Царевич Несмеян, или Щучка с ручкой

Хорошо в деревне летом пристаёт…

Так, а дальше вы и сами знаете. Хорошо, в общем. Василиса тоже так думала, отправляясь на лето к бабушке, в родное захолустье, именуемое дачей. Ну а что, чем вам не spa-салон? Пруд рядом, солнечные ванны, грязевые лужи. Садово-огородные работы вперемешку с походами за «дарами природы» в лес. И если бы не обилие кровососущих и жалящих насекомых, зловредных растений таких как борщевик или крапива, цены бы той даче не было! А так… Приходилось кое-чем жертвовать.

Ради здоровья и отдыха на совершенной природе.

Началось всё сегодня совсем как всегда: пробуждение, завтрак, обязательная прополка трёх закреплённых за Васенькой грядок, на которых колосился будущий урожай лука, или чеснока, а может, ещё чего-нибудь. Василиса в ботанике была не сильна, да и вникать было некогда. На пруду её уже дожидались подружки-бездельницы, а у неё впереди намечалось ещё много работы – бабушка с живой не слезет, если внученька пропустит хоть одну сорную травинку. И внученька старалась во все лопатки, чтобы побыстрее отделаться от вредной родственницы единственно известным ей способом: угодив той.

А солнце уже припекало, и жгло плечи. Пить хотелось неимоверно, а вот работать – совсем нет, и Васенька готова была разрыдаться, но всё же продолжала своё нелёгкое дело в шикарной позе, соотносимой народом связью с ракообразными. Но, что поделать – деревня.

Василисе оставалось совсем немного, когда что-то или кто-то врезалось ей со всей силы в правый глаз.

- Ай! – воскликнула девушка, хватаясь ладонью в грязной перчатке за повреждённый орган зрения. – Ай-яй-яй!

Но боль не проходила, только усиливаясь, а угрожающее жужжание, усиленное многократно, в районе уха. Неповреждённым глазом она успела заметить множество летающих организмов, что собирались атаковать её – неужто рой пчёл решил напасть?!

А ведь так оно и было…

- Ай!

С этим криком был выведен из строя второй глаз девушки.

Поддавшись панике, Васенька бросилась наутёк. Ну как наутёк, со слепа девушка шарахнулась в неизвестном направлении, сходу угодив в заросли крапивы, что цвела и пахла у ближайшего забора, не имевшего ценности в плане посадки урожая возле его территории, а потому прополке не подлежащей.

- Ууууууу! – уже взвыла от боли несчастная. Сейчас её казалось, что всё тело её охвачено огнём. Пчёлы, а теперь ещё крапива, да что же за напасть?

Оба века отекали со стремительной скоростью, Василиса почти ничего не видела, но знала, что спасение есть. И оно находится в колодце, что стоял прямо за бабкиным домом, неподалёку.

Итак, девушка, найдя в себе силы и отбиваясь от невидимого (для неё) противника, ринулась в сторону колодца, с надеждой, что ведро, обычно стоявшее на краю деревянного сруба, хотя бы частично наполнено водой, и она омоет свежие раны, а пчёлы, и уж тем более, крапива, теперь останутся в прошлом.

Конечно же, городская девушка Василиса не могла знать, что от пчёл так просто не отделаться. Но, как говорил всем известный Винни-Пух, это были какие-то неправильные пчёлы – они и вправду перестали преследовать Васеньку, едва та оказалась возле колодца. Однако ни воды, ни ведра, которое её должно содержать, там почему-то не было.

Почти что на ощупь, Василиса взялась за толстую цепь, потянув её на себя. Какому идиоту пришло в голову оставить ведро в воде? Или, не дай бог, оно оторвалось, и что ей в таком случае делать? Но оно словно застряло, зацепившись за что-то. Испытывая жгучую боль, девушка всё же не собиралась сдаваться, и добавила усилий. Но невидимый враг не сдавался тоже. Даже, хуже того, ей показалось, что потянули и на том конце, и уже не ведро, а она сама, ухнула в жерло колодца, полетев вниз рыбой, понимая, что это звездец всему.

Полный и неотвратимый звездец.

Глава 1

Вода, вода, кругом вода…

Что за идиотская мелодия вдруг заиграла в её голове? Не так Василиса представляла себе последние минуты своей жизни, и не под такой дурацкий аккомпанемент. Летела она долго, и пространство, окружавшее девушку, было намного обширнее, чем предполагал сруб колодца, и что-то слишком подозрительно стало на душе.

