураком был, как люблю тебя и как мне не хватает тебя.
– Тебе понадобилось для этого восемь месяцев? Не слишком ли поздно ты пришёл?
– Поздно? У тебя что, кто-то появился? Не слишком ли рано ты начала крутить шашни с другим? – Гриша схватил Машу за руку и слегка тряхнул её. – Я не думал, что ты окажешься шлю…
– Только попробуй это произнести до конца, а если не отпустишь её, то я сломаю тебе руку.
Маша застыла: прямо перед ней стоял Ваня. Он был максимально спокоен и говорил серьёзно.
– Тебя не учили, что трогать девушек нельзя?
– А ты, наверное, и есть её новый паренёк? Поверь мне, она любит меня и встречается с тобой только для того, чтобы забыть меня. – Гриша самодовольно улыбался, продолжая держать букет чёртовых ромашек, которые Маша ненавидела всей душой, – он знал это, но всё равно каждый раз покупал их.
– Ромашкина, иди, я тебя догоню, мне надо объяснить молодому человеку, как правильно общаться с девушками.
– Может, не надо? Пожалуйста… – Маша волновалась: ей не хотелось оставлять Ваню наедине с Гришей, потому что у него был чёрный пояс по карате, а просто так проглотить Ванины слова он не мог в силу характера.
– Ромашкина, иди и ничего не бойся.
Маша нехотя всё же послушала Ваню и пошла в сторону сквера, находящегося рядом со школой.
– А теперь ты, большая ошибка природы, если я ещё раз увижу, что ты так обращаешься с девушкой, клянусь, я тебе переломаю всё, что можно. Это так низко – обижать маленькую и хрупкую девочку, которая слабее тебя в сто раз. Не знаю, кто ты и что у вас с Ромашкиной, но настоятельно рекомендую тебе тут больше не показываться.
– А ты её адвокат, что ли? – Гриша злился: его ноздри раздувались от частого дыхания, а руки были сжаты в кулаки.
– Лучше. Я её партнёр по танцам. – Ухмыльнувшись, Ваня пошёл к Маше.
В это время Маша нарезала пятый круг по скверу. В голове крутилась тысяча и одна мысль о том, как мальчики дрались из-за неё. Увидев Ваню, Маша побежала к нему со всех ног.
– Всё нормально? Он тебя не тронул? Прости, пожалуйста, ты не должен был вмешиваться в это, раньше он никогда так себя не вёл!
– Ромашкина, успокойся, жив я и здоров, ничего этот хлыщ мне не сделал. Я, конечно, танцор, а не борец, но неужели ты не верила в меня?
– Ой, Птицин, дурак ты, я испугалась, – ответила максимально честно Маша и, взяв сумку с лавки, повернулась к Ване. – Ладно, теперь мне правда пора домой. И да, спасибо за помощь.
– Ну за кого ты меня принимаешь? Я же настоящий джентльмен и провожу тебя до дома, а то, я гляжу, ты дама нарасхват. Украдут тебя, и что мне делать? Новую партнёршу искать? Нет, я уж к тебе привык.
Дорога до дома была недолгой, но для Маши время текло медленно. Теперь она смотрела на Ваню иным взглядом. Он казался ей сильным, смелым, а самое главное – порядочным. Они шли и болтали ни о чём: Ваня рассказывал о танцах, а Маша о том, как заняла второе место на конкурсе молодых писателей. Оказалось, что у них много общего: схожий музыкальный вкус, да и даже с жанром фильма попадание точно в яблочко – ужасы. Казалось, он был идеальным… Красивые руки, спортивная и подтянутая фигура, а глаза… Какие необыкновенные глаза при дневном свете: зелёные с лёгкой желтизной.
– Приём. – Ваня помахал рукой перед лицом Маши. – Ау, ты где? Мы пришли.
– А, чего? Да, глаза у тебя правда необыкновенные.
Спустя недолгое молчание Маша поняла, что ляпнула.
– Ромашкина, ты втрескалась в меня?
