Меня похитили в другой мир, чтобы я забеременела от кентавра

– Вы можете жить с нами?

– Пока вы живы – да.

– А если одна из нас умрёт, как те две?

Она отворачивается к окну.

Ответ есть в движении, хотя слов нет.

Я вспоминаю Элву: «Я вас лечу». Каждый здесь делит свою роль на маленькие части. Воины только исполняют приказ. Травница только лечит. Ирса только сохраняет нас живыми. Король только думает о будущем мира.

Так легче не видеть целое.

– Кто не согласен с ним? – спрашиваю.

Ирса поворачивается слишком быстро.

– С чего ты решила, что такие есть?

– Вы сказали: люди выбирают, с чем могут жить. Значит, есть те, кто не может.

– Это рассуждение.

– И?

– Опасное.

– Для кого?

Она подходит к двери, проверяет коридор и закрывает створку.

– В городе есть купцы, которым не нужны новые войны. Есть старые кланы, считающие разломы оскорблением богов. Есть маги, которые боятся, что следующий переход разрушит ткань между мирами. Есть те, кто ненавидит бычий род по причинам старше нас обеих.

– Они могут помочь.

– Они могут использовать вас против короля, а потом продать дороже.

– Кто именно?

– Я не назову имён.

– Тогда зачем сказали?

– Чтобы ты перестала думать, будто за воротами ждут друзья.

– Но не все согласны.

– Не все.

Первый настоящий просвет за неделю. Узкий, почти бесполезный, но я цепляюсь.

– А Сарвек?

– Верен королю.

– Варгат?

– Верен порядку. Это хуже.

– Лисса?

Ирса смотрит на меня.

– Ребёнок.

– Она сказала, что Гормак не всегда был таким.

– Дети повторяют услышанное.

– От кого?

– Настя.

Я замолкаю.

Она возвращается к столу.

– Кристина попросила аудиенцию.

В груди становится пусто.

– Когда?

– Вчера вечером через служанку.

– Зачем?

– Спросить об условиях отдельно.

– И вы позволили?

– Я не решаю, кому говорить с королём.

– Она уже была у него?

– Нет. Завтра.

Я встаю так резко, что стул падает.

– Почему не сказали?

– Это её решение.

– Мы должны поговорить.

– Поговори.

Я иду к двери.

– Настя.

Останавливаюсь.

Ирса поднимает человеческую фигурку со стола и ставит её вертикально.

– Если Кристина выберет покорность, не делай её врагом сразу. Люди выживают по–разному.

– Вы хотите, чтобы я одобрила?

– Нет. Хочу, чтобы ты понимала цену одиночества здесь.

– А привилегии? Вы говорили, покорность даст защиту.

– Даст.

– Какую?

– От Варгата. От двора. От тех, кто увидит в вас редкость и захочет прикоснуться. От переселения в общие казармы. От тяжёлой работы. От голода, если урожай снова погибнет. Королевская избранница неприкосновенна для всех, кроме короля.

Последние слова звучат хуже угрозы.

– Вы это называете защитой.

– Здесь – да.

– И что получаете вы, если мы согласимся?

– Меньше бессонных ночей.

Я открываю дверь.

– Ещё одно, – говорит Ирса.

Я оборачиваюсь.

– Гормак приказал не принуждать вас силой. Варгат подчиняется приказу. Но приказ держится на воле одного человека. Не испытывай границы там, где за ними стоят те, кто хуже него.

– Вы пытаетесь сделать его хорошим на фоне остальных?

– Я пытаюсь сделать тебя осторожной.

Коридор кажется холоднее, чем раньше.

Марина ждёт возле нашей двери. Увидев меня, идёт навстречу.

– Что она хотела?

– Где Кристина?

– У себя.

Я открываю соседнюю комнату без стука.

Кристина сидит на кровати и расчёсывает волосы. Перед ней маленькое зеркало, которое принесла служанка. На столе лежит синее платье, которое она надевала на аудиенцию, – разглаженное и чистое.

Марина входит следом.

– Что это? – спрашивает она.

Кристина кладёт расчёску.

– Я хотела сказать.

– Когда? После?

– После чего? Я попросила поговорить.

– С ним.

– Да.

– Зачем?

Кристина смотрит на меня, а не на Марину.

– Я хочу узнать, может ли согласиться одна из нас. И вернёт ли он остальных.

– Он не вернёт, – говорю.

– Ты не спрашивала.

– Он хочет ребёнка от каждой.

– Он сказал «каждая», но условия можно менять.

Марина смеётся.

– Ты собираешься торговаться?

– Да.

– Чем?

– Собой.

Тишина.

За стеной кто–то проходит с ведром. Вода плещется.

– Нет, – говорю я.

Кристина встаёт.

– Ты не решаешь.

