Заложница дракона. Огнём и ветром

Внезапный порыв ветра швырнул раскалённый песок, поднятый с холмов, в лицо задремавшего города. Птицы, возмущённо крича, разлетелись в разные стороны, но кое-где уже начали собираться в привычные стаи. Деревья, прогнувшись под этим наплывом, беспокойно задрожали, осыпая мостовые и скверы разноцветными листьями, не сумевшими удержаться под яростью надвигающегося урагана, о котором, впрочем, пока мало кому было известно. Другие, цепляясь из последних сил, жалостно трепетали на понурых коричневых веточках, не зная, что вскоре им всем предстоит повторить этот путь, возвращающий всё на круги своя из года в год.

Тонкий, ещё зелёный лист, лишь по краям изъеденный желтизной, сорвало с дерева и потащило в воздух. Пронзительно голубое небо, разбавленное полуденным ярким солнцем, резало глаза, но взгляд всё равно тянулся к нему, такому светлому и сочному, почти летнему, хотя на дворе уже стояла почтенная осень.

Однако никто не думал о том. Погода была ясной, солнечной, и несмотря на утреннюю прохладу, каждый новый день не переставал быть жарким, но подчиняющиеся цикличности природы деревья уже меняли свой наряд на огненно-красный, багряный, солнечно-жёлтый, и переливались радующей глаз радугой, видимой издалека. Эта пора была столь же красивой, сколь и недолгой.

Столица Алмирии – Бохта, была особенно прекрасной в это время года. Огороды, обременённые вызревшим урожаем, постепенно пустели, и горожане чаще выходили на улицы полюбоваться благоухающими осенними проспектами, мостовой, усеянной разноцветными опавшими листьями. Да и просто подышать свежим осенним воздухом, особенно в вечернее время, когда на город спускалась прохлада.

Но сейчас стоял полдень, и внезапно нахлынувший ветер поменял планы тех, кто спешил по своим делам в этот неспокойный час. Чисто инстинктивно люди чувствовали, что пора разбредаться по домам, и, хотя, кроме ветра, ничто не предвещало сюрпризов от всемогущей погоды, многие повернули назад, вознося мысленные молитвы богам-заступникам, свято верив в их мощь и покровительство.

Другие, по долгу службы или иной важной причине, ускоряли шаг, не в силах что-то изменить в своей судьбе.

Но и те и другие замерли, едва на главной мостовой, ведущей на княжескую площадь, не появилось небольшое войско всадников, идущих ровным строем на своих боевых конях. Длинные тени простирались от них по земле, и словно сама ночь отражалась в тех тенях, вызывая животный страх и ужас в глазах тех, кто смотрел на них. Каждый наездник был с ног до головы укутан в длинный плащ, не пропускавший и толику света. Волосы были спрятаны капюшонами, а лица закрыты повязками, и лишь глаза тех, кто прибыл в их город, смотрели зорко и беспощадно.

Словно сама беда явилась в их прекрасную столицу, чтобы стереть из памяти любое светлое воспоминание об этом прекрасном дне, повергнув его в пучину ненависти и страха.

- Драконы… - раздался внезапный шёпот, что тут же был подхвачен другими не менее напуганными голосами. – Драконы в Бохте!

Глава 1

Охапка опавших листьев полетела вверх, тут же возвращаясь разноцветным сухим дождём, а за ней и весёлый девичий смех, что был слышен далеко за пределами огромного княжеского сада, где сейчас таким образом развлекались девушки. Не так уж и много весёлых занятий можно было найти во дворце даже летом, но осень меняла всё.

Велемира обожала это время года. Уже не было той удушливой жары, хотя другие и твердили, что в этом году на улице неприлично жарко, но таким уж был её вкус – свежий воздух, тепло и запах едва успевших опасть листьев! А ещё по ним можно было бегать босиком, валяться в них, пока никто из нянек не увидел пропажи наследницы и, чопорно подобрав юбки, не бросился на её поиски в сад. Они утверждали, что не пристало княжне так вести себя. Да вот только Велемира в первую очередь была юной девушкой, которой вовсе не хотелось думать о княжеском престоле её отца. Она с наибольшей радостью проводила время со своей подругой – дочерью одной из горничных, чего вредные няньки тоже не признавали, утверждая, что княжне неприлично возиться со всякой чернью.

