Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается!

ГЛАВА 3

Кухня была вотчиной Грая. Нам позволялось заходить, заглядывать и проходить через неё к запасной двери, ведущей во двор, но ни в коем случае – готовить, делать замечания троллю (тем более что-то советовать!) и прикасаться к посуде. Грай даже фее позволял намыть котлы только в том случае, если не успевал сам, то есть, крайне редко.

Кухня была разделена на две основные части: комната с печами и разделочными столами и закуток для нас – посидеть, отдохнуть, перекусить. Далее шел лабиринт из кладовок, коптилен, холодных комнат и шкафов для просушки трав. Даже я, отстраивая таверну с нуля, не знала, где и что хранится у запасливого тролля.

Сейчас мы сидели в зоне отдыха, давились чаем на травах, поглощали булочки с малиновым вареньем и молчали. Сова вышагивал по столу и таращился на нас, выпучив глаза – фамильяр думал. Мы не мешали.

Когда чай закончился, а от пирожков осталась лишь пустое блюдо, Сова встрепенулся и глубокомысленно изрек:

– Дела-а…

Мы переглянулись и дружно кивнули.

– Значит так, дорогие мои нелюди, – фамильяр покосился на меня и добавил. – И Бенька. Спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие.

– К нам приехал гуано? – понятливо хмыкнула я.

– Оно самое, – Сова вздохнул. – У меня для вас две новости. Первая – охотник остановился в таверне на неделю.

– А хорошая какая? – пискнула Фая. – После плохих новостей всегда идут хорошие!

– Это и была хорошая. Плохая, – он заказал Ведовскую Пыль.

Дружный вздох друзей только подтвердил мои подозрения, а именно – мы вляпались. Отстраивали таверну, налаживали торговлю, зарабатывали репутацию и – бац! – лишились всего этого в одночасье.

– Что такое «Ведовская Пыль»?

Три пары глаз уставились на меня с удивлением и немым укором. Первым отмер Грай. Он треснул себя по лбу и прохрипел:

– Я и забыл, что ты не ведьм…

– Тсс, – Файка прислушалась к тишине таверны, кивнула и шепотом продолжила. – Это сбор травяной. Его готовят, сушат и растирают. Меленько так, что на пыль похоже.

– Та-ак, и что она делает?

– Открывает невидимое! – замогильным голосом провыла фея.

Я собралась было рассмеяться, но увидела серьезные лица-морды друзей и передумала:

– Ты сейчас серьезно? Охотник решил поднять нежить? Кто-то помер раньше времени, а он не успел задание выполнить и хочет его прибить во второй раз?

– Ой, не мели чушь, Бенька! О некромантах сто лет уже никто не слышал.

– Ведовская Пыль – как собака-ищейка, – встрял в разговор Грай. – Смешал с зельем, выпил и смотри что было.

– Что «что было»? – вконец запуталась я.

– Он кого-то ищет, – сжалился над моими умственными потугами Сова. – А наше зелье ему в этом поможет.

– Ищет? Кого он ищет? – Мне стало дурно. – Меня? Он ищет меня?

Друзья так усердно и с такой жалостью рассматривали пол, что я как-то сразу поняла – меня. Точно меня. Почему бы и нет? Видимо, городской богатей оказался злопамятным и нанял-таки охотника.

Я тоненько завыла.

Надо бежать!

– Уйдем! – Затараторила я, подскакивая с места. – Уйдем дальше, к Пустошам. Там построим новую таверну. Начнем сначала!

– Не получится, – покачал головой Грай. – Ему Пыль другая ведьма сделает, и он всё равно придет. Не кипятись, лягуха, мы же точно не знаем, за чьей башкой он явился.

– Ну да, правильно, – немного успокоилась я. – Если бы за мной, то сразу и прибил бы, верно? Зачем ему комнату снимать?

– Или он не уверен, что ты – это ты. Потому и заказал Пыль. – Как всегда, не подумав, ляпнула Фая.

На фею тут же посыпались упреки, а я без сил опустилась на лавку.

– Он считает тебя ведьмой, помнишь? – Сова приблизился, цокая когтями по столешнице, и заглянул мне в глаза. – Не ты ему нужна, успокойся.

– Это ещё хуже! Значит, я помогу найти ему очередную жертву.

– А может его заказ тот еще… бартыц?! – предположил Грай. – А что? Я тут историю слышал от гномов. Был какой-то пупсарь при дворе. Все девок себе выбирал помоложе. Один раз к девахе полез, а та дочкой вельможи оказалась. Мелкая ещё совсем была, у мамки под юбкой бегала. Так сказывают, будто один охотник сам к папаше пришел, заказ на того максая официально взял и даже денег не попросил. Вздернул бартыца на главной площади и всего дел. Во как!

