- -
- 100%
- +
Лора усмехнулась.
— Хорошо, Вальтер. Посмотрим, кто из нас окажется прав.
Роберт снова посмотрел на часы.
— Посмотрим.
Через несколько минут им снова предстояло выйти на поле.
И каждый из них был уверен, что победит.
Только никто из них еще не знал, что этот спор станет началом чего-то гораздо большего, чем просто игра после финала.
Второй тайм финала начался с того, что Роберт вышел на поле с одной мыслью: «Либо мы сейчас затащим этот матч, либо я сдохну на этом газоне».
Он не слышал трибуны. Не видел флагов. Не замечал камер. Только зеленое поле и ворота соперника. Счет 0:1 горел на табло, и это давило сильнее, чем любой защитник «Львов».
Этан подбежал к нему перед свистком.
— Ты как?
Роберт даже не повернул головы.
— Работаем.
— Без эмоций?
— Без.
Этан усмехнулся, но ничего не сказал. Он знал Роберта достаточно долго, чтобы понимать: когда капитан становится слишком спокойным — это страшнее любой истерики.
Свисток.
Матч продолжился.
Crimson Lions FC чувствовали себя уверенно. Они играли от обороны, ждали ошибок «Волков». Их тренер орал с бровки, постоянно перестраивая схему:
— Не дайте им войти в ритм! Ломайте игру! Фолите, если нужно!
Роберт слышал это. Каждое слово. Но он не позволял себе реагировать. Вместо этого он анализировал. Смотрел, как двигаются защитники, куда смещаются, какие зоны открываются.
На пятьдесят третьей минуте он получил мяч на левом фланге. Два защитника сразу пошли на него — перекрыли коридор для рывка.
Роберт притормозил. Дал им приблизиться. Они клюнули — один бросился в подкат.
Роберт перепрыгнул, развернулся, отдал пас назад на Лукаса. Тот сразу перевел на правый фланг, где уже открывался Рафаэль.
Рафаэль ворвался в штрафную, пробил.
Мяч прошел над перекладиной.
— Блядь! — вырвалось у Рафаэля. Он ударил кулаком по траве.
Роберт подбежал к нему, схватил за плечо.
— Успокойся. Еще будет момент.
— Я должен был забить.
— Будешь. Следующий.
Рафаэль кивнул, выдохнул. Роберт видел, как парень берет себя в руки. Он умел это делать — возвращать игроков в игру.
На шестьдесят первой минуте «Львы» убежали в контратаку. Быстрая, опасная — их нападающий вышел один на один с Маркусом Хейлом.
Маркус выбежал из ворот, сократил угол. Удар пришелся в упор, но вратарь успел подставить ногу, отбив мяч на угловой.
— ЕЩЕ РАЗ ТАК ВЫЙДЕТЕ — Я ВАС САМ УБЬЮ! — заорал Маркус, поднимаясь с газона.
Защитники переглянулись. Они знали, что Маркус не шутит, но в его голосе была не злость — страх. Он боялся пропустить второй гол. Все боялись.
Роберт подошел к нему.
— Не ори на них. Они и так знают.
— Тогда пусть играют!
— Они играют. Мы все играем. Просто еще не забили.
Маркус посмотрел на него, потом кивнул. Роберт умел гасить панику в команде — может, это было важнее, чем его голы.
На семьдесят второй минуте Роберт понял, что время уходит.
Он посмотрел на табло. 0:1. Оставалось восемнадцать минут.
Он поймал взгляд Этана. Они знали друг друга с юношеской команды. Понимали без слов. Этан кивнул — значит, понял замысел.
Через минуту Этан получил мяч в центре, поднял голову и увидел, как Роберт рвет за спину защитника. Этан не стал ждать — отдал передачу точно на ход.
Роберт принял мяч. Вратарь «Львов» выбежал навстречу, пытаясь перекрыть угол.
Роберт убрал мяч влево. Вратарь потерял равновесие. Пустой угол.
Удар.
ГОЛ!
Роберт не побежал праздновать. Он просто остановился, поднял голову к небу и выдохнул. Эмоции внутри закипали, но он держал их под контролем.
Команда налетела на него.
— Ебать, Роберт! — заорал Этан, схватив его за плечи.
— Не ори в ухо, придурок.
— Мы сравняли!
— Я вижу.
Они обнялись. На трибунах творилось что-то невероятное.
На восемьдесят третьей минуте защитник «Львов» положил Роберта жестким фолом. Удар пришелся по голени — боль пронзила ногу.