Однако ни одно их слово не достигло доброго и благородного сердца Велемиры. Девушка была открыта миру и людям, а потому так беззаботно могла наслаждаться столь простыми, но забавными вещами, как опавшие с деревьев осенние листья. И подруга, с которой она вместе росла с самого детства.

- Ксанта! – звонкий голос княжны был почти детским, хотя ей вот как два месяца назад минуло восемнадцать кругов. А потому звенел тот голос переливчатым колокольчиком, привлекая внимание всех, кто проходил в этот миг мимо. – Лови!

Подружка засмеялась в ответ, уворачиваясь от полетевшей в её сторону охапки, пытаясь закрыть лицо и волосы, чтобы не мыть их потом.

- Перестань! Ты сама уже как пугало!

- Ах, так! – Велемира, подобрав юбки, приготовилась бежать за ней.

Но тут резкий порыв ветра едва не сбил девушек с ног, подняв скошенную прелую траву, и листья, расшвыряв даже мелкие веточки, что валялись здесь повсюду.

Подруги обнялись, на миг испугавшись, но обе вскоре пришли в себя.

- Гроза идёт! – сообщила Ксанта, всматриваясь в безупречно голубое небо. – Чувствуешь? Свежим запахло!

Велимира потянула хорошеньким носиком и вскоре на губах её появилась озорная улыбка.

- Ничуть! С чего ты взяла это, Ксанта? Вечно ты со своими приметами…

Но та продолжала твёрдо стоять на своём.

- Неужели не чуешь? – брови девушки вопросительно поднялись вверх. – Вон и птицы переполошились. Смотри!

Она ткнула пальцем куда-то в небо и Велемира доверчиво задрала голову. Тут-то её и ждал сюрприз. Ксанта, воспользовавшись моментом, резво подхватила небольшую охапку листьев и бросила ей в подругу.

- Эй! – той было и смешно, и обидно одновременно.

Листья смешно облепили длинные волосы княжны, и прицепились к платью. Ну точно замарашка.

- Сейчас я тебе покажу!

И девушки вновь вернулись к своей игре, совершенно забыв о предупреждении Ксанты. Им было так весело и хорошо, что они вообще ни о чём старались сейчас не думать и ничего не замечать. Однако внезапно возникшая суета, происходящая во дворе, привлекла и их внимание. Подруги остановились, прислушиваясь и всматриваясь, и вскоре их взгляд поймал приближающуюся конную колону всадников, идущих неторопливым мерным строем.

- Смотри! – ткнула локтем княжну Ксанта. – Никак сватать тебя приехали!

При этих словах Велемира вспыхнула и поспешила отвести взгляд.

- Не говори глупостей! – мягко осадила она подругу. – Я ещё слишком молода, отец не пойдёт на это! К тому же, отец ни единым словом не обмолвился о чём-то таком… Да и мне, знаешь ли, ещё жить не надоело!

- Пфф! – тут же возразила ей Ксанта. – Кто это видывал, чтобы княжну спрашивали, чего она желает? Придёт время и тебя просто поставят в известность!

- Мой отец не такой! – надулась Велемира, отвернувшись.

После смерти матери роднее человека у неё просто не было. Она ушла слишком рано, оставив малютку на руках мужа, но тот мужественно воспринял утрату и достойно выполнил свой долг перед дочерью. Отец заботился о ней тогда, позаботится и сейчас. Велемира в этом даже не сомневалась. А что взять с глупой Ксанты? Она сама не понимает, что болтает.

Меж тем всадники, поравнявшись с девушками, тоже проявили к тем некий интерес. Кто-то из них даже помахал рукой хорошеньким созданиям, и Ксанта с ветренной улыбкой помахала в ответ. Велемира же, покраснев ещё сильнее, отвернулась и побежала прочь, как делала всегда в детстве, когда в их дом приходили чужаки. А приходили они весьма часто. Отец постоянно журил её за это, утверждая, что княжна должна быть всегда готова к приёму гостей.

Но Велемира не понимала, для чего ей это надо. Не хотела понимать и сейчас.

Ей пришлось остановиться, едва она поняла, что Ксанта не следует за ней, а вступила в разговор с этими чужаками. Вот ветренная девчонка! Иногда княжна даже завидовала ей, что та может вот так, запросто, с людьми. Велемире то было не дано, слишком уж стеснительной она была от природы.

