Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается!

– А ещё? – мужик от этого «Уу-у» бзбледнул, но с места не сдвинулся.

– Ну-у… сапоги черные вижу, да платье длинное. Черное. Развева-ается. Плащ у неё есть. С капюшоном.

– Тоже черный? – заикаясь, просипел гость.

– Черный. В общем, она – баба в черном, – согласилась старуха и мстительно выпалила. – И с косой!

Мужик жениться передумал тут же. Домой побежал. Пока бежал, всем Богам обещания дал: хмельное не пить, юродивым помогать, налоги платить вовремя. И надо же было такому случиться, что он ту девчонку на дороге и повстречал. Вышла она к нему из снежной пелены: черный плащ развевается, капюшон лицо прикрывает.

И хватил того жениха удар. Да такой, что насилу откачали.

А мораль сей байки такова: коса у девушки не всегда к месту. Иногда можно и с распущенными волосами походить…

Нет, пора смотреть правде в глаза: к такому конюху как я, тот жеребец и на драконий выдох не подойдет. Да и не надо мне это! Совсем не надо!

Оделась быстро: натянула штаны и длинную рубаху, подвязалась кушаком. Только вот одну пуговицу на груди застегнуть всё-таки «забыла». Так и спустилась в зал: в старом наряде, с распущенными волосами и с зеленым лицом.

В таверне оказалось неожиданно тихо. И пусто. Столы были заставлены тарелками, над чашами с малиновым отваром ещё клубился пар. Несколько туго набитых дорожных сумок сиротливо лежали на лавках, ожидая хозяев.

Я покосилась на двери, ведущие в кухню, заглянула за стойку бара и поежилась: а куда все подевались?!

– Гра-ай, ты где?

– Уу-аа, оо-аа!

Пронзительное глухое завывание пробрало до костей. Перед глазами поплыли круги – дракон?! Дракон сожрал моих друзей и сейчас доедает постояльцев?!

– Тяни, етишкино горнило! – услышала я знакомый голос, доносящийся с улицы. – Ох, подсадите, бородатые, сломает ведь! Куда-а? Да не тяни ты, не тяни…

По крыше прокатилось что-то тяжелое и грохнулось на землю с глухим стуком. Раздалась ругань множества голосов, перемешанная с отборным матом. А потом завопила Файка.

Я заметалась по зале в поисках чего-то острого или тяжелого: убить дракона не убью, но (взгляд упал на очаг и тонкий металлический прут, которым тролль проверял готовность мяса) шкурку подпорчу! Теоретический опыт в прокалывании седалищ я как раз накануне приобрела, пора его на практике освоить.

Я сграбастала прут, взмахнула им пару раз, примериваясь к весу, и уже собралась было бежать на улицу, но краем глаза заметила у лестницы движение и резко развернулась. Охотник подходил ко мне с неизменной улыбкой на губах. Вот, значит, как выглядит смерть? А то баба, да в черном, да обязательно с косой! Не-ет, моя смерть – красивый мужик с карими глазами и совершенно потрясающей улыбкой.

– Что случилось?

От такого простого вопроса я оцепенела, но быстро отмерла: падать в обморок некогда – Файка в беде.

– Ещё не знаю, – я вытянула перед собой прут: то ли продемонстрировала орудие будущего усекновения дракона, то ли похвасталась, что в принципе на это решилась.

– Понятно, – наемник нахмурился и цепким взглядом осмотрел очаг. На крики с улицы даже внимания не обратил: подошел к тушке кабанчика (мне пришлось отскочить в сторону, освобождая ему дорогу) и схватился за вертел. Мышцы на его руках вздулись, ткань рукавов опасно затрещала, – силен, зараза!

Охотник переложил коронное блюдо на стол и нырнул в очаг, заглядывая по дымоходу вверх:

– Что там? – с замиранием сердца поинтересовалась я. – Дракон?

