Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей

Глава 12

Я нашла незаменимую в хозяйстве вещь: книгу рецептов!

Откопала её в библиотеке, причём, извлекла с самой-самой нижней полки, из-за кучи других книг. Некоторые из них оказались настолько древними, что, попав на свет, тут же расползлись в пыль в моих руках.

Это лишний раз подтверждает мою догадку о том, что исчезнувшие хозяева не особо-то любили готовить. Я же готовить люблю и готова прыгать от радости, бережно листая пожелтевшие и заскорузлые от времени страницы.

Некоторые рецепты кажутся мне, мягко говоря, странными. Например, ягодная настойка на кроте. Приходится даже протереть глаза, чтобы удостовериться: нет, всё верно. На самом настоящем кроте!

Сразу вспоминаю свою прабабушку, которая ловко излечивала окрестных пьянчуг от алкоголя, делая настойку на дохлых мышах. Помнится, в детстве мне даже попалась её записная книжка, где в конце рецепта стояло зловещее: “Выпив этот эликсир, любой пьяница забудет о выпивке навсегда!!”

Может, с кротом та же история?

Так или иначе, проверять это на практике я не буду.

Радуюсь тому, что кроме сомнительных рецептов мне попадаются и весьма годные. Один так и вовсе привлёк моё внимание в первую очередь.

В книге детально описывалось, как приготовить варенье из сушеных яблок! Это кажется мне просто-таки очень удачным совпадением, потому что именно мешок таких яблок я обнаружила в одном из шкафов на кухне. Там же нашёлся и глиняный горшочек с сахаром.

Правда, в рецепте ещё советуют добавить в варенье несколько приправ, типа корицы и кардамона, но уж чего нет, того нет.

– Зачем тебе варенье? – удивляется Тиб, незаметно прошмыгнувший в библиотеку и замерший на пороге, – Ты одним им сыта не будешь.

Я с важным видом поднимаю палец вверх:

– Совершенно верно, не буду. А вот другие люди вполне себе захотят попробовать и купить моего варенья!

Тиб удивлённо смотрит на меня и скребёт лапой за ухом. Вид у его саркастический. Кажется, в мою задумку он не особо верит.

– Варенье – это, конечно, дело хорошее, – скептически говорит он, – да вот только куда ты его разливать собралась? В подставленные ладошки?

Но и этот момент я продумала.

– На первое время пусть принесут свои плошки, – пожимаю плечами, – а дальше уж посмотрим. Может, дело так хорошо пойдёт, что смогу договориться с каким-нибудь местным гончаром, чтобы навертел мне простеньких плошек, да побольше.

Тиб качает головой. С каждой секундой выражение его морды становится всё более кислым.

– Ерунду ты какую-то придумала, – ворчит он, – хочешь наспех накрутить варенья, а потом ещё и продавать его! Нет, в таких делах торопливость не нужна, надо тщательно всё продумать. Ты пошуруй в доме ещё, может, что-то более внушительное найдешь.

Я тяжело вздыхаю. Вот уже не думала, что Тиб окажется таким скептиком.

Похоже, надо ему кое-что прояснить.

– Слушай, – я подбираю юбку и присаживаюсь напротив кота так, чтобы оказаться примерно на одном с ним уровне, – я это понимаю. Более того, меня вся эта ситуация тоже совсем не радует. Но мне надо выжить, понимаешь? Надо заработать денег. Срочно. И для этого я должна использовать всё, что тут есть. Яблоки – значит, буду варить варенье. Гвозди – сколочу что-нибудь полезное.

– А если гнилые доски найдёшь? – вдруг оживляется Тиб и ехидно добавляет, – Вряд ли ты их как-то пристроишь кому-то! Если только на выброс.

– А вот и нет! – щёлкаю я пальцами, – Всякие гнилушки могут отлично пригодиться для огорода! Их можно замечательно пустить в компост, они там быстро перегниют и только улучшат свойства компостника.

Тиб помолчал.

– Что тебе нужно для варенья? – вдруг спрашивает домовой таким серьёзным тоном, словно это не он только что ехидничал и вовсю пытался найти изъяны в моей задумке.