Роберт упал, стиснув зубы. Не закричал, не покатился по траве. Просто лежал, пережидая боль.
Судья дал штрафной.
Лукас подбежал к нему.
— Ты в порядке?
Роберт сел, потрогал голень.
— Нормально.
Роберт посмотрел на него. В глазах — сталь.
Роберт поднялся. Нога болела, но он не обращал внимания. Он поставил мяч, отошел на несколько шагов. Стенка — четыре человека. Вратарь нервно перебирал ногами.
Роберт разбежался. Удар — низом, в обвод стенки, в угол.
ГОЛ!
Стадион взорвался так, что заложило уши. Роберт не сдержался — он побежал к трибунам, ударил кулаком по груди и заорал:
— МЫ ВЫИГРАЛИ! МЫ ВЫИГРАЛИ ЭТОТ ФИНАЛ!
Его голос потонул в реве семидесяти тысяч человек.
Оставшиеся минуты прошли в напряжении. «Львы» пытались отыграться, но Маркус Хейл сделал два сейва, а защита стояла насмерть.
Финальный свисток прозвучал на девяносто третьей минуте.
2:1. Победа.
Роберт упал на колени. Не от боли. От усталости. От всего, что было внутри. Он смотрел на газон, чувствуя, как дрожат руки.
Этан сел рядом.
— Мы сделали это.
— Сделали.
— Ты плачешь, что ли?
— Иди нахуй.
Этан рассмеялся, обнял его за плечи.
Через час команда уже праздновала в раздевалке. Кубок стоял на столе, все пили шампанское, кто-то уже успел надраться. Роберт сидел в углу, просто наблюдая. Ему не хотелось ни пить, ни кричать. Он просто хотел побыть в этом моменте.
Этан подошел к нему, присаживаясь рядом.
— Ты слишком тихий для чемпиона.
— Я устал.
— Понятно. — Этан сделал паузу, хитро посмотрел на него. — Кстати, твоя певица уже ждет у ворот.
Роберт перевел взгляд.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Она сказала, что ты обещал.
Роберт выругался. Тихо, но с чувством.
— Я думал, она забудет.
— Судя по ее лицу — нет.
Роберт поднялся. Надел куртку, вышел из раздевалки.
Лора стояла у ворот стадиона, прямо на поле. На ней была форма с ее логотипом — та самая, в которой она выступала в перерыве. Она выглядела так, будто пришла на войну, а не на спор.
Она не должна была выиграть. Роберт знал это ещё до того, как Лора подошла к мячу. Он видел её постановку, её неуверенность, то, как она слишком сильно сжимает челюсть, пытаясь скрыть волнение. Она была певицей, привыкшей к сцене, к свету софитов, к тому, что тысячу человек замирают перед первой нотой. Но здесь, на пустом поле, без камер и зрителей, она была просто девушкой, которая не умела бить по мячу и отчаянно боялась это признать.
И всё же она подошла к одиннадцатиметровой отметке с таким видом, будто собиралась завоевать мир. Роберт стоял в воротах, чувствуя тяжесть вратарских перчаток на руках, и наблюдал за ней.
Первый удар был предсказуемым. Лора слишком сильно замахнулась, пытаясь вложить в этот удар всю свою злость, всё раздражение, которое накопилось за день. Мяч полетел прямо в центр ворот, и Роберту даже не пришлось шевелиться — он просто подставил ладони, чувствуя, как мяч глухо ударяется в перчатки. Лора раздражённо выдохнула, поправила хвост на голове, но ничего не сказала.
Второй удар оказался лучше. Она немного изменила угол, попыталась ударить в правый угол, но недостаточно сильно. Роберт сделал шаг в сторону и легко поймал мяч. Он посмотрел на неё, ожидая, что она начнёт злиться, спорить, говорить, что судья засчитал бы этот гол, если бы это был настоящий матч. Но Лора молчала. Она просто поставила мяч обратно, отошла на несколько шагов и сосредоточилась.
Это заставило его задуматься. Она действительно хотела выиграть. Не ради того, чтобы унизить его, а чтобы доказать что-то себе. И это было единственное, что Роберт уважал в людях. Когда они не сдавались.
