Как завалить препода за 10 дней. Дурочка под прикрытием

1. День первый. Атака

Дверь распахнулась, и Алиса вошла.

Каблуки застучали по полу — коротко, звонко, будто кто-то отбивал ритм. Тишина в аудитории треснула. Прямо. Чётко. Неотвратимо. Головы повернулись к ней.

Кто-то присвистнул, кто-то фыркнул, кто-то так и застыл с открытым ртом. Словно в лекционный зал ворвалась не студентка, а персонаж из аниме, решивший, что сегодня день косплея.

Но Алиса смотрела только на него.

На нового преподавателя. На того самого, о ком вчера судачили на каждом этаже. Что он из другого вуза, временный и заменяет их профессора несколько дней. Строгий. Молодой. Красивый.

Он стоял у доски спиной к аудитории. Широкие плечи, тёмный пиджак, тёмные волосы чуть растрёпаны. Писал маркером, не оборачиваясь.

Алиса шла медленно, грациозно, с чувством, будто это был не проход к первому ряду, а подиум. Белая блузка с глубоким вырезом. Короткая юбка. Туфли на каблуках. И — ободок с заячьими ушами, которые качались при каждом шаге.

Парень на галёрке потянулся за телефоном, но, засмотревшись, забыл, что собирался сфотографировать.

Профессор услышал стук каблуков. Медленно, не торопясь, обернулся через плечо.

И замер.

Маркер остановился в его руке. Он смотрел на неё, не мигая, будто пытался решить, не галлюцинация ли это. Взгляд скользнул по заячьим ушам, по лицу, по вырезу, по короткой юбке, по длинным ногам в туфлях — и вернулся к лицу.

Алиса не отвела глаз. Она увидела, как он едва заметно приподнял брови. Как на секунду с него слетела невозмутимость.

Она прошла на первый ряд, прямо перед ним. Села. Поправила юбку. Сложила руки на парте. Только тогда он моргнул.

— Это что за явление? — спросил он. Голос низкий, с хрипотцой, от которого у Алисы по предплечьям прошёл холодок.

— Я Алиса. Алиса Васильева, — она хлопнула ресницами.

— Васильева, значит, — он хмыкнул. — Вы пришли на пары или на утренник?

— На ваши пары, профессор, — она наклонила голову. Заячьи уши качнулись. — Говорят, у вас самые интересные лекции.

— Интересные, значит, — он обвёл её взглядом с головы до ног. — А это что за антенны для приёма сигнала?

Алиса коснулась ободка, стараясь не рассмеяться.

— Ах, это. Я хочу быть такой же умной, как вы, профессор. Вот и настроилась на вашу волну.

Он усмехнулся. Покачал головой. В глазах мелькнул странный огонёк — интерес пополам с недоумением. Будто он одновременно хотел поставить ей двойку за внешний вид и аплодировать за находчивость.

— Умной? — переспросил он. — Вижу, у меня будет десять незабываемых дней.

— Вы к нам всего на десять дней? — Алиса округлила глаза, будто впервые об этом слышала.

— Да, — он бросил маркер в лоток. — Через десять дней я уезжаю в командировку. К тому времени ваш профессор должен вернуться. Так что наши пути разойдутся.

— Я постараюсь сделать эти дни максимально запоминающимися, — ответила она, глядя на него снизу вверх.

Он фыркнул, но в уголках губ что-то дрогнуло.

Голос у него был низкий, с лёгкой хрипотцой. И сам он оказался под стать: чёткая линия челюсти, прямой нос, тёмные глаза — внимательные, с прищуром, будто он видел чуть больше, чем ему показывали.

На вид лет тридцать пять, не больше. Молодой для профессора. Но держался он так, будто привык, что его слушают.

Он развернулся к доске и снова взял маркер.

— Так, — сказал он. — Давайте начнём. Ваш профессор оставил мне план занятий. Я вижу, вы уже прошли основные теории конфликта. Сегодня повторим тему, которая точно будет на экзамене, — стратегии поведения в конфликтных ситуациях.

Он говорил уверенно, чётко, без лишних слов. Голос разносился по аудитории, заполнял пространство — глубокий, ровный, с лёгкой вибрацией. Каждое слово было выверено, будто он читал эту лекцию не впервые.

Он рисовал на доске схемы, пояснял определения, иногда поворачивался и задавал вопросы.

