Седина в бороду или забальзаковский возраст

Пролог

Тёплый послеобеденный свет освещал просторную кухню-столовую. Шоколадный гарнитур, многоуровневое точечное освещение, выделяющее функциональные зоны, встроенная посудомойка, стальная кофемашина – всё выглядело безупречно. Ярко-зелёный замиокулькас, пристроившийся рядом с мягким фисташково-коричневым диваном, дополнял идеальный дизайн.

Всё бы ничего, если бы не инородное тело. Тело стояло в центре, широко расставив короткие бутылочные ножки, уперев руки в боки, и орало. Другое тело, съёжившись и подобрав под себя острые коленки, пряталось в мягких подушках кресла.

– И где нам теперь его искать? Это что, старческий маразм? Ну кто бы мог подумать! В его-то семьдесят с лишним! – кричало тело, помахивая перед виноватым лицом Виктора измятым тетрадным листом.

– Успокойся, Викуля. Да куда он денется… Я уверен, что это шутка.

– Шутка? А если нет? А я тебе говорила, что после инсульта он стал странным! А МРТ его видел? Ну, точно с мозгами проблемы!

– Ну, во-первых, это микроинсульт, а во-вторых, это не помешало тебе отправить его в дом престарелых, – с опаской парировал Витя.

– Во-первых, это твой отец, и ты со мной согласился. Во-вторых, не в дом престарелых, а в пансионат. И заметь, недешёвый! В-третьих, мы его попросили, по-про-си-ли, побыть там полгодика, по-про-бо-вать!

– Да не жаловался он ни на что. В любом случае это, наверное, лучше, чем сидеть одному в квартире и смотреть телевизор.

– Да он никогда не жаловался! Такое чувство, что ему всё равно!

– Ну зачем ты так, Викуля. Он изменился, когда мамы не стало. Они же душа в душу жили.

– Три года уже прошло! Три года он безвылазно дома сидел, в одну точку смотрел! Да этот пансионат – благо! Мы столько выбирали, столько ездили, смотрели, и что? Никто его туда силком не тащил! Мог бы сказать, что не хочет!

– Не надо было ему говорить, что Сашка жениться собрался. Он на своей Жанне, может, никогда и не женится. Слишком они разные.

– Ты, что ли, со мной одинаковый? Ни рыба ни мясо! Если бы не я, так бы и жили в однушке! И сын весь в тебя!

– И всё же не надо было ему про квартиру намекать!

– Да кто его выгонял? Сказал бы «нет» и сидел бы дальше в своей квартирке, эгоист!

– Вот именно! Из-за этого и согласился. Попробовал бы тебе это «нет» кто-нибудь сказать…

– Ты из меня монстра-то не делай! – угрожающе прошипела Викуля и медленно начала двигаться в сторону Вити.

Беседа начала приобретать угрожающий характер, но тут хлопнула входная дверь. Родители замерли, прервав общение, которое начало ходить по кругу.

– Привет, олды! – прокричала Лена, шестнадцатилетний жизнерадостный подросток. – Чего опять не поделили?

– Дед твой из пансионата сбежал. Ещё записку оставил, чтоб мы не волновались! Издевается! – прорычала Викуля. – Вот, полюбуйся! – протянула она тетрадный листок Леночке.

Леночка, пробежав глазами послание деда, плюхнулась на диван и, обхватив руками тощий живот, захохотала.

– Ой, не могу! Ну дед, ну отмочил, ну молодец!

– Чего ржёшь, как конь на переправе? Чё делать теперь? – разозлилась мать.

– Пусть погуляет! Свобода! У него её никогда не было! Вау! Круто!

– Вот ты бестолочь! Дедова любимица! Он же старый!

– А он что, любовницу себе нашёл? Свобода – сексу не помеха, а подруга!

– Тьфу на тебя, зараза! Какая любовница! Сопровождающая!

– А, ха-ха! После семидесяти это так называется? Не знала!

– Говорю же, сопровождающая! Она его лет на десять моложе!

– Ну, дед, обалдеть! Ещё и на десятку моложе! – продолжала хохотать Леночка. – Жалко, я не знала. Свинтила бы с ними подальше от этой учёбы и ваших криков!

– Дедовы гены! – брызнула ядом на дочь Викуля.

