Вольное солнце Воленстира. Пляска между ударами сердца

Тиреград. Великий дом Бирлеков

Флориан Келерой

Мое «я» балансировало на грани пробуждения в той ленивой дреме, когда еще находишься под властью калейдоскопа из неясных сновидений, но уже подозреваешь его в нереальности. Выбираться из шелковой берлоги не хотелось абсолютно, еще минуточку, а лучше часик или пару деньков.

Но чаяния мои беспардонно обломал ворвавшийся в разум вызов с браслета связи. От настойчивого пиликанья никуда не деться, подушкой не накрыться. А уж когда я опознала сигнатуру… Приятную светлую негу затмила вспышка глухой ярости. Бух!

Р-р-разумеется.

Разлепив веки, с укором уставилась на белоснежный потолок, располосованный утренним светом.

Ох, больно… Снова. Будто в живот нож воткнули и проворачивают.

Не отвечу. Пошли они…

Причины со следствиями легко складывались в целенькую картинку, о которой я подозревала с самого начала, но не догадывалась о масштабах холста.

Не отвечу.

Лекс продолжал проявлять недюжинную настойчивость, от магического покалывания немела ладонь.

Впрочем, а почему бы и не пообщаться? Сейчас успокоюсь и выслушаю предложение настырного дипломата. Из любопытства. В том, что оно последует, я не сомневалась.

Удивительно, но мне без особых усилий удалось спрятать гнев под стойкой неприязнью. Сей факт наводил на определенные волнующие мысли. Неужели выдержка подводит меня исключительно в общении с…

Так, все потом!

«Слушаю». – Я уселась на постели, подтянула под себя ноги.

Вдохнуть не успела, а эфир заполнила отеческая теплота, сострадание и едкая жалость. Брр. Не захлебнуться бы.

«Юная леди, слава богам, вы живы! – Ласковая речь полилась приторным сиропом. – Так рад вновь слышать ваши мысли, ощущать стремительный разум! Так рад! Все эти дни я места себе не находил, переживал, даже сердце прихватило, когда мне доложили об издевательствах, которым подвергли вас черные мерзавцы. Это варварство, Флориан! Чудовищное унижение! Мерзавцам не может быть прощения, оправдания! Я… я боюсь даже представить, каково вам пришлось на площади и в той закрытой тюрьме… – Он как будто меня по головке гладил. – Но вы… настоящая боевая магиня, истинная регесторская леди! Я верил, им не сломить ваш свободный дух, дорогая!»

Ах, какие трели выводит. Прохвост. Почему на вызов тогда не ответил? И не помог? Яснее ясного почему.

«Оставьте это, Лекс, – оборвала я его лицемерные излияния. – Не верю».

Жалостливость обернулась горькой обидой. Как кто-то посмел усомниться в его актерских талантах?

«Мне действительно жаль, Флориан. – Зато тон резко поменялся на сухой и деловой. – Жаль, что у вас недостало благоразумия, чтобы прислушаться к моим советам».

Вот такой посол уже походил на себя. В бездну эмоциональные спектакли.

Я цинично пожала плечами.

«Разве не в этом состояла ваша цель?»

Хватит выжидать и играть по чужим правилам в разгадайку. Нечто во мне неуловимо изменилось. Этим утром. Невидимые шестеренки сознания щелкнули, переместились на своих осях на новый, ранее недоступный рабочий уровень и завращались в ином режиме. Довольно каждый раз засовывать меня в жернова. Теперь я буду огрызаться. Вы разбудили меня. Вы все. Каждый по-своему.

Лекс наконец перестал фонить как сердобольный трухлявый пень.

«Вообще-то нет. Изначально мы всего лишь собирались разобраться, зачем вы потребовались Воленстиру. – Он криво усмехнулся. – Черные пошли на неслыханные ухищрения – подброшенные послания, склонение вашего брата к наркотикам, его же разоблачение, вовремя освободившаяся должность в филиале института и ультиматум Данкеру. Была проведена целая спецоперация, вас профессионально спугнули и повели, как мышку в лабиринте. И… Каково же было наше разочарование, когда причиной оказалась банальная месть воленстирского торгового атташе! Фи, Флориан! Вам стоило раньше поведать о недоразумении с Баддом Тарэзэсом и не издеваться над ведомственными аналитиками, бедолаги едва мозги не сломали, выдвигая гипотезы по вашему поводу. Глядишь, и публичного унижения удалось бы избежать…»

«Ну извините, – съязвила я. – Вы с первой встречи не внушили мне доверия».

