- -
- 100%
- +
…В детстве я была уверена, что если буду часто всматриваться в небо и, повторяя, загадывать одно и то же желание, то оно обязательно сбудется. Изо дня в день, из года в год, я делала это, но, повзрослев, была почти разочарована, ведь моё желание так и не сбывалось.
И вот, когда я уже готова была сдаться, в моей жизни появился человек, который сказал мне, что я просто смотрела не в то небо.
И он оказался прав…
Глава 1
Кайли
Мелкий гравий шуршал под колёсами автомобиля, царапая не только его покрышки, но и мой слух. Я поморщилась от этих звуков, но вслух сказать ничего не решилась: мама улыбалась, как ни в чём небывало, и смотрела строго перед собой на дорогу. Она знала, как я ненавижу все эти скрипы, царапающие звуки. Ну, или по крайней мере, догадывалась. Но у неё была подготовлена для меня своя «школа жизни», и меня достаточно редко спрашивали, что мне нравится, а что нет.
Тусклое предзакатное солнце уходило за горизонт, так и не порадовав нас сегодня ни теплом, ни светом. День был пасмурным, отчего же вечеру быть иным? Прямо как моё безрадостное состояние бесконечной меланхолии, что длилось уже более года. С того самого момента, как…
Я тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя все эти нерадостные мысли. Какой смысл изводить себя прошлым, ведь его всё равно не удастся изменить. Так говорил мне мой психолог, между прочим, кандидат медицинских наук. И я верила ему, но отчего-то пустота, поселившаяся в душе после его ухода, никуда не девалась.
Когда мы добрались до того места, откуда уже виднелся пляж, и, самое главное, море, я очень внимательно попыталась рассмотреть его. Отсюда казалось, что это малюсенький осколок кривого зеркала, невесть откуда как попавший в нашу Вселенную. Он блестел, отражая остатки хмурого дневного света, и был так спокоен, безмятежен, молчалив.
Дорога, пролегающая в этой местности, позволяла наблюдать, как море «приближается», хотя это именно мы становились всё ближе к морю. Мы, несущие ему свои радости и беды, грустные мысли и мечты, что, возможно, никогда не сбудутся. Но море принимало всех и молча выслушивало всё, с чем к нему приходили. Не перебивая, ничего не советуя и оставляя за тобой принятие самых важных решений. Море было самым лучшим психотерапевтом. И оно уже было так близко…
- Останови… - я искоса взглянула на мать, пытаясь понять, выполнит ли она мою просьбу.
Моя мама, Линда Судорес, высокая фигуристая блондинка, которой было чуть за сорок, в точности повторила мой жест, скосив глаза в огромных солнцезащитных очках в мою сторону. Она была… своеобразной женщиной, а потому никогда нельзя было понять, как она отреагирует на ту или иную просьбу. В ней странным образом уживались консервативные и современные взгляды, она не была занудой или ханжой, но её мнение было исключительно правильным. И точка.
- Кайли… - недовольно произнесла она, вождение было одним из её любимых занятий, и она не хотела его прерывать, особенно сейчас, когда мы ехали в такой близости от моря, и влажный солёный ветер обдувал наши лица. – Боюсь, мы можем опоздать.
Второй страстью этой женщины, после вождения, была нездоровая пунктуальность. Да, я тоже всегда считала, что опаздывать – это нехорошо, и всё же, не позволять себе чуточку расслабиться, загнав в жёсткие рамки времени, тоже было слишком.
- Меня тошнит, - без зазрения совести соврала я.
На самом деле, мне хотелось рассмотреть море поближе. И бунтарство, ещё не совсем уснувшее во мне с возрастом подростка, иногда не гнушалось даже такими приёмами.
Поджав губы, мама остановила машину. Я тут же выбралась наружу, поправив шапочку на тёмных волосах – ветер, действительно, был сильный, и простудиться в первые же дни пребывания в санатории мне не хотелось. Тем более, что синоптики уже завтра обещали солнечную погоду. А это значило, что я смогу выбраться на пляж не в куртке и джинсах, а в купальнике. По крайней мере, я очень на это надеялась.
Немного постояв и сделав вид, что пытаюсь отдышаться, я настойчиво двинулась к морю.
