Дагон, или Все вампиры - зануды!
- -
- 100%
- +
– Действительно! – Взвизгнул орк. – Надо о побеге думать во все глаза, а не о бедном мне!
Тяжелые торопливые шаги грохотали уже на винтовой лестнице. Такими темпами мы в кости поиграть не успеем, сразу в пыточную отправимся.
Дагон вернулся к созерцанию преграды, постучал костяшками пальцев по холодному мрамору и нажал на еле заметный выступ. Часть стены отъехала в сторону, открывая вид на премиленький узкий лаз, выдолбленный в скальной породе. Прелестно! Только на карачках я ещё и не ползала!
Воог вызвался лезть первым: забрался в лаз головой вперед и, уверенно работая локтями, скрылся в темноте.
– Ты следующий! – мрачно буркнула я и толкнула Дагона в плечо. – Желательно быстрее!
Парня дважды просить было не надо: рыкнув что-то о ненормальных вампирах, которых ему приходится спасать даже сидя в тюрьме, он полез в дыру. Я последовала за ним.
Лаз был тесным и сырым, меч цеплялся за выступы, руки скользили, в колени впивались острые камни. Не успела я отползти от входа и на шаг, как стена с легким шелестом встала на место, лишив нас последнего источника света.
– О-ой, – тут же тоскливо завыл Воог. – А чё темно так, Ва-аль?
– Откуда ты знаешь про этот ход? – Поинтересовалась я у Дагона, сердито сопящего где-то впереди.
Если парень решит остановиться, я врежусь головой в его зад. Но судя по шороху и ругани, он сам прекрасно это понимал и усердно шевелил ногами.
– По ночам гномам через эту стену пиво приносили, – нехотя признался парень.
– То есть мы вылезем где-то посередине кухни?
– Или пивоварни. – Согласился кареглазый.
– О-ой, – снова расстроился Воог. – Я не хочу на кухню, Ва-аль!
Я выругалась: ладонь скользнула по чему-то мокрому и липкому. Гадость какая!
– Ва-аль?!
– Ну что?
– Тут лаз двоится. Мне куда?
Пришлось собрать волю в кулак, чтобы не взвыть от досады.
– Дай подумать.
Дагон воспользовался передышкой и привалился к стене, а Воог, судя по звукам, вовсе спать завалился.
Я с трудом подняла из памяти карту, мысленно прокрутила ее в голове: лестница делала три витка, значит, спальни были на западе. Мы ползем на север. Вроде бы.
– Направо, – уверенно прошептала я. – И тихо там!
– Тут нет пьйава! – истерически пропищал орк. – Только налево и пьйямо.
– Тогда прямо ползи! – Опередил меня Дагон.
Тоннель казался нескончаемым. Он то увеличивался, позволяя приподнимать голову, то уменьшался до такой степени, что некоторые отрезки приходилось проползать на животе. Как продвигался широкоплечий Дагон, я старалась не думать, – застрянет и нам крышка!
Пока побег проходил сравнительно хорошо. Единственное, что не давало покоя – отсутствие погони. Или стража не знала о потайном лазе (в чём я сильно сомневалась), или уже ждала нас у выхода.
– Ва-аль?
– Ну? – отчаянно отплевываясь от поднятой Дагоном пыли, провыла я.
– Опять же ж двоится.
– Прямо ползи! – скомандовал парень.
– Нет тут такого, – отчаянно проорал Воог. – Только вниз и вве… к небу.
– К небу!
«К небу» пробирались ещё дольше. Туннель шел почти вертикально. Приходилось упираться в стены руками и ногами, чтобы не сорваться. Я пожалела, что пропустила Дагона вперед сразу же, стоило парню оступиться. Он чуть не рухнул мне на голову с высоты в несколько шагов, но смог прервать падение. Чудом! Лишь обрушил на меня водопад из камушков и пыли. Хорошо, что не себя самого мне на макушку.
– Жива? – откашлявшись, поинтересовался бывший пленник, угрожающе позвякивая коваными браслетами.
– Эм, – неоднозначно откликнулась я.
– Ва-аль? – донеслось до нас эхом.
– Если опять поворот, я его убью! – Клятвенно пообещала я и уже громче поинтересовалась. – Что на этот раз?
– Воздухом потянуло.
Воздухом – это хорошо. Главное, чтобы свежим.
– Ва-аль?
– ЧТО?!
– Я вылез.