В дверь позвонили. Викуля, нервно тряся желеобразным задом, пошла открывать. В прихожую вошёл долговязый, похожий на отца Сашка, за ним вплыла яркая, пышная Жанна.

– Где вас носило? Уже больше часа ждём! – вместо приветствия выпалила Викуля.

– Сыну вашему спасибо скажите. Машина до сих пор в сервисе, на такси по пробкам добирались. И такси ждали сколько!

– Это вы ещё на автобусе не пробовали. Такси им, видите ли, не угодило, – пробубнила потенциальная свекровь. – Проходите уже!

Безупречность помещения была окончательно нарушена. Леночка переползла на мягкий коврик, Витя по-прежнему пытался вжаться в кресло, Сашка и Жанна уселись на диванчик, Виктория Геннадьевна, переполняемая эмоциями, продолжала стоять. Управляющая процессом женщина выдвинула вперёд кулак с зажатым в нём «посланием» Викентия, отчего композиция из присутствующих подозрительно стала напоминать скульптурную группу «В. И. Ленин и рабочие».

– Итак, вот! – начала она. – Сегодня ваш отец поехал проведать деда. Ни в комнате, ни в парке, ни в столовой, ни у медика, ни в зоне для отдыха его не обнаружил. Зато нашёл записку. Читаю!

«Мои дорогие! Прошу вас не беспокоиться и не искать меня. Я решил немного попутешествовать. Имею же я на это право? По поводу моих болезней не переживайте. Всё в соответствии с возрастом. Я давно научился с этим справляться и уверяю, что все лекарства и рецепты у меня с собой. Кроме того, я не один. Амалия Гавриловна – чудесная женщина, которая любезно согласилась провести со мной, возможно, мой самый последний отпуск. Не беспокойтесь, всё будет хорошо. Как только вернусь – сообщу».

В «скульптурной группе» повисла тишина. Первым подал голос Сашка.

– А кто такая эта Амалия?

– Тебя только это волнует? – прошипела Виктория. – Объясни ему, кто это! – повернулась она к мужу.

– Библиотекарь из пансионата, – тихонько ответил он.

– Библиотекарь, – медленно повторил сын. – Поездка обещает быть интересной…

– Дед отхватил престарелую молодуху! Что за кипиш? Радоваться за него надо! – подмигнув, высказалась Леночка.

– Как это – «престарелая молодуха»? – удивился брат.

– Для деда – молодуха, для тебя – старовата! Хотя и ты, и папочка любите таких! – хамовато ответила она, намекая на то, что и у отца, и у брата женщины были, мягко говоря, немного старше.

– Тебе бы всё ржать! А вот интересно, куда это он вернётся? «Как только вернусь – сообщу». И когда это он собирается вернуться? И куда его, старого мухомора, понесло? – продолжала злиться Вика.

– Ну, вернуться он может или к себе, или в пансионат. У Амалии отпуск не бесконечный, – высказал предположение Витя.

– К нам или в пансионат, – поправил его Сашка. – К нам с Жанночкой.

– Чё это к вам? Это квартира деда! – отрезала Леночка. – Отправили деда с глаз долой и радуются!

– Цыц! Не об этом речь! – рявкнула Виктория. – Что мы будем делать?

– Он уже почти шестьдесят лет совершеннолетний! Оставьте деда в покое! То баб Валя ему мозг выносила, то вы теперь!

– Вот ведь позор какой! Под старость лет! – вставила свои пять копеек Жанна.

– Подожди ты, это семейный совет, а ты пока ещё так себе! – тявкнула Викуля.

– Это на что вы намекаете? Саш, ты что, просто так со мной живёшь?

– Да подождите вы, нечего сейчас тут свои отношения выяснять! – позволил себе подать голос Витя.

– А вы звонили ему? – внезапно спросила Леночка.

– Звонил, как только записку прочитал. Не отвечает.

Леночка набрала номер деда. Родственники замерли в ожидании чуда. Ждать пришлось недолго.

– Алё, дед, ты где? Тут у нас такое… Я так рада за тебя! Ты такой молодец! К чёрту всю эту суету! Оторвись по полной! – только и смогла скороговоркой выпалить Леночка, в то время как мать пыталась отнять у неё телефон.

– Викентий Валерьянович, это что, неудачная шутка? Как можно в вашем возрасте?

– ...

