Реинкарнация по принуждению

Едвинда

Девятый век…

Наступило совсем неспокойное время.

Не редкое, нападение врагов на нас, а частое.

Время, когда люди трудятся, не покладая рук. Мужья защищают Родину, а жены занимаются хозяйством.

Мужчины борются за свободу не на жизнь, а на смерть.

Я собирала ягоды и листья для взвара, недалеко от нашего селения. Как вдруг увидела три однодревки, плывущие к нашему берегу… В двух находилось неизвестное количество мужей. В самой первой – три витязя и статная женщина. Они все были одеты практически так же, как наши дружинники, а женщина, как мы здесь.

Я стала медленно подходить к речке, у подножия которой красовалась стройная березка. Подошла, обхватила стан дерева, и пыталась вглядеться в лицо каждого витязя, с надеждой узнать кого – нибудь и понять причину их прибытия.

Но…

Их лица оказались мне не знакомы.

К тому же, большинство из них были в шлемах.

Совсем.

Зато один витязь, заприметив меня, не отводил своего взгляда, пока ладья не проплыла мимо меня.

Я проводила витязей глазами и поспешила назад – в селение. Далеко в лес я никогда не уходила, потому что из – за лихих времен увеличилось столько разного сброда: то разбойники, то печенеги, то еще какие – то кочевники.

Мрак…

Не дают, паразиты, наслаждаться прекрасной жизнью. Даже в лесу просто погулять!

Мне хотелось поскорее разыскать своего отца, который был правой рукой старца Гостомысла, у которого в бою пали все сыновья, поэтому временно пока княжил он.

Его жена помогала остальным женщинам сохранять спокойствие, если враги нападали, и, как самый согласованный человек, который, несмотря ни на что, мог сплотить люд, она умело находила выход из любого случая и подбадривала народ.

И вот, подхожу я к месту, к которому подошли наши дружинники и выстроились полукругом, встречая «гостей», незаметно проскользнула сквозь всех и нырнула под руку своего отца.

– Едвинда? Дочка! Ты сейчас не вовремя…

– Батюшка, что хотят эти люди?

– Доча, я объясню тебе все потом. Скажу только, что они пожаловали с миром. На переговоры.

– Переговоры? Ладно. Я знаю, что ты знаешь, что делаешь.

Отец умилительно поцеловал меня в затылок, со словами: «Ступай, родная». Я смотрела на своего родителя и по – детски улыбнулась, собираясь уходить в сторону.

Но все же…

Я замерла от взгляда, который снова горячо чувствовала на себе. Поднимаю глаза…

И встречаюсь с серо – зелеными глазами.

Прямо как у меня.

Я засмущалась от его взгляда и опустила глаза. Но успела заметить, как витязь улыбнулся.

– Здравы будете, гости дорогие! – поприветствовал их Гостомысл.

«Гости? Дорогие?», удивилась я в мыслях.

– Мы сердечно рады, что ты, витязь, принял наше предложение, – похлопав молодца по плечу, и задержав на нем свою руку, продолжил мудрый старец, – Умила, доченька! Вот и свиделись! И вам здравия, драгоценные! – довольно приветствовал еще двух молодцев Гостомысл, которые были в одной ладье с тем витязем.

– Доброго здравия, дорогой дедушка! – уважительно ответил на гостеприимство тот витязь.

«Он ему еще и дедушка?! И дочь у него?! Одна новость хлеще другой!», все говорила себе мысленно я.

Витязь с женщиной, со своей дружиной отправился совместно с Гостомыслом, моим отцом и волхвами внутрь терема на переговоры.

Все остальные разошлись по своим делам. А вот мне было дюже любопытно, особенно после того, что я услышала.

Подхожу к терему, взбираюсь на окно, держась за оконные наличники. Корзина с ягодами и листьями осталась ждать меня внизу. Хорошо, когда рубаха с сарафаном свободные и не сковывают мои вылазки.

Присматриваюсь.

Увидела в окне, что внутри горницы собраны все эти мужи и начинают обсуждение.

Но вот только что… Мне не ведомо…

Отчаянно пытаясь понять, что же эти премудрые задумали, я до того увлеклась, что каак треснусь лбом об стекло!

Ой!

Мне, разумеется, не было больно. Терпимо.

В стекле, глядя на себя, я заметила розоватое пятно, которое постепенно становилось алым. Но я – таки привлекла внимание всех собравшихся внутри терема к себе.