Может, не падала она никуда? Скорее всего это яд пчёл вызвал у неё такие галлюцинации, что ого-го! Но вода по-прежнему мешала дышать, сдавливая грудь. Тяжко, тяжко… Вот бы выплыть!

Василиса только сейчас поняла, что по-прежнему держит в руках цепь, которая и утащила её в колодец. Тоже мне, нашла спасательный круг! Но цепь вдруг зашевелилась, как живая, и девушку потянуло вслед за ней. Неужели она будет спасена?!

Подъём был гораздо дольше, чем падение, и всё же это было правдой. Однако ни колодца, ничего на него похожего, Василиса не замечала. Да, глаза её до сих пор были отёкшими от укусов пчёл, но то, что она видела, говорило ей о том, что выплывет она сейчас совершенно в другом месте. И оказалась совершенно права.

Последний рывок – и вот уже лежит она на берегу морском аки рыба, тараща почти невидящие отёкшие глаза и изрыгая из себя всю ту воду, что успела заглотить при неудачном падении в колодец (ли?). А рядом добрый молодец, что, бросив конец цепи, на котором было закреплено то самое злосчастное ведро, согнулся, уперевшись в колени ладонями, и смотрит на сие чудо так, будто… будто…

У Василисы даже фантазия закончилась на этом самом моменте. Нда, в такие передряги она ещё не попадала! А стыдно-то как! Но зато живая, от бабки не попадёт.

А этот хоть бы отвернулся, видит же, девушка не в форме, а он выкатил свои голубые глазища, чуб лохматый светлый поправил, репу почесал, да и выдал:

- Вот это щучка нам попалась, Прокопий!

И только тут Василиса заметила старика, к которому обращался добрый молодец. Тот сидел на обычной русской печи, что стояла на берегу той самой реки откуда её только что вынесло неведомой силой. Ничего не обычного. Старик на печи. Печь на берегу реки. Нда.

- Не бай, Емеля. Хороша щучка, отсюда вижу.

«Емеля? Серьёзно?»

Василиса бы рассмеялась, если бы ещё не давилась водой, а так пришлось лишь что-то пробулькать, непонятное и нечленораздельное.

- Видать сама дева морская, - Емеля глаз не спускал со своего улова, смешно хлопая длинными светлыми ресницами.

- Да где ж морская-то? – возразил Прокопий. – Ты глянь, ни хвоста, ни плавников. Обычная девка! Чей с дуру топиться пошла, а ты её туть-то и подцепил! От смерти неминуемой спас.

Василиса вновь забулькала, протестуя против слов, порочащих её здравый смысл. Но её опять не поняли.

- И что же мне делать теперь? С чем к царице явиться? – пригорюнился Емеля.

- Да уж, эта щучка три желания твоих точно не исполнит. Эх, видать, сложишь ты буйную головушку.

Да от этого старикашки Прокопия просто веяло оптимизмом! Даже жаль Васеньке стало нерадивого Емелю. Но сложив одно с другим, девушка вдруг поняла… Или не поняла… Это что же получается, в сказку она угодила? Что за глупый розыгрыш?

Поток воды наконец-то иссяк, и Василиса предприняла попытку подняться на ноги. Благо, Емеля мужиком оказался, тут же бросился на помощь, поддержать, так сказать, несчастную девушку.

- Значит так, мужики. – твёрдо заявила она. - Побыстрее и в двух словах: что за проблема? Решим, и по домам: мне ещё грядки у бабки допалывать.
- О, она исчё и говорящая! – со страхом, граничащим с восхищением, воскликнул Прокопий.
- Ты ещё умолять меня будешь, чтоб я замолчала! – Василиса гордо вскинула голову, тряхнув мокрыми волосами.
- А звать-то тебя как, красавица? – улыбнулся во все тридцать два Емеля.
- Василиса, - щеки девушки зарделись розовым пунцом.
- Это какая Василиса – Премудрая или Прекрасная? – опять встрял старый хрыч.
- А зачем выбирать? – улыбнулась Васенька. – И та, и другая. Прошу любить и жаловать. Ну так что, разговаривать будем или как?

- Прошу на печь! – галантно пригласил Емеля, слегка склонив голову.

И Василиса, не став корчить из себя оскорблённую невинность, задрав мокрый подол, взобралась на тёплое ложе. Следом за неё туда поднялся и Емеля.