– Ну и что он сказал? – с неподдельным интересом спросил Витя, вытянув тонкую куриную шейку из обрамлявшего её жёсткого воротничка рубашки.

– Сказал, что всё в порядке, чтоб мы его не искали и что будет звонить Ленке раз в неделю, чтобы мы не волновались, – забыв о своём раздражении, медленно повторила слова Викентия Викуля, передавая телефон дочери.

Леночка приложила телефон к уху. Трубка молчала.

Глава 1. Кеша, Кешенька, Викентий

Автобус, устало вздохнув перед толпой пассажиров, растянул гармошку дверей. Толпа попыталась полностью вместиться в салон, стараясь ещё больше уплотнить и без того утрамбованную человекомассу. Отдельным счастливчикам всё же удалось протиснуться в салон. Худосочный студент последнего курса математического вуза оказался одним из них.

Его высокий рост позволил крепко ухватиться за поручень почти под потолком транспортного средства. Чуть ниже за поручень уже держались руки, ручищи, лапы, изящные наманикюренные пальчики, старческие узловатые персты… Другой рукой студент плотно прижал к тощей впалой груди папку с конспектами. В процессе достижения цели попадания в переполненный салон его жёсткие волнистые волосы растрепались. Чёрные в роговой оправе очки сползли с переносицы, лишив левый глаз возможности чётко видеть окружающих. Стараясь не наступить на ботинки, сандалии и туфельки, он бережно втиснул правую ногу между чьими-то ступнями. Всё, тело в автобусе и, кажется, находится в устойчивом состоянии.

Он осторожно покрутил головой, пытаясь разглядеть в салоне ту, которая вот уже несколько недель отвлекала его от мыслей об учёбе. Заприметить в толпе даму сердца не удалось. «Решено. Как только встречу её, обязательно подойду и познакомлюсь», – подумал он и почувствовал, как сжался от непонятной тревоги его наполненный овсянкой желудок.

Кашу Кешеньке каждое утро готовила заботливая бабушка, живущая с ним и его родителями в трёхкомнатной московской квартире. Родители преподавали в одном из столичных вузов, были спокойными, интеллигентными и понимающими. Семья была самая обыкновенная: по вечерам обсуждали прошедшие за день события, смотрели программу «Время», пили чай с плюшками и ванильными булочками, ели душистое варенье из яблок, выращенных на небольшой, но уютной даче, строили планы на будущее.

Как говорится, годы бежали быстро и незаметно. Кешенька постепенно превратился в Кешу, потом – в Викентия и вскоре должен был стать Викентием Валерьяновичем, завершив обучение в институте. Планы на будущее, помимо прочего, включали теперь надежду на хорошую невестку и румяных пищащих внуков. Викентий же относился к тем молодым людям, которых для этого дела необходимо было знакомить. Любящие родители это не только понимали, но и действовали, подбирая потенциальных невест. А пока они подбирали, мысли Викентия обратились к одной девице.

Первый раз он увидел её в автобусе. Пышногрудая деваха сосредоточенно разглядывала толстую книжку, расположив её на круглых белых коленках, едва прикрытых ситцевым платьицем. Рыжие густые волосы, собранные в тугой хвост, вздёрнутый конопатый носик, пушистые белёсые реснички и очень, очень серьёзное выражение лица. Её мягкий деревенский облик никак не вязался с этим грозным выражением, которое она усиленно пыталась изобразить на своём личике.

Викентий исподтишка наблюдал за ней. Девица пялилась в книгу несколько минут, но страницы не листала. Викентию никак не удавалось разглядеть текст. Вместе с тем он чётко видел, что картинки, графики или схемы там отсутствуют. Девица внимательно изучала странички несколько остановок подряд, затем захлопнула книжку и с деловым видом подошла к выходу, успев, тем не менее, исподлобья бросить взгляд на Викентия. Он проводил её виляющую походку задумчивым взглядом и… забыл.

Однако через день он вновь встретил её на том же маршруте. Теперь она внимательно пыталась рассмотреть что-то сквозь немытое автобусное стекло. Викентий тоже посмотрел в окно, но ничего интересного там не увидел. Девица усердно хмурила брови, придавая лицу глубокомысленное выражение. Веснушки же на её носу подпрыгивали при каждом вздрагивании салона, внося нотку диссонанса в иллюзию сосредоточенности своей хозяйки. Казалось, она тоже узнала Викентия. Он видел, как её взгляд несколько раз незаметно просканировал его тощую фигуру.