Я и посмеялась от своей неуклюжести, и поняла, что на одной руке долго виснуть не смогу, ведь другой рукой я взялась за лоб, чтобы понять не вскакивает ли шишка.

Тот витязь что – то быстро говорит Гостомыслу, и выбегает во двор.

Ко мне.

– Ты всегда любишь подслушивать и подглядывать? – усмехнулся он.

– Ээ.. Не всегда. Если только очень – очень любопытно, – продолжая виснуть на одной руке, ответила я. Хотя пыталась взяться снова за наличник, но рука, как назло, скользила.

– Так, девица! Сейчас ты осторожно разжимаешь пальцы и падаешь ко мне на руки, поняла?

– Ага. Что!? Н – нет! Я спущусь сама, тут не высоко!

– Девица, ты наверное забыла, что висишь на окне аж второго этажа!?

– Аха… И правда, – усмехнулась теперь я, осознавая, что мне ничего не остается, как послушать молодца.

– Ну так что?

– Ладно. Я Прыгаю!

Витязь подставил свои большие и крепкие руки, чтобы меня поймать.

А вот я… совсем неуверенна в этой затее.

Совсем!

Но все равно разжимаю пальцы и со свистом, криком и страхом падаю вниз, в руки к незнакомому человеку.

– Оп! – поймав меня, молодец довольно улыбнулся, – Больше так не делай, а то расшибешься.

Я лишь кивнула и он поставил меня на ноги.

И мне совершенно не хотелось узнавать, что он имел в виду: прыгать к нему на руки со второго этажа или лазить по оконным наличникам.

– Как имя твое?

– Едвинда, – отвечаю.

– Красивое имя, – снова улыбается.

– А тебя?

– Рюрик. Будем знакомы!

– Благодарю, что помог мне и спас меня, – с улыбкой говорю ему.

– Я буду всегда рядом, если что, – он почтительно кивнул мне, и вернулся в терем.

Я почувствовала что – то… Родное в нем…

Придя в себя, я вернулась домой. Я жила только с отцом. Была единственной дочерью. Матери у меня не было, потому что она стала жертвой нашествия разбойников…

Восемь лет прошло и я уже свыклась. Мама всегда была со мной в моих мыслях.

В моих светлых воспоминаниях.

Подглава 1.1

Рюрик

Когда мы подплыли к пристани, я заметил удивительную девушку, с корзинкой в руках. Разумеется, что все славянки красивые, но почему – то мне запала сразу в душу именно эта девушка…

Такая чистая, наивная, и сразу видно, что не из робкого десятка.

Находясь внутри терема, мы почти сразу начали обсуждать главный вопрос, собственно, из – за которого я и прибыл сюда со своей дружиной, братьями и матерью.

Мама восседала рядом с дедом, которого мы никогда не видели, потому что она вышла замуж за западного славянина – сокола, моего отца – князя города Рэрик, Годслава.

Мама родила троих сыновей, то есть нас. Мы братья и по крови, и по духу.

Я старший.

Назвали нас могучими и сильными мужскими именами: Рюрик, Трувор, Сивар.

Как бы не хотелось нам видеться с северной родней, но не получалось их навещать.

Да и опасно это. Было.

Мы только передавали послания друг другу – через гонцов и редко – через письма.

Лихие времена, скорее всего, начались с нас, с Запада. Точнее, от наших соседей, которые так и жаждали проливать кровь ни за что, ни про что…

Только ради денег.

Ради выгоды.

И именно тогда, когда мы все дружно обитали вместе.

А потом..

Началось…

Я помню, как отца вызвали на переговоры даны, после того, как они не смогли взять наш город ни с моря, ни с суши, потому что он надежно охранялся валами.

Отец знал, что в лесу находились его стражи – союзники лютичи. Поэтому вышел на встречу врагу, полагая, что город не возьмут и удастся мирно обговорить вопрос, и прийти к обоюдному решению.

Но…

Что – то пошло не так…

А именно то, что лютичи оказались предателями моего отца, и встали на сторону врагов, которые окружили его, казня на виду у всего города.

Ведь люди подошли к ограждениям, и наблюдали за своим князем с безопасного места. Даже наша мать, обнимая нас троих своими ласковыми руками, пыталась закрыть Сивару и Трувору глаза, а вот я..

Все видел.

Притаился жаждой мести!

