Ненавистная лекарка для слепого дракона
- -
- 100%
- +
Как только влажный лен коснулся его щеки, Бастиан судорожно дернулся. Его мышцы окаменели.
– Сейчас я коснусь вашего виска, – тихо и четко произнесла я, тут же остановившись, – просто уберу засохшую кровь. Это чистая прохладная вода и ничего больше. Больно не будет.
Он хрипло вздохнул, но не отодвинулся. Я аккуратно провела влажной тканью по коже.
– Теперь скула, – снова предупредила я. – Слегка надавлю.
Я видела, как хмурятся его брови. Но эта простая врачебная тактика работала — возвращала ему ощущение контроля. Он перестал вздрагивать.
И тут меня осенило…
Если Вивиан была магичкой, не попробовать ли и мне применить её магию в лечебных целях?
Я попробовала выпустить голубое свечение из пальцев, но на этот раз не бездумно, а с четкой медицинской задачей: “Снять отек. Успокоить ткани. Уменьшить боль”.
И кончики пальцев вдруг вспыхнули слабым голубоватым сиянием. Оно послушно стекло с пальцев, обволакивая кожу Бастиана мягким, охлаждающим покровом.
Ревенхарт шумно выдохнул, его плечи наконец-то опустились. Похоже, боль пошла на убыль.
Ободренная успехом, я продвинулась чуть дальше и случайно задела кончиком пальца край багрового завитка.
В ту же секунду голубое свечение ярко вспыхнуло, как спичка. В ответ печать полыхнула багровым, ответив резким, обжигающим импульсом. В воздухе снова отчетливо запахло жженой серой, а Бастиан глухо зарычал, схватившись за подлокотники.
Я мгновенно отдернула руку. Сердце колотилось где-то в горле. “Не трогать печать. Пока мы не поймем, как её снять, прямой контакт строжайше запрещен!” — сделала я мысленный вывод.
– Простите, – быстро сказала я, возвратившись к безопасным участкам кожи. – Я больше не коснусь этого места.
Когда процедура была закончена, его лицо выглядело намного лучше. Краснота спала, отек уменьшился.
– Посмотрите в мою сторону, – попросила я, взяв со стола подсвечник с горящими свечами. – Точнее, туда, откуда слышите мой голос.
Он повернул голову. Я медленно провела подсвечником перед его лицом — слева направо.
– Вы что-нибудь почувствовали?
Бастиан замер. Затаил дыхание.
– Странно, – пробормотал он. – Я уловил тепло… а потом будто в кромешной тьме на мгновение мелькнуло что-то яркое.
– Это реакция на свет, – я не смогла сдержать слабой улыбки. – Это ещё не зрение, но ваши глаза реагируют. Ткани живы.
Бастиан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и резко отвернулся. Его лицо мгновенно окаменело. Со стороны могло показаться, что мои слова не произвели на него никакого впечатления. Но я видела, как тяжело вздымается его грудь, и как побелели костяшки пальцев, намертво впившихся в деревянные подлокотники. Он отчаянно боялся поверить, чтобы снова не обжечься о разочарование, но за эту крошечную надежду ухватился мертвой хваткой.
– Ты продолжишь лечение. Каждый день. И ты вернешь мне зрение, – его голос вновь обрел властные нотки.
– Я не обещаю вам чудес, господин Ревенхарт. Но я обещаю лечить вас настолько грамотно, насколько умею, – ровно ответила я, накладывая чистую, сухую повязку. – А теперь давайте проговорим с вами правила моего лечения. В первую очередь, вам нужен полный покой и регулярные промывания ран. Второе: я запрещаю трогать грязными руками повязку, чтобы не занести инфекцию. И никаких посторонних в вашей комнате!
Последнее условие я выдвинула в целях его же безопасности. Тот паренёк отправил вестника не просто так, а значит, к Бастиану явно хочет подобраться какой-то враг.
И пусть Ревенхарт был для меня никем, бросить пациента в беде мне не позволяла врачебная этика.
На этот раз Бастиан меня немало удивил: спорить с моими условиями он не стал.
Я отступила на шаг, вытирая руки полотенцем, и мысленно подвела пугающие итоги.
Ситуация была хуже некуда. Бастиан жаждет мести. Все мои слова он воспринимает, как жалкие попытки оправдаться. Настоящая Вивиан неизвестно, где. Слуги Вивиан – а значит, и меня в её теле – ненавидят. И что мне в этом случае делать? По-хорошему, сейчас подходящий момент, чтобы открыться Бастиану, но я не могу сказать ему правду! “Здравствуйте, на самом деле я Вика с Земли”? Да он сразу скажет, что это новая изощренная ложь Вивиан. Никакие доводы о том, что она невиновна и что ее подставили, он слушать не станет.