«Взаимно, Флориан, взаимно. И вы простите мне стариковское предубеждение, но я не питаю иллюзий относительно барышень вашего типа. И тем не менее все, что ни делается, все к лучшему, не так ли? Кстати, поздравляю вас с новым хозяином».

Лекс намеревался задеть меня? Ему не нравился мой самоуверенный настрой. А мне нравился. Ой как нравился! После всего случившегося, после площади, кластера… Выпад пролетел мимо. Мелочная, очевидная манипуляция, комар и то ощутимее кусает! Вы можете лучше, лорд Аливер!

«Благодарю, – снисходительно кивнула я. – За участие в моей судьбе тоже спасибо. Было приятно пообщаться. Всего доброго!»

И я, довольная собой, разорвала связь.

Один, два, три, четыре…

Как и ожидалось, браслет снова ожил.

«Что-то забыли сказать?» – рассмеялась я.

«Крошка, – интонации царапнули предостережением, – не преувеличивай свою значимость, никто уговаривать тебя не собирается. Хочешь выбраться из дерьма, в котором увязла, слушай внимательно. Но… если, конечно, тебе пришлось по душе положение азаари…»

Ну-ну. Удиви меня.

Убедившись, что я не собираюсь досрочно завершать беседу, посол продолжил:

«Мы готовы помочь юной леди в трудной жизненной ситуации. Регестор не бросает верных подданных в беде, тем более тех, кто каждую минуту рискует подвергнуться насилию – физическому и ментальному, словить фатальное забвение… – Старик выдержал красноречивую паузу. – Для девушек, находящихся в непосредственной близости от самого опасного человека Воленстира, презревшего любые принципы, нормы морали и нравственности, творившего столь жуткие вещи, о которых я побоялся бы даже упоминать в светской беседе, подобный финал неизбежен».

Уже дрожу. К делу. К делу. И к цене.

«Чего вы хотите?»

«Информации. Никому еще не удавалось подобраться к Тиру Бирлеку так близко, как вам. Упускать такую возможность глупо, ибо вы, Флориан, способны пойти гораздо дальше и найти ответы на беспокоящие нас вопросы. – Эх, не удивил. – Помните наш разговор про кровную экспансию? Про угрозу структурной магии? У вас, юная леди, есть шанс стать подлинной героиней своей страны и наконец отыскать лекарство от токсичной чумы».

На гордость пытается давить, гад. Спой он эту песенку в день моего прилета в Воленстир, она бы подействовала, а сейчас… Сейчас плевать. За подвешенными морковками по свистку больше не бегаю, но выводы его с интересом послушаю, пускай продолжает.

«Мы предполагаем, что ключ к сдерживанию Воленстира надо искать в тайнах Легиона. Слишком уж тщательно они охраняются. Немногочисленные легионеры, которых нам удалось захватить, погибли, но не раскрыли своих секретов, и усилия некромантов не дали результатов. Поднятые отказывались говорить даже под управляемыми схемами. Один из наших специалистов скончался, не совладав с волей такого мертвеца, другому удалось выжить, лишь подчинившись желанию почившего и испепелив того на месте».

Ух ты… Труповод под властью трупа? Впервые слышу. Впрочем, после демонстрации Тиром своих способностей я уже ничему не удивлялась.

«Сначала наши специалисты списывали невероятную скорость легионеров лишь на особые химические вещества, которые те вкалывают себе перед боем. Образцы у нас имеются, но для простых людей они оказались ядовиты, значит, дело в подготовке, о которой мы тоже ничего не знаем. – Лекс тяжело вздохнул без тени иронии, теперь он ощущался предельно серьезным и уставшим. – Флориан, отыщите их уязвимость, Легиона и всего Воленстира, и мы вытащим вас, где бы вы ни находились, кем бы ни были, что бы ни творили ради достижения этой цели, мы вас спасем».

Даже так? Полный карт-бланш?

Тайна, которую хранит Легион. Любопытно… Митра тоже упоминала какие-то тайны. Вот только…

«Вы меня подставили, использовали, а затем выбросили. Не забери меня командующий, вы бы со мной даже не связались. И после всего этого я должна работать на вас? Верить обещаниям? Вы ублюдки».

Его высокомерие оказалось не слабее моего.

«Нисколько, Флориан. Я весьма порядочный человек терпимых взглядов и широкой души, а главное, законопослушный и преданный своей стране. В отличие от вас. Думаете, мы не в курсе, как вы провели Темную ночь с террористом Марэ? Следует признать, весьма продуктивно и разрушительно, с человеческими жертвами».

