БДСМ Лайфстайл. Основано на реальных событиях

Глава 1: Случайная Встреча в Баре

Москва, середина октября 2003 года.

Холодный, влажный ветер с Яузы хлестал по Кузнецкому Мосту, превращая тротуары в скользкие чёрные зеркала. В воздухе висел запах мокрого асфальта, выхлопных газов и далёкого дыма от мангалов где-то во дворах. Диана вышла из офиса на Тверской без пятнадцати десять. День выдался тяжёлым: двенадцать часов за монитором, клиент, который менял ТЗ в четвёртый раз, и вечный запах кофе из автомата в коридоре.

На ней было строгое, но облегающее серое шерстяное платье до середины колена, чёрные чулки с тонкой стрелкой сзади и туфли-лодочки на устойчивом каблуке восемь сантиметров – ровно столько, чтобы выглядеть уверенной, но не вызывающей. Чёрное кашемировое пальто подчёркивало талию. Волосы – тёмно-каштановые, собранные в низкий аккуратный хвост. Ни одной лишней детали.

Она толкнула тяжёлую дубовую дверь «Ночного Шепота».

Внутри сразу обволокло тёплым полумраком. Пахло дорогим виски, сигарным дымом, кожей диванов и тонкими мужскими одеколонами. Приглушённый свет старинных латунных фонарей падал на тёмно-бордовые стены, тяжёлые бархатные шторы и полированное дерево стойки. Из скрытых колонок тихо лился блюз – низкий, тягучий, будто сам бар дышал в такт.

Диана прошла к самому краю стойки, села на высокий стул, поставила сумочку на соседний и привычным движением выпрямила спину. Колени плотно сдвинуты, руки спокойно лежат на коленях. Она всегда так сидела. Даже когда никто не смотрел.

– Мартини, сухой, с одной оливкой, пожалуйста, – произнесла она тихо, но чётко.

Бармен, высокий парень в чёрной жилетке, кивнул и потянулся к шейкеру.

– Подождите, – раздался низкий, уверенный голос справа от неё.

Диана повернула голову.

В двух метрах от неё, слегка откинувшись на спинку стула, сидел мужчина. Лет тридцать пять, не больше. Тёмно-синий костюм сидел на нём так, будто был сшит прямо на этих широких плечах. Белая рубашка расстёгнута на одну пуговицу, открывая загорелую кожу и лёгкую щетину на крепкой шее. Короткие тёмные волосы, чуть тронутая сединой на висках. А глаза… стального, почти ледяного серого цвета. Они смотрели прямо на неё – спокойно, тяжело, будто уже раздевали.

Он не улыбался. Просто поднял руку с тяжёлыми часами Rolex и сделал едва заметный жест бармену. Тот замер, потом молча отошёл к другому клиенту.

Диана почувствовала, как внутри всё сжалось. Не страх. Что-то гораздо глубже. Горячее, мокрое, стыдное.

– Вы всегда решаете за незнакомых женщин, когда им можно пить? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и чуть иронично.

Он медленно повернулся к ней всем корпусом. Взгляд скользнул по её лицу, спустился ниже – по шее, по линии ключиц, по груди, которая заметно поднялась от учащённого дыхания, по талии, по бёдрам, обтянутым платьем, по коленям, плотно сжатым вместе. Вернулся к глазам.

– Я решаю, когда вижу, что женщина уже готова, чтобы за неё решили, – произнёс он низко, почти интимно. – А ты сидишь… плечи назад, спина идеально прямая, колени вместе, как послушная школьница на экзамене. Ты даже не заметила, как уже приняла позу покорности.

Щёки Дианы мгновенно вспыхнули. Жар разлился от шеи до ушей. Она хотела возразить, хотела сказать что-то острое, но язык прилип к нёбу. Потому что он был прав. Она всегда так сидела. Всегда держала осанку. Всегда ждала… чего-то.

Он наклонился чуть ближе. От него пахло дорогим деревом, кожей, лёгким мускусом и чем-то тёмным, почти животным.

– Меня зовут Алекс. А тебя, девочка?