Нет уж. Буду молчать. Играть роль целительницы до последнего. Буду лечить его до победного. А там, глядишь, и удастся с ним нормально поговорить, когда он остынет и успокоится.
Физически Бастиан расслабился, но я кожей почувствовала: его инстинкты обострены до предела.
– Ты изменилась, – вдруг негромко произнес он.
Я замерла. Сердце нехорошо ёкнуло.
– Ваше состояние требует иного подхода… – начала было я стандартную отговорку.
– Нет, – перебил он, и в его голосе прорезалась пугающая подозрительность. – Дело не в подходе. Ты не произносишь заклинаний. Я чувствую, что ты искренне не знаешь, что за печать на моем лице. И ты пахнешь иначе. Не восточными маслами. От тебя пахнет дождём и жасмином.
Я испуганно попятилась, но не успела.
С пугающей точностью его рука метнулась вперед. Широкая горячая ладонь безошибочно перехватила мое запястье. На сей раз хватка была не болезненной, но по-прежнему стальной.
Бастиан властно потянул меня на себя, заставив склониться к его лицу.
– Кто ты такая? – спросил он пугающе тихим бархатным шепотом. – И где настоящая Вивиан?
Глава 7. В шаге от разоблачения
Его вопрос повис над моей головой наточенным лезвием.
Бастиан держал мое запястье так крепко, что я чувствовала биение собственного пульса под его пальцами. Его лицо было повёрнуто ко мне, и, пусть я умом и понимала, что он незрячий, мне всё равно показалось, что этот мужчина видит меня насквозь.
Он почти догадался.
Меня обдало ледяным потом. Мне нужна была железобетонная медицинская отмазка.
– Я – Вивиан, – с трудом выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я помню своё имя, но я… я не помню вас, господин Ревенхарт.
Его пальцы на моем запястье сжались еще сильнее, и я невольно вскрикнула.
– Очередная ложь, – прошипел он, – как такое может быть? Ты даже перестала обращаться ко мне на ты!
– Всё просто! – я попыталась выдернуть руку, но бесполезно. – Когда до меня дошли вести о том, что вы попали в плен, я перенесла тяжелейшую нервную горячку. Судороги, бред, жар. Часть воспоминаний просто исчезла, чтобы я не сошла с ума! Я не помню заклинаний, не знаю, что это за печать на ваших глазах. И вас я не сразу узнала. Вы для меня сейчас как чужой…
Я осеклась посреди своей тирады: стоило мне упомянуть про плен, как Бастиан вздрогнул и резко дернул меня на себя. Я ахнула, упершись руками в его широкую, твердую грудь, чтобы не упасть ему на колени.
Нас разделяли жалкие сантиметры. Сердце отчаянно заколотилось.
– Чужой, значит? И ты настолько переживала из-за меня, когда узнала о моём пленении? – хрипло спросил он, – И это после того, как мы с тобой расстались?
Ох блин. Похоже, я сама себя загнала в какую-то ловушку и залезла на опасную территорию.
И тут сердце больно кольнуло. Когда Бастиан упомянул о расставании, я почувствовала волну боли и разочарования, нахлынувшую прямо из глубин памяти Вивиан.
“Между ними случилось что-то ужасное,” – осознала я, – “но что…”
Допытываться сейчас времени не было. Ясно было одно – надо было уводить разговор как можно дальше от опасной темы.
– Совершенно верно, – сухо ответила я и тут же быстро добавила:
– Я не прошу вас мне верить. Но факт остается фактом: моё лечение сняло вашу боль.
Бастиан шумно втянул воздух. Его ноздри дрогнули.
– Удобная история, – хрипло усмехнулся он. – Горячка стерла память, говоришь? Проверим.
Его голос упал до опасного, интимного шепота:
– Когда-то, когда между нами всё было хорошо, я отдал тебе вещь, которая принадлежала моей матери, – его голос упал до опасного, вкрадчивого шепота, опалив мою кожу. – Самое дорогое, что у меня оставалось. Мой родовой драконий оберег. Что это было, Вивиан? И где он сейчас?
Я судорожно сглотнула.