А вот этот удар я прочувствовала. Хорошо задвинул. Прямо под дых. Молодец.

Я сидела и глотала ртом воздух.

Выходит… они знали. Всегда. Знали, что это именно я выкрала карты балансов, что сама придумала, как это сделать, и сама рвалась на ФЭП, никто меня не заставлял. И все остальное, конечно, тоже знали. Предки-и-и! Поэтому и относились как к расходному материалу.

Так! Сейчас это уже не важно! Я резко осадила нарождавшуюся панику и холодно спросила: «Тогда почему я вышла из Ведомства? Почему не сижу в тюрьме?»

Посол раздраженно хмыкнул. «Почему вы вышли – к нашему делу отношения не имеет. На то были причины».

«Какие такие причины? – рыкнула я. – Или вы лжете и изначально знали об интересе Тарэзэса? Решили понаблюдать за мной, посмотреть, что из этого выйдет, да? А когда дело вдруг приняло удачный оборот, опять надумали использовать? Расскажите-ка, в каком переулке вы меня ликвидируете после?»

«Я предпочитаю заключать честные сделки, Флориан. Даю слово лорда, если вы раскроете секрет Легиона, то заслужите прощение – честь вашего рода будет восстановлена, все судимости сняты, вы сможете обучаться в Боевой школе в Вартаке, получите достойное жалованье и место в высшем обществе. Ее величество Изабелла Каврэн будет рада познакомиться с вами лично и вручить грамоту на ту землю, которой владел ваш род последнюю сотню лет. Все, о чем вы мечтали, ради чего нарушали закон, снова станет вашим по праву, только помогите Регестору».

Все, о чем я мечтала…

Внутренности сводило судорогой.

Мечтала…

И все-таки Лекс ублюдок.

Я смотрела в одну точку. Вокруг незримым маревом колыхалась ярость. Достойная цена. Слишком соблазнительная.

Но почему я никак не могу представить себя в этой картине идеального будущего, нарисованной послом? Хочу, а не получается.

Не сдержалась, горько усмехнулась. «И как же я, по-вашему, должна выведать страшную тайну Легиона?»

«Как хотите. Каким угодно способом. Вы – женщина, Бирлек – мужчина. Раз он спас вас, значит, вы его заинтересовали – огромный успех, Флориан, вы на верном пути, поздравляю…»

Не уверена. Ох, не уве-э-эрена…

Мой скепсис посол расценил по-своему.

«Никто не осудит леди, поступившуюся нравственными принципами ради спасения империи».

Иными словами, никто не осудит леди, занявшуюся для Ведомства постельным шпионажем.

Возможно.

Только я не из семьи потомственных шпионок, я боевик, леди Келерой из благородного рода, защищавшего высокие устои нашего общества в том числе.

Тему захотелось сменить немедленно.

«А мой брат?»

Новый вздох.

«И снова я честен с вами, Фло. Мы понятия не имеем, где сейчас находится Фрэнк Келерой, жив он или мертв, и, соответственно, обещать я вам тоже ничего не могу, вам, азаари Тира Бирлека. Но если вы вернетесь домой, леди… Мы готовы обсудить его поиски».

Все для тебя, Фло. Любой каприз. Только сунь голову в пасть льву. И выживи. Ну а не выживешь, что ж, никто не будет горевать по аферистке, воровке и любовнице террориста.

Никто.

Ненавижу их. Противно.

И тошнит.

«Уверен, вы справитесь, Флориан, – между тем ободряюще вещал Лекс. – Риск, конечно, высок, но и награда соответствующая. А вы девица талантливая, целеустремленная, ум ваш превосходно работает даже в критических ситуациях, на то вы и боевой маг. Очаровательный боевой маг. Как бы там ни было, вы не заслуживаете носить клеймо азаари, и Воленстир – слишком тесная страна для таких великих женщин, как вы».

Брр.

«И все же. Почему вы меня отпустили? После взрыва на ФЭП? По моей вине погибли люди».

Он не понимал, отчего я не залипаю на лесть, а задаю идиотские вопросы. Я сама не понимала. Но мне было важно получить ответ.

Повисла тишина, Лекс подбирал слова.