Слово «девочка» ударило прямо между ног. Она сглотнула.

– Диана…

– Диана, – повторил он, будто пробуя имя на вкус. – Красивое. Мягкое. Покорное. Скажи мне, Диана… когда последний раз ты позволяла себе просто не контролировать каждую секунду своей жизни?

Она молчала. Между бёдер стало жарко и влажно. Совсем немного – но достаточно, чтобы она почувствовала, как тонкая ткань трусиков прилипает к коже. Соски мгновенно затвердели, натянув тонкий лиф платья.

Бармен наконец поставил бокал перед ней. Алекс протянул руку первым, взял его и поднёс к её губам, но не дал отпить.

– Сначала скажи «пожалуйста, Господин».

Глаза Дианы расширились. Сердце заколотилось так, что она услышала его в ушах. В баре было полно людей – бизнесмены, красивые девушки, смех, звон бокалов, – но ей казалось, что весь мир исчез. Остались только его серые глаза и её пылающее лицо.

Она облизнула внезапно пересохшие губы.

– Пожалуйста… – выдохнула она едва слышно.

– Громче. И полностью.

– Пожалуйста… Господин.

Слова вышли хрипловато, почти шёпотом, но он услышал. Уголок его губ дрогнул в лёгкой, хищной улыбке. Он наклонил бокал. Холодная жидкость коснулась её губ, обожгла язык. Она сделала глоток, чувствуя, как оливка слегка касается нижней губы.

– Хорошая девочка, – тихо, только для неё произнёс он. – Смотри, как ты сразу покраснела. Это потому, что внутри ты уже представляешь, как стоишь передо мной на коленях, с мокрыми трусиками, и ждёшь следующего приказа?

Диана опустила взгляд на свои руки, которые слегка дрожали на коленях. Она не могла ответить. Не могла даже посмотреть ему в глаза. Влага между ног стала такой явной, что ей казалось – он тоже чувствует этот запах.

Алекс поставил бокал обратно на стойку. Достал из внутреннего кармана чёрную визитку с серебряным тиснением. Только имя и номер телефона. Ничего больше.

– Завтра. Восемь вечера. Патриаршие пруды, у фонтана. Если не придёшь – больше никогда меня не увидишь. Если придёшь… – он сделал паузу, глядя прямо ей в глаза, – я начну медленно ломать ту стену, за которой ты прячешь свою настоящую суть.

Он встал, застегнул пиджак одним движением и, не прощаясь, пошёл к выходу. Широкая спина, уверенная походка. Диана осталась сидеть, глядя на визитку. Пальцы дрожали, когда она взяла её.

Сердце колотилось. Щёки горели. Трусики были уже откровенно мокрыми.

Она сделала большой глоток мартини, чувствуя, как алкоголь разливается по венам, смешиваясь с совершенно другим жаром.

В голове билась только одна мысль, громкая, настойчивая, невозможная:

«Я приду. Господи, я обязательно приду».

Глава 2: Приглашение в Квартиру

Москва, 18 октября 2003 года. Восемь вечера.

Диана стояла у фонтана на Патриарших Прудах и дрожала, хотя вечер был на удивление тёплым для октября. Ветер едва шевелил жёлтые листья на деревьях, отражавшихся в чёрной воде пруда. Она пришла на двадцать минут раньше. Сердце колотилось так сильно, что казалось – весь парк слышит этот стук.

Чёрное облегающее платье до середины бедра, которое она выбрала после часа мучений перед зеркалом. Чулки в мелкую сетку, тонкие, почти прозрачные. Туфли на двенадцатисантиметровом каблуке – те самые, которые она надевала всего два раза в жизни. Под платьем – кружевной чёрный комплект, который она купила сегодня днём в «Афродите» на Тверской, потратив половину зарплаты. Она сама не понимала, зачем. Или понимала слишком хорошо.

В сумочке лежала визитка Алекса. Она перечитывала её уже раз сто.

