Хроники Арентора. Наследие Хаоса

Глава 4

Последний выходной перед летней работой мы решили провести на природе. Самая идиотская идея из всех возможных.

Голова раскалывалась от вчерашнего виски, а полуденное солнце не светило – оно прожигало, вытягивая последние капли влаги из воздуха. Каждый вдох обжигал легкие, оставляя на губах горьковатый привкус пепла.

А эти запахи… Сладковато-приторный аромат цветов смешивался с резким запахом скошенной травы, создавая густую, липкую смесь, от которой першило в горле. Асфальт под ногами не просто нагрелся – он плавился, прилипая к подошвам, словно пытался удержать нас здесь навечно. Даже тени не спасали: стоило шагнуть в их мнимую прохладу, как тебя окутывало плотное, душное марево.

Мы с Триксит загрузили в машину парней корзины с едой, бутылки с напитками и целый арсенал водных пистолетов. Что ж, если проведу еще пару часов под палящим солнцем, то застрелюсь одним из них.

Моя бледная кожа уже лоснилась от пота. Сарафан прилип к спине мертвой хваткой. Волосы, которые я с таким трудом укладывала в «небрежный» хвост, теперь приклеились к шее.

– Ты уверена, что все в порядке? – Триксит прищурилась, поправляя корзину с едой.

Я не ответила сразу. Сознание рвануло назад, во вчерашний вечер…

***

Ник и Триксит присоединились к нам у бара. Их внешний вид кричал об одном: «Мы занимались сексом». Сколько бы подруга ни пыталась стереть помаду с шеи парня, она делала только хуже – размазывала, оставляя розовые разводы.

– Надеюсь, ваш ребенок будет похож на меня! – прокричал Кит, опрокидывая в себя очередную порцию спиртного.

Румянец на щеках Ника и ошарашенный взгляд Трикс заставили мои губы дрогнуть в улыбке.

– В очередной драке тебе отшибло мозги? – она выхватила свой коктейль с такой силой, что бармен скрылся под стойкой.

Кит уже привел себя в порядок: смыл запекшуюся кровь, пригладил растрепанные волосы и натянул футболку.

– Сомневаюсь, что они у него когда-то были, – добавила я, пряча ухмылку за стаканом. Лед ударился о стекло, когда я сделала глоток – холод обжег горло, но не смог погасить тлеющий в груди комок тревоги.

Кит скорчил обиженную гримасу, но промолчал. В его обычно беззаботных глазах плескалась настоящая вина – глубокая, как ночное море. Я знала, что он корит себя за потасовку, но винить не могла.

Я поспешно отвернулась, надеясь, что хотя бы остаток ночи пройдет спокойно. Но вселенная, казалось, решила окончательно надо мной поиздеваться.

«Твою ж мать», – пронеслось в голове, когда я увидела, кто направляется к нам.

Карин и Эмбер.

Они двигались сквозь толпу. Их белые бикини, больше похожие на ниточки, сверкали под стробоскопами, намеренно притягивая взгляды. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение – отточенное оружие.

Мужчин вокруг словно загипнотизировали: одни замирали, когда пальцы девиц скользили по их предплечьям, другие буквально сворачивали шеи, провожая их взглядами. Даже воздух вокруг них казался другим – насыщеннее, с примесью дорогих духов и чего-то неприятного…

– Мальчики, нам не хватает красавчиков для игры в «Исповедь», – Карин провела красными ногтями по предплечью Ника. Тот дернулся, как от удара током.

– Пас, – отрезал он, собственнически обнимая Триксит за талию.

Подруга сверлила хозяйку вечера взглядом, в котором читалось: «Тронешь его еще раз – умрешь». Карин даже бровью не повела. Ее выдержки можно было позавидовать.

Эмбер окинула меня оценивающим взглядом и фыркнула. Но когда она посмотрела на Кита… Клянусь, у нее над головой загорелась лампочка.

– Кити… – она сделала шаг к нему, и парень напрягся, будто готовился обороняться.

Меня чуть не вырвало от этого слащавого обращения.

Эмбер Рейкер была не «просто тупой блондинкой» – она была хищницей. Длинные стройные ноги, карамельная кожа, глаза, в которых светился холодный расчет. В отличии от Карин, ее красота была даром природы, а не мастерством хирургов. И если первая была громкой и наглой, то Эмбер действовала тоньше – как паучиха, плетущая сети под личиной невинности.