- Кайли! – возглас мамы вонзился мне в спину, словно нож. Ждать она не умела. Но я, вырвавшись на свободу за пределы душной кабины её автомобиля, могла умело притворяться глухонемой.
Вскоре крупная разноцветная галька сменилась песком, в котором мои тряпичные кроссовки утопали почти по щиколотку, но я не обращала на это особого внимания. Море манило. Даже сейчас, будучи серым, каким-то безжизненным и казавшимся совсем не приветливым, оно звало. Добравшись до самой кромки воды, я остановилась, пытаясь охватить море взглядом. Но расстояние, высота и глубина окружавшего его пространства, казалась мне сейчас сравнимой лишь с просторами самой Вселенной. И я, закрыв глаза, просто протянула к нему руки, то ли приветствуя, то ли пытаясь обнять необъятное.
Рядом с ним, этим морем, на которое я поначалу так не хотела ехать, я почувствовала то, что не чувствовала уже очень давно. Будто сама жизнь, потихоньку, болезненно, словно рука после ночного затекания, запульсировала в моём теле, от макушки до пят. Море словно сулило мне скорые перемены в жизни, хотя я не была уверена, что готова их принять.
За спиной я услышала, как хлопнула дверца машины. А после раздались и нетерпеливые шаги моей матери – она пыталась торопиться, но гладкие камни не были приспособлены для спешки, и Линда часто оступалась, спотыкаясь. Но вскоре и её мучениям пришёл конец.
Взяв меня за локоть, она попыталась развернуть меня к себе, однако, пока не устраивая истерик и не повышая голоса. Однако она вся была напряжена, я это чувствовала, но оторваться от лицезрения моря было, действительно, очень сложно.
- Милая, нам действительно пора! – произнесла она, настойчиво утягивая меня подальше от берега. Солнце опускалось всё дальше за горизонт, и уже заметно потемнело.
- Да, мам, - уныло произнесла я, утешая себя тем, что вскоре она оставит меня в покое. И я смогу лицезреть море каждый божий день. А пока нужно было уступить…
Устроившись в своих креслах, мы продолжили путь в тишине, не обменявшись больше ни единым словом. У нас попросту не было общих тем для разговора, слишком уж разными людьми нам довелось появиться на этот свет.
В подоспевших сумерках зажглись фары нашего автомобиля, и стало немного жутко, некомфортно, потому как если слева от нас располагалось огромное водное пространство, то справа шелестел дремучими тёмными кронами непроходимый лес. При свете дня я на него и внимания бы не обратила, но сейчас, в темноте, он казался мне огромным захапистым чудовищем, способным проглотить нашу маленькую машину вместе с нами в два счёта. Вы скажете, что это были лишь детские страхи, но… Каким-то особым чутьём я ощущала, что его действительно стоит опасаться.
Внезапно, в свете фар нашего автомобиля, мелькнуло нечто, что напугало меня до чёртиков. Это «нечто», врезавшись в лобовое стекло, отлетело в сторону, раздался скрежет тормозов и громкий вскрик моей матери. Хорошо, что она была водителем со стажем и сумела вовремя взять себя в руки, отключив панику и остановив автомобиль – я бы на её месте могла впасть в настоящую истерику. Хотя я и так держалась из последних сил, молча вцепившись в ремень безопасности и с трудом пытаясь остановить бешено грохочущее в груди сердце.
- Кайли, - отдышавшись, сообщила мне мать. – Я должна выйти наружу, и…
Я часто закивала, хотя мне по-прежнему было страшно до ужаса. Потому как по каплям крови, стекавшим с лобового стекла нашей машины, было понятно и так: мы кого-то сбили. И этот «кто-то» вполне даже мог оказаться человеком…
Глава 2
Джейк
Сегодняшний день не задался с самого утра. Я проспал, а потому опоздал на занятия и едва не пропустил тренировку. Виной всему был моросящий дождь, что словно специально путал все мои планы. Он вызывал сонливость и невнимательность, и мне «посчастливилось» поскользнуться на размокшей дорожной глине, вывихнув плечо.