– Хуже, – наемник сапогом раздвинул угли и занял место кабанчика. – Граб.

– Граб? – я чуть не завыла, отчаянно соображая: кто такой Граб? Очередной вид нелюдя? Он опасен? Конечно, опасен. Охотник же сказал – хуже дракона!

– Выйди на улицу и спроси, какой он длины, – голос звучал глухо и разносился эхом по таверне. – Быстро.

Я послушно вылетела на крыльцо.

Дождь закончился на рассвете. На листьях ещё стояла роса, а земля перед таверной и вовсе превратилась в густую жижу. Гости стояли вдоль стены, все как один задрав головы. Я тоже перевела взгляд на крышу и не удержалась от вскрика:

– Ёханьки!

– Бенька-а, – эхом разнеслось по округе голосом Грая. – Бенька, это ты-ы? Оттащи Фаю, пришибу-у…

Ни одного! Ни одного раза за четыре года чистка дымохода после грозы не проходила без казусов! Но только на этот раз сие занятие привлекло столько зевак. Мне даже спрашивать было не нужно, я и так знала, что произошло: наверняка Грай полез на крышу, поскользнулся и ухнул в дымоход головой вперед. Файка, как бдительная и верная подруга, успела схватить его за ноги, и все это время спасала троллю жизнь, не позволяя ему провалиться ещё ниже. По крайней мере, она (красная от натуги, бешено махая крыльями и отчаянно таща Грая из трубы за сапог) так и думала.

На этот раз троллю не повезло: в дымоходе застрял неведомый Граб и не позволил ему провалиться в очаг. Может, это было и хорошо: второго кабанчика к приходу гномов мы бы зажарить не успели, а то месиво, во что превратился бы первый после приземления на него огромного тролля, подавать к столу не рискнул бы даже пьяный орк.

– Какой он длины? – вспомнила я вопрос охотника.

– Какой у него длины? – передали по цепочке посетители таверны.

– Я похабщину такую спрашивать у друга не буду! – завопила фая. И так как краснеть дальше ей уже было некуда, просто зло выругалась.

Гости повернулись ко мне в ожидании второго вопроса.

– Какой длины Граб? – исправилась я.

– Какой длины у него Граб? – передали по цепочке.

– Совсем ополоумели? – фея неожиданно побелела от ярости. – Вам сейчас какая раз…

– Метра три! – гаркнул из дымохода тролль.

Лица гостей вытянулись.

Гномы недоверчиво воззрились на троллей, тролли – на крышу.

– Да ну-у, – недоверчиво просипел один из них.

– Что значит «да ну», бартыц мне в ухо? – взревел из трубы Грай. – Мне лучше знать! Я прямо сейчас на него смотрю! Не вытащите меня – так и помру с ним в обнимку!

Я махнула рукой на мгновенно вспыхнувший спор и помчалась обратно в таверну. Охотника обнаружила в камине. Вернее, его ноги. Вся остальная часть тела исчезла в дымоходе. На столе лежала броня, сильно напоминающая обшитую железными пластинами обычную куртку.

– Говорит, три метра, – отчиталась я кожаным сапогам, окруженным углями, по которым нет-нет да пробегали юркие змейки огня.

– Плохо. Здесь не пройдет. Придется дыру пробивать, – глухо ответил дымоход голосом охотника. – Или наверх толкать.

Я мгновенно загрустила: дыра в стене станет для нас огромной проблемой, дыра в кирпичной кладке камина – катастрофой приграничного масштаба. Таверну придется на время закрыть, кирпич купить, очаг восстановить, стены заново обшить…

Охотник выглянул из очага, похлопал по стене, посмотрел на мое растерянное лицо и поинтересовался:

– Что решаешь?

– Наверх, – тут же решила я, позеленев под пристальным взглядом карих глаз. – Точно – наверх!

– Хорошо, – мужчина вылез из очага, подошел ко мне и, протянув руку, легко вырвал из пальцев единственную защиту от драконов и охотников – железный прут для мяса. – Вытащим трубочистов для начала. Там посмотрим.