И каждый раз, когда его взгляд скользил по рядам, он на секунду задерживался на ней. Будто проверял: понимает ли она, слушает ли или просто сидит и хлопает ресницами.

Алиса смотрела на него и чувствовала, как в груди становится тесно. Он был красив — не глянцево, а собранно и строго. И она знала: он замечает её даже тогда, когда делает вид, что не замечает.

Алиса выдохнула. Она сделала это. Она привлекла его внимание.

Ленка наклонилась к ней через парту:

— Ты чего так вырядилась? — зашептала она.

— Чтоб произвести впечатление, — ответила Алиса.

— Да уж, ты его точно произвела, — хохотнула Ленка. — Если он завтра не вызовет тебя к доске, я съем эти твои заячьи уши.

Они обе тихо фыркнули в кулаки. Соколов медленно повернулся и нахмурился. Его взгляд на секунду задержался на Алисе.

Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и тут же сделала самое серьёзное лицо, какое только могла изобразить, — будто последние пять минут не хихикала, а глубоко анализировала стратегии разрешения конфликтов.

Он прищурился, будто разгадывал какую-то особенно сложную теорему, где вместо переменных были заячьи ушки и глубокий вырез блузки. Потом покачал головой и вернулся к доске. На доске он дописал слово, но последняя буква вышла чуть кривее предыдущих.

Алиса взяла ручку, открыла новый блокнот и написала:

«Дневник Алисы Васильевой.

План «Как завалить препода за 10 дней» запущен.

День первый: эпатаж. Заячьи уши, глупые вопросы, невинный взгляд.

Результат: он в шоке. Он меня запомнил».

Алиса закрыла блокнот и улыбнулась.

Держитесь, профессор Соколов. Это только начало.

2. Библиотека

Лекция закончилась. Студенты зашевелились, захлопали тетради, засмеялись. Алиса медленно собрала вещи, не торопясь уходить. Она краем глаза следила за Соколовым — он собирал бумаги, переговаривался с кем‑то из студентов, потом вышел в коридор.

— Алиса, ты куда? — окликнула её Ленка. — Мы хотели в столовую!

— Потом, — бросила Алиса через плечо. — Дела.

— Какие дела? Ты же говорила…

Но Алиса уже не слушала. Она видела, как Соколов свернул в коридор, ведущий к библиотеке. Сердце ёкнуло. Идеально.

Библиотека университета была старым зданием с высокими потолками и тяжёлыми дубовыми стеллажами, которые пахли пылью и временем. В читальном зале всегда было тихо — только шелест страниц да редкие шаги. Алиса любила это место, но сегодня оно стало её сценой.

Она зашла следом за Соколовым и увидела, как он направился в читальный зал, сел за дальний стол у окна, достал ноутбук и какие‑то бумаги.

Алиса прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Ей нужен был зритель.

Она прошла к стеллажу, взяла первую попавшуюся книгу — потрёпанный том «Психология конфликта» — и направилась к столу. Выбрала место так, чтобы сидеть почти напротив, но чуть сбоку. Чтобы он точно видел. Чтобы ему было неудобно её не заметить.

Она села, открыла книгу и поставила её ровно. Но не так, как обычно читают. А вверх ногами.

Изо всех сил стараясь сохранить серьёзное лицо, она уставилась в перевёрнутый текст, иногда кивая, будто что‑то понимала. Она слышала, как он печатает на ноутбуке. Как скрипит стул. Как тикают часы на стене.

В тишине читального зала её «чтение» выглядело комично.

Минута. Две. Три.

Алиса уже начала сомневаться, заметил ли он вообще. Может, он слишком занят? Или делает вид, что не замечает? Но вдруг она услышала шорох — он закрыл ноутбук.

А потом шаги.

— Васильева, — раздался его голос прямо над ухом. В нём смешались удивление, раздражение и что‑то ещё, чему она не могла дать названия.

Алиса медленно подняла голову. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с выражением, которое невозможно было прочитать. В его глазах мелькнуло что‑то — может быть, лёгкая усмешка.

— Васильева, — повторил он, — вы меня преследуете?

Алиса захлопала ресницами с самым невинным видом.

— Что вы, профессор! Я просто готовлюсь к экзамену. Изучаю литературу.

Она подняла книгу и показала ему.