Ровно в восемь он появился из-за поворота аллеи. Тёмное кашемировое пальто, шарф небрежно наброшен на шею. В руках – небольшой букет тёмно-красных роз. Он шёл уверенно, не спеша, будто знал, что она уже здесь и ждёт.

– Ты пришла, – сказал он вместо приветствия. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. – Хорошая девочка.

Диана почувствовала, как эти два слова снова ударили прямо в низ живота. Она опустила взгляд, щёки мгновенно вспыхнули.

– Я… не знала, стоит ли.

– Знала, – он улыбнулся уголком губ и протянул ей розы. – Иначе не надела бы такие чулки.

Он взял её под руку, как будто они уже сто лет вместе, и повёл вдоль пруда. Разговаривали мало. О погоде, о Москве, о её работе. Но каждое его слово звучало так, будто он уже раздевал её мысленно.

Через пятнадцать минут они подошли к красивому дореволюционному дому на Малой Бронной. Алекс набрал код, пропустил её вперёд. Лифт. Третий этаж. Дверь открылась в огромную квартиру с высокими потолками и видом на пруд.

– Раздевайся, – сказал он спокойно, снимая пальто.

Диана замерла в прихожей.

– Полностью?

– Пальто и туфли. Пока.

Она сняла пальто дрожащими руками. Туфли поставила аккуратно у стены. Осталась в одном платье и чулках. Пол холодный под босыми ступнями.

Алекс провёл её в гостиную. Большой деревянный стол уже был накрыт. Свечи, бутылка красного вина, лёгкие закуски: сыр, виноград, тонко нарезанное копчёное мясо, свежий багет. Никаких тарелок перед ней. Только одна большая тарелка посередине.

– Садись на колени, – сказал он, указывая на мягкую подушку у своих ног.

Диана посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Алекс…

– Господин, – поправил он мягко, но твёрдо. – С сегодняшнего вечера ты обращаешься ко мне только так. Садись.

Она опустилась на колени. Платье задралось, открывая края чулок. Колени утонули в мягкой подушке.

Алекс сел за стол, налил себе вина. Отрезал кусочек сыра, положил на ломтик багета, добавил виноградину.

– Открой рот.

Диана послушно приоткрыла губы. Он поднёс кусочек к её рту, но не дал сразу. Провёл им по нижней губе, оставляя крошки.

– Слизни.

Она высунула язычок и медленно слизнула крошки. Вкус сыра, хлеба и его пальцев – солоноватый, тёплый.

– Ещё.

Он кормил её медленно, кусочек за кусочком. Иногда намеренно ронял крошки ей на грудь, на ключицы, на губы. Каждый раз приказывал: «Слизни». Она наклонялась, тянулась языком, чувствуя, как платье натягивается на груди, как соски трутся о ткань.

В какой-то момент он взял виноградину и раздавил её между пальцами. Сок потёк по его руке.

– Вылижи.

Диана наклонилась вперёд, взяла его палец в рот целиком. Сосала медленно, языком собирая сладкий сок. Между её ног уже было мокро – она чувствовала, как трусики пропитываются. Колени дрожали.

Алекс смотрел сверху вниз, глаза потемнели.

– Смотри, какая ты голодная, – прошептал он. – Как маленькая сучка у ног хозяина. Готова вылизывать всё, лишь бы меня ублажить.

Слова ударили как пощёчина. Диана застонала тихо, не в силах сдержаться. Влага уже стекала по внутренней стороне бедра, оставляя влажную дорожку на чулке.

Он взял следующий кусочек, но на этот раз не дал ей сразу.

– Попроси.

– Пожалуйста… Господин… дайте мне…

– Громче. И скажи, кто ты.

Диана закрыла глаза. Щёки горели.

– Пожалуйста, Господин… дайте вашей голодной сучке…

Он улыбнулся удовлетворённо и вложил кусочек ей в рот. Пока она жевала, его рука опустилась ниже, скользнула под платье, по чулку вверх. Пальцы коснулись мокрой ткани трусиков.

– Уже течёшь, – констатировал он спокойно. – За десять минут. Какая же ты развратная.