Боль была просто ужасной. Хорошо, что такие, как я, быстро восстанавливаются, и уже через пару минут я был, как новенький. Хуже обстояло дело с моей гордостью. Ведь моё падение произошло на виду у всех, и парни гоготали, как рождественские гуси, над моей неуклюжестью. Конечно, это было лучше, чем сочувствие, жалость я терпеть не мог с детства. И, окажись на моём месте любой другой, я поступил бы точно так же – смеялся бы во весь голос, ибо в нашем кругу слабость неприемлема.
То есть, боль от вывихнутого плеча прошла быстро. А вот ехидные насмешки и глупые шуточки преследовали меня в этот день до самого вечера. Я их заслужил, и всё же мне было неприятно.
Когда началась тренировка по лакроссу, я тоже отличился не лучшим образом. Собраться не получалась, невнимательность просто зашкаливала, что невероятно раздражало других игроков по команде. Я и сам держался из последних сил, чтобы не психануть. Но это время нужно было просто пережить. Ибо до полнолуния оставалась всего лишь неделя…
- Эй, Дарти, ты пасуешь, как девчонка! – срывая с головы шлем после очередной моей неудачи, заорал на меня капитан нашей команды Спенсер. – Да что с тобой сегодня?! Соберись, тряпка!
Я закрыл глаза, чтобы перевести дух и не нагрубить в ответ. Всё-таки, Спенсер обычно был более сдержанным, но приближающееся событие всех нас делало крайне нервными. Это были не просто слова – все члены стаи были словно единым механизмом, и боль одного всегда чувствовалась остальными. Не только боль - все чувства, подвластные обычным людям, обострялись в едином сознании нашей стаи. А уж раздражение, порой, бывало просто невыносимым.
- Мне нужно передохнуть, - наконец, сдался я, и тот, коротко кивнув, не стал мне препятствовать.
Сняв форму и убрав клюшку и перчатки в ящик, я отправился в душевую, надеясь, что хоть там смогу немного взбодриться. Но теплая вода лишь добавляла сонливости, а вот злость никуда не девалась. Да, я злился, и ничего сейчас с этим не мог поделать! Пусть десятки моих собратьев чувствовали сейчас то же самое по моей вине, я просто не мог с собой совладать.
Решив не возвращаться на поле – от меня всё равно там сейчас не было никакого толку, я решил пойти домой, а, попросту сбежать. Выспаться – вот это было всё, чего я сейчас хотел, и мне было откровенно плевать на правила. В обычных человеческих школах давно наступили каникулы. Мы же, жители «резервации», как её называли местные, а официально – «Национального заповедника», истинного назначения которого обыватель не знал, должны были трудиться без выходных и прочих прелестей жизни, доступных самому простому человеку моего возраста. Это объяснялось тем, что энергия, бесконечно вырабатывающаяся в теле молодого оборотня, должна была всё время находить выход в мирное русло. Иначе… Иначе от её переизбытка могло произойти непоправимое.
Дождь почти прекратился, но тучи, что, казалось, навечно решили взять это небо в плен, никуда не делись. Настроение стремительно приближалось к нулю, хотя, казалось, падать ему и так уже ниже некуда – так паршиво я не чувствовал себя уже довольно давно. Надеясь, что дома никого нет, я, не таясь, поднялся по небольшой лестнице, ведущей ко входу. Но, едва я распахнул дверь, на пороге меня встретила мама, что, сразу же почуяв неладное, нахмурилась и сложила руки на груди.
- Неужели занятия на сегодня уже закончились? – уже зная верный ответ, она продолжала надеяться на лучшее.
Я, тяжело вздохнув, ничего ей не ответил. Врать не хотелось, а правду она знала сама.
Сальма – так звали мою маму, больше не стала задавать глупых вопросов. Лишь разочарованно покачала головой.
- Ты напрасно так поступаешь, Джейк…
Я знал, что расстраивал её с каждым днём всё чаще и чаще. После несчастного случая, произошедшего с моим отцом, мы стали настолько близки, насколько могут быть близки мать и её ребёнок. Но тогда мне было восемь, и время шло, а я взрослел, и мы всё более отдаляясь друг от друга. Вернее, я от неё отдалялся, с каждым днём всё сильнее замыкаясь в себе. Мне очень бы хотелось, чтобы всё сложилось иначе, но душа требовала иного, чем обыденная жизнь затворника-оборотня.