Третий удар ушёл мимо ворот. Мяч пролетел в метре от штанги, ударился о рекламный щит и отскочил в поле. Лора зажмурилась на секунду, и Роберт заметил, как дрогнули её пальцы, сжатые в кулаки. Она злилась на себя. Он знал это чувство. Каждый раз, когда он не попадал в ворота, когда его удары шли мимо, когда команда проигрывала из-за его ошибки, он чувствовал то же самое. Жгучую злость, смешанную с разочарованием, которая не давала спокойно дышать.
Он поймал себя на мысли, что впервые смотрит на неё не как на певицу, которая случайно оказалась в его жизни, а как на человека, который борется.
Четвёртый удар был лучше всех. Лора ударила сильнее, точнее, мяч полетел в левый угол. Роберт прыгнул, вытянув руку, но даже он не был уверен, что достанет. Мяч ударился в перекладину с глухим звоном, отскочил и упал в поле в нескольких сантиметрах от линии ворот.
Лора замерла. Она стояла неподвижно, глядя на мяч, потом перевела взгляд на Роберта. В её глазах мелькнула надежда. Она думала, что забила. Но Роберт молча поднял мяч и покачал головой.
— Вне, — сказал он коротко.
Она не ответила. Просто подошла к мячу, взяла его в руки и поставила обратно на отметку. Роберт видел, как дрожат её руки. Не от страха. От напряжения. От желания выиграть.
— Остался один удар, — сказал он, и его голос прозвучал громче, чем он планировал. — Или ты умеешь, или нет.
Она подняла на него взгляд. В нём не было злости. Только вызов, который Роберт уже научился распознавать. Лора смотрела на него так, будто он был её главным врагом, единственным препятствием на пути к цели.
— Завали, Вальтер.
Она разбежалась. Роберт напрягся, готовясь к прыжку. Он знал, что она будет бить в угол. Все, кто не умеет бить с пенальти, всегда бьют в угол. Это инстинкт.
Она ударила. Мяч низко полетел в правый угол. Роберт прыгнул, вытянув руку. Его перчатка коснулась мяча, но он чувствовал, что недостаточно. Он не доставал. Мяч проходил мимо.
Но в последний момент Роберт изогнул тело, пытаясь дотянуться. Его пальцы зацепили мяч, перевели его чуть в сторону. Он ударился о штангу, отлетел в поле и покатился по траве.
Тишина.
Лора стояла неподвижно. Смотрела на мяч, лежащий в нескольких метрах от ворот. Потом перевела взгляд на Роберта. Он стоял в воротах, сжимая в руках мяч, который ударился о штангу. Его дыхание было тяжёлым, сердце колотилось, но он не показывал этого. Он просто смотрел на неё.
Внутри Лоры что-то оборвалось. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от разочарования. Она проиграла. Не потому что плохо ударила. Потому что он оказался лучше. Она подошла к мячу, взяла его в руки, чувствуя шершавую поверхность под пальцами. Всё внутри неё кричало о том, что это нечестно. Что она должна была выиграть. Что он просто использовал своё превосходство.
— Ты проиграла, — сказал он. Его голос был спокойным, без насмешки.
Она сжала мяч в руках, чувствуя, как внутри закипает злость. Злость на него, на себя, на этот чёртов футбол, который она ненавидела ещё больше, чем час назад. Но она не сказала ни слова. Она просто стояла, чувствуя, как унижение обжигает её изнутри.
Роберт вышел из ворот, снял перчатки. Он подошёл к ней, остановился в нескольких метрах. Лора подняла на него взгляд. В нём не было раздражения, только вызов, который она уже научилась распознавать.
— Ты знаешь, что это значит? — спросил он.
Она не ответила. Просто смотрела на него, чувствуя, как внутри всё закипает. Он подошёл ближе. Она видела его глаза, в которых не было насмешки. Только спокойная уверенность человека, который знает, что он прав.
— Ты теперь играешь в футбол. А я твой тренер.
Лора сжала челюсть, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.
— Я не умею играть.
— Я знаю.
— У меня нет времени.
— Это не моя проблема.
Она хотела сказать ему что-то резкое, колкое, чтобы заставить его замолчать. Но слова застряли в горле. Потому что она знала: он прав. Она согласилась на это пари. Она была уверена, что выиграет. И теперь она должна была заплатить.
Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости и унижения. Ей хотелось разбить что-то, закричать, уйти. Но она не могла. Потому что это означало бы, что он оказался прав. Что она слабая. Что она боится проигрывать.
— Я буду ныть, — сказала она, поднимая голову. — Я буду спорить. Я буду делать всё, что ты ненавидишь.
— Я знаю.