Соколов посмотрел на книгу. Потом на неё. Потом снова на книгу. Медленно, очень медленно, его бровь поползла вверх.

— Васильева, — сказал он, и в голосе послышалась ирония, — вы знаете, что держите книгу вверх ногами?

Алиса опустила глаза. Притворно удивилась.

— Ой, правда? — она перевернула книгу, делая вид, что ей ужасно неловко. — А я и не заметила! Наверное, я так увлеклась, что даже не обратила внимания.

Он покачал головой, усмехнулся и развернулся, направляясь обратно к своему столу. Алиса смотрела ему в спину. Он не обернулся. Не сказал больше ни слова. Просто сел за свой ноутбук и снова углубился в работу.

Алиса выдохнула.

Она закрыла книгу, с трудом подняла её и понесла обратно к стеллажу. Книга была тяжёлой, и она почти поставила её на место, но та с грохотом упала на пол.

— Ах ты ж, корочка засохшая! — выругалась Алиса, подняла книгу и сунула на полку.

Пока она возилась с книгой, в зале стало ещё тише — будто даже часы на стене перестали тикать. Алиса на секунду замерла, прислушиваясь, и вдруг поняла: не слышно ни стука клавиш, ни скрипа стула. Она обернулась к дальнему столу у окна — и сердце ухнуло куда‑то вниз.

Стол был пуст. Бумаги аккуратно сложены в тонкую папку. А самого Соколова не было.

«Как так?» — пронеслось у неё в голове. Она ведь буквально минуту назад видела, как он сел работать! Неужели он ушёл, а она, занятая этой дурацкой книгой, даже не заметила?

Она выбежала из читального зала, едва не сбив с ног пожилую библиотекаршу, которая катила тележку с книгами.

— Простите! — крикнула Алиса на ходу, не сбавляя шага.

Коридоры библиотеки казались бесконечными: сводчатые потолки, тёмные арки, повороты, уводящие в глубь здания. Она мчалась по ним, каблуки цокали по кафельному полу, эхо разносилось по пустым этажам, отражаясь от стен и возвращаясь к ней насмешливым отголоском.

Она свернула за угол — там никого не было. Ещё один поворот — пусто. Пробежала мимо застеклённой галереи, где в сумерках поблёскивали витрины с редкими изданиями, мимо двери с табличкой «Архив», мимо лестницы, ведущей вниз, в полуподвальные хранилища.

Алиса остановилась посередине коридора, переводя дыхание. Грудь вздымалась, в висках стучала кровь, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Куда он мог деться? Как он вообще успел так быстро исчезнуть?»

Она огляделась по сторонам, будто надеялась увидеть его тень, мелькнувшую в одном из пролётов, услышать знакомый голос, произносящий её фамилию с той самой ироничной интонацией. Но вокруг была только тишина, нарушаемая лишь её собственным прерывистым дыханием.

Наконец, уголки её губ дрогнули, и она усмехнулась, покачав головой.

— Ну и ладно, — прошептала она, опуская плечи и позволяя напряжению медленно стекать вниз. — Завтра увидимся.

И, уже спокойнее, почти прогулочным шагом, направилась к выходу, чувствуя, как в груди снова разгорается тот самый азарт, от которого по коже бежали мурашки. Завтра она придумает что‑нибудь ещё. Обязательно.

3. Вера Павловна

Алиса зашла в подъезд старой пятиэтажки и начала подниматься по лестнице.

На втором этаже пахло сыростью и кошками. На третьем — жареной картошкой, такой горячей и уютной, что желудок тут же напомнил о себе жалобным урчанием. На четвёртом — тишина. Только где-то в квартире щёлкал старый холодильник, отсчитывая секунды до конца мира.

На площадке четвёртого этажа стояла она. Вера Павловна.

Да, да. Та самая. Хозяйка квартиры, которую снимает Алиса. И живёт она не где-нибудь, а в соседней квартире. Через стенку. Так, чтобы всегда быть начеку. Чтобы ни один мужик, ни один лишний вдох не проскользнули мимо её чуткого уха.

Это надо же было так устроиться — снять квартиру у хозяйки, которая живёт через стенку. Алиса до сих пор не понимала, как умудрилась вляпаться в это. Хотя, если честно, вариантов не было. Универ рядом, цена смешная, а Вера Павловна на тот момент показалась милой бабушкой.