– Вода, – решительно говорю я, – всё остальное есть.

– Есть тут вода, – ворчливо отзывается домовой, – пошли, покажу.

Вода обнаруживается на кухне. Тиб показывает мне хитро спрятанный в шкафу кран. Когда я его поворачиваю, особняк содрогается от гула, который быстро умолкает.

Из крана тут же ударяет голубоватая, пахнущая свежестью струя. Я немедленно подставляю под неё кособокую кастрюлю, которую нашла в кухонном шкафу.

– Огромное спасибо! – от всей души благодарю я домового, – Только для чего вдруг понадобилось так прятать этот кран?

– А это чтобы, если кто-то пришлый бы сунулся в Гленмур, не вылакал бы всю воду без остатка. Этот кран же ведёт от нашего подземного колодца, а в нём – родник с чистейшей водой. Её только пить можно, не вздумай в ней посуду мыть!

– Ладно, ладно, – усмехаюсь я, – а чем её мыть тогда? Самой облизывать?

Домовой рассыпается в мелком, как крупа, смехе.

– Для этого за особняком речка протекает, – важно говорит он, – вот оттуда черпай, сколько хочешь. Вёдра под крыльцом найдёшь.

Песпектива бегать на речку за водой для посуды мне не нравится, и я даю себе зарок как-то решить этот вопрос.

Если получится, уверена, хозяева Гленмура меня только поблагодарят.

И тут меня посещает новая мысль.

– Получается, речка эта течёт из Запретных пустошей? – прикинув кое-что в уме, спрашиваю я.

Тиб замирает с поднятой лапой: он как раз вовсю умывался.

– Выходит, что да, – осторожно говорит он.

– Я давно хотела спросить, – говорю я, – а почему их называют Запретными? И, раз уж на то пошло, известно ли тебе что-нибудь о Чёрном Герцоге?

На самом деле, второй вопрос я не собиралась задавать, но он как-то сам лихо сорвался с языка.

Ну а что? Тиб же ближе всех к Пустошам живёт, должен хоть что-то знать.

Правда, реакция домового меня обескураживает.

Стоит мне упомянуть Пустоши и Герцога, как он разом скучнеет, мрачнеет и буркает:

– Не надо говорить об этом на ночь глядя…

Милые читатели! В ожидании проды приглашаю почитать ещё одну историю из нашего моба:

Мария Самтенко

“Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей”

https://litnet.com/shrt/9VPH

Глава 13

Услышав это, я тут же настораживаюсь.

– Это ещё почему? – быстро спрашиваю.

И пытаюсь собрать в кучку все разрозненные сведения, сплетни и слухи, которые мне доводилось слышать про Запретные пустоши. Выходит не очень много, а про Герцога – и того меньше.

Вроде, вся болтовня о Пустошах сводится к одному: там опасно и ночью туда лучше не соваться. Всё. Ни зачем, ни почему, ни ради чего – полная пустота.

Да про болото в лесу, рядом с которым стоит дом, где я выросла, и то больше говорят. Например, про него часто можно услышать байку о том, как там по ночам собираются чертенята и водят хороводы.

А тут… сплошные тайны. Ещё и Тиб скрытничает.

– Не надо, – упрямо мотает головой домовой, – можно беду накликать. Ладно, всё, я устал, хочу спать, чего и тебе желаю. На втором этаже есть спальня с кроватью, или тут в одной из гостиных можешь лечь.

– Нет уж! – возмущаюсь я, – Хорошенькое дело! Сам меня заинтриговал, а теперь в кусты! Расскажи хоть что-нибудь, я же не усну теперь.

Но с Тибом такое не срабатывает.

– Спроси ещё у кого-нибудь, – недружелюбно буркает он и поспешно покидает кухню, оставив меня с миллионом вопросов.

***

Конечно, я не успокаиваюсь и решаю на следующий день пристать с вопросами к Гленде, которая пришла меня проведать. А заодно, как и обещала, принесла швабры, тряпки, старые ведра и даже большой медный таз для белья.

Всё это она погрузила в тележку и запрягла в неё Анемона, который и дотянул её до Гленмура.