В следующий раз Викентий снова удостоверился, что она наблюдает за ним, и это отозвалось в его душе странным холодком. До этого девушки особого внимания на него не обращали. В школе он был тайно влюблён в одноклассницу Таечку. Она нравилась ему за острый ум, бойкий мальчишеский характер и лидерские качества. Его застенчивость не позволила признаться ей в любви, да и была ли это любовь – он не знал. Эта же рыжая попутчица явно проявляла к нему интерес. Викентий попытался воспользоваться аналитическим мышлением и пришёл к странному выводу: его привлекали девушки, совершенно непохожие на него.

Внезапно возникший обоюдный интерес придал ему смелости. Разговоры же родителей о предстоящих посиделках с потенциальной невестой казались ему гораздо большим злом, чем знакомство с рыжей попутчицей, к которой он, казалось, уже более-менее привык. Несколько дней он настраивал себя на знакомство, придумывая первые фразы. С облегчением вздыхал, не обнаружив девицу в автобусе. Ещё и ещё раз убеждал себя в необходимости неминуемо надвигающегося времени «Ч» и, убедившись наконец, что она уже не просто наблюдает, а сверлит его зелёными хитрющими глазами, решился.

Судьба подарила ему очередную встречу с девицей не утром в переполненном автобусе, а после обеда по пути домой. Тут уж не отвертеться: торопиться никуда не надо, да и погода стояла тёплая и солнечная. Он вышел за ней на остановке и уже было открыл рот, чтобы произнести заготовленную фразу для знакомства, как вдруг случилось непредвиденное. Опять, что ли, судьба? Девица выронила на тёплую асфальтированную дорожку носовой платочек. Он подобрал слегка помятый кусочек ткани, и в голове пронеслось: «Слава богу, не надо ничего выдумывать!»

– Девушка, девушка, Вы потеряли!

– Валентина! – будто предугадав его желание, резко повернувшись, выпалила она и протянула руку ладонью вниз.

– Вы потеряли, вот!

– А тебя-то как зовут, рыцарь?

– Викентий, – удивляясь скорости их сближения, ответил он.

– Ну и долго ты, Викентий, собирался на меня пялиться?

– Простите, не понял.

– Я говорю, долго ты на меня смотреть в автобусе собирался? Месяц уже, наверное, смотришь!

Викентий уставился на неё в недоумении. Девчонка была откровенно наглой. Не так он представлял себе их первый контакт.

– Ну чего ты, Викентий? Тебе куда?

– А Вам, простите, куда?

– Слушай, давай на «ты». Мы и возраста, поди, одного. Сколько тебе?

– Двадцать три скоро. А Вам? Тебе?

– Да у женщин возраст не спрашивают! Ты с Луны свалился, что ли?

– Простите… Прости.

– Так чего? Куда идём?

– А Вам… тебе куда? Я провожу.

– Да я свободна, можно и прогуляться!

– Ну тогда, может, в парк? Здесь недалеко.

– А ты, я смотрю, москвич? Все места знаешь!

– Да, родился здесь.

– Я так и подумала, когда тебя увидела, – гордясь своей сообразительностью, сказала Валя.

– А Вы… ты?

– Я… из Иванова я. Ну, почти. Рядом там, в общем. Ну, пойдём, прогуляемся.

Девица бесцеремонно взяла Викентия под руку, и они пошли по направлению к парку.

За недолгую прогулку Валентина выудила из Викентия так много информации, что у него создалось впечатление, будто он побывал на допросе у напористого молодого следователя-карьериста. Где, с кем, в какой квартире он живёт, кто его родители и кем работала раньше его бабуля, чем занимается он сам и каковы его планы на ближайшие годы, какой домик стоит у них на дачном участке и хорош ли сам участок, где проводит лето его семейство, с кем дружит сам Викентий и его родители, как он относится к людям, выросшим в небольших провинциальных городах и имеющим амбициозные цели и стремления…

Валентина тараторила, смеялась, спрашивала, а иногда казалось, что некоторые ответы ей не нужны и главной целью было задать как можно больше вопросов. Прервать энергичный поток её речи было почти невозможно. О ней же Викентий узнал только то, что она окончила в родном городе медицинское училище и вместе с подругой «рванула за перспективами» в столицу. Снимают комнатку у какой-то бабушки, работают в стационаре, мечтают подкопить и поехать к морю. Вот, в общем-то, и все амбициозные цели.