Кто – то пал духом, кто – то все же отчаянно и бесстрашно защищался. Но враги оказались проворнее и город был взят!

Поселки около Рэрика были сожжены, а в городе начались разбои и насилие.

Нас бы тоже всех убили, если бы не дядя – брат нашего отца Траскон. Как только дело запахло жаренным, он прибежал к матери и велел быстро следовать за ним, по подземному пути, пока даны и лютичи были заняты городом.

Так мы и оказались все в лодке. Дядя отвез нас на остров Руян. Хорошо, что погода нам тогда благоволила и не было никаких штормов.

Нас воспитывал и обучал ратному делу главный волхв острова, а так же лучшие мужи – витязи, которые когда – то плавали по морям и держали в страхе всех, даже викингов! А потом прибыли на остров делится своим опытом с княжескими сыновьями.

Так что…

Я бы с братьями в любом случае сюда бы попал, на обучение. Просто это произошло несколько раньше.

– Ну что, дорогой внук. Ты готов здесь остаться и княжить? Видишь ли, у меня не осталось наследников… Все сыновья пали во имя свободы… У твоей старшей тети только дочери, поэтому ты, как старший внук, подходишь на роль защитника и княжича. Тем более, я видел сон, что в нашем селении выросло широко ствольное дерево, которое накрыло своими широкими листьями всех нас и защищало от врагов. Рассказав волхвам о моем сне и моих намерениях позвать тебя – они меня поддержали и мы кинули клич тебе. Враги лезут со всех сторон!

– Мой премудрый и великий дед! Я с гордостью и честью принимаю твое предложение. Враги будут повержены! – согласился горделиво я.

Дедушка обнял меня, и три раза поцеловал поочередно в щеки с обеих сторон, в знак радости.

– Нужно теперь выбрать стратегию, чтобы отпугнуть врагов. Чтобы они поняли, что к нам – им путь «заказан», – обратился снова ко мне дед.

– Разумеется, дедушка. А теперь, можно ненадолго отступить от темы и задать личный вопрос?

– Конечно, Рюрик, – похлопал меня по плечу дед.

А я повернулся ко всем собравшимся в горнице и задал свой вопрос:

– Кто эта красивая девушка, которая подсматривала за нами?

– Это моя дочь, – ответил мне главный помощник моего деда Гостомысла, выйдя вперед.

– Внучек, это моя правая рука – Бронислав. Едвинда его дочь, да. И, если ты вдруг заподозрил ее в плохих намерениях, спешу тебя разочаровать – девушка эта совсем не та.

– Дедушка, у меня и в мыслях не было ее оклеветать. Уж больно она заинтересовала меня, но в другом смысле.

– М-м-м-м, – промычал Бронислав, как в знак своей понятливости моего вопроса, – На сколько сильно заинтересовала?

– Серьезнее некуда, – ответил решительно я.

– Ну что ж… Если она будет не против – дам добро на ваш союз, – с почти благословением сказал Бронислав.

– Быстро невесту ты нашел себе, Рюрик, – усмехнулся дедушка.

Я лишь улыбнулся в ответ и пошел к дому Едвинды.

Никогда так не волновался, как сейчас.

Пока томились кушанья в печке, которые были почти приготовлены, решила подмести пол после своей готовки.

Вдруг слышу стук в дверь.

Я приподняла голову, приставила веник к лавке, и открыла дверь.

– Тебя разве не учили, что нужно сначала спросить, кто за дверью? – на пороге стоял Рюрик.

Неожиданно.

Совсем.

– Я почувствовала, что сейчас ничего не случится, – робко улыбнулась я ему. Я унаследовала от мамы ведьмовский дар, который передавался по женской линии, – Ты с каким намерением сюда пришел?

– С серьезным, как оказалось. Можно войти?

– Ну… Заходи, коль пришел. Но! Если ты с чистыми помыслами!

– С чистыми.

– Тогда проходи. Чувствую, что тебе можно доверять, а мое умение разбираться в людях обычно не подводит.

Молодец улыбнулся.

– Ты ведающая мать?

– Почти. Я только учусь, – отвечаю, – Ты голоден?

– Зверски.

– Добре. Пока ты будешь рассказывать, с какой целью ко мне пожаловал – я накрою на стол.

– Сначала я немного расскажу о себе, – начал Рюрик, – Самое основное.

– Я вся во внимании.