- По щучьему велению, по моему хотению, ступай-ка, печка, к дому!

Старинная конструкция из глиняных кирпичей, вздрогнув, тронулась с места, Васенька же при этом и виду не подала, что дивуется, отжимая промокшие волосы прямо на подстилку, чем вызвала недовольное бормотание под нос старого Прокопия. Но тут её посетила очень ценная мысль.

- Постойте-ка, но ведь чтобы управлять этой штуковиной, ты, Емеля, щуку должен был вытащить? А не меня… Дальше три желания и всё такое. Так как же она работает?

- Так я и вытащил, - понурившись, сообщил ей белокурый молодец, взъерошив волосы на затылке. – Зимой так и было. Всё чин по чину. Тогда добром и разошлись. Всех всё устраивало, короче. А потом царица вдруг вспомнила про один должок, что за мной, значит, числился. Вот и говорит: отдавай, не то голову с плеч. Или ещё хуже…

Что это за такое «хуже» Василиса уточнять побоялась. Но вот насчёт должка постаралась выведать поподробнее. Емеля скрывать не стал.

- Да сын у неё есть единственный - Царевич Несмеян. До того угрюмый тип, что аж тошно с ним за столом одним сидеть – несварение получается.

«Ну вылитый мой препод по физике в институте, Игнат Петрович» - подумалось Васе. А Емеля продолжил.

- Сглазил его кто-то видать. Девки-невесты толпами ломятся, сами себя в жёны предлагают. Но как пообщаются с ним – все в слезах и унынии бегут. Говорят, кто с ним десять минут пообщается, тоску на себя наводит, хоть топись в болоте! А ну кто жить с таким станет? Царица переживает: годы-то идут, а там ни детей, ни плетей!

- Она бы его ещё как-нибудь похлеще назвала: Хондрин или Депрессин! – усмехнулась Васенька.

- Так его Иваном кличут, на самом-то деле, - пояснил Емеля. – Это прозвище потом пристало, а опосля и в обиход вошло. Уж больно оно ему подходит.

- Угу, - согласилась Василиса. – А почему ты должен эту проблему решать? Должок – не должок, но Несмеян вроде не красна девица, чтоб его из беды вызволять…

- Дык, обещался я уже царице…

- А эти твои «по щучьему велению…»? Что, уже не работает?

- Вот в том-то и дело, - вздохнул Емеля. – Оказывается, лишь ограниченное количество раз заклинание могло работать. И сохранилось на том, на чём применялось – печь сама едет, вёдра сами идут… А царевич не расколдовывается, хоть тресни!

- Лимитированный выпуск, - пробормотала себе под нос Васенька.

- Вот и пошёл я сегодня опять щуку ловить, ещё желаний выпрашивать!

- А попалась ты… Щучка! – подал голос Прокопий, о котором к этому моменту молодые уже даже успели забыть.

- С ручкой, - задумчиво срифмовала Васенька.

И Емеля опять тяжко вздохнул, а Василиса лишь пожала плечами. А меж тем печка привезла их прямиком к дому – деревянной избе, из которой подозрительно вкусно пахло свежевыпеченными пирогами. И Васенька облизнулась в надежде на вкусный обед.

Глава 2

«Соперница» - пронеслось в голове Василисы, которая как-то уже свыклась с мыслью, что Емеля ей как-никак симпатичен.
«Бабу привёл! Ну наконец-то» - пронеслось в голове большого чёрного кота с белой грудкой, что, стоя на задних лапах, месил в большой глиняной миске остатки теста».
Большой дубовый стол был устлан полотенцами, на которых в свою очередь рядами располагались румяные пироги, плюшки да ватрушки. Нехитрое убранство простой деревенской избы было усыпано как пылью мукой, и даже морда вышеобозначенного кота смешно была припудрена ею.
- Здрасте -здрасте, - заискивающе промурлыкал кот, елейно поглядывая на Василису взглядом больших зеленющих глаз. А уж каких хитрющих!
Девушка вежливо ответила на приветствие, а Емеля, растерянно осмотревшись, непонимающе произнёс:
- Это че это ты, Котофеич, тут устроил? Не изба, а кухарня какая-то!
- Не ждал я тебя так рано, Емелюшка, вот и не успел прибраться, - вновь промурлыкал мохнатый, глаз не отводя от Васеньки. – Позвольте представиться, Кот Учёный, философ и поэт, и много кто ещё…
- Василиса…
- Очень и очень приятно…
- Ты это, Котофеич, зубы давай не заговаривай! – бесцеремонно встрял Емеля. – Молоко тащи, гостью потчевать будем! Пироги, вижу, у тебя удались на славу!
Тот довольно подбоченился, явно гордясь своими поварскими способностями.