— И я не собираюсь играть хорошо.
Роберт усмехнулся. Она видела, как на его лице появилась эта лёгкая усмешка, которая выводила её из себя.
— Послушай меня, Моралес. Я не собираюсь тратить на тебя своё время, если ты не будешь хотя бы пытаться. Это пари — твоя проблема. Ты хотела доказать, что футбол — это легко. Теперь у тебя есть шанс понять, что это не так. Но если ты будешь просто стоять на поле и ныть — я не буду тебя тренировать. Найди другого дурака.
Она смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает что-то новое. Не злость на него. Злость на себя. На свою гордость, которая не позволяла ей просто уйти.
— Ты думаешь, я сдамся?
— Думаю, что да.
— Ты ошибаешься.
Она развернулась и пошла к выходу. Каблуки громко стучали по асфальту. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Чувствовала, как он смотрит на неё,
–Завтра в десять утра. Где встречаемся?
Роберт удивлённо поднял бровь. Она видела, как он пытается скрыть удивление.
— Ты правда придешь?
— Я проиграла. Но я не сдаюсь. Запомни это, Вальтер.
Глава 4
Утро в доме Моралес началось с того, что Лора открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где она находится и почему всё тело ломит так, будто она провела ночь не в своей кровати, а на бетонном полу. Потом память вернулась. Стадион. Финальный свисток. Роберт Вальтер в воротах. Её позорные удары. И этот проклятый мяч, который он вытащил из угла в последнюю секунду.
Она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение при одном воспоминании. Лора ненавидела проигрывать. Всегда ненавидела. Ещё в детстве, когда отец заставлял её участвовать в конкурсах, где побеждали те, кто был готов играть по правилам, а не те, кто был талантлив. Она привыкла, что её голос открывает любые двери, что её имя заставляет людей улыбаться, что она может получить всё, чего захочет, просто потому что она — Лора Моралес.
Но вчера это не сработало.
Роберт Вальтер не улыбнулся. Не сделал скидку на то, что она известная певица. Не позволил ей выиграть просто потому, что так было бы удобнее. Он стоял в воротах и смотрел на неё так, будто она была обычным игроком, который должен доказать своё право находиться на поле.
И это бесило её больше всего.
— Лора!
Голос Кэсси раздался одновременно с громким стуком в дверь. Лора не пошевелилась. Она знала, что подруга не уйдёт, но ей отчаянно хотелось ещё несколько минут тишины, чтобы пережить унижение в одиночестве.
Дверь открылась, и Кэсси вошла в комнату с таким видом, будто за ней гнались репортёры с камерами. Она была одета в простую чёрную футболку и джинсы, волосы собраны в небрежный хвост, в руках — телефон и чашка кофе. За ней стоял визажист, уже готовый начать свою работу, и девушка с одеждой. Лора даже не удивилась — утро начиналось по привычному сценарию, только на этот раз в нём было что-то, чего она не планировала.
— Подъём, — сказала Кэсси, подходя к кровати и ставя кофе на тумбочку. — У нас сегодня плотный график.
Лора приоткрыла один глаз, смотря на подругу с таким выражением, которое должно было означать: «Отвали, я ненавижу мир». Кэсси лишь усмехнулась.
— Вижу, ты в хорошем настроении.
— Я в ужасном настроении, — ответила Лора, садясь на кровати. — И если ты сейчас скажешь мне, что у меня съёмки, я убью тебя.
— Тогда готовься к убийству.
Лора взяла кофе, сделала глоток, чувствуя, как горечь обжигает горло. Голова болела, мышцы ныли, и единственное, чего ей хотелось — вернуться в кровать и забыть о существовании футбола, Роберта и этого чёртового пари.
— Что по плану? — спросила она, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе.
Кэсси открыла телефон и начала зачитывать список.
— В одиннадцать у тебя интервью для спортивного канала. Они хотят поговорить о твоей песне для финала. Она стала гимном The Crown Cup, если ты не в курсе.
Лора замерла с чашкой у губ.
— Что?
— Твоя песня. Слова, которые ты написала в студии. Теперь они на каждом видео, каждом повторе матча, каждой новости о чемпионате. Люди в соцсетях называют её гимном футбола. Ты в трендах уже двенадцать часов.
Лора поставила чашку на тумбочку, чувствуя, как внутри смешиваются удивление и странное удовлетворение. Она написала эту песню за несколько часов, просто потому что чувствовала, что должна. Не ради славы, не ради денег. Просто потому что эти слова были внутри неё. И теперь они стали чем-то большим, чем просто трек.