Вера Павловна стояла у своей двери, подперев рукой дверной косяк, как генерал на посту. Маленькая сухонькая старушка с цепким взглядом и носом, который, казалось, улавливал любой посторонний запах даже сквозь летнюю духоту. На ней был старый плюшевый халат, из кармана торчала ручка от швабры, а в руке она держала тряпку, которой, судя по запаху хлорки, только что протирала пол.

— Ты что-то сегодня рано, — проворчала она, окидывая Алису подозрительным взглядом с ног до головы. — Что-то натворила? Квартиру мне не сожгла?

Алиса остановилась у своей двери, нашарила в рюкзаке ключи и натянула на лицо самую безмятежную улыбку.

— Добрый вечер, Вера Павловна. Нет, не сожгла. Всё в порядке. Лекции закончились пораньше.

— Лекции, — фыркнула старушка, шумно втянув носом воздух.

Она принюхивалась так тщательно, будто работала в таможне.

— Учёба, значит. А небось шастаешь где-то по ночам, с мужиками. Я видела, как ты в прошлую субботу утром пришла. И не одна, я слышала шаги в подъезде.

— Вера Павловна, вы же знаете, я учусь. Иногда задерживаюсь в библиотеке. Иногда ночую у подруги, у Ленки, вы же её не раз видели.

— Ладно, проходи. Только смотри, чтобы порядок был. Я тишину люблю. И никаких гостей. Особенно ночью.

— Конечно, Вера Павловна, — Алиса открыла дверь и шагнула в прихожую. — Спокойной ночи.

— И не вздумай там музыку включать, — донеслось уже из-за двери. — У меня слух чуткий.

«Чуткий» — это мягко сказано. Вера Павловна слышала, как Алиса открывает холодильник ночью. Как капает кран. Как скрипит кровать, когда Алиса ворочается. Иногда казалось, что старушка спит, прижав ухо к стене.

Алиса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Пронесло.

Она сняла туфли, размяла уставшие пальцы на ногах и прошла в комнату. Включила торшер. Мягкий жёлтый свет залил комнату, и напряжение, висевшее на плечах весь день, начало таять.

Квартира была маленькой — однушка, где кухня совмещалась с гостиной. В кухне — старая печь, которая, казалось, помнила ещё царя Гороха, небольшой холодильник, два шкафчика, маленький столик и несколько табуреток, одна из которых качалась. В комнате — кровать, которая скрипела даже когда Алиса просто смотрела на неё, и шкаф, который грозил вот-вот развалиться. На подоконнике стояли фиалки — единственное живое существо в квартире, за которым Алиса более-менее следила. На стене висела гитара. В углу стояли пакеты с книгами и учебниками.

Окно было приоткрыто, и в комнату залетал тёплый воздух, пахнущий пылью, липой и далёким дымом. Алиса бросила рюкзак на стул, села на кровать и несколько секунд просто сидела, глядя перед собой.

За окном уже начинало темнеть. В соседней квартире — той самой, через стенку, — кто-то включил телевизор. Монотонный гул голосов пробивался сквозь тонкую стену. Судя по звукам, это был детективный сериал. Или криминальная сводка.

«Вера Павловна смотрит детектив. Значит, она не спит. Значит, она слышит всё, что я делаю. И, наверное, представляет, как я — серийная преступница, которая прячет под кроватью трупы. И не просто трупы, а обязательно трупы мужиков. Сначала, конечно, этих мужиков насилую. Потом убиваю. Старенькой гитарой. По голове. Идеальное оружие — и следов не оставляет, и звук глухой, соседи не жалуются». – пронеслось в голове у Васильевой.

Алиса хмыкнула, представив лицо Веры Павловны, которая стоит под дверью и прислушивается к звукам «насилия» — а на самом деле это просто гитара фальшиво скрипит.

«Ладно. Хватит фантазировать. А то ещё поверю в собственные преступления».

Она подошла к гитаре, сняла её со стены. Дерево было тёплым, будто ещё хранило дневное тепло. Лак в местах, где его стёрли пальцы, был шершавым и привычным. Алиса села на диван, подтянула колени, привычно устроилась, чтобы гриф лёг ровно, и тихо перебрала струны.