- Мам… - я не знал, что сказать. Просто не понимал, как могу её утешить. Ведь Сальма ждала от меня одного, а моя собственная душа требовала другого. И чью бы сторону я в результате не выбрал, это всё равно было бы предательством – себя или матери. А потому я продолжал метаться в своих мыслях, жизни, так и не сумев определиться. Пока не сумев…
- Ты стал так похож на своего отца, - с горечью произнесла она, не желая даже выслушать то, что я хотел бы ей сказать. – В плохом смысле этого слова.
- На кого же мне быть похожим? – пожал я плечами. На душе сейчас было так пусто и плохо, что, казалось, хуже быть всё равно уже не может.
- Я надеялась, будет иначе…
Я не ответил ей. Просто не видел смысла этого делать. Мой отец, он думал так же, как и я. Его тянуло к людям, он хотел быть частью большего общества, нежели резервация себе подобных, запрятанная в глухом лесу. Он хотел быть простым человеком, за что и поплатился своей жизнью. Мир не принимает тех, кто не похож на его большую часть, кто всегда в меньшинстве. Того, кто может вызывать у него чувства опасности. Ведь болезнь легче предупредить, чем потом лечить. А оборотня лучше убить сразу, пока он не вонзил свои чудовищные клыки в чью-нибудь шею.
Глава 3
Кайли
Я, почти не дыша, наблюдала за тем, как моя мать, боязливо озираясь по сторонам, обходит машину, выискивая взглядом того, кто мог стать случайной жертвой несчастного случая, что произошёл с нами на дороге. Я видела, как она была напряжена, как дрожали её руки, пока она пыталась включить фонарик на мобильном. А после…
Её ладонь метнулась к лицу, чтобы утереть с него пот, хотя было совсем не жарко. Или, скорее слёзы. Линда замерла в нерешительности, и тогда я выскочила следом, пытаясь понять, что же там всё-таки произошло.
Далеко идти не пришлось, я увидела распластанное поперёк дороги тело и ужаснулась, понимая, чем это грозит моей матери. Она всё не решалась подойти к нему, и тогда это сделала я, склонившись над ним, пытаясь нащупать ледяными руками пульс на горячей шее…
Это был парень, молодой человек, возможно, чуть старше меня, в темноте было не разобрать. Но ни крови, ни каких-то видимых повреждений я у него не обнаружила, хотя это ещё не значило ничего. Ведь травмы могли быть внутренними, как и переломы – закрытыми. Бедняга мог умереть от удара, даже не поняв этого. Но подушечки моих пальцев внезапно ощутили такой бешеный ритм его сердца, что я невольно отдёрнула руку, вскинув взгляд на маму.
- Он жив! – сообщила я ей, пытаясь как можно скорее обнадёжить её. И у меня это получилось.
Линда тут же подоспела, присев рядом, и так же, как и я секунду назад, осмотрела парня придирчивым взглядом и так же измерила пульс. В глазах её засияла надежда.
И в тот же миг парень зашевелился, распахнув свои большие голубые глаза, хотя в темноте я могла чего-то напутать, но именно тогда мне показалось, что они были именно такого цвета – оттенка июньского неба в ясный солнечный день. Впрочем, в этом мы были с ним похожи.
Он поморщился от направленного в его сторону фонарика на сотовом телефоне мамы, и попытался загородиться от него рукой.
- Что происходит? – хрипло прошептал он.
- Прошу, не шевелись! – воскликнула Линда, всем свои видом показывая, насколько озабочена его состоянием. – Я сейчас вызову скорую помощь…
Парень, повертев головой, начал подниматься.
- Не стоит! Я в порядке…, – бодренько сообщил он, но мать властным жестом вернула его в исходное положение.