- Как всегда, как всегда…

Василиса, не слишком дожидаясь приглашения и успокоившись насчёт соперницы, которой просто не оказалось здесь, хозяйским шагом двинулась к столу. Пироги манили, а хозяева были столь гостеприимны, что сдерживать себя не стоило. И вот уже через какие-то считанные минуты, за кружечкой молока, вдвоём с Емелей они уминали за обе щёки творения лап котовых, да такие вкусные, что ум можно было отъесть.

Про Прокопия, затерявшегося где-то на пути от печки к избе, никто по правде говоря и не вспомнил. «Должно быть, транспорт парковал» - лишь вскользь подумала Васенька. – «Ну а что, она бы тоже от такой тачки не отказалась – прав не требовалось, бензина тоже, тепло и понимает с полуслова. Жаль, что такие печки только в сказках бывают…»

Во время обеда разговаривать не хотелось. А хотелось в гляделки играть, да улыбаться с набитым ртом друг дружке – по-другому не получалось. Про диету, на которой Васенька успела просидеть целую ночь, девушка даже не вспомнила, слишком вкусные были пирожки, да и молоко деревенское, настоящее.

А кот… кот вообще расчудесный! Пока они с Емелей предавались чревоугодию, мохнатый прислуживал, смахивал крошки, да молочко подливал, чтобы, значит, гостью не спугнуть, да разглядеть получше. Но Вася не обижалась – пусть глядит! На красоту такую грех не посматривать.

Наевшись вдоволь, Вася поняла, что всё же съела лишка. Откинувшись на спинку лавки, расслабленно опустила руки, и взвизгнула. Да что там взвизгнула – заорала, едва коснувшись чего-то влажного и холодного, как… как… лягушка!

- Жаба! – закричала она, указав на лавку рядом с собой, от страха едва дыша.

Вот ведь, ведьма! Подкралась неслышно, забралась повыше и, можно сказать, напала! Ну, ладно, не напала. Но здорово напугала особенно чувствительную ко всем этим рептилиям девушку!

- Да не жаба это, лягушка, - спокойно прокомментировал эту сцену Котофеич, философски взглянув на зелёное пупырчатое существо.

- Царевна, между прочим, - без всякой брезгливости добавил Емеля, продолжая уплетать румяные пироги с картошкой. – И тёзка твоя.

- Царевна-лягушка? – недоверчиво уточнила Василиса, на что та утвердительно квакнула. – Эээ… А что она здесь делает?

- Понимаешь, тут такое дело, - вновь тяжко вздохнул Емелюшка. – Друг мой, Ивашка, просил за ней присмотреть. Жена она его, жребием данная, стрелой приведённая.

- Ну, предположим, сказку эту я знаю, - поторопила его Василиса. – Но почему она до сих пор – лягушка? Поцелуй не сработал, или что?

- Или что, - ответил Емельян. – Женаты-то они давно, и поначалу нормально всё было. Но в семейной жизни всякое бывает, скучно им стало, вот и решили развлечься.

- Каким образом?..

Емеля отчего-то покраснел, как будто рассказывал не про друга, а по себя.

- Ты только не подумай ничего такого. В общем, Царевна эта, развлечения ради, начала туда-сюда перекидываться – то девица, то лягушка. Всё никакое, а разнообразие…

Тут уже пришла очередь Василисы краснеть.

- Не продолжай! – умоляюще воскликнула она. – Скажи только, опять что-то пошло не так и магия не сработала? Несчастная застряла в теле лягушки прямо как у тебя желания перестали работать и всё такое?..

- Да, - задумчиво произнёс добрый молодец. – Так и есть.

- Да что же у вас тут в волшебном мире происходит? Какие-нибудь вселенские законы нарушили? Дерево счастья срубили? Золотую рыбку сожрали?

При последних словах девушки Кот Учёный просто поперхнулся, и тут Васька поняла, что попала прямо в точку.

- Но это тут не причём! – словно прочтя её мысли, воскликнул Котофеич. – Раньше всё началось!