– Им будешь вытаскивать? – Я осмотрела на штырь, и мне стало совсем нехорошо.

– Проткнем, насадим и вытащим, – охотник продемонстрировал весь процесс извлечения тролля из трубы и вдруг широко улыбнулся. – Испугалась?

– Нет, – пролепетала, с трудом ворочая языком от ужаса. – Я старая ведьма. Поранишь тролля – превращу в жабу.

Спасибо, Сова, за одну попытку колдовства! Плевать на зеленое лицо и косые взгляды постояльцев, сейчас я была даже этому рада.

– Тебе не видно, но я окаменел от ужаса, – серьезно ответил охотник. – Слушаюсь и повинуюсь, старая страшная ведьма! Фею не прибивать, тролля не протыкать – запомнил.

Я кивнула, махнув рукой на откровенную иронию в голосе, и послушно поплелась следом за парнем на улицу. И лишь на пороге до меня дошел смысл его слов:

– Я не говорила, что я страшная!

– Опасная, я имел в виду страшно опасную тебя.

Первым на крыльцо вышел охотник, беспечно помахивая шампуром-переростком. За ним плелась я, бормоча под нос ругательства.

Нет, каков наглец! По всем правилам он должен если не бояться, то хотя бы опасаться злобную меня! А он дерзит! Никакого чувства самосохранения. Если слухи о силовом выбивании страха у охотников правдивы, то может и история о вынужденном вступлении в клан евнухов тоже не байка? Как выразился Грай: «чик под самое трусцо» и всё, приехали.

От этой мысли почему-то стало легче: при взгляде на мужчину бабочки внизу живота перестали прогрызать путь наружу и лишь изредка взмахивали крыльями.

– Етишкино горнило, наша ведьма охотника околдовала! – всплеснул руками хромой Гофур, сияя огромной сизой шишкой на лбу.

Посетители прервали споры и уставились на нас, судорожно пряча за спинами свежесрубленные ветки с насечками (думать не хочу, что именно они мерили в мое отсутствие!).

– Всё понимаю, соображаю, но противиться её приказам не могу, – подлил масло в огонь охотник и даже растерянно развел руками. Гномы дружно шарахнулись в стороны, уворачиваясь от железного прута. – Так что, нелюди, не злите старую …красавицу-ведьму. А то будете как я – исполнять её прихоти до конца жизни.

– Шо делается, дышло мне в грызло?!

– Кому рассказать, не поверят!

– Ну, Беня, ну и удивила…

Я растерянно остановилась, осмысливая услышанное. Охотник явно надо мной издевался. Знает, что я не ведьма или только проверяет подозрения?

– Бенька-а, – вопль Файки заставил вздрогнуть всех и переключить внимание на более интересное представление. – Он выскальзы-ывае-ет!

Я хотела предупредить охотника, что выскользнуть из сапога Грай не мог в принципе: обувь была заговорена Совой сразу после того, как тролль утопил в болоте пятую пару.

Я хотела.

Но не успела.

Охотник зажал прут в зубах, разбежался, подпрыгнул и зацепился руками за навес крыльца. Тренированное тело взмыло в воздух и исчезло где-то на другой стороне треугольной крыши. Вместе с ошарашенными постояльцами я смотрела, как парень забирается всё выше, цепляясь за еле видные щели в бревнах.

– Паук, етишкино горнило! – озвучил Гофур вслух то, о чем подумал каждый. – Этот горный баран и по мраморной стене заберется!

«Баран» недовольно покосился на гнома, заставив последнего смущенно потупиться в шикарную бороду, и продолжил взбираться к трубе.

– Бенька-а, – вопила между тем Фая, сотрясая голосом черепицу. – Позови Сову-у!

Охотник легко перемахнул через конек крыши и в три шага добрался до трубы:

– Ну что тут у вас?