«За вас попросили, – прозвучала в эфире туманная фраза. – Больше ничего сказать не могу… кроме как… Удачи, Флориан. Времени подумать над моим предложением у вас теперь предостаточно. Убежден, вы благоразумны и примете правильное решение, найдете способ исправить то зло, которое уже причинили Регестору, и возвратитесь на родину победительницей. Свяжитесь со мной, когда будете располагать необходимой информацией, и мы мгновенно организуем вашу эвакуацию».

Не дожидаясь моей реакции, старик отключился. Он был абсолютно уверен, что я уже согласна. Ведь сумасшедшие боевики не отказываются от таких шикарных предложений, а уж леди, находящаяся в отчаянном положении азаари, тем более. А еще Лекс уловил мою тщательно скрываемую жажду вернуться домой, без стеснения использовал ее и давил, давил, хотя прекрасно сознавал, на какой риск толкает меня и на кого именно натравливает.

Но он ошибся.

Я не бегаю по свистку.

Я не шлюха.

А дома давно не существует.

Но тайна Легиона меня заинтриговала. Как их воины делали то, что делали? Да, я хочу знать ответ, выведать их слабое место и, возможно… потребовать реванша!

Немедля я принялась облачаться в оставленные мне одеяния, сложенные в аккуратную стопку на краю постели. Изыском фасона они не отличались, а вот цветом и качеством ткани – еще как. Рубашка, будто мне в насмешку, вместо дорогущего алого шелка была простой и прямой, как у легионеров, но на мне она превратилась в платье. К ней прилагались штаны на резинке, кожаные тапочки и длинное полотно из того же материала, которым я минут пять все это дело подвязывала. Закончив и даже не отыскав зеркала, я рванулась проверять степень своей свободы в новой тюрьме.

Не терпелось убедиться, что дверь заперта!

Мало того, я вдруг осознала – мне бы хотелось, чтобы она оказалась заперта!

Особенно после разговора с Лексом, успешно разбередившим душу.

Но… нет. Ручка щелкнула, створка открылась. Проклятье!

Зато за порогом обнаружились двое в тактических костюмах. О, может, они рискнут задержать меня? Магический резерв восстановился, и вспыхнувшая злость привычно искала выхода, колыхала ауру, покалывала энергоканалы. Пусть командующий и победил в нашем поединке, но я не обещала быть паинькой и смиряться с унизительным положением пленницы! Дайте только повод выпустить пыл, и он еще пожалеет о своем решении.

Но… Снова нет! Зар-разы! Ни один из воинов даже глазом не повел. И зачем тогда, спрашивается, караулят здесь? Нервно покусывая губу, я направилась к лестнице, старалась ступать бесшумно.

Внизу никого. Тишину нарушал шелест листвы на улице, крики чаек и далекий плеск волн. Холл сверкал белоснежными плитами, в них, как в прозрачном льду, отражались своды второго этажа, флаги и я сама в рубиновом одеянии. Вокруг ни пылинки, ни песчинки. Сквозь оконные рамы проникал все еще мягкий свет, кажется, рассвело совсем недавно. Могли бы и часы повесить.

Потоптавшись на месте в нерешительности, осторожно двинулась в единственный широкий проход исследовать новые территории. И все же почему никого нет? Должна же существовать хоть какая-то обслуга, азаари? Где они? Полы сами себя не моют.

Коридор вывел меня на просторную террасу-галерею, как и все здесь, пустынно аскетичную. Некоторые арки прикрывали проволочные сетки с замысловатыми орнаментами, отчего стремительно теплеющие солнечные лучи рисовали причудливые узоры на всем подряд.

И тут я споткнулась.

Еле-еле удержалась, не свалилась и застыла как вкопанная.

Тир.

Высокий, несгибаемо-прямой…

Он стоял посреди резного проема вполоборота ко мне, расслабленно заложив руки в карманы, и неотрывно смотрел на расстилавшуюся перед ним панораму Великой пустыни.

Легкий прохладный ветер трепал его бессменный наряд, заставлял тонкую ткань литься по мощному телу, пропитанному до последней клеточки хищной грацией, по фактурным буграм на спине, походившим на броню неведомого ящера, по обвязанному жесткими литыми мышцами торсу, затекать в ложбину позвоночника у узких бедер.

В эту дразнящую игру включился и густевший ежесекундно свет, вычерчивая особенно контрастными тенями каждый мускул безупречного точеного профиля, воинственные скулы, мелкие шрамы и морщины, пульсирующую жилку на выбритом черепе.