– Я не позволю.

– Как? Запрёшь меня?

Слова попадают в цель.

– Крис, ты напугана.

– Конечно.

– Поэтому не надо делать ничего сейчас.

– Мы уже шесть дней ничего не делаем.

– Мы бежали.

– И нас поймали.

– Попробуем иначе.

– Ты говоришь это, но у тебя нет «иначе».

Марина подходит ближе.

– У нас есть информация. Есть люди, которые не согласны с королём.

Я смотрю на неё. Не успела рассказать.

– Какие люди? – спрашивает Кристина.

– Ирса сказала, – отвечаю. – Купцы, кланы, маги.

– Имена?

– Не дала.

– Помощь?

– Нет.

– Тогда это слухи.

– Это возможность.

Кристина берёт синее платье.

– Я не согласилась. Я иду говорить.

– В этом платье?

Она смотрит на ткань в руках.

– Там принято так.

Марина отворачивается.

Я подхожу к Кристине.

– Пообещай, что ничего не решишь без нас.

– Почему я должна решать за вас?

– За себя.

– Это и собираюсь.

– Пообещай хотя бы не соглашаться завтра.

Она молчит.

– Крис.

– Я выслушаю.

– Пообещай.

– Нет.

Марина выходит из комнаты. Дверь остаётся открытой.

Кристина садится и снова берёт расчёску. Руки у неё дрожат.

Я хочу обнять её. Хочу вырвать платье и бросить в огонь. Хочу сказать, что понимаю, хотя не понимаю.

Вместо этого поднимаю расчёску, упавшую на пол.

Один зубец сломан.

– Ты помнишь, как мы ехали на море? – спрашивает Кристина.

– Что?

– Автобус сломался посреди трассы. Марина решила идти пешком до заправки, хотя было тридцать километров.

– Помню.

– А ты пошла с ней.

– Через пять минут нас подобрала машина.

– Я осталась возле автобуса.

– Ты была права.

– Но вы потом полгода шутили, что я всегда остаюсь там, где безопасно.

– Это была шутка.

– Шутки прилипают.

Она проводит расчёской по волосам.

– Я всегда выбираю место, где можно переждать. Работу, отношения, квартиру. Даже повышение не взяла бы, если бы мы вернулись. Потому что там риск. А теперь безопасного места нет. Есть только менее опасное.

– Рядом с ним не безопасно.

– Возможно. Но рядом с королём хотя бы никто другой не тронет.

Слова Ирсы.

Королевская избранница неприкосновенна для всех, кроме короля.

– Она уже говорила с тобой, – понимаю я.

Кристина не отвечает.

– Когда?

– Утром, пока вы были во дворе.

– Что сказала?

– То же, что тебе, наверное.

– Она подталкивает нас.

– Она объясняет.

– Это одно и то же.

Кристина устало улыбается.

– Ты звучишь как Марина.

– А ты – как Ирса.

Это больно. Я вижу.

– Прости.

– Нормально.

Она всегда говорит «нормально», когда всё плохо.

Я кладу расчёску на стол.

– Я не буду тебя ненавидеть.

– Даже если соглашусь?

Ответ должен быть быстрым.

Он не приходит.

Кристина кивает, будто я уже ответила.

– Вот видишь.

Я выхожу.

Марина сидит у фонтана под охраной двух стражников. В руках у неё кусок хлеба. Она крошит его в воду, хотя рыб в фонтане нет.

Я сажусь рядом.

– Она пойдёт.

– Знаю.

– Мы не можем остановить.

– Можем связать её верёвкой, которой у нас нет.

– Марин.

– Что?

– Не делай хуже.

Она бросает последнюю крошку.

– Хуже уже придумал Гормак.

Вечером Ирса приносит три лампы и оставляет одну в комнате Кристины.

Перед уходом задерживается у двери.

– Аудиенция назначена после полудня.

– Вы довольны? – спрашивает Марина.

– Нет.

– Но это ваша работа.

– Да.

– Вы всё время отвечаете «да», как будто честность что–то исправляет.

Ирса смотрит на неё.

– Нет.

И уходит.

Ночью я лежу на кровати Кристины. Она вернулась к нам, но спит отдельно у окна. Марина на своей стороне, лицом к стене.

Лампа горит низко. На столе разложена карта материка. Я вижу чёрную башню Таврогарда и огромное пустое пространство вокруг.

До рассвета Кристина несколько раз просыпается.

Каждый раз проверяет, рядом ли синее платье.

На третий раз я говорю:

– Я пойду с тобой.

– Не разрешат.

– Тогда буду ждать у дверей.

– Зачем?

– Чтобы ты помнила, что можешь выйти.

Кристина смотрит на меня в полутьме.

– А если не захочу?

Я не нахожу ответа.

Утро придёт всё равно.