– Ты же не хочешь, чтобы мы сообщили, что студент ААН в состоянии алкогольного опьянения устроил драку на территории Шато Бельмонте? – Эмбер уставилась на подругу, и та кивнула, хотя по лицу было видно: она не понимает, о чем идет речь.

Мои глаза расширились. Для Кита академия, может, и не значила ничего, но для Ника…

– Ты подлая ш… – Ник вовремя зажал Трикс рот.

– Одна игра, – Эмбер тряхнула светлыми локонами.

Кит снова бросил на меня извиняющийся взгляд, и я только через мгновение поняла, за что именно.

– Ладно, но Эл и Трикс играют с нами! – он звонко стукнул пустым стаканом о стойку.

– Это худшая твоя идея за сегодня, – прошипела я ему в ухо, уже сидя на диване у костровой чаши.

Я пыталась сопротивляться, но все же – сижу в окружении пьяных студентов и слушаю правила, от которой сводит желудок.

– Мы с Эмбер – ведущие, – объявила Карин. – Будем задавать вопросы. Отвечаете только правду.

– А как они поймут, что мы не врем? – пробормотал парень рядом с Китом.

– Поймем, – голос Эмбер был ледяным, а резкий взгляд заставив беднягу съежиться.

– Если отказываетесь отвечать – выполняете действие на наш выбор, – закончила Карин.

– И что тут веселого? – Кит развалился на диване, закинув руку на спинку дивана позади меня. Его пальцы едва коснулись моего плеча – легкий жест поддержки.

Сидящая рядом Триксит прижалась к Нику так, словно пыталась его защитить.

– А ты подожди, пока мы начнем, – хлопнув в ладоши, Карин уселась напротив нас.

Было очевидно: наше присутствие с подругой их бесит. Потому первый вопрос достался ей.

– Трикси, Ник – твой первый? – Эмбер сверкнула белыми зубами.

– Это тупая игра, – Ник попытался встать, но его остановил голос Карин:

– Либо отвечаешь, либо выполняешь действие.

– Нет.

Триксит вложила столько яда в эти три буквы, что парень снова сел, сжимая ее ладонь.

Спустя годы после нашего знакомства крошка Ви поделилась со мной тайной. В день совершеннолетия она оказалась не в той компании. Один тип, который долго ее добивался, подмешал ей что-то в напиток и воспользовался ее состоянием. Что с ним стало – не знаю. Но надеюсь, этот ублюдок гниет в самой глубокой яме.

Я сжала ее руку. Она ответила тем же – тонкие пальчики дрогнули, но крепче сжали мои. Ник поцеловал ее в макушку. Не уверена, знал ли он все, но в этот момент я радовалась, что рядом с ней именно он.

Эмбер упивалась моментом. На губах играла довольная улыбка – ей нравилось чужое страдание.

Карин задала следующий вопрос Нику:

– Ты готов жениться на Триксит?

Ответ пришел мгновенно, как выстрел:

– Да.

Одно слово. Твердое. Неоспоримое. Ник даже не моргнул, его разноцветные глаза смотрели прямо на крошку Ви с такой уверенностью, что у меня перехватило дыхание. Она сжала мою ладонь сильнее, передавая свое волнение.

Эмбер моргнула – единственный признак удивления на безупречном лице. Карин же надула губы, как избалованный ребенок.

Мое тело напряглось, когда зеленые глаза Эмбер, холодные, как море в шторм, встретились с моими. В них читалось торжество хищника, нашедшего свою новую добычу.

– Назови имя человека, который тебя использовал.

Тишина повисла на долю секунды – ровно столько, чтобы я почувствовала, как что-то внутри меня проснулось. Не страх. Не паника.

Ярость.

Горячая, как расплавленный металл, она разлилась по венам. Воздух словно сгустился, легкие наполнились озоном. Эмбер невольно отпрянула – ее зрачки сузились, а уголки губ дрогнули.

– Элион. – мой голос звучал четко, без единой дрожи.

Я не сдерживалась. Не пряталась. Не в этот раз. Никогда. Пусть все слышат это имя – пусть знают, что оно для меня значит.

Но самое странное – произнеся его вслух, я не ощутила привычной боли. Вместо этого в груди разгоралось нечто новое. Неведомое.