Я задумалась, прокрутила в голове рассказ тролля, перевела что смогла, и на душе стало как-то легче. Не звери же эти охотники, в конце концов! С любым разумным существом можно договориться. Жизнь я себе не спасу, но смерть-то выбрать получится?! Быструю и безболезненную?!

– Давайте изменим Пыль? – предложила я, поражаясь собственной подлости. – Чуть напутаем, немного передержим, а ему скажем, что не получилось…

– Совсем девка сбрендила от страха! – Завопил Грай и витиевато выругался. – Ты думай что говоришь!

– А что такого?

– Говорят же, к другой ведьме обратится, а о нас такая молва пойдет, ни один гном на огонек не заглянет!

– А если мы ему ту Пыль сварим, а она ему понравится? – мстительно поинтересовалась я. – Тогда к нам охотники табунами ходить будут! И вот тут точно ни гнома, ни тролля, ни эльфа за версту не увидишь!

– А Бенька права, – пискнула Фая, слетела с плеча Грая и уселась на макушку Совы, свесив ножки. Фамильяр согнал ее взмахом крыла и задумчиво уставился на пустое блюдо.

– А я тут ещё вспомнил, – пробормотал тролль. – Он в дождь шёл, а сапоги-то чистые. Только плащ и намок.

– И что? – недовольно откликнулся Сова.

– Говорят, что охотники на драконах летают, – Грай многозначительно подвигал бровями. – Выходит, где-то рядом огнедышащий ящер бродит. Во как!

– А ещё говорят, что охотники все сплошь евнухи, – разозлился фамильяр. – Всему верить никаких нервов не хватит!

– Евнухи? – ужаснулся тролль, побледнел и схватился огромными руками за пах. – Это как «чик и всё»?

– Ну да.

– Под самое трусцо?!

Сова ответить не успел, – в зале вдруг раздались осторожные шаги. Файка пискнула, схватила со стола вилку и направила ее в сторону двери. Грай нахмурился, фамильяр вытянул шею, а я осталась сидеть. Не потому что не испугалась, наоборот – от ужаса снова застыла.

В зале звякнула посуда, раздалась еле слышная ругань, загремели глиняные чашки. Мы переглянулись и, не сговариваясь, выразительно посмотрели на тролля как на самого сильного и устрашающего представителя нелюдей.

– А если там дракон? – воспротивился Грай.

– Ты голову-то пусти в ход, – рассвирепела Фая. – Как бы он сюда поместился?

Грай поднял глаза к потолку, подумал, согласно кивнул и неслышно выскользнул в двери, вооружившись сковородой.

Мы притихли, прислушиваясь к шорохам. Сначала ничего не происходило: ветер пел в трубе, дождь барабанил по крыше, шуршали вездесущие мыши. Потом что-то упало, вскрикнуло, завыло и загрохотало.

– От етитская бартыца, скалку тебе в трусцо! – зарычал из темноты Грай, и мы тут же ринулись в зал.

Первой в двери вылетела Файка, устрашающе размахивая вилкой. Судя по последующему пронзительному воплю, столовый прибор нашел-таки цель!

– Оставь моего тролля в покое, ящерица! – верещала фея, переходя на ультразвук. – Прокляну! Зачарую! Околдую-у!

– Аа-а! – я ничего столь же пугающего не придумала, потому просто пронеслась по залу, подскочила к стойке, рассмотрела в сумраке сгорбленную фигуру, нависшую над Граем, и огрела её первым, что попало под руку – глиняной бутылью с давно прокисшим пивом.

– Ой! – сказала фигура и мешком завалилась на тролля.

– Пинай его, Бенька! – воодушевленно визжала фурия с крылышками. – Так его! Так! Сюда пинай, тут больнее!

– А ну, прекратить возню! – Сова, бешено размахивая крыльями, тяжело рухнул на деревянные бочки, поскользнулся, чуть не свалился на пол, но вовремя вонзил когти в крышку и выровнялся.

Я послушно замерла с занесенной для удара ногой, Фая спикировала к стонущему под весом грабителя другу и испуганно завопила:

– Он первый начал! Он первый напал! Гра-ай, ты живой, дружочек?

– Файка-а, – протянул тролль, крякнул и, скинув с себя неизвестного, легко поднялся на ноги. – Не мельтеши, в глазах рябит!

– Олухи! – фамильяр уставился на меня так, будто это я была виновата в творившемся безобразии. – Чего стоишь? Огонь разведи, штопать будем.

– Чего штопать?

– Кого! Бедный, бедный гном. Что ж тебе не спалось-то?!