– Бенька-а, это не Сова-а!

Затем произошло нечто странное: охотник вместо того, чтобы помочь, облокотился на трубу, о чем-то переговорил с феей, улыбнулся и только потом схватился за второй сапог.

– И-и… эх, – донеслось сверху. – Тя-нем!

Тролль не поддавался. Неведомый Граб, судя по всему, тоже.

Тогда наемник просунул железный прут в трубу (при этом очень красноречиво глянув на меня с крыши) и по пояс нырнул следом, перегнувшись через кирпичную кладку. Фея все это время продолжала героически держать тролля за сапог.

Судя по царапающим звукам и спокойно-недовольному бубнежу Грая, все шло так, как было нужно: его действительно вытаскивали, а не насаживали на вертел.

Наконец охотник выпрямился (без прута!) и, кивнув фее, схватился за ногу тролля.

– И-и… раз!

– Вылазит! – радостно проорал какой-то гном.

– И-и… раз!

Тролль хрипел, Файка отчаянно работала крыльями, охотник тянул.

– И-и… раз!

Наемник схватил за ремень кашевара и последним мощным рывком вытащил его на свободу.

Зеваки зааплодировали. Я покачала головой – ни одного раза за четыре года! Ни одного! Как так-то?

– Благодарить не буду, – недовольно прохрипел Грай охотнику, отряхиваясь от сажи (по мне, вбивая её еще глубже в ткань). – Но мяска тебе подкину. Идёт?

– Идёт, – с улыбкой ответил наемник. Видимо, знал, что от тролля ждать большего было просто невозможно.

Дальше разобрать слов я не смогла, но судя по тому, что расходиться эта троица не собиралась, дела на крыше ещё оставались.

Я вздохнула и направилась в таверну. Зеваки остались на улице месить грязь под ногами. Их выбор.

***

Проблема нашей разношерстной компании заключалась в том, что никто толком не понимал, как должна функционировать таверна. Мы знали каждый понемногу. Общего опыта хватало, чтобы худо-бедно существовать, но о развитии разговора не шло. Остальные тонкости постигались методом проб и ошибок. И каждый год их становилось только больше. И проб и ошибок.

Сейчас в зале было относительно тихо. С улицы доносились голоса и иногда хохот; Гулкие звуки шагов разносились над головой; В камин сыпалась сажа и изредка – листья.

Граб – что же ты такое?

– Аи-и, – завопило из трубы.

Копоть посыпалась пластами, на угли рухнули ветки.

Эдак они мне таверну спалят! Кто же чистит дымоход, не потушив очаг?

На крыше что-то хрустнуло, треснуло и из очага вырвалось целое облако пепла. Победный рев постояльцев перемешался с мягким звуком удара о землю.

Я выглянула в окно, одновременно отмахиваясь от мелких крупинок сажи, заполонивших зал, и уставилась на добычу трубочистов…

Неведомый граб оказался обычным деревом. Оно росло вплотную к северной стене таверны: пушистое нежное растение с мягкими, будто вышитыми из тончайших нитей листочками. Осенью оно превращалось в золотистое облако, и я часто выходила на улицу с чашкой малинового отвара, стояла и просто смотрела, как медленно и неторопливо падают в траву его листья.

Сейчас на земле валялась одна из веток граба. Наверно та самая, что в сильный ветер царапала черепицу. Может, сломалась, или в дерево попала молния? Как бы там ни было, ночью ветка ухнула в трубу, начисто перекрыв приток воздуха.

– Всё, представление закончено, – беззлобно пробасил с крыши Грай. – Расходимся, бартыцины дети, нечего аппетит на воздухе нагуливать. Никаких запасов на вас не хватит, оглоеды!

Постояльцы, хохоча и громко обсуждая эпичное освобождение из плена тролля и дерево, потянулись в таверну. Я тут же юркнула на кухню: убраться Файка мне всё равно не позволит, а встречаться с охотником лишний раз желания не было. К тому же, мой желудок заурчал, требуя еду.