Решив подождать подругу чуть поодаль (не могла же кокетничать со всадниками вечно!) Велемира почувствовала на себе заинтересованный взгляд. Принадлежал он одному из закутанных в плащ мужчин, чьи глаза, казалось, буквально пожирают её, что вызвало очередной прилив крови к её щекам. И хоть все прибывшие были одеты примерно одинаково и лиц было не разглядеть, княжна почувствовала, что именно от этого мужчины исходила такая сила, что ей стало не по себе.

Пока Ксанта переговаривалась, тот мужчина ни на секунду не отвёл от неё любопытного, тяжёлого взгляда. И самое время было позвать подругу, чтобы убраться прочь, как та сама неожиданно развернулась к всадникам спиной. И, продолжая весело улыбаться, быстрым шагом направилась к Велемире.

Тогда всадники продолжили свой путь, а Ксанта, крепко схватив княжну за руку, весело сообщила той:

- Кажется, я влюбилась!

И, радостно взвизгнув, бросилась на шею к Велемире.

Глава 2

Кьяран смертельно устал. От дороги. От седла. От жизни. От этой толпы, что всюду провожала их раболепным и полным страха взглядом. Но стоило ему и его людям отвернуться, как в спину летели едва различимые проклятия, посылаемые боязненным шепотком. Драконов здесь не любили, и это было неудивительно. Кто же будет любить тех, кто однажды посмел выжечь их земли дотла, захватить то, что осталось и позволить жить в рабстве тем, кто выжил. Кто сказал, что победителей не судят? Возможно, что это так. Но ненавидят и боятся, даже спустя многие десятки лет после того, как те однажды посмели победить.

Как же давно это было! Но люди трепетно берегут свою историю, и даже на уровне генов понятие «дракон» приравнивалось у них к понятию «враг». Но Кьярану было плевать и на это. Боги давно прокляли его, сделав так, чтобы он родился старшим сыном правителя Глортуна – столицы драконьего государства, и теперь он был вынужден нести это бремя как самое тяжкое наказание.

Кьяран взглянул на всё ещё синее небо, сощурив уставшие от яркого, режущего глаза, солнца. Его крылья уже скучали по нему – бескрайнему простору, единственному, что ещё доставляло ему в этой жизни удовольствие. Но времена изменились. Бывшие рабские поселения людей со временем обрели относительную свободу, платя дань Глортуну. Был заключён ряд договоров, одним из которых был запрет на полёты над поселениями людей. Алмирия, эта затхлая дыра, не была исключением. Потому-то ему и его людям пришлось добираться сюда несколько дней верхом, отбив себе зад и засунув туда же свою гордость. Где это было видано, чтобы драконы, имея крылья, ехали верхом?! Но Кьяран благоразумно молчал, понимая, что конфликт с людьми им не нужен. Слишком уж кровопролитной была предыдущая война. Слишком уж много его родичей полегло в ней, чтобы из-за такого пустяка, как личные неудобства, развязывать новую.

Даже при том, что поводом посещения ими владыки Алмирии стала многомесячная неуплата налогов. Поэтому-то отец и послал его разобраться на месте, в чём дело. По возможности не нарушая договоры и клятвы, что люди и драконы однажды произнесли друг другу.

Всё ещё провожаемые местными зеваками, они добрались до входа на территорию дворца местного владыки, и стража, заметно напрягшись, но доложив о том правителю, вскоре пригласила их следовать дальше, приставив провожатых.

Это выглядело настолько глупо, что Кьяран мог бы рассмеяться во всё горло, но только устало вздохнул, смирившись. Если бы он захотел, то уничтожил бы здесь всех минут за десять – люди дракону никогда не были серьёзными противниками, если на их сторону не становились маги и эльфы, другие расы, периодически мечущиеся от одной воюющей стороны к другой. Лишь они могли составить серьёзную конкуренцию драконам, чья магия была простой от природы и не могла развиваться дальше. Людские же маги могли совершенствоваться изо дня в день, чем в прошлом нехило навредили их драконьему роду.