– Я – внук вашего князя Гостомысла. Моя мама, Умила – его дочь. Со мной прибыли два родных брата – Трувор и Сивар.

– Это я уже поняла.

– Какая ты смышленая.

– А то! Тебе сколько репы класть?

– Это… пареная репа?

– Да.

– Думаю целой тарелки хватит.

– Курицу? Двух бедер хватит?

– В самый раз. Так вот…

– Зелень? Хлеб? Взвар?

– Едвинда, я буду все, что ты мне предложишь. Только не перебивай меня, пока мысль не ушла. Пожалуйста.

– Рот на замок! – я провела пальцами по губам, якобы закрываю их на ключ, видя, как Рюрик умиляется моему жесту.

– Так вот, меня призвал мой дед для того, чтобы я остался у вас здесь править, так как прямых наследников у него не осталось…

– А ты что?

– Согласился.

– Правильно сделал. Вот держи, – я положила кушанья перед ним и сама села за стол поесть.

– Благодарю. Сейчас продолжу, только поем.

Я одобрительно кивнула.

Тишина висела над нами недолго. Мы быстро опустошили тарелки, и, когда стали пить мой взвар, Рюрик продолжил:

– Продолжаю… Мне нужна невеста.

– Ааа, – продолжаю кивать я, – Ты хочешь со мной посоветоваться на счет девушек? О – о, я могу столько тебе вариантов накидать!

– Вообще – то… Я говорю о тебе, – глаза его любопытно заискрились.

Я поперхнулась взваром и закашлялась.

Рюрик, который сидел напротив меня, встал, наклонился и похлопал меня по спине, чтобы кашель прошел.

– Неожиданно, – говорю, пытаясь выровнять дыхание.

– Ты согласна?

– Ну, знаешь… Так быстро… Даже деревья не растут…

– Едвинда, я торопить тебя не хочу. Но, ждать слишком долго, не могу тоже. Давай выйдем, прогуляемся до речки, а потом…

– Д – давай, п – прогуляемся, – заикаясь ответила я.

И вот, мы идем к речке.

Молча.

Я чувствую смущение. А Рюрик шел рядом абсолютно спокойно.

– Откуда ты родом? – спрашиваю.

– Из Рэрика, – отвечает он.

– Далече…

– Да… Город стоял у моря. Пока его не осквернили паразиты…

– Все мы в жизни чего – то лишаемся, – продолжаю разговор, – Или кого – то.

– У тебя нет матери?

– Как ты догадался?

– Ну… Отца твоего я видел. Была бы мать, она бы была рядом с тобой сейчас, в доме.

– Ты прав… Все так…

У него нет отца, у меня нет матери. И они оба – жертвы насилия.

У нас было что – то общее. Мы будто противоположные половинки, которые соединяются воедино. И это чувство, что мы могли где – то видеться, не покидало меня…

– Какие у тебя планы на ближайшее будущее? – снова его спрашиваю.

– Срубить новый город, заняться обороной и поддерживать порядок княжества.

– А мама… какая твоя? – при одной мысли, которая меня никогда не посещала, что у меня будет свекровь, инстинктивно потряхивало и внутри все сжималось, почему – то.

Видя мои сомнения, Рюрик успокоил:

– Не волнуйся. Мамка у меня очень хорошая. Никогда не лезет к нам в жизнь.

– К нам в жизнь…, – повторила я, – К нам, это к тебе и к твоим братьям?

– Да, – кивнул он.

– Ты знаешь, у меня такое странное ощущение… Вот от одного слова «свекровь!», и меня коробит…

– Может быть это какие – то воспоминания? – предположил Рюрик.

– Ты хочешь сказать, что я могла переродиться? – удивляюсь его словам, – Я всегда считала, что перерождаться могут только воины или дети, которые не успели пожить…

– Все может быть, свет очей моих, – Рюрик повернулся ко мне и мы встретились глазами.

Меня словно пронзило стрелой…

Что – то подобное уже случалось со мной…

– Чувствую… Хоть знаю тебя всего один день, но, в тоже время, будто давно… – пробормотала я, глядя в красивые и знакомые глаза молодца.

В этот миг, в моих открытых глазах стали всплывать картинки: что точно так же, как и сейчас, я уже стояла…

С ним…

– Велес??

Подглава 1.3

Давным – давно жил – был Велес.

Весь из себя статный и красивый молодец.