Завтрак казался безвкусным: омлет, отбивная и салат из редьки исчезли во рту в мгновение ока. Только после того как переключилась на пирожки, поняла, что от стресса покидала в тарелку всё, что попалось под руку.

Я сидела за столом и меланхолично жевала очередную сдобу, прислушиваясь к гомону посетителей, когда на кухню ввалилась дымоходная банда. В полном составе, чтоб ей икалось!

Грай, несмотря на исполосованное ветками лицо и перемазанную сажей одежду, выглядел довольным. Фея (в помятом платье и со всклокоченными волосами) откровенно кокетничала с охотником. Сам охотник отшучивался, но, увидев меня, приподнял бровь и широко улыбнулся:

– Ведьма.

Я не ответила на приветствие, уткнулась в тарелку, пряча лицо и взгляд в пирожках. На ум пришли только ругательства и те – орочьи.

– Скидай портки, спаситель, – прощебетала Фая на ухо наемнику, томно поморгала глазками и расхохоталась. Охотник усмехнулся, но стянул лишь рубаху: по-мужски, через голову, сграбастав ее ручищами со спины.

Я стала изучать тарелку еще внимательнее, а ругаться – тщательнее.

Файка придирчиво осмотрела полуобнаженного постояльца и щелкнула пальцами (ее платье тут же засверкало от чистоты, а упругие золотистые локоны упали на спину тяжелым водопадом):

– Так и быть, красавЕц, штаны оставь. Куртку в комнату закину, а это простирну. А ты пока напяль рубаху Грая. Неча нас с Бенькой завлекать. Ну, во-от… другое дело.

– Утонул, бартыц мне в печенку, – расстроился Грай и, судя по звуку, шандарахнул охотника по плечу. – Не переживай, нарастишь ещё мяса, какие твои годы.

Я, наконец, позволила себе посмотреть на наемника: широкие плечи, рельефная мускулатура и длинные ноги. Куда ему еще расти-то? До размеров дверного проёма?

Панибратские отношения между нелюдями и охотником мне совершенно не нравились. Неужели только я одна выстояла перед его сногсшибательной улыбкой и всё ещё помнила, что он… нет, не враг, но и не друг! Ещё вчера все на него косились, а сегодня носятся как курица с яйцом: поел ли, отдохнул ли, все ли перышки почищены… Тьфу!

Файка резво вылетела в двери, Грай удалился в лабиринты кухни. Не иначе тоже пошел приводить себя в порядок. Я вздохнула: прикрываться пирожками больше не получалось – места в желудке не осталось. И так уже придется из-за стола выкатываться.

– Сегодня займусь твоим заказом, – я встала, стараясь не смотреть в карие глаза, и направилась к двери, чудом сдерживая икоту.

– Хорошо.

Хорошо ему. А мне – нет.

– Со-ова! – Я манерно вышла в зал и сразу бросилась вверх по лестнице; Чуть не сбила спускающегося гнома, врезалась в тролля, выходящего из общей комнаты, но до цели добралась.

– Сова, надо поговорить! Сейчас!

Я нашла фамильяра у дальней стены, копошащимся в толстенных книгах. Таких старых и ветхих, что он переворачивал их не когтями, а специальным зажимом, обитым мхом.

– Бенька, не до тебя сейчас.

– Очень даже до меня! Ты когда собираешься охотника выпроваживать? Когда начнешь Пыль варить …сушить …изготавливать? Мне его ещё долго терпеть? Ещё пара дней и Файка ему все благовония в комнату перетаскает, а Грай уже с себя последнюю рубаху снимает, – я встретила удивленный взгляд Совы и тут же исправилась. – Не последнюю, но ведь отдаёт!

Я прошлась по комнате, не сдержалась и выругалась.