Рассуждая об этом, Кьяран, закутанный с головы до ног в свой обычный дорожный плащ, умирал ещё и от жары. Её он ненавидел наряду с холодом, но сейчас он предпочёл бы мороз и снег, а не эту удушающую осеннюю аномалию. Скорее бы добраться до дворца и попросить воды. Своя закончилась ещё вчера по дороге, а из колодцев, встречающихся по пути, Кьяран пить опасался, боясь отравления. Хотя здесь их могли принять и не лучше, но всё же хоть какая-то надежда на честность правителя ещё жила в его сердце.

- Эй, Кьяр, смотри, какие пташки!

Кьяран медленно повернул голову в сторону младшего брата, так бесцеремонно отвлекшего его от собственных мыслей. Вот уж кому если дорога и была в тягость, то вида он не показывал! К тому же Гриз умудрялся находить себе подружку на каждом постоялом дворе, в любой глуши, и это приключение его нисколько не напрягало в отличие от брата. А поутру, получив свою порцию удовольствия, тот бодро запрыгивал в седло, да ещё умудрятся потом весь день подтрунивать над ним за его мрачный характер и нежелание жить полноценной жизнью. Кьяран молчал, не желая спорить даже с ним. Он устал, он просто невыносимо устал…

Но Гриз сейчас смотрел куда-то в сторону и Кьяр, проследив за его взглядом, заметил резвящихся в осеннем саду совсем молоденьких девушек. Кажется, они ещё не заприметили явившихся без спроса гостей, а потому вели себя естественно, весело смеясь чистыми, ещё почти детскими голосами, швыряя друг в друга охапки опавшей листвы и играя в догонялки.

Ничего особенного, ведь на их далёкой родине тоже можно было увидеть нечто такое, вот только… Сердце Кьяра внезапно пропустило удар. Он ещё сам не понял, почему, но взгляд его потянулся к одной из девчонок, что теперь тоже замерли как вкопанные, с ответным любопытством взирая на приезжих.

Они обе были юны и прелестны, вот только одна, словно почувствовав внимание к своей персоне, смело двинулась им навстречу. Другая же, смутившись, побежала прочь, взмахнув длиннющей гривой серебристых волос словно та самая лошадка, привыкшая к свободе, которую только ещё предстояло объездить.

Хотя ничего такого Кьяран себе не воображал. Но взор его словно приклеился к той, что не желала даже смотреть в его сторону, и оттого ему особенно захотелось заполучить хотя бы её взгляд, Он даже был готов спрыгнуть с лошади, чтобы догнать девчонку, не понимая собственного внезапного порыва, и… вовремя остановился, пытаясь унять дрожь, охватившую всё его тело.

Та, другая, уже во всю флиртовала с его братом, безбоязненно подойдя к ним на расстояние вытянутой руки. Но она не волновала Кьярана, а потому он тихо, но твёрдо приказал:

- Вперёд.

И они двинулись дальше, оставив позади ту, что впервые за многие годы смогла хоть что-то пробудить в его превратившейся в камень душу.

Глава 3

Гроза приближалась. Ей уже вовсю пахло в воздухе, а на горизонте небо было совсем синим, почти чёрным. Краски сгущались, и это чувствовали и люди, и птицы, стаями метавшиеся по небу в поисках укрытия. Жёлтые листья, затянутые ветром в круговерть воронок, нещадно трепало и тащило во все стороны света. Взгляд дотягивался до вспышек молний, что блестящими змейками разрывали небо далеко впереди, а духота, словно почувствовав это, сгущалась, не желая уступать.

И, словно эта надвигающаяся буря, над ним довлело предчувствие. Конечно же, он, как и всё живое на земле, боялся за собственную жизнь, но это было нечто иное. Более тёмное и глубинное, чего он ещё не понимал. Жизнь никогда не баловала его и лёгкой её нельзя было назвать даже с натяжкой, и часто интуиция вытаскивала его из различного рода тяжких испытаний. Но сейчас она словно била в набат, предупреждая его о том, чему только предстоит произойти. Тому, что изменить было не в силу. И имя этой страшной, тёмной безысходности было судьба…

Грегор, князь Алмирии, с тревогой смотрел в окно своего рабочего кабинета, и ждал. «Гости» должны были нагрянуть со дня на день, об этом ему ещё несколько дней назад донесли его шпионы и лазутчики, но всё равно он оказался не готов. Не готов платить ежегодную дань и не готов объяснить, почему так случилось. Но владыка драконьего государства Дамас не был склонен забывать или прощать провинившихся. Он и так повёл себя достаточно терпеливо, выждав несколько месяцев, прежде чем направил к нему делегацию во главе со своими сыновьями, старший из которых был ещё и правой рукой Дамаса. А потому следовало вести себя крайне осторожно в вопросах, касающихся политики. И оказать гостям поистине королевский приём, дабы по возможности задобрить их.