Глядя на всё это добро, я чувствую, как руки зачесались, а глаза загорелись.

Теперь дело с уборкой точно пойдёт поживее!

– Ну, что? – деловито спрашивает меня женщина, разгружая тележку и передавая мне всё привезённое, – Как спалось на новом месте?

Я мнусь. Кровать на втором этаже оказалась скрипучей, с изъеденными древоточцами ножками. Постельного белья я нигде не обнаружила, поэтому пришлось спать на голом матраце, подложив под голову руку.

А матрац, как назло, оказался комкастым и жёстким. Казалось, что он был набит большими мосластыми костями и щепками, которые с рабостью впивались мне в бока, стоило хоть чуть-чуть перевернуться.

– Могло быть и получше, – честно признаюсь я, наконец-то подобрав нужную формулировку. Жаловаться не хочется, чтобы не показаться избалованной неженкой, но и лукавить – тоже.

– Знамо дело, – сочувственно вздыхает Гленда, – ладно. Пошли, посмотрим, что мы сейчас можем сделать.

И дело закипело! На пару с Глендой мы перемыли посуду, отчистили кухню, прибрались в холле и даже вытащили злополучный матрац на улицу. Проветриться.

– Думаешь, это поможет? – скептически спрашиваю я, помогая ей расправить матрац, который мы общими усилиями перекинули через перила лестницы.

– Освежит так уж точно! – оптимистично заявляет Гленда, утирая пот, – А ты потом что-нибудь получше найдёшь.

Мы так устали, что, закончив с матрацем, падаем на стулья. Я разливаю по чашкам молоко, кувшин с которым принесла Гленда, выкладываю на тарелку домашнее печенье от неё же и ставлю на стол.

Тиб высовывается с лестницы, облизывается, но к нам не спускается. Я намёк понимаю и откладываю пару печенек для него.

– Меня никто не искал? – спрашиваю у Гленды чуть дрогнувшим голосом. Этот вопрос меня настойчиво преследует с ночи: он терзал меня похлеще неудобного матраса. Взбудораженное воображение рисовало самые жуткие картины: Эван, явившийся во всеоружии по мою душу; Розамунда, с хитрой усмешкой подливающая яд в мою кружку; странные подозрительные личности, преследующие меня и настигающие в тёмном переулке.

Конечно, я хотела сначала разузнать побольше про Пустоши, но этот вопрос сам сорвался с языка.

То, как решительно Гленда мотает головой, слегка успокаивает меня.

– Всё тихо, – ободряюще говорит она мне, – но ты не бойся: как только кто-то новый и подозрительный объявится у нас в Дорке, я сразу к тебе побегу и скажу.

– Спасибо! – от всей души благодарю я. Гленда кивает, треплет между ушами у Анемона, скармливает ему печеньку и мстительно добавляет:

– А уж если твой женишок заявится или коза его, я на них своего петуха натравлю! Не видела его? У него такие шпоры, твой женишок из штанов выпрыгнет, когда убегать будет.

Я прыскаю со смеху: картина перед глазами встаёт слишком яркая. Гленде я уже рассказала всё про Эвана и Розамунду, пока мы убирались. Она тут же прониклась к нему такой неприязнью, что слово “скотина” в её характеристике, которую она ему выдала, было самым мягким.

Я ей ужасно благодарна за поддержку. От Гленды идёт такое тепло, которое я не получала ещё ни от одной подруги…

– До самых Запретных пустошей бежать будет! – с предвкушением говорит она и залпом допивает своё молоко. Я тут же подпрыгиваю на месте.

– Пустоши, точно! Расскажи о них побольше, пожалуйста! Всё, что знаешь.

И добавляю, почему-то покраснев:

– И про Чёрного герцога. Может быть, ты что-то ещё про него вспомнила.

И тут же одёргиваю себя. Вот чёрт! И почему меня так тянет разузнать о нём побольше? Что за неуёмное любопытство, Джиневра Найт?

В отличие от Тиба, Гленда не пугается, а, наоборот, оживляется.

– У меня есть, что про них рассказать! – воодушевлённо восклицает она, – Садись поудобнее и слушай.