- И всё же тебя должен осмотреть врач, - тоном, не терпящим возражения, сообщила она. – Прости, то, что случилось, произошло по моей вине… Но ты выбежал на дорогу так быстро, что я не успела среагировать…
- Пустяки, миссис… - тому всё же удалось сесть прямо на дорогу, несмотря на возражения моей матери. – На самом деле, я сам виноват, нёсся, сломя голову, не глядя по сторонам. Вот и угодил под колёса… Но, как видите, всё обошлось, и теперь…
За всё время их диалога я не произнесла ни слова, дрожа от волнения и всё ещё не веря в удачный исход дела. Наверное, потому я так пристально смотрела на парня, что находился передо мной, но вот он обратил на меня внимание только сейчас. И оборвал свою речь на полуслове, уставившись на меня так проникновенно, словно… Нет, у меня определённо не было для этого подходящих слов! Но я почувствовала, как щёки обдало жаром, и без того отбивающий канонаду пульс участился ещё сильнее. Было в этом миге что-то неповторимое, волшебное, то, чего нельзя было объяснить, только почувствовать. И на этом прекрасном моменте моя мать вновь включила панику.
- Что?! Тебе плохо?! Где болит? – она перетянула внимание парня на себя, и теперь тот медленно повернул голову в её сторону, растерянно улыбнувшись.
- Со мной всё хорошо, - его широкая улыбка белой чайкой мелькнула в ночи, пытаясь успокоить разволновавшуюся женщину. – Честно, миссис. Не стоит так переживать. Я в полном порядке!
Линда продолжала недоверчиво мерить парня взглядом. Оно и понятно – от такого удара редкий человек мог так быстро оклематься, а этому доставало сил не только уверенно держаться в вертикальном положении, но ещё и улыбаться. Чудеса, да и только!
- Как тебя зовут? – спросила мама, за что в тот момент я была ей невероятно благодарна. Отчего-то мне очень хотелось узнать имя этого парня.
- Джейк, - просто ответил он.
- Джейк…, - повторила она почти машинально. – Если не хочешь ехать в больницу, так хотя бы скажи, куда отвести тебя? Наверняка твои родители уже волнуются…
- Спасибо, но не нужно меня никуда вести. Я доберусь сам, - вновь отказался тот от предложенной ему помощи.
- Ты из санатория? - продолжила свой допрос Линда. – Неужели они позволяют подросткам вроде тебя разгуливать в такое время, подвергая их тем самым подобной опасности?
- Нет, я из резервации, - Джейк махнул неопределённо куда-то в сторону леса. – И я уже совершеннолетний. Так что, нет повода беспокоиться…
- Хм, - я видела, что моя мать не собиралась так просто от него отставать, а потому решила вмешаться.
- Мама, нам тоже, кажется, пора… Ты же боялась опоздать на встречу с заведующей санатория?
Та, недовольно покосившись на меня, лишь передёрнула плечами, молча признавая мою правоту.
И в то же время парень благодарно взглянул в мою сторону, вероятно, уставший от столь пристального внимания к своей персоне. Но и он внезапно удивил меня, неожиданно спросив:
- А вы, значит, направляетесь в санаторий?
А вот тут настало время моей матери поджимать недовольно губы. Да, она была не прочь посплетничать о других, бессовестно выуживая информацию так, как проворачивала это пару минут назад с Джейком. Но вот о себе и своих планах говорить не любила. А потому это сработало.
- Нам действительно, пора… - произнесла она, проигнорировав его вопрос. – И, если ты в полном порядке и чувствуешь себя достаточно хорошо, то мы, пожалуй, продолжим свой путь…
И тут что-то дёрнуло меня ответить парню, заодно побесив свою мать.
- Да, в санаторий, - странно, но улыбка, впервые за очень долгое время, далась мне достаточно легко – а я и почти забыла уже, как это - улыбаться…
И сразу же получила милейшую улыбку в ответ.
И недовольный возглас моей матери.
- Кайли, иди в машину… - она тоже натянуто улыбнулась нашему новому знакомому. – Всего хорошего, Джейк. Поправляйся.
Последний раз взглянув на парня, мне пришлось подчиниться воле матери. Но даже спиной, направляясь к нашей машине, я чувствовала его взгляд на себе. А когда я занимала своё место, то мне даже почудилось, что он прошептал мне вслед: «Кайли».
Но когда мы тронулись с места, Джейка уже видно не было.
Глава 4
Джейк
Честно, я не хотел расстраивать маму ещё больше, а потому поспешил уйти из дома. Пусть успокоится. Мне ведь было нужно то же самое. И я знал лишь один способ, как это сделать.