Я, Вика, никакого понятия не имела об оберегах, тем более, драконьих. Но внезапно тело отозвалось само. Пальцы судорожно сжались, и я ощутила фантомное прикосновение к гладкому, покатому и невероятно холодному камню в изысканной оправе. Под ребрами разлилась глухая, тягучая тоска, а сердце пронзило такой острой, искренней болью чужой потери, что у меня перехватило дыхание. Мои щеки мгновенно вспыхнули, а пульс пустился вскачь.
– Я… я не помню названия, – честно прошептала я, тщетно пытаясь справиться с чужими слезами, подступившими к горлу. – Воспоминания очень смутные. Но это был кулон… очень холодный камень. Помню, как сжимала его в ладони. Но где он сейчас — не знаю.
Бастиан зло скрипнул зубами, но я кожей почувствовала, как он напрягся. Он не мог не заметить, как резко подскочил мой пульс и как изменилось дыхание. Тело не лгало.
– Хорошо, – процедил он. – Наша последняя встреча. Та самая, когда мы расстались навсегда. Где это было?
От меня не укрылось, как дрогнул его голос. Словно и его терзала какая-то подспудная боль при этих воспоминаниях.
Я судорожно вздохнула. Перед глазами на миг вспыхнула картина: холодный проливной дождь, скользкие каменные ступени. И разрывающая грудную клетку обида. Унижение. Боль, от которой хотелось выть.
Он что-то сказал тогда Вивиан. И что-то сделал. Нечто, разбившее ей сердце. Но что именно, от меня было скрыто.
– Дождь… – пробормотала я. – Каменная лестница. Между нами произошло что-то ужасное. Вы… вы растоптали мои чувства.
Рука Бастиана на моем запястье дрогнула.
– Что ты сказала мне в тот день? – его голос стал глуше.
Новая вспышка чужих эмоций едва не сбила меня с ног.
Отчаяние. Страх. Вивиан должна была защитить себя, ударить первой, чтобы он не увидел её слез.
– Какую-то ужасную жестокость, – выдохнула я, глядя на его напряженные губы. – Сказала сгоряча. Чтобы заставить вас уйти навсегда.
– Чтобы заставить уйти? – повторил Бастиан горько. Он зло рассмеялся и оттолкнул меня. Не грубо, но достаточно сильно, чтобы я отшатнулась.
– И последний вопрос, – его тон заледенел. – как же так вышло, что ты, магичка, позабыв, как ты утверждаешь, всё, вдруг научилась лечить без использования магии? Облегчающие боль импульсы не в счёт.
Это был ключевой вопрос. Я сразу это почуяла. И включила весь свой талант к импровизации.
– Потому что во время болезни магия оказалась нестабильной и почти иссякла, – твердо ответила я. – И мне пришлось адаптироваться. Чтобы выжить, я изучала то, что помогло мне выкарабкаться и исцелиться: строение тела, способы лечения обычных врач… в смысле, целителей. Я излечила себя, а теперь вот могу помочь и вам. И мои методы уже работают, как видите.
– Хватит, – вдруг прервал меня Бастиан, сделав повелительный жест рукой. Я тут же замолчала. Сердце захолонуло: его голос прозвучал слишком угрожающе.
– Я услышал достаточно. И понял кое-что… – его голос лязгнул сталью.
Я стиснула кулаки и затаила дыхание, почувствовав, что вот-вот решится моя дальнейшая судьба.
Глава 8. Клетка для целительницы
– Есть только три варианта, – процедил Бастиан, – Либо ты действительно потеряла память. Либо ты играешь новую, изощренную роль. Либо… в твоем теле сидит чужая сущность. Такое редко, но случается, я слышал подобные истории.
Я забыла, как дышать.
Стоп, а это что же получается, я не единственная такая в этом мире? Где-то есть ещё те, кто вот так вот попал? Найти бы их…
Но Ревенхарт не дал мне удариться в размышления.
– Если ты убила настоящую Вивиан и заняла её место, – продолжил он пугающе спокойно, – я не остановлюсь. Уверен, инквизиция знает, как поступать с такими подменами. Тебя запрут в казематах, и будут выжигать из этого тела раскаленным железом, пока ты не сознаешься.
Меня пробил ледяной озноб.
Казематы. Раскаленное железо. Боже мой, я должна изо всех сил молчать. Никто никогда не должен узнать правду.
Решено, буду прикидываться валенком до последнего.
Я сглотнула вязкую слюну и заставила себя выпрямиться. Пусть он меня и не видел, но так мой голос хотя бы прозвучит увереннее.