Окрыленный известием Дагон шустро вскарабкался почти по отвесному лазу, я же задержалась: пришлось освобождать некстати застрявший в расщелине меч. При свете это сделать было бы куда проще, да и безопаснее: в полной темноте каждое движение могло стать последним.
Когда я добралась до выхода, орк ждал, пританцовывая на месте от волнения. Помог перевалиться через край вентиляционной шахты (заброшенной, судя по отсутствию явного движения воздуха) и даже заботливо отряхнул мне одежду. Зря! Песок только въелся глубже в ткань. Я недовольно рыкнула и, наконец, осмотрелась.
Мы стояли в центре небольшой, где-то шесть шагов в поперечнике, площадки. За спиной отвесной стеной поднимались горы, впереди бушевала жухло-зеленая поросль травы и низкорослого кустарника, за ними раскинулась степь. Багряное от заходившего солнца одеяло вереска пронзали прямые ленты дорог. Вдалеке виднелся лес.
Я осторожно подошла к краю, посмотрела вниз, – очень хорошо! До земли всего метров пять. Я бы просто спрыгнула, но Воога придется спускать на веревке.
– Дагон, – я вполоборота глянула на пленника, устало привалившегося спиной к скале. – Ты знаешь эти места?
– Нет.
– Там, – я махнула рукой на восток. – Горы идут вдоль всего побережья. Тебе надо идти или на север или западнее. Или вернуться в порт и пробраться на какой-нибудь корабль. Мы спустимся ночью, пойдем на восток, прикрываясь камнями и скалами. Ты можешь пойти с нами и повернуть сразу у развилки или…
– Или я могу пойти с вами и дальше.
– Зачем? – настороженно поинтересовалась я.
– За компанию?
– А вот что я думаю! – Влез в разговор Воог, но тут же сник под моим сердитым взглядом и попытался прикинуться камнем. Получалось плохо: одетый в труселя камень постоянно пыхтел и косил на меня одним глазом.
– За компанию, говоришь?! А тебя за что взяли, компаньон? – Я присела перед Дагоном на корточки, принюхалась, – человек, мужчина, молодой мужчина, если быть точнее. От него исходил стойкий запах крови, пота и подвальной сырости.
Парень заметно вздрогнул при моем приближении, но всё же ответил:
– Мне как-то не объяснили за что.
– А когда пытали, что спрашивали?
– Имя, место рождения, цель визита в порт.
– И что ты на это им отвечал?
– Меня зовут Дагон.
– А дальше?
– А дальше я потерял сознание. Когда очнулся, в соседней клетке сидел орк.
Пришла моя очередь коситься на Воога:
– Дай угадаю, – этот орк рассказал тебе жуткие истории о том, как у пленников узнают всё что надо, потом четвертуют и скармливают троллям. И, конечно же, посоветовал молчать, как молчит он сам.
Дагон кивнул.
Воог сердито засопел:
– Ну, чуть обманул, согласен! Одному стьйасть как скучно в клетке сидеть! А если бы он болтать начал, его бы пейевели. Или ещё хуже, – отпустили! А мне скучно-о! – Под конец своей тирады орк выл, старательно выдавливая слезы.
– Блеск! – Я ни на грамм не поверила в раскаянье друга. – Только у нас теперь проблема, мальчики!
– Какая?
– Если раньше гномы просто сомневались в том, что Дагон шпион, то теперь в этом уверились. Он молчал под пытками и в итоге сбежал. Теперь за нами отправят небольшую такую армию гномов.
– За нами? – Позеленел орк. – А я тут с какого боку, ась?
– Кто ему советовал молчать? Ты. Кто сбежал вместе с ним? Ты. Кто рассказывал всем подряд, что вызвал на подмогу вампиршу? Ты! Думаешь, тебя никто не слышал, что стража глухая напрочь?
– О-ой! – Орк закатил глаза и свалился с камня спиной назад, да так и остался лежать, задрав ногу. Видимо, отключился от обилия информации.
Я перевела взгляд на мрачного Дагона:
– Идем на восток, река поможет на время сбить со следа гномов.
– А потом что?
– А потом посмотрим. – Я внимательно оглядела бывшего пленника, считывая биение его сердца, – размеренное, надо сказать биение, спокойное. – Ты в адекватном состоянии?
– Не понял?!
– Понимаешь, что происходит? Куда мы вляпались, осознаешь?
– Вполне, – почти удивился парень.