Возвращаясь домой, Викентий пытался проанализировать их первое общение. С одной стороны – неуёмный поток энергии и напористость, переходящая в наглость. С другой – весёлость и какая-то солнечная беззаботность. До этого с такими людьми общаться ему не приходилось. Сдержанная интеллигентность и природная флегматичность, присущие всем членам его семьи, выглядели на фоне Валентины теперь чем-то скучным и безжизненным. Поскольку разобраться в своём отношении к девушке он пока не мог, то решил воздержаться от рассказа домашним о знакомстве.

– Что-то наш Кешенька плохо кушать стал. Не заболел ли? И рассеянный какой-то. Носки свои вчера найти не мог, а ведь они всегда на одной полке лежат в его шкафчике, – посетовала бабуля.

– Викентий над дипломом работает. Это Вам, мама, не к семинару подготовиться, – парировал Валерьян Семёнович, отец Кеши.

– Помог бы ты ему, Лера. Так и до язвы недалеко. Жизнь долгая, наживётся ещё самостоятельно, – обратилась к мужу мать Кеши.

– Ну что ты, Галочка, ты ж моё отношение знаешь. Он у нас парень неглупый и, к тому же, самостоятельный с детства.

– Вот вечно Вы, Валерочка, со своей принципиальностью. Маленький был, и то помогать не разрешали. Шнурочки не завяжи, саночки не понеси, э-эх! Родитель!

– Вы, мама, и сейчас бы ему шнурочки завязывали, если бы не я.

– Ну к чему эта Ваша жёсткость? Детей любить надо и беречь! – сердобольно проговорила бабуля.

– Он не ребёнок уже. Сегодня ест плохо – завтра наестся. Викентий, иди-ка сюда! – сурово позвал отец. – Тут бабуля жалуется, что ты есть плохо стал. Что с дипломом?

– Нормально, пап. Правда, работы ещё много.

– Помощь нужна тебе? Как там у тебя: «Теория вероятностей и её применение в статистике»?

– Да нет, пап, я же другую выбрал, по математическому моделированию экономических процессов. Сам же говорил, перспективно и актуально.

– И не выговоришь такое! Ты бы, Кешенька, поменьше в Ленинках и университетах сидел. Совсем прозрачный стал! – запричитала бабуля.

– И в Ленинке, и в научно-технической, и в нашей, университетской, и в филиале Ленинки – везде был, бабуля. Мне интересно это.

– Так никогда и не женится, учёный, – вздохнула она.

– Ой, забыла совсем! У Кантемировых племянница после зимней сессии приедет. Хорошая девушка, на третьем курсе Куйбышевского педагогического учится. Фотографию её видела. Умненькая девушка из интеллигентной семьи. Надо бы, Кеша, вас познакомить, – вдруг вспомнила Галина Матвеевна.

– Ух ты, сколько ждать-то. Наш Викентий до этого времени совсем растворится. Да, бабуля? – перешёл на игривый тон Валерьян Семёнович.

– Да я познакомился уже! – выдавил из себя Викентий.

Последовала немая сцена. Дело было вовсе не в знакомстве. Просто никто не ожидал, что их Кешенька может что-то утаить. Вечернее чаепитие предполагало обмен всеми событиями, происходившими с домочадцами в течение дня. И как же могло случиться, что такой открытый, добрый мальчик вдруг решил что-то скрыть?

«А парень-то вырос!» – подумал Валерьян Семёнович. «Какая-нибудь активная девица, ищущая надёжного, неглупого мужа с московской пропиской!» – подумала Галина Матвеевна. «Ой, что же будет?» – подумала бабуля. «Сейчас что-то будет…» – подумал Викентий.

– И кто она? – требовательно спросил Валерьян Семёнович.

– Вам сначала хорошую или плохую новость? – уточнил Викентий.

– А есть плохая? – охнула, опустившись на диван, Галина Матвеевна.

– С точки зрения теории вероятности, вероятно, есть, – задумчиво произнёс Валерьян Семёнович. – Давай с хорошей. Как говорится, если плохую услышать, можно до хорошей не дожить.

– Она жизнерадостный, открытый человек. Как ребёнок. Наивная и чистая.