- Насколько раньше? – почувствовав себя никак не меньше детективом Агаты Кристи спросила Василиса.

- Почем мне знать? – пожал мохнатыми плечиками кот. – Это ты к Марье Моревне сходи, они всё помнит – не женщина, а книжка записная.

- Проводишь? – повернулась Васенька к Емеле, добивающего последний пирожок с мясом.

- Отчего ль нет? Собирайся!

Глава 3

На сельской улице заметно темнело. В смысле, темнело не только на улице, смеркалось повсеместно, но Василиса помнила, что совсем недавно было солнечное утро, и не дополотая грядка, и пчелы с колодцем. Однако, попаданство – а это было именно оно, девушке удалось, она в этом даже не сомневалась. Ведь сколько литературы было прочитано на эту тему, сколько романтических книг и весёлых историй рассказывало ей о нелёгких приключениях счастливиц, что смогли побывать в других мирах. И вот она стала одной из них!

А потому девушка воспринимала происходящее без особого удивления, но с должным энтузиазмом. Ей однозначно нравилась её история и то, как лихо закручивались события в ней. А уж Емеля как нравился! Молодой, красивый, ясноглазый. Сидит рядом на печке, пироги, прихваченные с собой, наворачивает. Улыбается, когда взгляды их встречаются – широко, от души, аж крошки изо рта летят. А у Василисы лишь одна мысль в голове: «Я ж его не прокормлю. Да и готовить так не умею. Что же делать?.. А, что-нибудь придумаю».

От непомерной сытости Василису даже слегка укачало, сельская дорога – кочки да ухабы, но на голодный желудок полегче было. Сейчас же каждый пирожок готовился стать предателем в её желудке, и вылезти обратно, но отступать было нельзя. Надо было выслушать всех причастных к делу. А без неё, похоже, сказки тут точно не получится – не тот профессионализм у местных жителей. Не тот уровень подготовки.

Как оказалось, Марья Моревна жила на том конце деревни, не маленькой, надо сказать. А потому каждый неровный выступ дороги Василиса встречала с уже вымученной болью в своей пятой точке, и каждый раз ойкала, когда печка резко подбрасывала её кверху. И вот, когда их казавшийся нескончаемым путь был завершён, Вася едва не завизжала от радости – хватит с неё на сегодня сомнительных транспортных средств! Свободу естественному передвижению!
Однако именье, к которому привезла их печь, резко отличалось от всех остальных избушек. Вернее, его не было даже видно поначалу, из-за высокого забора метра в три, и Василиса в задумчивости уставилась на высокие кованые ворота, ища что-то наподобие кнопки звонка или домофона. Но обнаружили только декор из человеческих черепов, максимально напоминающих настоящие.
Емеля мужественно встал рядом и с раскрытым ртом, с тем же интересом, уставился как известное животное на нечто новое.
- Хоть бы швейцара что ль поставили, - недовольно пробормотала Василиса.
- А это кто? – тут же зачесал репу Емеля, заметно напрягая извилины.
Васенька открыла было рот, чтобы пояснить, но тут один из черепов, коими был украшен декоративный верх забора, сверкнув глазами, заговорил:
- Какого лешего вы тут забыли?
Василиса, вздрогнув от неожиданности, тут же взглянула на офигевшего Емелю – тот был крайне удивлён, но пирога из рук не выпустил, и уже тянул его ко рту.
- Дела…
- Нам бы Марью повидать, - запинаясь, промолвила девушка. - М-м-м…
- Моревну, - выручил её Емеля.
Черепушка заглохла, будто уснула, а на деле погрузилась в себя. Всё то время, что она молчала, молодые люди тревожно переминались с ноги на ногу, ожидая ответа.
- Сломалась что ль? – Вася недоверчиво покосилась на местное устройство связи, пытаясь определить степень поломки в наступивших сумерках.
Но в тот же миг череп вновь заговорил.
- Хозяйка ожидает тебя, Василиса. Одну, без вот этого…
- Эй! – попытался возразить «этот» бездушным останкам, а то и вовсе пластмассе. – Я Василису одну туда не пущу!
- Тогда в ворота не пройдет никто, - равнодушно пояснила бывшая голова. – Распоряжение хозяйки.
Василиса тяжко вздохнула.
- Ладно, твоя взяла, - отважилась она вполне искренне. - Ты, Емеля, жди меня здесь. Если не вернусь через час – вызывай полицию…
- Кого?..
- Дуй, короче, за подмогой. А ежели чего, не поминай лихом…
- Ааа… - понимающе кивнул Емельян.
И в тот же миг тяжёлые ворота со скрипом распахнулись.