– А рассказать мне ничего не хочешь?
– Ну-у, – парень погремел браслетами и широко улыбнулся. – Меня зовут Дагон.
– Чудненько.
Видимо, гномы обработали его от всей души: бродяга не доверял даже своей спасительнице. Или боялся вампира, кто ж разберет?! Я бы на его месте тоже боялась.
– Воог, хватит пыль собирать! – Я проигнорировала громкий стон очнувшегося орка. – Пора выдвигаться.
– Ты же сказала ночью?! – удивился Дагон.
– Армия, друг мой, ма-аленькая армия гномов идет по нашему следу. Помнишь?
Он помнил. Ещё как! Карие глаза засверкали, губы сжались в тонкую линию. Он натужно застонал и встал, тяжело опираясь о скалу. Я тоже поднялась. Спрашивать очевидное – сможет ли парень передвигать ноги, не стала, жить захочет, сможет.
Спустились с площадки почти успешно: я спрыгнула, Воог сполз на пузе, вцепившись за прикрепленный к выступу ремень, Дагон довольно бодро преодолел половину пути, цепляясь пальцами за камни, но потом сорвался и ухнул на землю. Я лишь вздохнула. Бросить бы его и тикать. Как можно дальше, желательно прямиком в Легорию. Уж там гномы нас не достанут. Но оставить раненого в горах было жестоко, – без меня парня схватят этой же ночью.
ГЛАВА 2
Прохладную вечернюю тишину гор прерывали только крики птиц и шуршание осыпающихся камней. Несколько миль мы шли под прикрытием скал, потом свернули в сторону леса. Идти по полю было смерти подобно: не спрячешься, не убежишь. Гномам даже не надо было нас преследовать, достаточно забросать стрелами: подсвеченные луной, мы являли собой прекрасные мишени.
Дагон еле плелся, позвякивая браслетами. Воог, не переставая, ныл. Я злилась. Больше из-за того, что была голодна. Во рту почти восемь суток и маковой росинки не было. Всё, чего сейчас хотелось – вытянуть ноги перед костром, вонзить клыки в горячий кусок хлеба, щедро смазанного маслом, и запить его кроликом.
– Валери? – Я обернулась на зов Дагона и успела увидеть, как парень мешком свалился в вереск. Он тут же вскочил на ноги, встрепенулся, словно большой грязный пес, и будто ничего не произошло, продолжил. – Когда привал?
– Через несколько часов. – Я глянула на темную полосу леса, прикидывая расстояние.
– О-ой, – тут же заныл Воог. – Йучки болят, ножки болят, спина болит, ходить неудобно-о…
– Я тебе больше скажу, со стрелой или секирой между лопаток ходить вовсе невозможно.
Скоро степь стала напоминать перину: вереск пружинил под ногами, сбивая с шага. Дагон шел всё медленнее, всё сильнее прижимал руку к правому боку. Я надеялась, что мы устроим привал за рекой, но судя по виду, парень и до леса не доберется.
– Ты ранен? – Наконец, не выдержала я.
– Ерунда.
– Ерундовые ранения – это царапины. Из-за царапин сознания не теряют. Кровопотеря слишком незначительна, чтобы мозг… Что? – Я даже остановилась, поймав растерянный взгляд Дагона. – Это и дети знают.
– Я в курсе. – Парень непроизвольно прибавил шаг.
Воог широко зевнул, выставив на обозрение редкие крепкие зубы, подтянул труселя и пробормотал:
– Валя у нас такая…
– Какая «такая»? – обреченно поинтересовалась я.
Описание «така-ая», произнесенное с легкой надменностью и с закатыванием глаз, преследовало меня уже давно. Даже Верховная жрица Легории этим не брезговала. Я сначала никак не могла взять в толк, что делаю не так, и почему все вокруг реагируют на мои слова с подозрительным единодушием. А потом как поняла!
– Умная! – Выкрутился орк. – Ты у нас очень умная.
Ну да, мне это тоже часто говорят. Только при этом на их лицах отсутствует выражение радости и восхищения. А очень зря! Учиться никогда не поздно. Нужно знать в общих чертах хотя бы азы дисциплин. И «умная» – не синоним «нудной», мне Лориенна так сказала, а ей я верю.
– Остановимся под деревьями, – я привычно отмахнулась от Воога и внимательно осмотрела степь: погони не было. – Костер разжигать нельзя. Перекусим и двинемся дальше. Все согласны?