– Он везде. Куда ни глянь, куда ни плюнь, тут же появляется. И это его: «ведьма-а», тьфу! И ведь улыбается постоянно. Я такая смешная? Кстати, а когда вот эта красота с меня уйдет?

– Зелень? – флегматично поинтересовался фамильяр, переворачивая очередную страницу книги. – Колданешь и сразу пройдет.

– Я уже готова колдануть! Сейчас как отправлю тебя в Пустоши!

– Зачем? – удивленно вскинулся Сова.

Я зарычала, не в силах сдержать негодование:

– Ты меня не слышишь что ли? Пыль-охотник-убирайся?!

– Точно, – фамильяр, не отрываясь от книги, махнул крылом в сторону второго стола. – Там список трав для его заказа. Собери и принеси. Вечером готовить будем.

– Ошалел? – Я взвизгнула так, что оглушила сама себя. – Гномы Железных гор на подходе! Мне их расселять надо.

– Фая расселит.

– Сегодня эльф съезжает и два тролля, глаз да глаз за ними!

– Грай посмотрит.

– Не пойду я в лес одна!

– Почему?

– Почему? Почему?! Медведи там! И орки. И ведьмы. И много ещё кого! И все с клыками или с когтями.

– Они к тебе не подойдут. Оберег не забудь.

– От ведьм обереги не спасут, – привела я последний аргумент, но Сова проигнорировал и его.

– Не ной. Хочешь избавиться от охотника? Тогда иди в лес.

– Хорошо, что не за подснежниками послал, – я схватила со стола список трав и воззрилась на каракули. – Это что такое? Тремб… тромбон?

– Тысячелистник.

– Вот это? – Завопила я, с ужасом рассматривая нечитаемые закорюки. – Я твои руны ни в жизнь не переведу! Кто ж так пишет?

– Оберёг, – пропустил мимо ушей мои праведные крики Сова. – Не забудь.

Я стащила с прибитого к стене крючка тонкую бечевку с вплетенным в неё невзрачным камнем, повесила на шею, привычно спрятала под рубаху – подальше от любопытных глаз, и снова уткнулась в руны:

– Так, а это что? Голо-би-ка… Голубика?

– Волчья ягода.

Я застонала, помахала бумагой перед фамильяром и взвыла:

– Это. Не. Читаемо! В принципе! Переводи сейчас же!

– Фая переведет, – зашипел на меня Сова, не отрываясь от книги. – Ты мне мешаешь.

– Если меня там убьют, я тебя убью!

– Если тебя убьют, я сам помру через неделю максимум, – беспечно отмахнулся от меня фамильяр.

Я выругалась, хлопнула дверью и выскочила в коридор.

– У-у, нахал пернатый!

– Помощь нужна?

– Ну, естественно, – я так разозлилась, что даже забыла испугаться. – Вот про это я и говорю – куда ни плюнь!

Охотник, остолбеневший от моего неожиданного появления перед его носом, нахмурился и заметно растерялся:

– Не понял.

– Что здесь написано? – я мстительно сунула ему под нос бумагу с птичьими загогулинами, изображавшими руны.

– Какой-то список… Травы, дерево, ягода… Это для меня? – заметно оживился наемник.

– Отож! – я поспешно убрала листок за пазуху и ринулась дальше по коридору, обогнув плечистого парня. – Опаздываю, не видишь?!

Сплошь идеальный мужчина к нам на огонек заглянул: и троллей спасает, и фей в себя влюбляет, и головы нелюдям сносит, небось, с одного удара! Еще и в каракулях совиных разбирается! Будто мало у него плюсов. Идеальный жеребец, максай меня задери!

– Можно с тобой?

Я споткнулась и чуть не полетела с лестницы. Чудом успела схватиться за перила, отдышалась и только потом почувствовала сильную хватку охотника на своем плече.

– Р-руки, – выдохнула, каменея от ужаса.

Наемник разжал пальцы и даже отступил на шаг:

– Прости. Так что, можно?