Глава 4

Василиса уверенно перешагнула невидимый порог, и ворота тут же жмякнули её по заду, закрываясь и будто подгоняя девушку навстречу приключениям. Потирая ушибленную пятую точку, Вася, однако, вскоре забыла об этом, с неподдельным любопытством озираясь по сторонам. Хоромы – а это были именно хоромы, высокие, бревенчатые, резные, в которых по всей видимости, и жила Марья Моревна, возвышались величественно и гордо над деревянными хозяйственными постройками помельче, места было хоть отбавляй, но весь этот заворотный мирок напоминал Васеньке склеп, ибо везде были развешаны черепа и слонялись вороны. Последние столь же подозрительно косились на девушку, как и она на них, степенно каркали, будто отпуская нелесные замечания, но приближаться не рисковали.

Прямой дорожки к хоромам не было, и Василиса в задумчивости свернула сначала вправо, потом влево, но до заветной цели дойти не могла, хоть и казалось – рукой подать, и думать не надо. А в результате она даже устала в бессилии бродя по заколдованному кругу, хотя, если подумать, круг и впрямь был заколдованным.

- Тьфу на тебя! – выругалась Вася, останавливаясь. Как же ей было добраться до этой Марьи? Ума не хватало решить эту задачку…

Но в тот же миг что-то ударилось об её ноги, мягкое и упругое, и девушка уставилась на это «нечто», не сразу сообразив, что это всего-навсего шерстяной клубок, что продолжал беспокойно тыкаться в её ступни, словно был живым. Василиса протянула ему свою раскрытую ладонь, и он доверчиво прыгнул на неё, но тут же сиганул вниз, на землю, и опять задёргался, словно приглашая следовать за собой. Чем девушка не могла не воспользоваться, и резво побежала за клубочком в ту сторону, куда он её вёл.

«Чудеса» - пронеслось в голове Васеньки, хотя что тут было не из области чудес? В сказах всегда так, чудеса и волшебство на каждом шагу, не то, что в её обыденной жизни, оставшейся на «той» стороне.

Несколько секунд, и вот она оказалась у самого входа в расписной терем с цветными башенками, с которых, весело подмигивая сияющими глазницами, свисали черепушки самых разных размеров. «Ляпота!»

Внутрь Василиса проникла без особых проблем, а в «холле» ей уже и не требовалось никуда идти – сама хозяйка спускалась ей на встречу по резной лестнице, держась за гладко выструганные перилла.

Если честно, девушка ожидала увидеть этакую белую лебёдушку из русских народных сказок, в кокошнике и сарафане в пол, рубахе с широкими расшитыми гладью рукавами, ну и прочей атрибутикой сказочных царевен.

Но Марья Моревна была не такой. Совсем не такой. Чёрное кружевное платье с высоким воротником-стойкой, шикарное декольте, приоткрывающее белую грудь, рыжие медные волосы, уложенные в замысловатую дикую причёску, красная помада на губах. Зелёные глаза с кошачьей хитростью следили за каждым движением Василисы, а губы, наведённые ярко-красной помадой, уже кривились в саркастической усмешке. Увесистый посох, увенчанный черепом, как и всё здесь вокруг, она держала в левой руке. Правая же была чуть отведена в вопрошающем жесте, явно показушном. Но Василиса на конфликт нарываться не собиралась, а потому решила помалкивать, пока весьма экстравагантная хозяйка сама с ней не заговорит.

«Ну просто хозяйка борделя – умная, хитрая, красивая» - пронеслось в голове Василисы.
- Иномирянка! – довольно воскликнула женщина, обойдя несчастную Васеньку как новогоднюю ёлку – кругом. – Пророчество сбывается…
- Извините? – не поняв ни слова, решила уточнить Василиса. – Какое такое пророчество?
Но Марья будто и не слышала её.
- С чем пожаловала?
- Так это… разговор есть… сказали, Вы тут самая умная.
На это «хозяйка борделя» лишь усмехнулась, но было видно, слова, произнесённые Васенькой, ей льстили. – Скажите, мне показалось или с магией у вас здесь и правда что-то не то происходит?