И вот однажды, мимо него, по дороге мчалась- промчалась девица верхом на коне: алый кокошник, коса до пят, в красной рубахе в виде удлиненного платья с глухим воротом и длинными рукавами, в золотистых сапогах.

Промчалась так, что пыль подняла с дороги, которая осела на одежде молодца.

Велес лицо девушки не успел разглядеть, но одна мысль не дала ему покоя:

– Кто такая? И почему мне неизвестно!?

Велес помчался вслед, но не догнал.

Ну и шустрая, однако.

Тогда он стал спрашивать у каждого встречного – поперечного о неизвестной девице.

По описанию, одна бабушка узнала ее:

– Аааа, сынок. Так это наша Ядвига. Ее изба стоит на опушке леса.

– А почему изба, а не терем? И почему на опушке?

– Потому что одна живет. Куда ей терем? Она любит, чтобы все было на своем месте. А на опушке, потому что не очень – то и людима. К тому же, часто в лес ходит, травы собирает.

– Благодарю, бабушка!

– Та не за что, сынок.

Отправился стрелой к избе Ядвиги на опушку леса.

Резким грохотом открывает дверь. Подходит к девушке.

Ядвига огорошенно и резко повернулась, опомнится не успела, как Велес подошел к ней вплотную и заглянул ей в глаза.

Ядвига поначалу хотела выгнать непрошеного гостя, но как увидела Велеса прямо перед собой – обо всем забыла. Они будто мысленно общались и взглядами поняли, что созданы друг для друга.

Велес тянуть волынку не стал, резко взял девушку за руку и повез в свой дом знакомить с семьей.

Дома их встретили не очень радушно…

Когда Велес подъехал на своем верном коне к дому, он взял Ягиню на руки, и гордо неся ее на руках, переступил порог и сказал:

– Матушка, моя дорогая! Привез я жену любимую, еще одну хозяйку, помощницу тебе!

Велес поставил Ядвигу на ноги, и они оба низко поклонились матери, в знак уважения и почтения.

Мать Амелфа нахмурила брови, прищурила глаза и стала разглядывать невестку вниз – вверх. У Ядвиги пробежался мороз по коже от такого оценивающего взгляда.

Но делать нечего.

– Братец мой! – подбежала к молодым сестра его Алтынка, – Как я рада! Будем знакомы, Ядвига, я – Алтынка. Сестра мужа твоего.

У Ядвиги на время прошла тревожность и была очень рада знакомству.

Амелфа сквозь зубы собрала на стол угощения вместе с Алтынкой, натянула улыбку, и отпраздновала свадьбу своего сына с суженой его.

Вечер прошел великолепно.

Наутро Амелфа продолжала кривить губы и язвить Ядвиге. Та ей не стала отвечать «взаимностью», иначе как известно, что «грязью грязь» не смоешь.

Ядвига достойно переносила неодобрительные взгляды свекрови, помогала по хозяйству. Вечерами распевала с Алтынкой песни и плясала. Ночью же уделяла должное время мужу.

Велеса беспокоило такое отношение своей матери к жене, но Ядвига никак не жаловалась и Велесу казалось, что скоро мать привыкнет к ней и полюбит.

Так они прожили некоторое время.

Пока однажды…

Велес собрался по делам, из – за которых его не будет несколько дней дома. Он переживал за свою Ядвигу, но Алтынка успокоила его:

– Не волнуйся, братец! Я за Ядвигой пригляжу. Ей одиноко не будет. Не кручинься, Велес. Все будет хорошо!

– Ладно, сестренка. Прощаюсь с вами не надолго ладушки мои, – сестру он обнял, а Ядвигу закружил на руках и крепко поцеловал.

– Езжай с миром, сынок. За Ядвигу будь спокоен, – вышла проводить Велеса Амелфа.

Услышав родительское слово – ему стало легче, и он отправился в путь.

Три хозяюшки помахали Велесу вслед и пошли домой.

– Дочк…, – позвала Амелфа.

– Я здесь, мама, – ответила Алтынка.

– Я не тебе, дочка.

– Ядвигу зовешь?

– Ее самую.

Алтынка, обрадованная, побежала к невестке.

– Матушка, ты меня звала?

– Да, дочка. Ты понимаешь, почему я сначала холодно к тебе отнеслась?