Фея взлетела под потолок к люстре и защелкала пальцами, зажигая свечи магией. Теплый желтый свет рассеял сумрак, являя растерянным нам бессознательное тело гнома. Того самого, что запечатлелся на доске под номером пятнадцать.

Грай легко поднял нелюдя за грудки, торжественно вынес его из-за стойки на вытянутых руках и положил на ближайший стол лицом вниз. Мы окружили раненого, осматривая повреждения.

– Ой, ё-о!

На лбу гнома назревала огромная сизая шишка от удара сковородой, на затылке красовалась неглубокая рваная рана с застрявшими в волосах крошечными осколками глины, из обтянутого штанами зада торчала вилка. В довершение всего мятая одежда (а теперь и стол!) были залиты пивом, и кислый запах уже вовсю растекался по зале.

– Что тебе тут понадобилось, болезный? – поинтересовался Сова, заглядывая в один приоткрытый глаз очухавшегося гнома.

– Водички хотел попросить, – простонал несчастный.

– Ну, попросил?

– Не успел. Что у вас тут за охранное ведовство стоит? Отдубасило так, что до сих пор в глазах двоится.

Сова клацнул клювом, указал крылом на раненого и улетел, шумно хлопая крыльями.

– А неча было лезть, куда не надо, – выругалась Файка, когда фамильяр скрылся из вида. – Водичка в комнате твоей стоит. Её бы и пил.

– Кончилась, – горестно вздохнул гном в бороду.

Тролль покачал головой, покосился на меня и, натянуто улыбнувшись, задумчиво изрек:

– Это тебе ещё повезло, – Беня забыла заклинание обновить.

Гном попытался посмотреть в мою сторону, но лишь скрипнул зубами от боли:

– Гофур-кузнец из Скалистых гор благодарит вас за столь своевременное беспамятство, драгоценная ведьма.

– Бенитоита, – пискнула я и, подумав, добавила. – Для друзей – Беня.

Гофур вскинулся, хотел что-то сказать, но снова застонал. Мы тут же забыли об этикете и склонились над покачивающейся вилкой для совета.

Требовалось решить: вытащить столовый прибор сразу или подождать Сову, дабы предусмотрительно снабдить гнома: а) обезболивающим, б) противовоспалительным и в) кровоостанавливающим зельями. И самое главное, – если раненому понадобится перевязка, то кто её будет делать.

Грай предложил не мучить бородача и просто прижечь рану раскаленным прутом; Фая – затолкать вилку поглубже и ждать, когда она сама рассосется. Я ничего не предлагала, только глаза таращила.

Спорить не стали и просто разделили задачи: Фая занялась столь любимой ею уборкой, Грай – ранами гнома, я же отправилась спать. Собственно говоря, меня просто выгнали. Не имея колдовских сил, я больше мешалась под ногами, чем помогала. Для видимости меня немного поуговаривали, и я, великодушно согласившись оставить раненого на попечение друзей, удалилась.

Будь моя воля, направилась бы сразу в Пустоши. Этот вечер меня вымотал непередаваемо. Еле переставляя ноги, я поднялась по лестнице и сразу направилась к комнате фамильяра. Долго прислушивалась через дверь к царапающим звукам когтей и даже хотела постучать, но так и не рискнула. Сова наверняка был зол, и своим визитом я лишь рисковала перевернуть чан его ярости на себя.

Я тенью скользнула в свою комнату и рухнула на кровать, даже не раздеваясь – сил не было. Визит охотника выбил почву из-под ног. Но самое страшное ещё ждало впереди – семь дней с ним под одной крышей. Семь дней мне придется врать, уходить от ответов, контролировать свои действия, слова и движения.

Я не поняла, как уснула. Сновидения были странными и обрывистыми: сначала я вытаскивала вилку, но она не поддавалась, потому пришлось упереться в зад гнома ногой. Потом я гонялась за Фаей и требовала отдать крылья, а она визжала, что я сбрендила и что лягушкам крылья не нужны, но это меня мало волновало. После будто бы пришел охотник и, стоя у моей кровати, долго смотрел, как я сплю, а я только делала вид и старалась глубоко дышать. Последним воспоминанием был мелькнувший в окне моей комнаты огромный глаз, окруженный золотом чешуи.

На рассвете примчалась фея. Настоящая.

– Беня-а! – проорала она мне в ухо, переходя на ультразвук. – Ого-го-го!

Меня подбросило на кровати от испуга. Сердце чуть не вылетело из груди. Я продрала глаза и с ужасом уставилась в окно – дракона на улице не было.

– С ума сошла? Чего орешь-то?

Файка свалилась мне на колени и, заикаясь от возбуждения, пробасила:

– Я! Была! У него! В ко-комнате!