– Уф! – подтвердил орк.
Дагон только хмыкнул. Видимо, на большее сил у него не хватило.
К лесу добрались глубокой ночью. Воог, как только за первое дерево зашел, тут же повалился навзничь. Дагон сполз по стволу небольшого дуба и закрыл глаза. Ну, прелестно! Перспектива тащить на своём горбу вес полутора мужиков наводила тоску. Вампиры существа сильные, но даже у нас есть запас прочности. А у меня его и того меньше: отказ от человеческой крови до добра не доводит.
– Надо йаз… йазделиться, йаз… бежаться, – выдохнул орк, рассматривая звезды. – Дагон налево, а мы – куда глаза глядят.
– Надеешься, что гномы нас преследовать не будут, сразу за ним бросятся? – Понятливо усмехнулась я.
Дагон открыл один глаз, глянул на нас из-под ресниц и снова откинулся головой на ствол.
– Зачем нам погибать вместе, я интейесуюсь? – Обиженно надул губы Воог. – Мы его спасли? Спасли. Дальше он сам по себе.
– Мы? – иронично поинтересовалась я.
– Если уж начистоту, то это я вас спас. – Буркнул Дагон, не открывая глаз.
У орка от возмущения уши позеленели:
– Чё это? Почему это? Это когда такое случилось, что я всё пъйопустил?
– Пойди вы по лестнице, натолкнулись бы на стражу. А я показал вам потайной ход.
– И шо? – Заверещал Воог. – Я, может, тоже об нём знал!
– А чего не сказал?
– А не успел! Ты ж в пейод вылез и как давай спасителя из себя койчить!
– В цепях ты бы в лаз не пролез. – Я пришла на помощь орку, пока его от негодования удар не хватил.
Дагон посмотрел на меня, пожал плечом и сквозь зубы выдавил:
– Ничья.
– А коли ничья, то йазбегаемся!
– Боюсь, он без нас далеко не убежит. – С сомнением протянула я, рассматривая парня: запах крови усилился, лицо, и без того грязное, осунулось, губы заметно побледнели. – Спрошу ещё раз, – ты ранен?
Дагон посмотрел на меня в упор и криво улыбнулся:
– Нет.
Нет. И ведь сразу не поймешь, что лжет: глаза честные-е, загляденье! Только меня не обманешь: сердце стало биться чаще, ненамного, всего-то на два удара, но этого хватило, чтобы понять.
– Зачем врёшь? Думаешь, доползешь до какого-нибудь села, а там в избе отсидишься? Зря. Селяне тебя и на порог не пустят, а если пустят, то гномам сдадут тут же.
Дагон молчал. Только взглядом меня буравил. А я вдруг поняла, всё поняла. И широко улыбнулась.
– Ты меня боишься что ли?
– Не хочу провоцировать, – осторожно подбирая слова, откликнулся парень.
– Пьйовоцийовать! – старательно повторил Воог. – Слово-то какое пакостное. Тьфу, язык сломаешь!
Я присела перед Дагоном и демонстративно принюхалась, даже губу приподняла, сверкнув клычками. У наших мужчин клыки длиннее и острее, но и вампиршам улыбку приходится прятать: с человеческим прикусом отличия огромные. И не в нашу пользу.
Парень заметно напрягся, но на меня не напал и даже не отшатнулся. Кремень!
– Секрет открыть? – Я понизила голос до трагического шепота, сдерживая смех. – Я мужиков не пью, только женщин. И строго от двадцати семи до сорока пяти лет.
– Чего так? – удивленно моргнул Дагон.
– Младше – глупею, старше – брюзжать начинаю. Кровь память в себе носит и меня заражает. Один раз бабкой перекусила, так потом неделю Воогу мозг проедала, что ему жениться пора. Во как.
Орк загоготал. Даже слезы на глазах выступили. В глазах Дагона засветилось понимание.
– Вот так-то лучше! – Похвалила я и покрутила пальцем у широкой груди бывшего пленника. – А теперь показывай.
Дважды просить не пришлось. Угрожать, впрочем, тоже: парень нерешительно расстегнул рубаху, отодвинул полы рваного плаща.
Кош-мар!
Отличить, что было грязью, а что следами от пыток было невозможно. Сизые кровоподтеки обнимали ребра, синяки расплывались бурыми пятнами. Хуже всего выглядел правый бок.