***

В настоящее меня вернул обеспокоенный взгляд Триксит, в котором читался ранее заданный вопрос о моем состоянии. Придя в себя, я ощутила, как фальшивая улыбка растягивает мои губы:

– Абсолютно.

Слова были ложью, горькой и липкой, как пот, стекающий по спине.

Я не была в порядке.

***

Добравшись до нашей поляны на берегу Нортвейла, каждый принялся за свое дело. Это место мы нашли в год знакомства, когда Трикс решила, что мы обязательно должны отправится в поход.

Это был один из худших дней в моей жизни.

К вечеру хлынул такой ливень, что казалось – небо прорвало. Ветер выл, срывая с деревьев ветки и швыряя их в нашу хлипкую палатку. Машины не было, так как мы приехали на такси.

– Чтобы ни у кого не было искушения сбежать домой, – ответил Ник на мой вопрос, почему мы не взяли их седан.

Мы сидели под промокшем брезенте, прижавшись друг к другу. Телефоны разрядились, связи не было – ловушка собственного легкомыслия. Кит мрачно бубнил о готовности принести брата в жертву богу погоды. И небо сжалилось. Ветер стих, тучи разошлись, обнажив звезды.

Мы выползли наружу, дрожащие, с посиневшими губами, и кое-как развели костер. Огонь трещал, отбрасывая тени на наши лица. Каждый протягивал к нему руки, пытаясь вернуть ощущение в онемевшие пальцы.

Триксит резко вскочила с колен Ника, ее глаза блестели в отблесках пламени.

– Давайте скрепим нашу дружбу клятвой!

– Каким образом? – скептически спросила я, доедая промокший сэндвич.

– На крови! – Кит накинул на голову мокрую футболку, изображая призрака.

– Придурок, – я ткнула его в бок.

– Да! – воскликнула Триксит, ее победный клич разнесся по пустому лесу.

Мы с Китом уставились на нее, будто у подруги внезапно выросла вторая голова, шепчущая ей на ухо бредовые идеи. Ник попытался усадить девушку обратно, но она лишь отмахнулась.

– Я серьезно! – в ее голосе звенели нотки нетерпения. – Мы пережили эту ночь. Мы – команда.

Треск пламени добавил зловещей атмосферы.

– Формально еще не пережили, – пробурчал Ник, но тут же смолк под ее убийственным взглядом. Меня всегда поражало, как эта миниатюрная девушка заставляет молчать двухметрового здоровяка.

– Я не хочу пускать кровь, – Кит надулся, швырнув ветку в костер. Искры взметнулись вверх золотым дождем.

– Струсил? – я оскалилась, хотя сама не горела желанием резать кожу – шрамов и так хватало.

Триксит нервно переминалась с ноги, в ожидании поддержки. Повисшую тишину нарушал шум реки – темной, холодной, уносящей наши страхи.

Ник неожиданно заговорил, его низкий голос звучал таинственно:

– В детстве я читал одну историю… о воинах Светоносного легиона.

Я уставилась в пламя, и в его танцующих языках мне почудились тени тех самых воинов – в сияющих серебряных доспехах, с клинками, отливающими лунным светом.

– Когда им предстояла великая битва, они собирались в полнолуние вокруг Священного Огня – костра, который горел белым пламенем. Главный Светонос брал Клинок Рассвета…

– Его лезвие было выковано из чистого света! – не выдержал Кит, в его голосе слышался азарт.

Ник откашлялся и торжественно продолжил:

– Каждый воин делал надрез на левой ладони и капал кровь в пламя. И говорил: «Пусть огонь смешает наши жизни. Отныне твоя кровь – моя кровь. Твоя боль – моя боль».

В ту ночь мы стали семьей. Поклялись всегда быть рядом. С того дня, я не чувствовала себя одинокой словно этот странный ритуал подарил мне то, чего у меня раньше не было.

***

Я посмотрела на свою левую ладонь: шрама не осталось, но кожа слегка зудела, напоминая о той ночи.

Трикс передала мне из багажника корзины и пледы, парни тут же схватили водные пистолеты и устроили дуэль, превратив нашу мирную поляну в поле боя.

– Эл, держись! – воскликнул Кит, направляя оружие в мою сторону.

