В мире Инкубов-демонов, помешанных на мне

Точка лопается. Следующая. Лера стоит на тропе и кричит моё имя. Максим Сергеевич идёт назад, светит фонарём под кусты. Дождь уже сильный. На его красной куртке тёмные пятна. Лера плачет и злится на себя за это.

Я тянусь к ней. Руки нет. Тела нет.

Есть только движение между тем, чему не полагается соприкасаться. Чужие голоса проходят рядом. Иногда они произносят слова, иногда оставляют ощущения. Голод. Страх. Восторг. Чья-то любовь такая сильная, что кажется болезнью. Чья-то смерть, быстрая и удивлённая. Я пытаюсь закрыться, хотя закрываться нечем.

Тогда появляется боль. Сначала ладонь. Порез горит. Потом плечи, спина, колени. Тело возвращается по частям, и каждая из них требует внимания. Воздух врывается в лёгкие. Я кричу.

Звук выходит сразу во всех направлениях. Что-то хватает меня за запястье. Пальцы холодные, длинные.

Я открываю глаза.

Передо мной слепая женщина, которую я никогда не встречала. И всё же я узнаю исходящее от неё ощущение: тот же холодный зов шёл от алого камня в пещере. Белые глаза неподвижны, на губах кровь. Одной рукой она держит меня, другой прижимает к груди маленький зуб.

– Поздно, – выдыхает она.

По-русски.

– Что поздно?

– Для меня.

Её лицо трескается. Под кожей нет плоти. Там огонь. Я отдёргиваю руку и падаю.

На этот раз по-настоящему. Земля бьёт в бок, выбивает воздух. Я перекатываюсь по камням, цепляюсь ладонями, останавливаюсь у колючего куста. Несколько секунд лежу, не понимая, где верх. Пахнет пылью и дымом.

В ухо впивается острый камешек. Я сажусь. Надо мной багровое небо.

Не закат. Цвет ровный, глубокий, тёмно-красный от горизонта до горизонта. Облака почти чёрные, тонкие, вытянутые. Между ними висят две луны: одна большая, серебряная, другая меньше и отливает медью. Я смотрю на них долго. Мозг пытается найти объяснение. Оптический эффект. Двойное изображение после удара. Какая-то планета рядом с луной. Рекламный купол. Сон.

Большая луна частично закрывает малую. У обеих видны кратеры. Я опускаю взгляд.

Пещеры нет. Я лежу на каменистом склоне среди низких кустов с тёмно-фиолетовыми листьями. Чуть ниже тянется равнина. Вдали поднимаются стены города. Огромного.

Башни похожи на чёрные иглы. Между ними горят огни. Над одной частью города поднимается дым. Где-то гремит. Звук приходит с задержкой. Низкий удар, потом россыпь более мелких.

Я вскакиваю. Мир качается. Перед глазами темнеет. Приходится схватиться за куст. Листья под пальцами холодные и гладкие, но на краях у них мелкие зубцы. Один царапает кожу. Старый порез на ладони стянут прозрачной плёнкой, словно ему несколько дней, а по краям тянется тонкая алая линия.

Я рассматриваю руку. Кровь осталась – тонкая засохшая линия от большого пальца к запястью. Под ней виден гладкий след, слишком ровный для обычного заживления.

– Нет. Так не бывает.

Говорю тихо, потому что говорить громче страшнее. Проверяю карманы. Телефон на месте. Экран треснул теперь по-настоящему, от угла идёт белая паутина. Нажимаю кнопку. Ничего.

Ещё раз. На секунду появляется логотип, потом экран гаснет.

– Давай. Включайся. Сейчас не время умирать.

Телефон молчит. В рюкзаке вода, аптечка, дождевик. Одна бутылка помята и почти пуста; вторая уцелела. Я надеваю рюкзак, хотя не знаю, зачем. Привычное действие немного возвращает ощущение, что я существую. Снова гремит.

На равнине вспыхивает свет. Белая дуга поднимается к городской стене, ударяется о неё и рассыпается искрами. Через несколько секунд до меня доходит звук. Это не гром. Там идёт бой.

Я пригибаюсь, хотя расстояние огромное. По дороге к городу движутся тёмные точки. Сотни. Некоторые несут огни. У стены вспыхивают новые дуги, зелёные и красные. Одна башня дымится. Мне нужно уйти в другую сторону.