Я ощупала кости (Дагон дернулся, зашипел, но не отодвинулся): переломов нет, зато трещин – хоть отбавляй. Один осколок оторвётся, попадет в легкое или кровоток – пиши пропало.
– Эко тя помяло! – Растерянно пробубнил Воог, заглядывая через мое плечо. – Больно?
– Терпимо. – Замялся Дагон. – Как мои дела?
– Жить будешь, – я провела пальцем по буграм мышц, опоясывавшим грудную клетку и стальной пресс: не исключено, что только благодаря им парень остался жив. – Тебя дубинами, что ли били?
– Кулаками. В основном.
– Что ещё? Ноги, руки, голова?
– Нет.
– Тошнота, головокружение?
– Нет.
– Открытых ран не вижу, но кровь всё же идет. Откуда?
– Спина. – Едва слышно прошипел Дагон. – Порез.
– Показывай.
Парень с места не сдвинулся. Глазами сверкнул и запахнул плащ. Как ребенок, честное слово!
– Тогда одевайся. – Я выпрямилась, осмотрела степь, как и прежде пустынную. – Если дотянешь до следующего привала, посмотрим более внимательно. Обработать рану не дашь, пойдешь своей дорогой, это понятно?
По глазам видела, – понятно.
– Воог, сделай ему тугую повязку.
– Чем? – замялся орк. – Нету же ничего.
– Его плащом. Остатками.
Пока Воог был занят перевязкой, я вглядывалась в вересковое одеяло. Погони не было. Я могла бы предположить, что гномы потеряли след вампира, но орка и человека – ни за что. Ой, и не нравится мне это.
– Пора.
ГЛАВА 3
До реки добрались быстро, зато потом долго шли вдоль берега. Кусты, заросли осоки и болотистая земля не позволяли даже добраться до воды без риска располосовать лицо или утонуть. Брод нашли чудом: Воог споткнулся и с воплем скатился со склона в черную воду. Да так и остался лежать, барахтаясь на пузе.
По-хорошему, теперь нам следовало пойти назад, против течения, чтобы сбить со следа преследователей. Но бросив один взгляд на бледного Дагона и трясущегося от усталости низкорослого орка, я отмела эту идею. Помрут оба, – могилы копать придется мне! И нести печальную весть семье Воога тоже, а это будет пострашнее, чем всё вышеперечисленное.
Перейдя реку, нашли низину недалеко от берега, – чудесный пятачок, сухой и ровный. Пока я, оставив страдальцев зализывать раны, осматривала округу, рассвело. Воздух посерел. Лес наполнился птичьим гомоном. Солнце пробивалось через кроны, расчерчивая воздух яркими желтыми лучами. Пушистые кусты брусничника обнимали поляны, подмигивая мне красными ягодками. Всё было прекрасно в осеннем лесу! Кроме комаров. Прожорливым тварям всё равно на кого нападать, текла бы кровь в венах. Уу-у, вампиры крылатые!
Прибив несколько десятков насекомых и насобирав в подол туники ягод, я направилась к стоянке. Голоса услышала уже шагов через пятьдесят. Дагон безрезультатно взывал к голосу разума Воога, Воог красочно расписывал планы на будущее.
– Подамся в один кабак! Качественное заведение. Ляпота! – Мечтательно разглагольствовал орк, наплевав на все предостережения и призывы к тишине. – Я готовить шибко люблю. Мяско на огне запечь, супчик забацать, кайтошечку то-оненько так, с чесночком…
– Воог, тише.
– А окунёк знаешь как можно? В лист вот так замотать, да сольки, да укропчика веточку, ммм…
– Тише говори!
– Валя у нас много специй знает, она на кухне помогала. Нос у неё знаешь какой?! Мне бы тот нос, я бы такие блюда делал, закачаешься! А уши какие? Она теми ушами всё-всё слышит.
– Я и кулаками махать могу, – с клыкастой усмешкой подтвердила я, спрыгнув в овраг. – Воог, ты хоть иногда о еде можешь не думать?
– Да! – Уверенно ответил орк. – Когда сплю, не думаю.
Я выдала страдальцам по горсти ягод и уставилась на Дагона. Парень изменился. Отмылся что ли? Правильные черты лица, волевой подбородок, широкие брови. Немного портили внешность глаза – чуть маловаты, но от этого взгляд становился острее. Хорош, бесяка!
– Искупаться успел? – Неопределенно поинтересовалась я, чтобы хоть как-то объяснить своё любопытство.