– Я – Вивиан, – твердо повторила я. – И я ваш лекарь. Что бы вы ни думали обо мне, факты остаются фактами. Отёк спал. Глаза реагируют на свет. Моё лечение работает, лорд Ревенхарт.
Бастиан сжал челюсти. Похоже, он всё-таки был готов признать неоспоримость этого аргумента.
– Работает, – с явной неохотой протянул он. – И только поэтому ты еще жива и не в лапах Инквизиции.
Он простёр руку ко мне и отрезал:
– Ты продолжишь лечение. Но отныне ты под домашним арестом. Никаких писем, никаких контактов с внешним миром. И ты будешь докладывать мне о каждом вернувшемся воспоминании.
Я незаметно перевела дух. Неужели пронесло и мне удалось отболтаться? Надо было срочно закрепить успех.
– Согласна, – отрезала я, ринувшись в контрнаступление. – Но у меня тоже есть условия. Для лечения мне нужна идеально чистая комната, свежая вода, кипяченые бинты и инструменты. Мне нужна тишина во время процедур. И главное: если я скажу, что нужно прервать лечение, потому что у вас скачет давление или начинается приступ боли – мы останавливаемся. Я не буду гробить пациента из-за его упрямства.
Бастиан скривил губы в подобии улыбки.
– Пусть будет так, – процедил он, – но только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус. Охрана!
Дверь мгновенно распахнулась, впустив двоих вооруженных людей. Они с подозрением уставились на меня, но поклонились Бастиану.
– Запереть ворота поместья. Никто не входит и не выходит без моего личного приказа, – отчеканил он. – Слугу, который отправил вестника, оставить в подвале. Живым. Я сам его допрошу.
Охранники вновь поклонились и исчезли. Дверь снова закрылась.
Я посмотрела на Бастиана, наконец полностью осознав свое положение.
Я в клетке. Наедине со смертельно опасным мужчиной, который считает меня предательницей. Но мне удалось выиграть время. На кону моя жизнь и свобода, а это значит, что мне надо не только доказать Бастиану свою полезность и восстановить его зрение, но и найти того ублюдка с серебряным перстнем, который подставил настоящую Вивиан!
Иначе инквизиция покажется мне весёлым детским утренником.
Я шумно выдохнула, чтобы прогнать остатки паники. Раз уж я оказалась в ловушке, глупо забиваться в угол и ждать разоблачения. У меня есть только один рычаг давления на этого грозного мужчину – его собственные глаза.
И я буду им пользоваться.
– Раз мы всё решили, господин Ревенхарт, мне нужно осмотреть дом, – твердо заявила я, нарушив повисшую тишину.
Бастиан, который только-только откинулся на спинку кресла, мгновенно напрягся. Его пальцы снова впились в подлокотники.
– Зачем это? – его голос хлестнул, как кнут. – Решила проверить, насколько крепко мои люди заперли ворота? Или хочешь уничтожить то, что не успела?
– Я хочу вас вылечить, – ровно отозвалась я, намеренно пропустив его выпад мимо ушей. – Эта комната совершенно не годится для процедур. Мне нужно найти светлое, чистое помещение. Место, где можно кипятить бинты, разложить инструменты. А ещё мне нужны запасы трав и... мои записи по способам лечения.
Он молчал несколько мгновений. Мне даже показалось, что он вслушивался в моё дыхание, ловя интонации.
Словно искал двойное дно.
– Логично, – наконец процедил он. – Но одна ты тут бродить не будешь!
Бастиан коротко стукнул костяшками пальцев по дереву.
– Как там тебя… Сэнди! – гаркнул он.
Дверь приоткрылась почти мгновенно – видимо, старая служанка дежурила в коридоре. Она проскользнула внутрь, пугливо косясь на Бастиана.
– Слушаю, милорд. – пролепетала она.
– Проводи леди Вивиан, – велел Бастиан. – Покажи ей всё, что она попросит для обустройства лечебной комнаты. И ни на шаг от неё не отходи. Стражникам передай: за пределы западного крыла и первого этажа её не пускать. В мой временный кабинет – вход строжайше запрещён. Попытается выкинуть что-нибудь – сразу хватайте и тащите ко мне. Я сам её накажу.
Я мысленно зафиксировала это. Запретные помещения… интересно, что он там собрался делать? Надо будет аккуратно разведать.
– Идёмте, Сэнди, – обратилась я к старушке. Мне было её очень жалко от того, как Бастиан зашугал её, поэтому я постаралась говорить как можно мягче.