Ей хотелось спеть, но Вера Павловна, как всегда, стояла на страже тишины. Поэтому она просто тихо наиграла мелодию, которую сочиняла уже несколько дней. Она была не грустной, а задумчивой, с лёгким солнечным отблеском, как бывает, когда солнце садится, но ещё долго держится золотистый свет. Пальцы сами находили нужные аккорды, будто знали то, чего не знала голова.

И вдруг посреди очередного перехода, когда мелодия должна была пойти вверх, она сбилась. Потому что в голове неожиданно всплыл его голос: «Васильева, вы меня преследуете?» — с этой интонацией, где ирония смешивалась с чем-то ещё, чему она не могла дать названия. И следом — его бровь, медленно ползущая вверх, когда он увидел книгу вверх ногами. И его усмешка. И то, как он смотрел на неё — чуть дольше, чем следовало.

Она улыбнулась, сама не заметив, как уголки губ потянулись вверх. Не широкой, а тихой, почти тайной улыбкой — такой, какую прячут, чтобы никто не увидел, потому что она слишком личная.

Пальцы снова коснулись струн, но теперь мелодия стала другой. В ней появился ритм — лёгкий, уверенный, будто подсказывающий: «Продолжай. Ты знаешь, что делаешь». Алиса сыграла ещё пару тактов, прислушалась к звуку, покачала головой, будто споря с самой собой, и аккуратно повесила гитару на место.

— Ладно, — тихо сказала она, будто отвечая кому-то невидимому, кто сидел в углу комнаты и подначивал её продолжать. — Хватит. За то

Она встала, потянулась, чувствуя, как по спине пробегает приятная усталость, и пошла на кухню, чтобы налить себе чай. В тарелке лежало печенье, которое она купила утром, — обычное, песочное, с крошками по краям. Она взяла одно и задумчиво откусила. Тёплый чай, сладкое печенье, тихий летний вечер — всё это вдруг показалось ей маленьким, но очень нужным убежищем.

— Завтра, — сказала она в пустоту, будто закрепляя обещание. — Завтра я продолжу.

Потом она легла спать, но сон не шёл. Она смотрела в потолок. Потом повернулась на бок, подтянула одеяло, закрыла глаза и уже почти провалилась в сон, как вдруг телефон на тумбочке тихо пиликнул.

Она нехотя открыла глаза и потянулась к экрану. Сообщение с незнакомого номера.

«Я знаю, о чём ты думаешь»

4. День второй

Утро началось с сообщения.

Алиса сидела на кровати, не до конца проснувшись, когда телефон на тумбочке тихо пиликнул. Она потянулась, взяла его, прищурилась на экран.

Незнакомый номер. Сообщение:

«С добрым утром, зайка».

Алиса села. Сон как рукой сняло. Она уставилась на экран, и в голове пронеслось вчерашнее: «Я знаю, о чём ты думаешь».

Тот же аноним? Она нажала — номер скрыт. Опять.

— Ну, я тебе покажу зайку! — проворчала она и отложила телефон. — Только попадись мне, шутник!

Она встала, подошла к шкафу и решительно распахнула дверцу. Достала короткую серую юбку. Потом — серую водолазку, которая мягко облегала фигуру, подчёркивая всё, что нужно подчёркивать. Посмотрела на себя в зеркало. Хмыкнула.

«Вчера была зайкой. Сегодня буду волком. Посмотрим, как тебе понравится, аноним», — проворчала она.

Она накрасилась — обвела глаза чёрным карандашом. Собрала волосы в небрежный хвост. Надела туфли на высоком каблуке. И вышла из дома.

По дороге в университет она всё ещё думала об этом сообщении. Кто мог его отправить? Кто-то явно из универа — тот, кто видел её с ушами.

Перед дверью аудитории она остановилась. Достала из рюкзака ободок с серыми волчьими ушками. Посмотрела на своё отражение в стекле двери и оскалилась.

— Ну, кто там хотел зайку? — прошептала она. — Зайка сегодня злая.

Она толкнула дверь и вошла.

***

Соколов стоял у доски — сегодня в тёмной рубашке, с закатанными рукавами. Он обернулся на стук каблуков и замер.

Его взгляд скользнул по серой водолазке, по серой юбке, поднялся к ушам. Он смотрел на них дольше, чем на что-либо другое. Потом медленно перевёл взгляд на её лицо. В глазах мелькнула усмешка.

— Васильева, — сказал он, — вы подрабатываете на детских утренниках?