Диана всхлипнула от стыда и возбуждения. Его палец медленно провёл по её полным губам сквозь ткань, надавил на клитор. Она дёрнулась, но не отстранилась.

– Не кончать, – предупредил он. – Сегодня ты только учишься есть с моей руки.

Он продолжал кормить её ещё полчаса. Каждый кусочек сопровождался приказом слизнуть крошки с его пальцев, с его ладони, с её собственной груди. К концу ужина её губы были припухшими, лицо в крошках, платье в пятнах от вина и сока. А между ног – настоящее болото.

Когда тарелка опустела, Алекс откинулся на стуле, расстегнул ремень.

– Теперь покажи, насколько ты благодарна.

Диана подняла на него глаза, полные слёз стыда и дикого желания.

– Да, Господин…

Она подползла ближе на коленях, руки дрожали, когда потянулась к его брюкам.

Глава 3: Подписание Контракта

Москва, 18 октября 2003 года. Половина десятого вечера. Квартира на Малой Бронной.

Диана всё ещё стояла на коленях у ног Алекса. Губы припухшие от вина и его пальцев, платье в пятнах от сока и крошек, чулки влажные от её собственной влаги, которая уже стекала по внутренней стороне бёдер тонкими предательскими дорожками. Она только что потянулась дрожащими руками к его ремню, когда он мягко, но твёрдо перехватил её запястья.

– Не так быстро, девочка.

Голос был низкий, бархатный, но в нём уже звучала сталь. Алекс откинулся на стуле, глядя на неё сверху вниз. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания, но лицо оставалось спокойным, властным.

– Прежде чем ты возьмёшь в рот то, что ещё не заслужила, мы кое-что сделаем. Я не трахаю случайных шлюшек. Я владею.

Он встал, оставив её на коленях, и вышел в соседнюю комнату. Диана слышала, как открывается ящик стола, шелест бумаги. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё остальное. Между ног пульсировало так сильно, что ей хотелось сжать бёдра, но она не смела сдвинуться без приказа.

Алекс вернулся с толстой папкой чёрной кожи и ручкой. Положил её на стол перед собой. Затем сел и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

– Раздевайся. Полностью. На коленях. Медленно. И не вставай.

Диана сглотнула. Руки дрожали, когда она потянулась к молнии на боку платья. Ткань с тихим шорохом сползла вниз, обнажив чёрный кружевной лиф и такие же трусики. Она расстегнула лиф, дала ему упасть. Грудь вырвалась на свободу – полная, тяжёлая, соски уже твёрдые, тёмно-розовые, торчащие от холода и возбуждения. Затем она приподнялась на коленях, стянула трусики вниз по бёдрам. Тонкая ниточка влаги потянулась от мокрой киски к ткани. Трусики упали к её коленям. Она осталась только в чулках и туфлях на высоком каблуке.

– Всё, – прошептала она.

– Я сказал полностью. Чулки и туфли тоже снять. И раздвинуть ноги шире. Я хочу видеть, что покупаю.

Диана покраснела до корней волос. Она медленно стянула чулки, потом туфли. Теперь она была абсолютно голая – на коленях, ноги широко разведены, руки за спиной, как она инстинктивно почувствовала, что нужно. Её киска была полностью открыта: гладко выбритая (она сделала это сегодня утром, сама не зная зачем), половые губы припухшие, блестящие от обильной влаги. Клитор выглядывал, набухший. Внутри всё пульсировало.

Алекс встал и обошёл её по кругу, как осматривают породистую кобылу на аукционе. Его ботинки тихо скрипели по паркету.

– Хорошая грудь, – сказал он спокойно, останавливаясь сзади. – Полная, тяжёлая. Соски чувствительные, я вижу. – Он провёл пальцем по одному соску, и Диана вздрогнула, тихонько застонав. – Жопа аппетитная. Круглая. Будет красиво краснеть под плетью.

Он вернулся спереди, присел на корточки прямо напротив её лица. Взгляд опустился ниже.