Она молча повела меня к выходу.
Стоило мне перешагнуть через порог, как по спине пробежал странный, не поддающийся логике импульс.
Я понятия не имела, куда ведёт этот бесконечный, занавешенный тяжелыми портьерами коридор, но мои ноги... ноги сами уверенно зашагали вперед.
И то, что мне открылось, очень неприятно меня поразило!
Глава 9. Пустой тайник
Поместье было мёртвым.
Роскошное красное дерево, изящная резьба, тяжелые шелковые обои – всё это богатство покрывал густой налёт пыли. Окна были наглухо закрыты плотными портьерами, не пропускающими ни единого лучика света. Воздух был спёртым, пропитанным запахом старого воска и каких-то трав.
Словно здесь прятались от самой жизни.
Мда-а-а-а… почему же Вивиан так запустила своё собственное жильё, интересно? По-хорошему, перед тем, как приступить к полноценному лечению Бастиана, тут надо каждый угол вычистить!
А для этого мне понадобятся помощники.
Пока Сэнди вела меня по коридору, я жадно цеплялась взглядом за немногочисленных слуг. И тут крылось второе неприятное открытие.
Да, я уже с первого раза поняла, что они не особо жаловали Вивиан. Но чтобы настолько…
Молодая девчонка, тащившая ведром воды нам навстречу, вскинула голову, и в её глазах мелькнула такая чистая, незамутненная ненависть, что меня передёрнуло. Она смотрела на меня, как на чудовище!
А вот щуплый паренек с охапкой дров, наоборот, вжал голову в плечи, побледнел и едва не выронил поленья. Он попытался буквально раствориться в стене при моем появлении!
Ненависть и панический, животный страх. Презрение у них на лицах я прочитала, когда только тут очутилась. Неужели Вивиан их тут всех зашугала? Неужели нет никого, кто относился бы к ней более-менее нормально?
Как бы я ни пыталась завязать с кем-нибудь разговор, слуги тут же опускали глаза и не реагировали. Никто не хотел со мной говорить.
– Сэнди, отведите меня, пожалуйста, и на кухню и в кладовую, – попросила я. Сейчас не время для рефлексии. У меня есть тяжелый пациент, и им надо заняться в первую очередь. И попытаться организовать уборку. – Мне нужен кипяток, много кипятка. И покажите, пожалуйста, где хранятся лекарства и ткань.
Старушка робко кивнула и пугливо засеменила к лестнице. Но когда мы спустились вниз и она дрожащими руками открыла передо мной створки массивного шкафа, я испытала настоящий шок. Мой внутренний врач просто взвыл от ужаса.
– Это… это что такое? – вырвалось у меня. Я брезгливо подцепив кончиками пальцев грязную тряпку, – А это? А это?!
Рядом с пучками пожухлой травы лежали заплесневелые корешки, банки с сомнительными мутными мазями, куски нестираного полотна и странные костяные амулеты, перевязанные черными нитками. От всего этого несло прогорклым жиром, и брать такие штуки в руки было откровенно страшно.
– В-ваши запасы, миледи, – заикаясь, пролепетала Сэнди. – Вы же сами приказали их не трогать. Запирались в ваших покоях в последние месяцы, никого не пускали… творили свое ведьмовство… велели только приносить вам туда вот это вот всё…
– В огонь, – отрезала я.
– Ч-что?
– Всю эту антисанитарию – в огонь. Немедленно.
– Но… – прозаикалась старушка. На её лице был написан такой ужас, что мне стало её жалко.
– Выслушайте меня внимательно, Сэнди, – я включила свой самый строгий профессиональный тон. – Мне нужны чистые, вываренные льняные простыни. Разорвите их на полосы. Мне нужен крепкий алкоголь без примесей – самый чистый спирт, что найдете в погребе. И тазы с кипятком. Весь остальной мусор сожгите.
Сэнди колебалась, поэтому я поспешила добавить:
– Это моё окончательное решение. Я его не переменю и не буду потом в претензии ни к кому. Если хотите, то можете посчитать, что у меня опять помутнение рассудка, я возражать не буду.
Ответом мне были только вытаращенные глаза Сэнди и её робкий кивок.
– Я передам ваш приказ слугам, госпожа…
– Большое спасибо, – улыбнулась я ей, однако ответной улыбки не получила.
– А теперь, Сэнди, отведите меня, пожалуйста, в мою комнату, – попросила я.
Старушка закивала и повела меня наверх.