Но это также означало, что её работа стала ещё сложнее. Больше внимания. Больше интервью. Больше ожиданий.
— И что они хотят?
— Узнать, как ты писала песню, что тебя вдохновило, будешь ли ты продолжать писать в этом стиле.
Лора усмехнулась, но в этом смехе не было радости. Только ирония.
— Скажи им, что меня вдохновил капитан «Волков», который ударил меня по самолюбию, и что я ненавижу футбол.
Кэсси посмотрела на неё с выражением «ты серьёзно?».
— Я не скажу им этого.
— Тогда не спрашивай, что меня вдохновило.
Лора встала с кровати, чувствуя, как затекли мышцы после вчерашней неудачной попытки играть в футбол. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Бледная, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны. Лора выглядела так, будто проиграла не только в спорте, но и в жизни.
— Что ещё? — спросила она, не поворачиваясь к Кэсси.
— После интервью у тебя запись в студии. Они хотят сделать акустическую версию песни.
— Отлично.
— И ещё... — Кэсси сделала паузу, и Лора сразу поняла, что сейчас будет что-то, что её разозлит.
— Что?
— Тебе пришло сообщение от Роберта Вальтера.
Лора замерла. Она медленно повернулась к подруге.
— Что он сказал?
Кэсси прочитала вслух:
— «Жду тебя на базе в десять. Не опаздывай».
Лора почувствовала, как внутри закипает злость. Она думала, что у неё хотя бы будет день, чтобы прийти в себя, чтобы забыть о вчерашнем унижении. Но нет. Роберт Вальтер не собирался давать ей передышку.
— Я не могу прийти, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие. — У меня интервью.
— Ты можешь прийти, — ответила Кэсси. — Интервью в одиннадцать. У тебя есть час.
— Мне нужен не час. Мне нужен день, чтобы забыть о его существовании.
Кэсси подошла ближе, посмотрела на неё с лёгкой усмешкой.
— Лора, ты сама согласилась на это пари. Ты проиграла. И теперь ты должна играть в футбол. Если ты не придёшь, он будет прав. Ты же не хочешь, чтобы он был прав?
Лора сжала челюсть. Она ненавидела, когда Кэсси говорила такие вещи, потому что она всегда была права. Лора хотела доказать Роберту, что она не слабая. Что она не сдаётся. Что она может делать то, что кажется ей сложным.
Но внутри всё кричало, что это глупо. Что она певица, а не спортсменка. Что у неё нет времени на эту ерунду. Что она может просто игнорировать всё это и жить дальше.
Однако она знала, что не сможет.
Потому что Лора Моралес никогда не отступала от своих слов.
— Чёрт, — сказала она, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то другим. — Ладно. Я приду.
Кэсси улыбнулась, но в этой улыбке было что-то большее, чем просто одобрение. Она знала Лору слишком долго, чтобы не понимать, что эта упрямая девушка сейчас делает что-то, что может изменить её жизнь.
— Тогда собирайся. У тебя тридцать минут, чтобы превратиться из сонной ведьмы в Лору Моралес.
Лора посмотрела на себя в зеркало. Она хотела сказать что-то резкое, колкое, но вместо этого только вздохнула.
— Ты знаешь, что я ненавижу тебя?
— Знаю. Это взаимно.
Через тридцать минут Лора уже сидела в машине, которая везла её к тренировочной базе Black Wolves FC. Она смотрела в окно на проплывающие улицы города, чувствуя, как внутри смешиваются страх и решимость. Ей не хотелось идти туда. Не хотелось видеть Роберта, не хотелось снова чувствовать себя неуклюжей и глупой. Но она знала, что должна.
Когда машина остановилась у ворот базы, Лора выдохнула. Она посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Волосы уложены, лёгкий макияж, спортивная одежда — она выглядела уверенной. Но внутри всё дрожало.
Она вышла из машины, чувствуя, как утренний ветер треплет её волосы. База была пустой — только несколько сотрудников на поле. И одна фигура, стоящая в центре, с мячом в руках.
Роберт Вальтер.
Он ждал её. Конечно, ждал. Он был человеком, который не прощал долгов. И теперь он собирался взыскать свой.
Лора подошла к нему, остановилась в нескольких метрах.
— Ты пришла, — сказал он. В его голосе не было удивления. Только констатация факта.
— Я сказала, что приду.