Милые читатели! В ожидании проды приглашаю почитать ещё одну историю из нашего моба:

Елена Белильщикова

“Развод с предателем. Хозяйка молочной фермы”

https://litnet.com/shrt/9SlD

Глава 14

Я тут же придвигаюсь ближе к ней, кладу руки на стол, как заправская ученица, и полностью обращаюсь в слух.

– Запретные пустоши – на то и Запретные, что всем, кто живёт рядом или просто любопытничает, запрещено туда соваться, – с важным видом начинает Гленда.

– Это-то я знаю, – с досадой вздыхаю я, – мне интересно, откуда взялся этот запрет!

Гленда кивает.

– Во-первых, там растёт много всяких опасных растений.

– Ядовитых? – подскакиваю я. Женщина недовольно цыкает:

– Хватит перебивать! Ты меня с толку сбиваешь. Ещё чуть-чуть, и будешь сама всё мне рассказывать!

– Извини, – смущаюсь я и опускаю глаза. Сердце почему-то всполошённо колотится, как будто я только что бежала, как угорелая, спасаясь от кого-то, – умолкаю. Продолжай, пожалуйста.

Гленда изучающе смотрит на меня несколько секунд, треплет Анемона по голове и возвращается к рассказу:

– Ядовитые там тоже встречаются. Но больше хищных. Слышала про цветы, которые мухами питаются? А в Пустошах попадаются похожие, но только охотятся они на людей!

По спине и рукам пробегает озноб. Я ёжусь и зябко передёргиваю плечами.

Гленда искоса смотрит на меня и продолжает:

– Хищные в Пустошах не только цветы. Есть и звери. Казалось бы, что в это такого, у нас тоже всяких волков и медведей хватает! Но нет. Только на Пустошах можно встретить зверя, который будет человеческим голосом на помощь звать! Бросишься помогать, а он тебя и сцапает.

Для пущей убедительности женщина хлопнула ладонью по столу, и мы с Анемоном подпрыгнули. Пёс заскулил и уткнулся мне носом в колени.

– А ещё, – упоённо продолжила рассказ Гленда, – Пустоши покрыты ловушками! Они так спрятаны,что ты ни одну не заметишь, пока не наступишь. Только будет уже поздно. Стоит тебе это сделать, как тут же окаменеешь! Или очутишься за много-много километров от границы Пустошей, ближе к их центру. Или вообще себя забудешь! Вот.

Её глаза блестят, а грудь бурно вздымается: похоже, Гленда вошла во вкус повествования.

– Ну и до кучи, – заканчивает она, – там встречаются проплешины мёртвой земли. На них ничего не растёт, как будто бы разлили какую-то отраву. Из всех подарочков Пустошей этот – самый безобидный, потому что там и ловушек тоже нет. Из твоего окошка, кстати, одна такая видна.

Я тут же подскакиваю и вглядываюсь в окно. Гленда тоже встаёт и тычет пальцем в стекло:

– Вон там… около того холма. Видишь?

Я прищуриваюсь. Лучи солнца, которое уже понемногу клонится к закату, скользят по склону холма. Я слежу за ними глазами и вдруг действительно замечаю длинное узкое светло-серое пятно, похожее на след от костра.

– Ну вот, – удовлетворённо говорит Джина, – вроде, всё рассказала. Надеюсь, ты туда не сунешься.

– Спасибо! – киваю я, – было очень интересно. Но откуда все эти сведения, если в Пустоши никто не ходит?

Я этого совсем не хотела, но, похоже, мой вопрос застаёт Гленду врасплох. Она недоумённо моргает, хмурится и тянет:

– Ну… кто-то же туда когда-то точно ходил. Скорее всего, даже не один. И наверняка нашлись те, кто туда не просто ходил, а ещё и вернулся!

Меня этот ответ не устраивает, но я не останавливаюсь на нём, а продолжаю допытываться:

– И откуда же растут ноги у всей этой жути? Или Пустоши изначально были такими опасными?

Гленда морщит лоб.