– Этот чёт фыйкал в йеке! – Воог закинул бруснику в рот, прожевал, икнул, но проглотил. – Даже одёжу помыл.
Уличенный в чистоплотности Дагон молчал, придирчиво осматривая ягоды. Что он надеялся на них увидеть? Гравировку «яд»?
– Постирал и молодец. Но зачем на себя надел? Воспаление лёгких получить хочешь? Снимай! – Я поманила парня пальцем. – Садись сюда, на свет.
– Зачем? – С подозрением протянул Дагон.
– Есть тебя буду! И начну со спины. Ты не против?
– Нет. – Огорошил меня парень, поморщился и медленно стянул с себя рубаху. – Штаны снимать не буду!
Я опустилась на колени за его спиной, осторожно размотала ленты, опоясывающие торс.
Ну-у, что я могу сказать… Хорош он был со всех сторон: гладкая кожа, широченные плечи, будто разрезанные вертикальной линией позвоночника, мокрые длинные волосы. Капли воды лениво скользили по спине и ныряли за ремень на поясе.
– Кошмар! – Трагическим голосом пробормотала я.
Ай, Дагон, ну прохвост! Не знаю кто ты, но точно не бродяга. Если только мусорные баки каждый день от груди не жмешь. Три подхода по пятнадцать раз.
– Плохо? – Парень прервал молчание, покосился на меня через плечо.
– Нормально. – Я заставила себя сосредоточиться на ране, – глубокая, рваная. Кожа по краям будто треснула в момент нанесения удара. – Хлыст?
– Эм-м… что-то вроде плётки, – нехотя отозвался он.
– Тебя секли? – У меня глаза полезли на лоб, а челюсть рухнула в противоположном направлении. – Гномы таким не славятся!
– Это не гномы. Трос порвался, случайно задел.
Врёт? Или нет? Да какая, в принципе, разница?!
– Не важно, сиди. – Я порылась в набедренной сумке, вытащила пучок листьев земляники, растерла их в руках до образования кашицы и осторожно нанесла на рану. Дагон зашипел. Я усмехнулась: и красив, и смел, и боль хорошо переносит. Мечта, а не мужик!
– Валь? – орк развалился на траве, беспечно помахивая ножкой. – А мы куда идём?
– В паре верст отсюда село есть, – я закончила накладывать листья на рану и неимоверным усилием воли заставила себя отлипнуть от парня. – Там попробуем достать лошадь. А ты, невезучий, рубаху через ветку продень, пусть сохнет.
Пока Дагон сооружал сушильню, а Воог прыгал вокруг него в попытке заново замотать ребра, я думала. Действительно, а что дальше-то? По-хорошему, пинка орку прописать, чтобы соображалка работать начала и отпустить. Но тогда и с красавчиком придется попрощаться, а я этого не хотела. Ой, как не хотела! Такое чудо от себя по доброй воле не отпускают. Не сразу, по крайней мере.
– Валери, а где ты живешь? – Подал голос объект моих фантазий.
– Далеко. – Не сразу сориентировалась я. – А что?
– Могу пойти с тобой.
– Вот так съязу? – Удивленно крякнул Воог и всучил Дагону в руки остаток ленты. – Сам тогда заматывайся, дамский угодник! Ишь, чё надумал!
– Разве тебе не надо идти домой? – Неподдельно удивилась я. – Пожаловаться супруге, какие гномы плохие, рассказать детям, что вампирши красивые?
Дагон закинул в рот ягоды, спрятал кончик ленты в обмотке и осторожно влез в рубаху.
– Мне почему-то не хочется с тобой прощаться, – без обиняков заявил парень, глянул на оторопевшего орка и добавил. – С вами.
– Ну да, ну да, – пробормотал Воог. – Именно от нас тебе уходить и не хочется. Особливо от меня, вейно?
– Угу, – поддакнул Дагон и, подумав, добавил. – Особливо от тебя.
У меня сердце в пятки ухнуло. Парень никаких непристойных предложений не делал, ни на что не намекал, только на пару мгновений дольше, чем нужно, взгляд на мне задерживал. Из-за этих двух мгновений в голове начинал твориться бардак: мысли путались, хладнокровие испарялось. Оставались только дрожащие руки, бешеный стук сердца в ушах и странное тягучее желание в животе. Н-да, Валери, только в бродягу, жонглирующего мусорными баками, ты ещё и не влюблялась!