Я только успела отвернуться. Ледяная струя ударила между лопаток, проникнув под ткань сарафана, заставляя вздрогнуть.

– А-а-а! Я убью тебя! – вскрикнула я, ощущая, как вода стекает по позвоночнику.

Ник, хохоча, закинул Трикс на плечо, как мешок. Кит тут же переключился на них.

– Двоих одним выстрелом! Я непобедим! – завопил он, носясь по поляне.

Адреналин резко ударил в виски. Тело среагировало раньше разума – я уже мчалась к забытому пистолету. Мокрый пластик выскальзывал из пальцев, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

– Получай, засранец!

Струя попала Киту прямо в открытый рот.

– Бл-бл-бл! – он выплюнул воду и бросил оружие в траву.

Его тут же подхватила Трикс, и через мгновение мы уже втроем заливали мистера «непобедимость» со всех сторон.

– Ладно-ладно, сдаюсь! – засмеялся он, поднимая руки вверх в примирительном жесте.

Мы представляли собой жалкое зрелищ. Мокрая ткань и волосы неприятно липли к телу, а по коже бежали мурашки – то ли от прохлады, то ли от странного возбуждения после водной битвы.

– Время загорать, – важно провозгласил Ник, стягивая футболку.

Мы последовали его примеру. Я с облегчением скинула мокрый сарафан. В их компании я не боялась открытого купальника и того, что мои шрамы вызовут насмешки.

Со стороны послышалось ругательства и смех. Взгляд зацепился за Кита, который получил в лицо мокрой футболкой брата. Губы сами растянулись в широкой улыбке, но она тут же померкла.

Он выглядел… слишком хорошо для человека, учувствовавшего во вчерашней драке. Мышцы играли под бронзовой кожей, капли воды скатывались по рельефному прессу. Он снял солнцезащитные очки, и земля ушла из-под ног. Ни синяка, ни ссадин. Только загар и знакомая ухмылка.

Шок прошел, и я выдавила:

– Ты что, пьешь кровь младенцев по утрам?

Я швырнула в него мягкой подушкой. Он ловко поймал ее на лету, одна бровь изогнулась в вопросительной дуге.

– Вчерашние синяки испарились.

– Просто я настолько прекрасен, что травмы сдаются перед моим обаянием, – он подмигнул и направился к ребятам, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

***

Сумерки окутали поляну. Солнце окончательно скрылось за зубчатым горизонтом, уступив место луне – массивному золотому диску, застрявшему между двух горных вершин. Холодный свет стелился по водной глади реки. Небо было чистым, без единой звезды, будто сама вселенная затаила дыхание, наблюдая за нами.

Я сидела ближе всех к костру. Жар щекотал босые ноги, оставляя на коже розовые пятна. Весь день мы вели себя как дети – гонялись друг за другом с водными пистолетами, купались в прохладной реке, валялись на нагретых солнцем пледах. Ничего не нарушало нашего покоя – ни воспоминания о вчерашнем вечере, ни легкое похмелье. Даже мои странные мысли о Ките почти растворились в закате.

Это был наш день.

– Люблю вас, – прошептала Триксит, прижимаясь к Нику. Ее тонкие пальцы потерялись в его большой руке, а в голосе звучала та искренность, от которой в груди сладко сжималось.

– Я не буду признаваться в любви к брату, – буркнул Кит, пиная Ника по ноге. Но в его глазах, отражавших пламя костра, читалось что-то теплое, что он никогда не озвучил бы в слух.

– А мы можем просто от него избавиться? – Трикс бесцеремонно ткнула в Кита.

Ник рассмеялся – глубоким, грудным смехом, от которого по реке пошла рябь. Девушка пихнула его локтем, что тот закашлялся и поднял руки – мол разбирайтесь сами.

– Не можешь! – Кит сложил руки на груди, давая понять, что выиграл спор.

– Это еще почему? – Она отодвинулась от Ника, сверля его брата взглядом, кричащем о скорой расправе.

– Ты сказала, что любишь меня.

– Идиот, я люблю их, – Трикс показала на нас с Ником. – А ты так… бонусом. Как игрушка в хлопьях.

Их перепалка обрушилась на меня волной. Я улыбалась машинально, но взгляд снова и снова возвращался к небу. Оно было темным. Совершенно черным. Как его глаза…

Мои веки дрогнули, и на долю секунды я снова увидела их – два бездонных колодца. От воспоминания о той безопасности, что я ощутила рядом с незнакомцем, живот свело судорогой. Но вместе с ужасом пришло необъяснимое, мучительное желание снова встретиться с ним взглядом.