Я оборачиваюсь. За спиной поднимаются горы. Чёрные, острые, без леса. Между склонами лежит туман. Ни домов, ни дорог. Только камни и странные кусты. Город опасен.

Горы неизвестны. Я выбираю город. Не потому, что это разумно. Люди – или те, кто там живёт, – могут помочь. Или убить. В горах, скорее всего, не будет никого, и это внезапно кажется страшнее.

Спускаюсь со склона. Камни сыплются из-под ботинок. Ноги дрожат после падения. Болят рёбра слева. Когда дышу глубоко, под кожей колет. Возможно, ушиб. Возможно, трещина. В аптечке нет ничего, что поможет при трещине, зато есть пластыри с жирафами. Мама купила детский набор, потому что обычный закончился. Я тогда смеялась. Сейчас почему-то хочется плакать именно из-за жирафов.

Я не плачу. До равнины добираюсь минут за двадцать. Время определяю приблизительно: телефон не работает, небо не меняется. Багровый свет идёт отовсюду, теней почти нет. На земле растёт жёсткая серая трава. Она хрустит под ботинками, как сухая бумага. Между стеблями попадаются круглые чёрные камни. Один шевелится. Я останавливаюсь.

Камень раскрывает тонкие лапки и быстро убегает.

– Хорошо.

Мой голос тонет в открытом пространстве.

– Просто замечательно. Даже камни здесь бегают.

Дорога к городу вымощена тёмными плитами. На некоторых вырезан знак цветка. Тот же, что был в пещере. Я присаживаюсь, касаюсь борозды. Камень холодный.

Гул больше не слышен. Вдали кричат. Я поднимаюсь.

По дороге иду быстрее. С каждым шагом город становится больше, но расстояние почти не сокращается. Стены выше многоэтажного дома. Перед ними раскинулся лагерь: палатки, костры, деревянные заграждения. Оттуда летят световые дуги. У дороги темнеют человеческие фигуры. Я замечаю их слишком поздно.

Трое лежат в серой траве. Один на спине, двое ничком. На них металлические нагрудники и серо-белые плащи. Рядом валяются мечи. Настоящие мечи. Я останавливаюсь в нескольких шагах.

Первый мужчина ещё молод. Светлые волосы слиплись от крови. Глаза открыты, смотрят в багровое небо. На шее тёмный след ожога. Второй старше. Под его рукой растеклась лужа, почти чёрная при этом свете. Третий шевелится.

Я отступаю, потом всё равно подхожу. Он лежит лицом вниз. Из спины торчит короткая стрела с чёрным оперением. Плащ пропитан кровью. Пальцы скребут по плите.

– Эй! Вы живы? Вы меня слышите?

Глупый вопрос. Он может не знать русского. Он может быть не человеком. Мужчина поворачивает голову. Лицо человеческое. Грязное, бледное. На щеке шрам.

– Не двигайтесь. Пожалуйста. Я попробую помочь.

Он смотрит на меня мутными глазами. Губы шевелятся.

– Что? Медленнее.

Мужчина произносит несколько слов. Язык незнакомый, резкий. Последнее слово повторяет дважды.

– Я не понимаю. Но я помогу. Хорошо?

Он видит мою одежду. Взгляд опускается к рюкзаку, к рукам. Потом глаза резко расширяются. Мужчина хватает меня за запястье. Сил в нём больше, чем можно было ожидать.

– Тише. Отпустите руку. Мне больно.

Он тянет меня ближе и произносит другое слово. В голосе страх. Смотрит не на меня, а мне за спину.

Я оборачиваюсь. Над травой движется тень. Сначала кажется, что это большая птица. Потом она опускается, и я вижу женщину в чёрных доспехах. За её спиной раскрыты кожистые крылья. Настоящие, широкие, тёмные, с тонкими красными прожилками.

Она касается земли босыми ногами. На висках у неё сквозь волосы выступают небольшие изогнутые рога. Мужчина рядом кричит.

Крылатая женщина поднимает руку. Красный свет ударяет его в грудь. Тело дёргается, пальцы разжимаются на моём запястье. Он больше не двигается. Я остаюсь на коленях.

Женщина смотрит на меня. У неё чёрные глаза без белков. Красивое лицо, слишком спокойное для того, кто только что убил человека. На губе тонкий порез. В руке короткое копьё. Она говорит.

Я качаю головой.

– Стойте. Я не понимаю вас.

Женщина подходит ближе. Крылья складываются за спиной. От неё пахнет дымом, горячим металлом и ч