Дождь расходился, и я какое-то время блуждал по лесу, ища сам не зная чего. Несмотря на все неудачи, во мне медленно, но верно зарождалось чувство, будто сегодня меня ждёт что-то очень важное, новое, ещё неоткрытое. Интуиция – скажете вы. Быть может. Однако мой волчий нюх ещё никогда меня не подводил.
Дорога к морю, что пролегала сквозь заросли ивы и чертополоха, манила меня. Море… море было панацеей от всех бед, и, если в моей жизни происходило что-то плохое или, наоборот, хорошее, я шёл с этим к морю. Не представляю, как другие люди справлялись с навалившимся грузом проблем – те, которым не посчастливилось жить, как, к примеру, мне, в непосредственной близости к морю. Я бы, наверное, сошёл с ума, не видя эти волны, не касаясь руками или лапами песчаного берега, усеянного ракушками и мелкой галькой. Не ощущая солёного вкуса ветра, что порой бил в лицо, ни капли не жалея об этом. Не слыша эти едва различимые голоса моря – я предпочитал думать, что они принадлежали давно умершим влюблённым, которых оно разлучило.
Или, наоборот, навечно соединило вместе – смотря как к этому было относиться.
И пусть море не всегда было приветливо и порой даже отчаянно жестоко, я любил его всей душой. Я принимал его таким, каким оно было всем сердцем.
И всё же я чего-то ждал. Медлил, не понимая причины. Но, благодаря всё той же интуиции, я был уверен, что она была.
- Чувак, ты чего творишь?!..
Нет, это не был голос свыше. Он принадлежал всего лишь моему лучшему другу Мэтту, такому же несчастному «заключённому» в резервации оборотню, как и я.
- Ты следил за мной? – ответил я вопросом на вопрос строго, хотя ни капли на него не сердился. Мы выросли вместе, и наше присутствие в жизни друг друга давно перестало раздражать или радовать. Мы всегда были вместе, и это было чем-то обыденным, обыкновенным.
- Вот ещё! Нужен ты мне… - отмахнулся Мэтт. – Спенсер просил узнать, как у тебя дела…
Я знал, что это была всего лишь отмазка. Мэтт «чувствовал» меня намного лучше других, ведь мы и впрямь были с ним, как братья. Возможно, капитан нашей команды по лакроссу и спрашивал про моё самочувствие. Но я был уверен, Мэтт ухватился за это, как за причину, позволявшую ему нарушить мой покой. Он переживал, так же, как и моя мама. Вот только в отличие от неё не пытался учить жизни или что-то советовать.
- Что-то сегодня ты неважно выглядишь, - бодро произнёс он, так и не дождавшись от меня больше ни слова. – Это полнолуние на тебя так действует, или…
Я покачал головой. Мне совсем сейчас не хотелось откровенничать, даже с лучшим другом. Тишины – вот что я искал сейчас. Тишины и одиночества.
- Я в порядке, - заявил я так тихо, что думал, будто Мэтт не расслышал. – Просто… я хочу побыть один.
- Понял! – тут же воскликнул тот. – Тогда встретимся вечером. Ну, или завтра, или…
Он вообще был говорлив, с этим трудно было поспорить.
- Только ты давай… поаккуратнее! – напутствовал он меня напоследок.
Я театрально закатил глаза, сопроводив этот жест тяжким вздохом.
- Не начинай…
- Молчу! – порывисто пообещал Мэтт. – Ну, я ушёл…
Я знал, что он не будет преследовать меня, прячась по кустам. Нянчится друг с другом у нас было не принято. И даже наблюдать издалека было чем-то сродни унижению, а потому я вновь остался один, ни капли не сомневаясь в этом.
Море…
Оно вновь поманило меня, хотя на улице уже начинало смеркаться. Я знал, что скоро нужно будет возвращаться домой, ведь мать будет волноваться, и даже может поднять на уши всю резервацию. А мне лишние проблемы были не нужны.
Поэтому следовало поднажать.
Легко перекинувшись в волка, я стряхнул с густой серой шерсти капли дождя, и со всех сил бросился через лес, чтобы хотя бы на мгновенье увидеть море. Знаю, это звучало глупо и совсем по-детски, но мне казалось, что и оно ждёт меня. И я не мог подорвать это доверие.