Однако Грегор в полной мере осознавал, что задабривание тех, кому его государство задолжало немало денег, не решит всех проблем. Платить всё равно придётся, только вот что потребуют представители драконов, Грегор даже предположить не мог.

- Государь…

Голос секретаря Лукаса, его ближайшего поверенного, отвлёк от раздумий. Признаться, Грегор и не слышал, как тот вошёл.

- Драконы на подходе…

В этот же миг он увидел, как конный отряд направляется прямиком к его дворцу, и в висках глухо заклокотала кровь. Грегор смотрел жадно и неотрывно на приближающуюся судьбу, однако всадники вскоре остановились, отвлёкшись на…

В тот самый миг ему стало совсем не по себе. Велемира… Его драгоценная дочь стала той причиной, по которой отряд остановился. Тревога за своё дитя вышла на первый план, и уже судьба страны не так волновала запаниковавшего отца. Однако вскоре он слегка успокоился, поняв, что Велемира отбежала подальше от опасной компании, не желая вступать с ними в контакт, и те довольствовались обществом её подруги – дочери служанки, что бесстрашно вышла им навстречу. Ну что же, пусть уж они лучше отвлекутся на простолюдинку, чем хоть одним похотливым взглядом удостоят его дочь. Девочка была ещё так молода и невинна, и он понятия не имел, как сможет защитить её, если прибывшим чужеземцам взбредёт в голову покуситься на её честь. Ведь печальная слава о жестокости и непримиримости драконов шла далеко впереди них, и всякий гордый отец старался держать своих дочерей подальше от золотых глаз этих страшных существ.

И всё же что-то не давало Грегору покоя. Приглядевшись, он понял, что один из мужчин всё же не обращает внимания на легкомысленную Ксанту, а пристально смотрит на Велемиру, не опуская заинтересованного взгляда. И было в том взгляде что-то такое, что чувствовалось даже на расстоянии. Страсть, желание… похоть?

Его пальцы вцепились в край каменной кладки окна, а зубы скрежетнули как тот самый камень, что не осталось незамеченным для Лукаса.

- Князь? – осторожно позвал он. – Что прикажете делать?

- Принять и разместить с наилучшими почестями! – слишком громко произнёс правитель, не поворачиваясь к верному слуге.

Тот поклонился и уже намеревался уйти, когда Грегор вновь остановил его.

- Лукас. Запри мою дочь в самой дальней башни вместе с прислугой и не выпускай, пока драконы не уберутся восвояси, - потом, ещё подумав, добавил. – Да. Сделай всё тихо и незаметно, не привлекая к себе внимания. Скажи Велемире, что я сам так велел. И это ради её же блага. И пусть об этом не знает никто, кроме нас…

Секретарь, не задавая лишних вопросов, кивнул и вновь поклонился. На этот раз Грегор не стал его задерживать, продолжая наблюдать за тем, как чужеземные всадники снова тронулись в путь.

Глава 4

Молодая служанка коротко ойкнула, а посуда на подносе, что она держала, зазвенела, угрожая соскользнуть на пол. Высокий статный мужчина с длинными волосами, похожими на пепел и почти прозрачными голубыми глазами, успел вовремя. Одной рукой он поддержал поднос снизу, не давая ему упасть. Другой же он упёрся в стену, не позволяя девушке так просто скрыться.

Не было никаких сомнений в том, что это он сам подстроил, ловко подставив девушке подножку, но что она могла возразить тому, кто прибыл издалека и был принят её господином как самый почётный гость? Однако страх в её глазах был настоящим, она вовсе не хотела включать своё молодое тело в список гостеприимства князя Алмирии. А потому буквально вжалась в стену, отчего белый чепчик на её волосах смешно вздыбился, хотя сейчас ей, конечно же, было на это всё равно.

- Куда спешишь, козочка? – голос мужчины был хрипл, а взгляд остёр. А ещё от него веяло самой настоящей опасностью, и девушка на интуитивном уровне уже понимала, к чему тот клонит. – Ишь как сердечко забилось, не иначе, как я пришёлся тебе по нраву?