Трусы со слоником?!
– Ромашкина, ты втрескалась в меня? – повторил вопрос Ваня.
– Я?! В тебя?! Нет, конечно! Я просто задумалась, а ты меня застал врасплох.
– Расслабься, Ромашкина, я просто пошутил. Видела бы ты своё лицо!.. – парень рассмеялся и взъерошил волосы на голове девушки. – Ну всё, теперь я знаю, где ты живёшь, и каждую ночь буду петь тебе серенады под окном.
– Боже упаси! Ладно, до завтра, Птицин!
– Ромашкина, завтра суббота. Или ты настолько любишь родную школу, что готова ходить туда и в каникулы, и в выходные?
– Я совсем забылась с этими танцами. Ладно, тогда до понедельника! – Маша зашла в подъезд, а вот Ваня не спешил идти домой, ведь он знал, что дома его ожидали пьяные мать и отчим.
Отец Вани погиб, когда мальчику было всего четыре года. После этого мать начала много пить и связываться с разными мужчинами. Последний – Олег – задержался уже на пять лет. Он позволял себе поднимать руку на маму Вани, а она терпела. Точнее, на утро элементарно не помнила, что мужчина её бил. Ваня тысячу раз пытался достучаться до матери, но все его попытки были тщетны. Нельзя сказать, что они жили бедно: у парня было всё, что нужно молодому растущему организму, однако танцы мать никогда не одобряла, поэтому помогала с хобби бабушка по папиной линии. К сожалению, она не знала, что её бывшая невестка ведёт такой образ жизни. Никто из родственников или знакомых не знал, что его мать пьёт. Ему было стыдно сказать об этом, да и было жалко мать: отец был для неё смыслом жизни и центром вселенной, и именно его смерть подкосила её. Поначалу она держалась и старалась заменять обоих родителей, но со временем начала опускать руки. Сначала это был бокал вина по вечерам, затем два, а вскоре мать выпивала целую бутылку за раз. Так они жили уже десять лет лет. Когда была возможность, Ваня уходил из дома к лучшему другу Эльдару, – единственному человеку, который никогда не задавал вопросов и просто помогал ему.
Тем временем Маша спокойно сидела дома и слушала указания от мамы и бабушки, которые собиралась поехать на дачу на выходные, чтобы покосить траву и посадить цветы:
– Не забудь погулять с Умкой. Деньги мы тебе оставим, но в холодильнике, в принципе, есть еда. Не шуми, не балуйся, если хочешь, позови Милану.
Маша невольно закатывала глаза и улыбалась: они не единожды оставляли её одну, но каждый раз бабушка давала такой инструктаж.
– Пока бабушка не слышит, запоминай: если захотите выпить с Миланкой, у меня есть хорошее вино в баре, ключ лежит в шкатулке. – Мама подмигнула Маше. – Не смотри на меня так. Мне тоже было семнадцать. Знаю я вас, молодежь, купите какое-то пойло. Так, сейчас все пробки на трассе соберём. Бабуля не хотела тебя оставлять одну, не дав тысячу заданий. Мам, ну ты скоро? Я возьму вещи и буду ждать тебя в машине. Мышонок, не шали. – Ещё раз обняв и поцеловав Машу, Ангелина Николаевна вышла из квартиры.
Проводив маму и бабушку, Маша облегчённо выдохнула. Свобода. Тишина. То, чего так не хватало в эти дни. Наконец-то можно было подумать о Ване и Грише. Признаться честно, Маша не стала звонить Милане: сегодня она хотела провести вечер с собой, устроить просмотр фильмов, полежать в обнимку с Умкой и расслабиться.
– Нет, Ума, ты представляешь, она пожертвовала собой, чтобы спасти весь мир. А Тони? Ума, этот фильм разбил мне сердце. – Маша, сидя на диване, плакала после просмотра фильма «Мстители. Финал».
Полностью позабыв о времени, она продолжила смотреть фильмы, пока не обратила внимание на часы.