— Я думал, ты передумаешь.
— Я не передумываю, Вальтер. Особенно когда проигрываю.
Роберт смотрел на неё. Лора чувствовала на себе его взгляд, оценивающий, холодный. Он не улыбался. И это было хорошо. Потому что если бы он улыбнулся, она развернулась бы и ушла.
— Что дальше? — спросила она.
Он бросил ей мяч. Она поймала его, чувствуя шершавую поверхность под пальцами.
— Ты когда-нибудь играла в футбол?
— Нет.
— Вообще?
— Вообще.
— Ты знаешь правила?
— Нет.
Роберт выдохнул. Она видела, как он пытается сдержать улыбку, но у него это не получается.
— Это будет долго.
— Я знаю.
Он подошёл ближе, остановившись напротив неё.
— Тогда слушай сюда. Я не буду тебя жалеть. Не буду делать скидку на то, что ты певица. Ты пришла сюда играть в футбол, значит, будешь тренироваться как игрок.
Лора сжала мяч в руках, чувствуя, как внутри закипает что-то новое. Не злость. Не раздражение. Что-то другое, что она не могла объяснить.
— Я и не прошу скидок.
— Ты будешь падать. Будут синяки. Будет больно.
— Я не жалуюсь.
— И ты не будешь ныть.
Она усмехнулась.
— Я буду ныть, Вальтер. Это моё право. Но я не уйду.
Они стояли друг напротив друга, и в воздухе висело напряжение. Лора чувствовала, как он смотрит на неё, и внутри неё дрожало что-то, чему она не могла дать название.
Роберт указал на конусы, стоящие в центре поля.
— Начнём с дриблинга. Обойди те конусы и вернись.
Лора посмотрела на конусы, потом на него.
— Это легко.
— Посмотрим.
Она поставила мяч, попыталась вести его вперёд. Мяч сразу же отскочил в сторону, и она выругалась.
— Блядь!
— Спокойно, — сказал Роберт, подходя ближе. — Не бей по мячу, а касайся его. Чувствуй его.
— Я чувствую.
— Нет. Ты пинаешь. Не надо пинать. Веди.
Лора попыталась снова. Мяч снова отскочил.
— Это невозможно.
— Нет. Это просто. Просто ты не умеешь.
Она посмотрела на него с вызовом.
— Ты специально меня бесишь?
— Нет. Я просто говорю правду.
Лора сжала мяч в руках, готовая запустить им в него.
Лора сжала зубы. Она знала, что он прав, но это бесило. Она снова поставила мяч, снова толкнула, снова он улетел.
На пятой минуте она упала. Споткнулась о собственные ноги, растянулась на траве. Колено саднило.
— Отлично, — сказала она, поднимаясь.
Она попыталась снова. Мяч не слушался, ноги не двигались правильно. Она чувствовала себя неуклюжей, тяжелой. Она была в форме, но это была форма для сцены, а не для бега. Бедра казались чужими, икры горели, колени дрожали.
Она снова пошла. Мяч покатился, она за ним. Медленно, неуклюже. Первый конус. Второй. Третий. Мяч послушно катился под ее ногами, и внутри начала подниматься странная уверенность. Получалось. Четвертый конус. Пятый. Она обошла последний, развернулась и пошла обратно.
Мяч почти не отлетал. Она чувствовала его под ногой. Может, она просто устала злиться. Может, это и есть тот момент, когда тело перестает сопротивляться.
Она дошла до штрафной. Ворота стояли рядом. Вратаря не было. Она смотрела на пустую сетку и чувствовала, как внутри поднимается что-то. Желание. Доказать. Себе. Ему.
Она поставила мяч, отошла на два шага. Замахнулась как могла. Всей силы, всей злости. Но с мячом она не умела работать. Ее тело не знало этого движения. Она слишком сильно замахнулась, потеряла равновесие. Нога пошла в сторону, и она рухнула на правый бок.
Боль прострелила голень, когда она ударилась о землю. Лора закричала. На этот раз по-настоящему.
— БЛЯДЬ!
Она схватилась за ногу, чувствуя, как что-то мокрое и горячее разливается по коже. Кровь. Трава, земля, ссадины, грязь. Она подняла голову, глядя на него.
Роберт стоял там же. Смотрел.
А потом подошел. Медленно. Нагнулся. Не сказал ни слова.
Она ждала, что он скажет «вставай». Но он просто взял ее на руки — быстро, без усилий — и понес через поле.