– Нет, конечно, – обиженно говорит она, – старики рассказывают, что были времена, когда Пустоши ничем не отличались от обычной долины. А потом…

Тут она прерывается и хлопает себя ладонью по лбу. Выходит так звонко, что прокатывается эхом по комнате.

– Вспомнила! Ты же спрашивала про Чёрного герцога, помнишь?

– Ну да, – осторожно подтверждаю я, отметив про себя, что его упоминание вновь отзывается странным ёканьем сердца. Гленда щёлкает пальцами:

– Тот замок, где он живёт, был построен давным-давно, ещё до его появления. Говорят, там долгое время жил чернокнижник, который проводил какие-то непонятные опыты. Вроде как, хотел создать какое-то могущественное заклинание. Только оно вырвалось из-под его контроля и расползлось по Пустошам! Вернее, по долине, которое из-за него и стала Пустошами. Выходит, это не заклинание даже было, а проклятие.

Потрясённая своим умозаключением, Гленда сдувает прядку со лба и победоносно смотрит на меня.

Я хмурюсь. Хмурится и Гленда.

– Ты чего? Не страшно, что ли?

– Да нет, – вздыхаю я, – жути ты, конечно, нагнала будь здоров. Но у меня осталось много вопросов.

Женщина обиженно фыркает:

– Я не страшилки тебе тут рассказывала, а самую настоящую правду!

Я примирительно поднимаю ладони вверх:

– Да я и не спорю! Просто как-то странно это выглядит: все вокруг так боятся Пустошей, а даже не потрудились огородить их хотя бы забором. Опять же, мы с тобой сейчас сидим в доме, где жили другие люди. И их соседство с Пустошами не смутило.

– Так они исчезли, – тут же напоминает мне Гленда, – я так думаю, Пустоши их и забрали. Может, кто-то из них забылся, отправился туда и исчез.

При упоминании бывших хозяев дома мне опять становится не по себе. М-да. Этой загадке я пока не могу найти рационального объяснения.

Зато слухам о Пустошах – хоть десять. Мне упорно кажется, что всё, что рассказала Гленда, стоит делить на пять. А то и на восемь. Может, в Пустошах просто когда-то что-то случилось… на знаю, опасный дикий зверь завёлся. Вот люди и стали друг друга пугать, чтобы уберечь от похода туда.

Постепенно, шаг за шагом, в их пугалках и появились хищные цветы, ловушки и опыты таинственных чернокнижников.

Меня же волнует совершенно другая вещь касательно Пустошей…

Глава 15

Когда я думаю о Пустошах, то в первую очередь на ум приходят вовсе не проклятия или какие-то страшные и таинственные явления.

Нет! Гораздо сильнее меня занимает вопрос: это ж сколько земли пропадает зря!

Мой отец с детства внушал мне мысль о рациональном использовании чего бы то ни было. Старые шкафы, например, всегда можно отчистить и освежить, покрасив заново. Старые вещи – перебрать, починить и раздать тем, кто в нужде…

При воспоминании о нём на глаза наворачиваются слёзы. Сердито смахиваю их. Сейчас не время плакать!

Кошусь на Гленду: не заметила ли она чего? Нет, вообще в другую сторону смотрит. Ну, и спасибо богам, не хочу лишних расспросов.

Усилием заставляю себя вернуться к мысли о Пустошах, и мной овладевает деловито-собранный настрой.

Если подойти к делу с умом, расчистить их – пусть не все сразу, хотя бы небольшими участками, в это место можно было бы вдохнуть новую жизнь!

“Это-то да,” – вдруг пробуждается скептический внутренний голос, – “но ты хоть представляешь себе, сколько денег на это потребуется? И сил? Ты одна собралась Пустоши обустраивать? Траву руками рвать?”

“Зачем руками?” – возражаю я самой себе, – “Ведь под боком Дорк! Можно нанять там работников. А с деньгами что-нибудь придумать.”

И тут же осаживаю сама себя. Ну, это тебя понесло, Джина! Уверена, что в Дорке найдётся много охотников помочь тебе с Пустошами? После всего того, что тебе рассказала Гленда.

Вот же ж.