– Тьфу ты, холера! – Я скатилась с кровати, вскочила на ноги и запрыгала, размахивая руками: лучшего способа прогнать остатки кошмарного сна и придумать было невозможно.

Фая переместилась на мою подушку и улеглась на спину. С её лица не сходила блаженная улыбка.

– Он тако-ой…

– Кто и какой?

– Охотник, – мечтательно закатила глаза фея. – Краси-ивый…

Мне стало не по себе: уж не свихнулась ли часом подруга от красоты такой неземной?!

– Ничего так, – согласно кивнула я, отдышалась и потопала к умывальнику. Частично, чтобы умыться, на самом деле – спрятать от глазастой Файки заполыхавшие щеки.

– У тебя глаза что ли покосели? – рассердилась фея. – «Ничего»? Да он… он…

– Красивый? – подсказала, брызгая на лицо водой.

– Да, – вскинулась Фая. – Будь он помельче, заграбастала бы себе, а так – забирай!

– С ума сошла? – я вздрогнула и даже покосилась на дверь. – Ты смерти моей хочешь?

– Тю, – рассмеялась Фая. – Тебе с ним детей воспитывать не надо. Покрутила любовь-морковь, а там глядишь, на очередной охоте его и прихлопнут. Только не влюбись. И для начала зелень вот эту с кожи сыми, страх один!

Я скорчила гримасу, чем только рассмешила фею, но взгляд на отражение бросила: н-да… будто лицом по траве возила и в тину с головой закапывалась! Одним словом, – жаба! Только бородавок для полного счастья не хватает.

– Завтра-ак, бартыцины дети! – прогромыхал снизу Грай и несколько раз шандарахнул половником по чугунной сковороде. – Налетай, а то не достанется!

Таверна ожила. Захлопали двери, зазвенело оружие, застучали сапоги по половицам. Гомонящие постояльцы с хохотом спускались по ступеням, с шумом рассаживались за столы.

– Полечу, – Файка метнулась к двери, но перед тем как вылететь в коридор, обернулась. – Ты подумай, Бенька, такие жеребцы как он на дорогах не валяются.

– У таких жеребцов конюхи есть.

– У этого нет, – уверенно заявила она и вылетела прочь.

Я вниз не торопилась, Грай прекрасно справится один. К тому же, он обожает наблюдать за раздачей тарелок, смотреть на уплетающих еду постояльцев и принимать комплименты. В том, что они будут, никто не сомневался: и дня не проходило, чтобы кто-нибудь не поблагодарил тролля за стряпню.

Готовил Грай потрясающе. Даже самые скучные блюда он умел подать так, что гости расшнуровывали мешочки с монетами и слезно просили добавки. Единственное, что у тролля никак не получалось – это легкое цветочное вино эльфов. Ядреный гномий самогон, ягодные настойки фей, пиво людей и даже нектар драконов (по слухам, его варили те же гномы, только продавали втридорога) он повторял и даже превосходил оригинал. Но эльфийское вино… Оно было капризным, нежным и благородным. Суровому троллю оно не открывало свои тайны. Сколько Грай ни мучился, сколько ни переводил продуктов, но раскрыть секрет его вкуса так и не смог. Но были и плюсы: таверна пополнилась запасами эксклюзивных напитков с многообещающими названиями «Попытка номер…»

ГЛАВА 4

Я тянула время, как могла: в кой-то веки сама заправила кровать, разложила одежду. Три раза порывалась заплести волосы, но руки дрожали, я отвлекалась, и на голове получалось всё что угодно кроме косы. В конце концов, плюнула на прическу, вспомнив старую байку, которую любила рассказывать старшая сестра.

…Дело было зимой. Снег валил так, что дальше пяти шагов ничего не видать. Но именно в такую погоду приспичило одному мужику к ведунье пойти.

Пришел он, значит, сел перед старухой и ка-ак даст кулаком по столу: «Всё, ведьма, – говорит. – Ищи мне невесту или дом спалю».

Старуха перепугалась, пыталась дурню объяснить, что травницы в будущее не заглядывают, да куда там – он же орать начал, того и гляди на бабку с кулаками набросится.

Травнице делать нечего: давай руками над косматой головой жениха водить, даже глаза для правдоподобности закатила и затряслась как припадочная. Да как заорет:

– Вижу-у, вижу-у… скоро встретишь свою ненаглядную. А теперь иди с миром.

– А какая она? – не унимался мужик. – Как выглядит? Могёт, я её знаю?

– Так это, – старуха, не будь дурой, в окно выглянула, девку какую-то приметила и давай её описывать. – Высокая она.

– Люблю высоких, – мечтательно пробормотал мужик. – А ещё?

– Стан тонкий, но нрав не кроткий, – почесала лоб старуха и на всякий случай добавила. – Уу-у…