Даже в окружении близких я почувствовала крупицу пустоты. Будто кто-то вырвал кусок души. Мысли путались, накладывались друг на друга. Четкие образы больше не приходили, только обрывки – темный тоннель из кошмарного сна, размытые лица, чьи-то голоса, доносящиеся сквозь толщу времени… Я знала этих людей. Должна была знать. Но память молчала.

Мир стал невыносимым. Треск костра резал слух, как ножовка по металлу. Тело бросало то в жар, то в холод. Я резко тряхнула головой, пытаясь вернуться в реальность.

И тогда ветер донес шепот. Тихий, едва уловимый, будто доносящийся из самой глубины:

«Вспомни…»

Глава 5

Назойливая трель будильника впилась в сознание, резко обрывая остатки сна. Я машинально шлепнула по кнопке, мысленно поблагодарив Триксит – даже после вчерашнего она позаботилась, чтобы я не проспала. Эта девушка была моим ангелом-хранителем, и я всеми силами хотела отплатить ей тем же.

Если мы выбирались куда-то вчетвером, то при любом удобном случае оставляли их с Ником наедине – хотя бы на пять минут.

Вчерашний вечер не стал исключением.

Тени между деревьями сгущались, когда я наклонилась за очередной сухой веткой. Воздух после жаркого дня сделался густым, как сироп – пах цветами, нагретой хвоей и тиной. В этот момент краем глаза я заметила странное мерцание – будто кто-то подвесил между сосен кусок разбитого зеркала, ловящего последние лучи солнца.

Я осталась одна – Кит отошел дальше в чащу, его бессмысленное пение растворилось среди зелени. А я… застыла, не в силах оторвать взгляд от неправильного пятна в воздухе. Перламутровый блеск усилился, пространство за ним задрожало, как поверхность воды перед грозой.

Стоило сделать шаг, как лес за этим призрачным занавесом пошел рябью. Ноги сами понесли меня вперед, ветки цеплялись за голые ноги, оставляя красные полосы. Я протянула руку – медленно, дрожа всем телом, боясь спугнуть видение. Но еще больше я опасалась, что оно исчезнет.

Прикосновение.

Одного мимолетного касания хватило, чтобы боль пронзила все тело, как разряд тока – от кончиков пальцев, по венам, до самых пяток, где она ушла в землю. Я рухнула на колени, мелкие сучья впились в плоть, но эти ощущения были ничтожными по сравнению с тем, что творилось в голове. В горле встал ком, не давая возможности закричать. Щелчок. Будто кто-то переключил канал в моем разуме, и…

Яркая вспышка.

Пожилой мужчина в коричневой мантии тычет в меня указкой: «Вальдра, внимательнее». Его голос звучит так близко, что я чувствую чужое дыхание.

Еще одна вспышка.

Молодая девушка с кожей цвета темного шоколада и белыми, как первый снег, волосами протягивает мне руку: «Вставай, в Дуоваре не терпят слабаков». Ее ладонь была шершавой от мозолей, но касалась она мягкое, почти породному.

И еще одна.

Мальчик с бронзовой кожей, в черных одеждах с такими и знакомыми темными глазами стоит за каменными перилами: «Привет…»

– Почему ты на земле?

Голос Кита вернул в реальность с такой силой, будто меня выдернули из глубин океана. Я сидела на траве, пальцы вцепились в почву так крепко, что костяшки побелели. Ладони стали мокрыми – то ли от пота, то ли от чего-то еще.

– Просто… собираю хворост, – я провела языком по пересохшим губам, ощущая вкус железа.

Кит замер надо мной, его тень перекрыла свет, создавая временное убежище от слишком яркого мира. В его глазах – не привычная насмешка, а что-то похожее на тревогу. Настоящую, не притворную. Это пугало больше всего.

– Ну да, конечно, – он нарочито медленно оглядел мои пустые руки, затем землю вокруг и поднял бровь. – Силой мысли? Подожди… – он осекся, в его глазах мелькнуло веселье. – Ты молилась богам, чтобы Триксит наконец успокоилась со своими дурацкими идеями?