– Хочешь со мной по лесу бегать и по болотам прыгать?

– Да. К тому же, я соскучился.

Я выдохнула, досчитала до десяти. Руки трястись перестали, но сердце всё ещё бухало в груди.

– Зачем? В тепле не сидится?

– Говорю же, соскучился.

Работа у него конечно странная: выслеживай, броди по чащам и гадай, в какой берлоге заказ спрятался. И он сам тоже странный – как по такому можно скучать?

– А это правда, что вы на драконах летаете? – ляпнула быстрее, чем успела подумать.

Бровь охотника игриво взлетела к волосам, губы расплылись в многообещающей улыбке:

– Покатаю на драконе, возьмешь с собой?

– Возьму, – уверенно продалась я. – Зови.

– Не здесь. Он к Приграничью не прилетает – люди тут. Не любит их. Целиком проглатывает и даже жевать не пытается. А потом изжога, рези в желудке…

– О! – понятливо просипела я, представив процесс драконьего насыщения. От страха даже волосы на голове зашевелились. – Ну да, ну да.

– К Пустоши подойдем, там призову.

– А мне туда не надо, – я скатилась со ступеней и вылетела на улицу, кивнув Фае.

Наемник оказался настырным – следовал за мной тенью, не отставал ни на шаг. Я поняла, что сбежать от него не получится (сохранив достоинство, точно) и остановилась на опушке леса. Ровнехонько под раскидистой березкой.

– Не отстанешь? – понятливо поинтересовалась, оборачиваясь к парню. Для пущего эффекта даже тяжело вздохнула. Но наигранные тоска и грусть должного эффекта не возымели, – охотник снова усмехнулся и покачал головой:

– А ты хочешь?

– Очень!

– Неправда.

– Это ещё почему?

– Слишком быстро ответила.

– Слушай, – с легким истерическим повизгиванием затараторила я. – Иди ты… в зал! Перекуси. Или отдохни. Тебе же наверняка надо кого-то там искать, верно? Чего ты за мной по пятам бродишь? Я соберу всё как надо: не перепутаю, не обману. Будет тебе Пыль.

– Слушай, ведьма, – так же проникновенно ответил он, надвигаясь на меня с ухмылкой медведя, разглядевшего заросли малины. – Из-за твоего боевого раскраса и наигранной злобы все забыли, что ты всё ещё человеческая женщина. Что ты устаешь, можешь заболеть, чувствуешь боль и холод. А я помню. Сейчас у меня …отдых. И будь я проклят, если буду смотреть, как ты бегаешь по лесу одна. Я тебе помогу. Это ясно?

– Здо-орово, ты у нас ещё и рыцарь в сияющих доспехах…

– Чего?

– Я – ведьма!

– Женщина ты. И весь сказ.

– Бенька, дышло мне в грызло, ты чё, в лес? – заорал Грай, вываливаясь на крыльцо. – А чего молчишь-то?

Я вздрогнула и обернулась.

Ой, ё-о…

– Нет, я с охотником погулять…

Наемник если и удивился, то вида не подал: широко улыбнулся и нагло приобнял меня за плечи. Я посерела, но руку не сбросила: из двух зол, как говорится!

– Надолго гулять-то? – Не унимался Грай, вытирая ручищи о белоснежное полотенце.

– Как… – Я поняла, что голос охрип, откашлялась и заявила более уверенно. – Как получится.

Тролль вдруг ехидно оскалился и понятливо кивнул:

– Ну, вы это… долго не гуляйте, а то трава прошлогодняя ещё кольями стоит, всё трусцо поцарапаете.

Я стиснула зубы, выбирая между позором и очередным заданием Грая. Выбрала позор. Из двух зол, Беня, из двух зол…

– Идём? – спас положение наемник, схватил меня за плечо и уверенно потянул к деревьям. Я глянула на ухмыляющегося тролля и чуть ли не бегом ворвалась под спасительную тень леса.