– А плохая? – с опаской спросила Галина Матвеевна.

– У неё нет высшего образования, и она не из Москвы. Это, наверное, для вас неприемлемо.

– Слава богу! Ну что ты, Кешенька, лишь бы человек хороший был, – залепетала бабуля. – Лишь бы любила тебя!

– Подождите, мама! – раздражённо прервал её Валерьян Семёнович. – Чем занимается?

– Работает. Медсестра в стационаре.

– А живёт где? – торопливо спросила Галина Матвеевна.

– Комнату снимает с подругой.

– Ты был у неё? Где вы познакомились? Кто её родители? Откуда она? – продолжила «бомбить» вопросами мать.

– Всё расскажу. Она правда хороший человек. Только на нас совсем не похожа.

– Могу себе представить! – отрезал Валерьян Семёнович.

– Так, родственники, давайте-ка расслабимся. Ничего не случилось. Вы же сами хотели, чтобы я с девушкой познакомился. Вот я и познакомился.

– Где?

– В автобусе, когда в университет ездил.

– Прекрасно! В автобусе! Достойно студента государственного университета из потомственной аристократической семьи! – подытожил Валерьян Семёнович.

– Ну, потомственный аристократ, положим, в нашем семействе только ты! – глядя на отца, отреагировал Викентий. – А я, получается, пятьдесят на пятьдесят.

– А внуки, получается, будут на четверть. Вот где применимо математическое моделирование экономических процессов! – усмехнувшись, высказался отец.

– Пойдём, мам, я с тобой это обсужу. Не очень сейчас хочется папиным сарказмом ужинать.

– Да, кстати, недолго там секретничайте. Ужинать пора. Надеюсь, аппетит у тебя после задушевной беседы появится. Видимо, секреты у него в желудке хранились, вот он и ел плохо, – повернувшись к бабуле, с ехидством высказался Валерьян Семёнович.

И Кеша рассказал маме, какая необычная была его Валюшка. Как задорно она смеялась, как с аппетитом ела и пирожки, и мороженое, и пончики. Как заряжала его и всех окружающих энергией. Как делала, абсолютно не смущаясь, нелепые и смешные ошибки в словах. Как умела радоваться мелочам. И даже имя её произносил он с необычным ударением – на первом слоге «Ва».

После ужина за вечерним чаем решено было пригласить Валюшку в семью для знакомства.

Глава 2. «Буду я невестка тихая, работящая жена…»

Галина Матвеевна изрядно нервничала перед встречей с будущей невесткой. Шутка ли – потенциальный член семьи. Побольше бы знать о ней заранее, но, похоже, что Кеша и сам знал о Валюшке немного. Несмотря на отсутствие негативного опыта семейной жизни – брак с Валерьяном Семёновичем был крепким и стабильным, – она всё же переживала. Во-первых, Галина Матвеевна привыкла всё и всегда контролировать, в том числе и жизнь собственного сына. Во-вторых, Викентий плохо разбирался в людях, а охотниц за молодыми, умными, перспективными юношами, да ещё с жилплощадью, в столице хватало.

Так хотелось предостеречь сына от ошибок! Да и свекровью Галина Матвеевна в ближайшее время быть не планировала. К такой роли готовиться надо заранее, а девочку хотелось бы выбрать самой. На работе Галину Матвеевну уважали, дома к её мнению прислушивались, соседи здоровались, знакомые приглашали в гости, мужчины уступали в автобусе место. Жизнь была хорошо спланирована, результаты радовали, и вдруг… Неизвестное пугает, особенно если оно возникает внезапно.

– Ты, Галина, суету не наводи! Подумай лучше, где мы её примем и чем угощать деву будешь, – видя её состояние, заявил Валерьян. – Она деревенская, может, на даче? Своя привычная атмосфера.

– Ой, как хорошо-то. Там и яблочки осенние, и зеленушечка, и воздух свежий, и погода стоит тёплая! – затараторила бабуля.

– Вы бы, мама, к себе шли. Решение мы Вам сообщим.

Бабуля, сжавшись от резкого тона Валерьяна, шурша шлёпанцами, прошла на кухню.

– Ну, может, ты и прав. Посмотрим на неё. Поговорим для начала, а потом уж и сюда пригласить можно будет, если нам понравится, – подытожила Галина.