Он улыбнулся белозубой улыбкой хищника, заметно возбуждаясь и даже не скрывая этого.

- Уединимся?..

- Я не могу, господин…, - в горле несчастной пересохло от страха, а ресницы ровно, как и руки задрожали от волнения. - Прошу, позвольте мне пройти…

- А если нет?.. – тот играл, будто кот с пойманной мышью, наслаждаясь страданиями несчастной. – Если я тебе не позволю?

Его рука, оторвавшись от подноса, полезла к оборке платья совсем не глубокого выреза декольте, и девушка, зажмурив глаза, готова была провалиться сквозь землю от стыда и смущения.

- Ну-ка, что ты там прячешь… ммм…

- Гриз! – громкий голос брата, раздавшийся позади, нарушил всё веселье и наслаждение. Внизу живота уже пульсировали вены, требуя продолжения, но зануда Кьяран вечно всё портил, появляясь невовремя.

Ему пришлось обернуться, нацепив на лицо улыбку, сейчас больше напоминавшую оскал. Служанка, воспользовавшись этим, выскользнула, прижав к себе поднос, с которого что-то всё-таки упало. Но девушка и не подумала остановиться. Её инстинкты работали правильно, она рассудила, что лучше уж получить нагоняй от хозяев, чем попасться в лапы к беспощадному дракону.

- В чём дело, Кьяран? – Гриз осклабился, всем своим видом показывая, насколько помешал ему брат. – Могу я хотя бы вдали от дома не слушать твоих нравоучений и хорошенько расслабиться? Второй отец мне не нужен…

- Мы здесь не за этим, - словно не расслышав его, ответил Кьяран. – Перестань позорить наш род хотя бы там, где ты должен явно соблюдать приличия.

Его слова должны были больно ударить по самолюбию Гриза, но тот лишь вновь усмехнулся самодовольной улыбкой.

- Боги, Кьяр. Мне кажется, если мы однажды вместе отправимся в дом утех, то и там ты скажешь – «мы здесь не за этим». Когда ты последний раз был с женщиной? Помнишь, для чего они вообще нужны?

Брат выдержал его насмешливый взгляд, не желая отвечать. Если бы Гриз был человеком умным и имел хоть каплю такта, то такой вопрос никогда бы в жизни не прозвучал вслух из его уст. А любой другой, кто не был бы его братом, за подобную дерзость уже лежал бы у его ног в крови, укоротившись ровно на голову. Гриз знал, что Кьяран его не тронет, ведь родная кровь была порой превыше любых распрей и даже чести. Но тот его раздражал, и порой Кьяр боялся не сдержаться.

- Будь моя воля, я бы вырвал тебе язык, - столько же спокойно произнёс будущий владыка Глортуна. Слишком уж он у тебя длинный и острый. – Но не хочу расстраивать отца.

- Да брось, братец! – Гриз начал откровенно веселиться. – Женщины созданы для того, чтобы ублажать мужчин! От них не убудет… К тому же, это просто служанка и я не вижу ничего дурного, чтобы подарить ей пару ночей своей благородной любви! Любая о таком мечтает…

- Не путай служанок со шлюхами из таверн, - парировал Кьяран. – Ты можешь сломать девице жизнь своими выходками.

- Ай, брось! – отмахнулся Гриз. – Как наслаждение может навредить?

Брат явно косил под дурака, но у Кьярана его слова вызвали совсем уж не радостные воспоминания. «Как наслаждение может навредить?» Он зажмурил глаза, но против силы памяти бороться было бесполезно. Такое было не забыть… Отблески огня из камина, приглушённый свет, танцующие на стенах и потолке тени. Мягкие простыни, жадные, ненасытные руки. Тихий шёпот, перерастающий в яростные, ненасытные крики. Желание, что можно было утолить лишь на короткий миг. А потом всё начиналось заново…

Горечь подступила к горлу. Кьяран против воли сжал кулаки и зубы, пытаясь успокоиться.

- Ты не женщина. Тебе не понять…

- А ты, можно подумать, женщина?! – рассмеялся во всё горло Гриз. – Нет, брат. Пора бы тебе отпустить прошлое и начать жить настоящим. Я, конечно, сочувствую твоей утрате, но в мире, кроме Саннары, есть и другие девушки. Подумай об этом…