Опускаю голову, лихорадочно перебирая в уме варианты. Хоть и понимаю, что вряд ли в ближайшее время я буду заниматься Пустошами, мне нравится чувствовать себя по горло занятой.

День заканчивается быстро. С Глендой мы прощаемся, когда солнце уже почти заходит. Невзирая на мои слабые протесты, она всучивает мне в руки бутыль простокваши и большой ломоть хлеба.

Вернувшись домой, без сил падаю в кровать, едва-едва раздевшись. Меня ждут насыщенные деньки.

***

Вопреки всем моим сомнениям и опасениям, варенье, кажется, получилось! Значит, все мои старания не зря.

Я готовила варенье два дня. Сначала сделала сироп из воды и сахара, потом проварила в нём яблочные дольки. Оставила их остывать, потом проделала то же самое по второму кругу. И по третьему.

К концу последнего проваривания мне эти яблочные дольки уже мерещатся везде. Тиб помогать не торопится, только его любопытные глаза нет-нет, да и посверкивают на верху лестницы.

В пылу готовки я даже про Эвана успеваю подзабыть. Новостей о нём нет. Гленда, заглянувшая ко мне ещё разок, только руками разводит в ответ на мой вопрос.

Ну и хорошо. Надеюсь, он успел окончательно меня забыть!

Если так подумать, я преподнесла им с Розамундой неплохой подарочек, сбежав сама и избавив от лишней головной боли. А, раз так, совет им да любовь!

И всё же эти мысли злят меня так, что я, яростно возя лопаткой по кругу, едва не упускаю её прямо в золотисто-янтарную гущу.

– Ай! – вскрикнула я, когда горячие капли, взметнувшись вверх, попадают мне на тыльную сторону ладони. Немедленно сую её в кастрюлю с ледяной водой. Гляжу на расползающуюся по коже красноту и вдруг чувствую, как на меня снисходит озарение.

Надо покрасить волосы. Они у меня длинные и светлые, слишком приметные. И скрутить их как-нибудь так, чтобы я совсем стала на себя не похожа! Чтобы у Эвана, если он вдруг сунется в Дорк, и мысли не возникло, что я – это я.

Окрылённая этой идеей, я тут же оставляю таз с вареньем в сторону, чтобы остывал, и принимаюсь бегать по кухне, распахивая шкафы.

По-любому что-то должно быть!

Идеально было бы найти скорлупу грецких орехов. В самом лучшем случае – зелёных. Отвар из неё придаст волосам тёмно-коричневый цвет. Заплету их в косу, и Эван на меня даже не посмотрит.

Но скорлупы, конечно же, не находится. Но я не унываю и продолжаю искать дальше.

– Смотри, что у меня есть! – внезапно торжественно провозглашает Тиб, и в кухню рывками вползает большая старая миска, чьи бортики покрыты многочисленными сколами.

За миской крадётся кот-Тиб, подталкивая её носом.

В миске я вижу какой-то серый порошок горкой и с сомнением спрашиваю:

– Это что ещё такое?

– Ты чего? – обижается домовой, – Не узнаешь, что ли? Это ж зола! Тьфу, а ещё хозяйка!

– И зачем она мне?

Тиб останавливается и поднимает морду.

– Я слышал, что золой тоже волосы красят, – с важным видом докладывает он, – вот, решил тебе помочь немного. Слышал, что она хорошо волосы затемняет.

– Золой? – удивляюсь я и тут же настораживаюсь, – А ты откуда знаешь, что я хочу покрасить волосы?

Тиб закатывает глаза и фыркает:

– А кто только что по кухне бегал и бормотал: “Так, мука для покраски волос не годится, сахар тоже, чего бы ещё найти!”?

М-да. Плохо у меня получается секретничать.

Тиб демонстративно и с явным усилием подталкивает носом миску с золой ко мне. Я склоняюсь над ней.

Хмурюсь. Вытаскиваю из середины кучи большой гнутый гвоздь. Потом ещё и ещё.

Демонстрирую их Тибу и выразительно перевожу взгляд на миску.

При ближайшем рассмотрении становится видно, что кучка золы на деле просто-таки щетинится гвоздями всех размеров и разных стадий погнутости.