– Понимаю… Ведь мы, с Велесом, поспешили. Твоего благословения не спросили, без сватов и прочих традиций свадьбу сладили… Как снег на голову.

– Правильно понимаешь, – свекровь одобрительно кивнула, – Но я присмотрелась к тебе. Ты – неперечливая, хоть и с характером, сын мой тебя сильно любит, Алтынка в тебе души не чает, по хозяйству прилежно помогаешь. Поэтому, прости меня за холодность мою.

– Что ты, маменька. Я совершенно не сержусь, – радостно ответила Ядвига.

– Вот и хорошо. Давайте, дочки, баньку истопим что ли? Напаримся вдоволь!

– А почему бы и нет, – подмигнула Алтынка невестке, и начали готовить баньку все вместе.

Когда в бане пар валил чуть ли не из окон, три хозяюшки стали собираться идти внутрь.

– Алтынка! – обратилась Амелфа к дочери, – Ты, покамест, останься здесь.

– Почему матушка?

– Не перечь! Вон, – показала рукой в сторону леса, – Березовых веток принеси, а то я их мало припасла.

– Ну ладно…, – почесав затылок, Алтынка в недоумении пошла к березе спрашивать разрешения сорвать ее веточки.

В то самое время, лаской и лестью, Амелфа созвала Ядвигу в баню и начала парить.

– Ладная фигурка у тебя, дочка. Велесу моему очень повезло! Сколько детей народить сможешь! – и хлещет ее веником, и хлещет.

Ядвига сначала прибалдела, а потом… от излишнего жара стала краснеть, потом бледнеть, синеть, а потом и вовсе терять сознание.

Тут резко заходит Алтынка в баню. Видя, что невестка при смерти, она выкинула из рук ветки березы, взялась ладонями за щеки и крикнула:

– Мать! Что ты натворила!

– Если скажешь что Велесу – пеняй на себя! И тебя изведу!

– Матушка… Я тебя не узнаю… Будто нечистая сила в тебя вселилась!

– А нечего так себя вести! Вишь, прыгучая какая! И молодая она, и красивая, и очень любима Велесом, и тобой, видите ли… Выскочка, не иначе! – говорили злая зависть и ненависть в Амелфе, которая рано осталась без мужа.

…Вернулся Велес и сразу в терем – к своей любимой. В спальню зашел – Ядвиги нет. В горницу зашел – ее там нет. В баню пошел – и здесь ее нет.

– Что – то здесь нечисто, – почувствовал Велес сердцем, и пошел к матери.

– Матушка, – с поклоном обратился он, – Где же Ядвига моя? Хожу по хоромам, все углы обошел – ее нет нигде!

– А я тебе говорила! Змею пригрел на своей шее! Ты только за порог, а она хвостом махнула и ушла восвояси.

Услышав горькие вести, Велес присел на лавку.

– Да будет тебе, убиваться по ней! Тоже мне… Другую найдешь! Ты вон у меня какой видный!

– Вы, наверно, матушка позабыли, что такое любовь? А я нет!

С такими словами вышел прочь из терема.

Пошел за околицу, как его нагоняет Алтынка. Она не стала спрашивать брата в чем дело, ведь все было и так понятно. Видя, как Велес переживает, как стал чернее тучи, она не выдержала и рассказала:

– Это матушка наша Ядвигу изжила…

– Что ты сказала? Повтори! – он резко схватил за плечи сестру и был готов слушать то, что чувствовало его сердце – беду.

– Ты когда уехал, мать помирилась с Ядвигой. Баню истопила, а меня за ветками березы послала. Мне стало подозрительно, но послушалась и ушла. Прихожу – а там Ядвига уже почти мертвая лежала. Мать ее напарила отравленными вениками и была такова. Потом мне пригрозила, если тебе расскажу…

– Послушай, Алтынка, родная, – Велес отстранил сестру от себя на расстояние вытянутой руки, продолжая держать ее за плечи, – Ты все правильно сделала! Теперь скажи мне, куда мать дела Ядвигу?

– Она закопала ее за баней…

– Закопала!? Не по нашим обычаям это…

– Не по нашим, потому что вы не по обычаям поженились. Это не мои слова – мамины…

– Я понял. Но за баней… Зачем? Хотя плевать! Мне же искать меньше надо. Алтынка, с тобой ничего не случаться! Поняла? Ты меня поняла?!

Алтынка закивала, брат поцеловал ее в щеку и пустился со всех ног за баню.