С каждым шагом тело Вивиан откликалось всё сильнее. Мои ноги сами знали, где нужно обойти скрипучую половицу, а рука машинально потянулась к бронзовой ручке нужной двери еще до того, как Сэнди указала на неё.
Я толкнула створку и замерла на пороге. Спальня Вивиан была роскошной, но сейчас она выглядела так, словно пережила ураган. Ящики комода были выдвинуты, створки шкафов распахнуты, часть книг валялась на полу.
– Что здесь произошло? – недоумённо спросила я у старушки.
Она вытянула шею, тоже заглянула в комнату и ахнула:
– Понятия не имею, госпожа! Возможно, слуги плохо убрались? Я спрошу…
Слуги? Что ж, может быть, и слуги… раз уж они так относятся к Вивиан, возможно, решили устроить ей такую вот пакость.
Я шагнула внутрь. Мой взгляд цеплялся за детали.
На полке между книгами зияла аккуратная пустота, словно кто-то вытащил конкретный том. А на замочной скважине письменного стола я заметила свежие, блестящие царапины от тонкой отмычки или кинжала.
Кто-то искал здесь что-то очень конкретное. И этот кто-то действовал целенаправленно и вполне аккуратно.
Нет, на мстительных слуг это уже не похоже.
Стараясь не показывать Сэнди своего волнения, я подошла к столу. Собрала несколько блокнотов с зарисовками трав.
– Я заберу это. Поможет в лечении, – сообщила я старушке.
А затем пальцы коснулись резной деревянной кромки стола. И вдруг тело снова сработало само по себе. Большой палец скользнул по деревянному лепестку декоративной розы на столешнице. Надавил в центр цветка.
Раздался тихий щелчок.
Сбоку в стене, там, где, казалось, был сплошной массив дерева, бесшумно отъехала узкая панель, обнажив тёмную нишу.
Тайник. Мое сердце гулко ударилось о ребра. Дыхание перехватило от волнения.
Я заглянула внутрь. Ниша была обита черным бархатом. Она была абсолютно пуста. Но на ткани осталась четкая, продавленная вмятина от тяжелого кулона. Я протянула руку и коснулась этого места. Пальцы тут же обожгло холодом, от которого по руке побежали мурашки.
“Драконий оберег”, – вдруг само собой пришло понимание. Тот самый, о котором упоминал Бастиан. Выходит, он действительно был здесь. Вивиан хранила его в самом надежном месте. А теперь его нет…
Мой взгляд лихорадочно заметался по тайнику.
Значит, тот, кто рылся в комнате Вивиан, нашёл эту нишу и забрал оберег. Этот кто-то, видимо, знал, как открыть тайник.
И тут я увидела ещё кое-что…
Глава 10. Тревожный симптом
В самой глубине ниши, забившись в складку чёрного бархата, что-то тускло блеснуло серебром.
Я наклонилась ниже, заслонив спиной тайник от Сэнди, и аккуратно подцепила это “что-то” ногтем. И тут же пожалела: мои пальцы на мгновение обожгло ледяным холодом.
Это ещё что за фигня?
Я поднесла предмет ближе к глазам, но постаралась всё-таки держать его на безопасном расстоянии – во избежание.
Это был обломок серебряной застёжки. Тонкая ювелирная работа, залитая тёмной эмалью. Похоже на часть какого-то сложного узора... Слуги такие вещи точно не носят. Тогда что это и чьё?
Тут мои виски словно сдавило железным обручем. Чужая память отозвалась болезненным спазмом.
Я часто заморгала, чтобы избавиться от темноты в глазах, и тут передо мной всплыло пугающе чёткое видение.
Мужская рука… серебряный блеск… Я ощутила дикий парализующий страх, от внутри всё сжалось, и ясно почувствовала чьё-то присутствие.
Кто-то стоял прямо передо мной. Передо мной-Вивиан. Какой-то незнакомый мужчина. Я не могла разглядеть ни лица, ни одежды, только увидела высокую массивную фигуру.
Имени в голове не всплыло. Но этот ужас и ощущение смертельной опасности идеально совпали с тем смутным обрывком воспоминаний, который возник, когда Бастиан допрашивал меня!
Что это за чертовщина?!
– Что это, миледи? – раздался за спиной испуганный шёпот Сэнди. Дурнота тут же схлынула, а перед глазами прояснилось.
Я обернулась, тяжело дыша. Сэнди смотрела на мою ладонь. Её лицо было бледным, как старая известь.
Кажется, она узнала эту штуку!