Я не дышала – забыла как. Даже забыла, что злюсь. Ибо наблюдала совершеннейшую из физических форм, которую мог бы принять мужчина, а видела безжалостного, смертоносного зверя, заключенного в глубинах воленстирского естества, привнесенного туда многими поколениями его предков через раскаленные безграничные пространства, пламя тысяч битв, пепел и гарь пожарищ, через убийственный холод звездного хоровода, веками вращавшегося в ночном небе.

Инстинкты вопили о присутствии рядом громадного монстра, влиявшего на буйный разум не слабее убойного транквилизатора. Где-то очень далеко откликалась на призыв моя дикая, первобытная суть, довольно улыбалась острыми клыками, мерно била по полу чешуйчатым хвостом.

Солнце сияло все ярче, иллюзии таяли, но я бы остановила мгновение… растянула его и пила, пила малыми глотками… никому никогда в том не сознавшись.

Проглотив слюну, моргнула, избавляясь от наваждения, которого вроде и не было.

Все это там где-то. Нереально.

А мы здесь. Люди…

Тир едва заметно качнул головой. Незаметно для тех, кто смотрит невнимательно. Но заметно для меня.

Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох, сжала кулаки, разжала и пошла к нему.

Он все так же не шевелился. Так же глядел на растворявшиеся в дымке гигантские дюны. Ни слова не произнес. Я остановилась рядом, стиснула руки на груди и тоже уткнула взор в тусклый пейзаж.

– Доброе утро, Флориан. – От приветствия веяло иронией.

Знал, что недоброе?

Удостоив мой внешний вид лишь мимолетным вниманием, командующий снова сосредоточился на пустыне. Молчание затягивалось. Минуту уже тут стоим? Две? Не налюбовался еще? Сердитого нетерпения я не выказывала, но уж очень хотелось прояснить ситуацию… хотелось сказать… много чего сказать, а я… просто ждала.

– Это набегающая песчаная волна, – внезапно произнес он. – Из пустыни. Никогда не бывает прежней. Каждый день подползает ближе. И однажды обрушится на город. Никто не знает, когда именно это случится. Может, завтра, может, через десять лет, но она сойдет как лавина, погребет под собой улицы, будут жертвы.

– Что? – переспросила удивленно.

Он издевается, да? Мне это неинтересно!

– Воленстир противостоит пустыни столетиями, сдерживает ее от движения на юг. И оба противника убийственно прекрасны в своей борьбе.

Ха. Я надменно пожала плечами. И плотину прорвало:

– Здесь нет абсолютно ничего пр-р-рекрасного. Всюду пыль, дым, пекло. Ни вздохнуть, ни продохнуть, без маски на улицу не выйти! За каждым углом прячется токсичный ублюдок, способный уничтожить тебя! Дикие порядки, специально придуманные обычаи только ради того, чтобы схватить зазевавшуюся девушку, лишить ее свободы, памяти, поработить законно, незаконно – никого не волнует! Ведь потом она ничего не вспомнит! Чудовищное место. А это… – махнула рукой. – Что это вообще такое? Блеклые невыразительные холмы, ни деревца, небо в дыму… ни красок… аж глаза режет. Фу! Одна гадость! Нет. Ничего красивого я здесь не вижу. Ни-че-го!

Все это я выдала гордо с большим апломбом и вежливой ухмылкой. Попыталась задеть генерала. По инерции.

– Красоту не видят, Флориан, – спокойно парировал он, пялясь на противные барханы. – Ее чувствуют. Либо не чувствуют.

– А? – Это… он сейчас намекает, что я бесчувственная деревяшка?!

Моя челюсть успела отпасть. Ну… знаете ли…

Бирлек продолжал:

– Снижение чувствительности – это защитная реакция перегруженного сознания. Когда в нем слишком много боли, бессмысленной борьбы с ней. Разрушительных эмоций, мыслей. Страхов. Сомнений. Тут уже не до красоты. В тебе не осталось для нее места. – Он неопределенно качнул головой. – Старайся больше ощущать и меньше думать. Как можно меньше.

Кла-а-асс!

Он правда серьезно или это шутка?!

– Да? – нервно хихикнула я. – Меньше думать? Вот оно, оказывается, суперрешение всех моих проблем?! Меньше думать, как вляпалась в это дерьмо?! Меньше думать, насколько мне ненавистен ваш Воленстир?! Что ноги бы моей тут никогда не было, если бы не поганые обстоятельства?! А может, меньше думать, что свобода машет мне ручкой? А я другая и все это не мое?! Меньше думать, что мне, бездна, никак, совсем никак не вернуться в Регестор?! Если только… А… – Я вовремя прикусила язык. – Отличный совет от токсичного варвара! Меньше думай или что?! Или ты поможешь мне подумать поменьше?!