– А вот и твоя маленькая развратная дырка. Смотри, как течёт. Уже лужица на полу под тобой. Ты даже не представляешь, насколько ты мокрая, сука. Запах стоит по всей комнате – сладкий, похотливый, женский. Это запах настоящей рабыни.

Диана закрыла глаза от стыда. Слёзы выступили на ресницах, но влага между ног стала ещё обильнее – она буквально капала на паркет.

Алекс открыл папку. Внутри лежал аккуратно напечатанный документ на нескольких страницах. «Контракт о полном подчинении».

– Читай вслух. Каждое слово. Пока читаешь – не закрывай ноги.

Диана начала читать дрожащим голосом. Каждое предложение било её как пощёчина:

«Я, Диана…, добровольно передаю все права на своё тело, разум и волю Алексу… на срок не менее одного года… обязуюсь выполнять любые приказы… принимать любое наказание… не иметь права на оргазм без разрешения…»

Голос срывался. Пока она читала про «публичное использование», про «пет-плей», про «финансовый контроль», Алекс стоял рядом и медленно поглаживал её волосы, как гладят собаку.

Когда она закончила, он достал из кармана чёрный кожаный ошейник с серебряным кольцом и надписью «Собственность Алекса» мелкими буквами.

– На колени ещё ниже. Голову вниз.

Диана опустилась лбом почти к полу. Алекс застегнул ошейник на её шее. Кожа была прохладной, плотной, идеально села. Замок щёлкнул. Это был самый громкий звук в её жизни.

– Теперь знак согласия, – сказал он. – Вылижи мои ботинки. Оба. До блеска. Языком. И пока лижешь – повторяй: «Я твоя сучка, Господин. Я подписываю своей пиздой».

Диана наклонилась ещё ниже. Губы коснулись гладкой кожи дорогого ботинка. Запах кожи, крема для обуви, лёгкий запах улицы. Она высунула язык и медленно провела им по носку, потом по верху, по бокам. Слёзы текли по щекам, капали на ботинок, смешиваясь со слюной. Между ног капало уже по-настоящему – большая влажная лужица растекалась под её коленями.

– Я твоя сучка, Господин… Я подписываю своей пиздой…

Она перешла ко второму ботинку. Язык скользил, она целовала, лизала каждый сантиметр. Вкус кожи был горьковато-солёным, возбуждающим. Она чувствовала себя последней шлюхой – и это ощущение сводило с ума от возбуждения.

Когда оба ботинка блестели от её слюны, Алекс поднял её за ошейник, усадил обратно на колени и протянул ручку.

– Подписывай. Здесь и здесь. И поставь отпечаток большого пальца своей мокрой киски рядом с подписью.

Диана взяла ручку. Рука дрожала так сильно, что она едва не уронила её. Она подписала своё имя. Затем, краснея до слёз, провела пальцем по своей щели, собрала обильную влагу и оставила мокрый отпечаток на бумаге.

Алекс забрал контракт, закрыл папку и положил её на стол.

– Теперь ты официально моя. На год. Без права выхода. Без права слова «нет».

Он наклонился, взял её лицо в ладони и впервые поцеловал – жёстко, глубоко, влажно. Язык вторгся в её рот, как хозяин. Диана застонала ему в губы, прижимаясь всем телом.

Когда он отстранился, она была уже не человеком. Она была его вещью.

– А теперь, рабыня… открой рот. Ты заслужила первый настоящий вкус своего Господина.

Глава 4: Первые Уроки Послушания

Москва, 18 октября 2003 года. Одиннадцать часов вечера. Квартира на Малой Бронной.

Диана всё ещё стояла на коленях, абсолютно голая, с чёрным кожаным ошейником на шее. Губы блестели от слюны, подбородок был мокрым, а между ног – настоящая лужа. Контракт уже лежал подписанный на столе, отпечаток её собственной влаги высыхал рядом с подписью. Алекс расстегнул брюки и достал член – толстый, тяжёлый, уже полностью твёрдый, с набухшей головкой, на которой блестела капля предэякулята.

– Открой рот шире, рабыня. Язык высуни. И смотри мне в глаза.