Шутка прозвучала натянуто, но я все равно фыркнула – скорее от неожиданности, чем от юмора.

– Богам я бы молилась, чтобы ты заткнулся. – я позволила ему помочь себе встать, скрывая дрожь в коленях. Его пальцы были теплыми и твердыми – надежный якорь в этом внезапно поплывшем мире.

Грязными от земли и раздавленных листьев руками, я стряхнула остатки веток с колен, и позволила себе мельком взглянуть через плечо…

Там ничего не было. Обычный хвойный лес. Но по спине уже бежал холодный пот, намекающий на что-то нехорошее.

– Признай, что ты любишь мой голос. – Кит подхватил мою скромную охапку хвороста и зашагал к ребятам, напевая что-то под нос.

Я мотнула головой, пытаясь сконцентрироваться на его словах. Трудно было признаться даже себе, что я действительно любила его голос. Даже сейчас он вернул меня к реальности. Но боль отступила не до конца – под кожей осталось странное жжение, будто я коснулась того, что трогать запрещено.

Кит подмигнул мне, глядя через плечо. Я была ему благодарна. За то, что не стал задавать вопросы, на которые у меня не было ответов.

***

Потянувшись, я приоткрыла один глаз. Солнечный свет уже заливал комнату, пробиваясь сквозь щели в шторах и рисуя золотые дорожки на полу. Трикс, прячась от него под одеялом, сладко спала. Ее дыхание было ровным, а ладонь сжата в кулак – она всегда так делала, будто даже в грезах была готова к бою.

Я быстро приняла душ. Горячие струи воды смыли последние остатки дремоты, но не смогли избавить от чувства беспомощности, которое было мне ненавистно. Я провела рукой по запотевшему зеркалу, на мгновение поймав в отражении собственный взгляд – темные круги выдавали беспокойную ночь.

В этот раз кошмар не пришел в полной мере, но тень черных глаз стояла перед взором. А мольба – «Вспомни» – легла тяжестью на душу.

Я не знала, что должна вспомнить. И боялась этого больше всего.

Тряхнув головой, я продолжила сборы. Выбрав комфорт: хлопковую майку, джинсы, чтобы скрыть царапины от веток, и легкую льняную рубашку в клетку. Пальцы автоматически собрали волосы в высокий хвост, пара прядей выбилась и упала на лицо. Пришлось замаскировать следы усталости консилером. Чем проще – тем лучше! Особенно когда твоя жизнь превращается в сюрреалистический кошмар.

За завтраком я поймала себя на том, что всматриваюсь в солнечное пятно на стене, ожидая, что вот-вот проступит тот самый мерцающий контур из леса, а в ушах зазвучит шепот…

– Хватит, – резко выдохнув, я поставила пустую чашку кофе на стол с таким звоном, что сама вздрогнула. В этот раз я воспользовалась подставкой с Железным человеком.

Но просьба вспомнить все еще не покидала голову, заставляя анализировать прошлое.

Прошло три года с тех пор, как я вышла из комы. Три года, за которые никто не попытался меня отыскать. Словно я была призраком до того, как потеряла память. Иногда я думала покопаться в архивах, но… А что, если правда окажется страшнее неведения?

– Эл… – из спальни донесся сонный голос Триксит.

Я замерла. Мне не хотелось пересекаться с ней утром. Я не готова обсуждать вчерашнее, видеть в ее глазах этот вопрос. Хотелось сбежать, но вместо этого я сжала кружку так, что пальцы побелели.

– Ты все равно пойдешь, да? – подруга высунула голову в коридор и уставилась на меня сонными глазами. В этом взгляде было столько же беспокойства, как вчера у Кита.

Мне было стыдно. Стыдно, что не могу ей открыться. Я сама не понимала почему, но чувствовала – время еще не пришло.

– Конечно. Обычный рабочий день среди книг, – я натянуто улыбнулась.

– А если у тебя солнечный удар?! – ее тон стал резче, она тут же закусила губу, будто боялась, что сорвется на крик.

После инцидента в лесу, мне было трудно с кем-то разговаривать. Образы в моей голове стали четкими, а голоса – громкими. Поэтому я просто сослалась на плохое самочувствие из-за жары. Ложь выскользнула так гладко, что я сама почти поверила.

– Я в порядке, – пробормотала я, натянув призрачную улыбку.