Я всплеснула руками, сбросив магию в воздух.

– Ты не даешь этому миру шанса.

На этот раз нерушимое хладнокровие Тира взбесило меня, как красная тряпка быка!

– Шанса?! – зашипела я, разворачиваясь. – О, я сыта по горло этими шансами! Нахлебалась ими и вашим Воленстиром! Каждый день хлебала! А уж там, на площади! А в кластере! Спасибо, познала все сполна! Все увидела!!! Я…

– Ты не видела ничего, – грубо обрубили меня на полуслове ледяной интонацией.

Будто колотый лед за шиворот высыпали и мгновенно остудили пыл, обнулив бушующую ярость. Не знаю, как он это делал, но у меня слова в глотке застряли. А Тир… Один его взгляд, проникающий, крепко бравший за душу, не советовал дальше извергать свои мысли. Лучше заткнуться. Безопаснее. А еще лучше отступить. Но я не отступила. Одолев растущий страх, выдавила скептическую улыбочку, которая, впрочем, долго не продержалась, ведь генерал заговорил снова, и каждую свою фразу он буквально выплевывал прямо мне в душу:

– Ты явилась сюда со своим сформированным регесторской пропагандой представлением о Воленстире. И ничего иного ты, как мы с тобой выяснили, видеть не желала. Ты уже ненавидела нас. И все, чем ты тут занималась день изо дня – искала поводы ненавидеть нас сильнее. – Я не ведала, куда деться от его черных глаз, как увернуться. – Мы не мешали тебе их находить. Но ни разу. Ни единожды ты не потрудилась посмотреть на Воленстир объективно. Ты отмахивалась от каждого конструктивного примера успешных отношений – социальных, семейных, личных. Коих даже в регесторском филиале предостаточно, но нет – ты их сторонилась, специально держалась тех, кто не исказит удобной для тебя картины мира. В которой Флориан – на стороне добра и прогресса, а мы – токсичные черные варвары-угнетатели.

Гра-а-ань, от его тона колени подкашивались, волоски на затылке наэлектризовались…

А он беспощадно продолжал:

– Террористки. Их окружение. Посольские прихвостни. Осужденные преступницы. Ты связалась со всеми, кто непрестанно убеждал тебя в твоей правоте. Ведь это страшно, если вдруг правда обернется ложью, не так ли? Такое крушение мировоззрения… не оправишься. Все мы находим то, что ищем… – Бровь его со значением приподнялась. – И ты тоже нашла. Свой крах. Получила, что хотела, – площадь, приговор азаари и кластер.

Исходивший от генерала флер подавлял, сердце колотилось быстро-быстро, но я… Я не согласна, вообще-то! И нет, я не бессмертная, но нашла в себе храбрость поспорить:

– Это только слова! А я наблюдала реальные последствия! Виолу со стертой памятью, ползающую по мостовой! Во что превратилась Карла?! Не верю в ее больную любовь к извращенцу, к вашему благородному легионеру, командующий! Который напал на меня со своими людьми! И вы еще смеете говорить мне про честный суд?! Вы?! А Шамраг?! Что-то он не понес наказания после того, как изнасиловал несчастную рорку.

– Ты была там? – перебил, как по лицу хлестнул, и снова вся моя убежденность, напор мигом полетели обратно в бездну.

– Я…

– Отвечай. – Голос угрожающе понизился. – Ты лично присутствовала там, когда генерал Шамраг вершил свое преступление? Или захотела, чтобы оно стало правдой?

Внутри все обмерло.

Слишком очевидный намек… Слишком.

Уже догадалась.

Я опустила голову, разрывая невыносимый зрительный контакт.

Что бы там на самом деле ни произошло… что бы ни творилось, Шамраг…

– Он не насиловал ее. – Тир поморщился. – Последнее дело – делать выводы, не располагая всей полнотой информации.

В тишине слышалось мое прерывистое дыхание. Добил все же…

Я поверила ему сразу. Чихать хотела на Шамрага, на Эдварду, на какую-то Лию. Важно иное – тогда, в тот вечер у костра, я тоже уловила нелогичность в исповеди курчавой воленстирки, мелкие нестыковки. Годы игры в рейших тренируют логику, и я гордилась своей, но в этот раз… я проигнорировала ее, ведь действительно… хотела, чтобы ручка не открылась.