Диана послушно разинула рот, высунула язык, как собака. Алекс взял её за волосы у основания ошейника и медленно ввёл член между губ. Вкус был солоноватый, мускусный, мужской. Он заполнил рот полностью, упёрся в горло. Диана закашлялась, но он не дал вынуть.

– Дыши носом. Глубже. Ты теперь моя глотка. Расслабь горло.

Он начал медленно трахать её рот, держа за ошейник, как за поводок. Каждый толчок – глубже. Слюни текли по подбородку, капали на грудь. Диана давилась, глаза слезились, но она не отводила взгляда. Внизу живота всё пульсировало, клитор набух так, что болел.

– Хорошая сучка… – рычал Алекс. – Соси сильнее. Языком по головке. Да, вот так. Ты уже течёшь на пол, как последняя шлюха.

Через несколько минут он кончил – глубоко в горло, горячими густыми струями. Диана глотала судорожно, боясь пролить хоть каплю. Когда он вышел, она закашлялась, но сразу высунула язык, показывая пустой рот.

– Молодец. Теперь учись правилам.

Алекс застегнул брюки, сел в кресло и щёлкнул пальцами, указывая на пол у своих ног.

– Правило номер один. Когда я вхожу в комнату или зову тебя – ты немедленно опускаешься на колени. Ноги шире плеч, руки за спиной, грудь вперёд, взгляд вниз. Показывай.

Диана мгновенно приняла позу. Колени разъехались, спина прогнулась, грудь выгнулась. Ошейник слегка давил на горло.

– Правило номер два. На любой мой вопрос или приказ отвечаешь только «Да, Господин» или «Как прикажете, Господин». Никаких «но», «почему», «я не хочу». Поняла?

– Да, Господин… – прошептала она.

– Громче. И смотри в пол.

– Да, Господин!

Он улыбнулся, довольный.

– Правило номер три. Твоё тело больше не твоё. Ни один оргазм без моего разрешения. Ни одной прикосновения к своей пизде без приказа. Даже в душе. Поняла?

– Да, Господин…

Алекс встал, подошёл к шкафу и достал небольшую чёрную коробочку. Внутри лежало силиконовое вибрирующее яйцо – гладкое, розовое, с тонким проводком и пультом.

– Завтра ты пойдёшь на работу с этим внутри. Вставь сейчас.

Диана взяла яйцо дрожащими пальцами. Оно было холодным. Она раздвинула ноги шире, прямо на ковре, и медленно ввела его в себя. Киска была такой мокрой, что яйцо вошло легко, с влажным чмокающим звуком. Теперь оно лежало глубоко внутри, тяжёлое, чужое.

– Завтра в десять утра я позвоню. Ты будешь в офисе, на совещании или за компьютером – не важно. Когда я активирую – ты не имеешь права стонать, кричать или уходить. Ты будешь улыбаться коллегам и работать. Если кончишь без разрешения – вечером получишь порку. Поняла?

– Да, Господин… – голос дрожал от ужаса и возбуждения.

Алекс наклонился, поцеловал её в лоб, как послушную собачку.

– Иди домой. Спать голой. Ошейник не снимать. Утром надень строгий костюм, но под юбкой – только это яйцо. Без трусиков. Я проверю.

19 октября 2003 года. 9:45 утра. Офис IT-компании на Тверской.

Диана сидела за своим столом в строгом чёрном костюме: юбка-карандаш до колена, белая блузка, пиджак. Под юбкой – ничего. Только гладкое яйцо глубоко внутри. Каждый шаг утром в метро был пыткой: оно давило на самые чувствительные точки, заставляло сжимать бёдра. Она уже была мокрой – трусиков не было, и влага иногда стекала по внутренней стороне бедра.

В 10:00 ровно зазвонил мобильный. Номер Алекса.

– Да, Господин… – ответила она шёпотом, отвернувшись к окну.

– Включи громкую связь. Положи телефон на стол. И продолжай работать.

Она послушно включила громкую связь и положила телефон рядом с клавиатурой. В этот момент в кабинет вошёл её начальник с двумя коллегами – начиналось утреннее совещание.