— Просто волчье настроение, — ответила она, садясь на первую парту — прямо перед ним.

— Хочется выть на луну?

— Нет, — она улыбнулась и посмотрела на него снизу вверх. — Кусаться.

— Кусаться? — хмыкнул он. — Надеюсь, не на моих лекциях.

— Это как получится, профессор, — она захлопала ресницами.

С заднего ряда фыркнула Юлька.

— Васильева, ты бы лучше о конфликтологии думала, а не о своих ушках. Может, тогда на экзамене что-то ответишь.

Алиса медленно повернулась к ней. Улыбнулась — самой невинной улыбкой, на которую была способна. И сказала ласково, почти нежно:

— Вот с тебя я и начну.

Юлька поперхнулась и уткнулась в тетрадь. Ленка прыснула в кулак. Кто-то ещё хихикнул.

Алиса довольно кивнула, поправила ушки и сложила руки на парте. Соколов смотрел на неё секунду дольше, чем следовало. Потом покачал головой и развернулся к доске.

— Итак, — сказал он, беря маркер. — Продолжаем. Вчера мы начали разбирать стратегии поведения в конфликтных ситуациях. Кто может назвать пять основных стратегий?

Повисла тишина. Студенты потупились. Кто-то нервно листал конспект.

Юлька подняла руку.

— Ковалёва, — кивнул Соколов.

— Конкуренция, сотрудничество, компромисс, избегание и приспособление, — отчеканила Юлька. — Конкуренция — это стремление добиться своих интересов в ущерб другому…

— Отлично, — перебил её Соколов. — Достаточно.

Он перевёл взгляд на Алису.

— Васильева, — сказал он. — Вам что-нибудь говорят эти слова?

Алиса улыбнулась и захлопала ресницами.

— Очень красивые слова, профессор. Особенно «сотрудничество». Оно звучит так… дружелюбно.

По аудитории пробежал смешок. Юлька закатила глаза. Соколов прищурился, но в глазах мелькнула усмешка.

— Дружелюбно, значит, — сказал он. — Хорошо. Раз вы любите красивые слова и сказки, давайте разберём одну сказку с точки зрения конфликтологии.

Он повернулся к доске и написал крупными буквами:

«Красная Шапочка»

Аудитория затихла. Кто-то хихикнул. Юлька недоумённо поправила очки.

— Итак, — сказал Соколов, обводя взглядом студентов. — Кто может назвать участников конфликта в этой сказке?

Алиса подняла руку.

— Красная Шапочка, Волк, Бабушка и Охотники.

— Правильно, — кивнул Соколов. — А какие стратегии поведения использует каждый из них?

Юлька подняла руку.

— Волк использует конкуренцию. Он хочет добиться своего в ущерб другим.

— Верно. А Красная Шапочка?

Юлька задумалась. Алиса улыбнулась и подняла руку.

— Красная Шапочка использует избегание. Она не слушает маму, идёт через лес, отвлекается на цветочки. Она избегает конфликта с реальностью — не хочет думать, что в лесу может быть опасно.

Соколов посмотрел на неё с удивлением.

— Неплохо, Васильева. А Бабушка?

— Бабушка — приспособление. Она жертвует собой, потому что не может сопротивляться Волку.

— А Охотники?

— Охотники — сотрудничество. Они действуют вместе, чтобы спасти Красную Шапочку и Бабушку.

Соколов смотрел на неё, и в его глазах было что-то странное. Он явно не ожидал такого чёткого ответа.

— Васильева, — сказал он медленно. — Вы сегодня просто кладезь знаний.

— Я просто люблю сказки, — она захлопала ресницами.

— Хорошо, — сказал Соколов. — Теперь давайте разберём конфликт Охотников. Васильева, выйдите к доске и расскажите, какой конфликт может возникнуть внутри их группы.

Алиса поднялась и прошла к доске. Она чувствовала на себе взгляды — Ленки, Юльки, всего курса. Но больше всего — его взгляд.

— Охотники — это группа, — начала она, — у которой есть общая цель: спасти Красную Шапочку и Бабушку. Но внутри группы могут возникнуть разногласия. Например, кто-то хочет действовать быстро, а кто-то — осторожно. Кто-то хочет убить Волка, а кто-то — поймать живым. Это конфликт интересов внутри одной группы.

Она обернулась к аудитории и вдруг увидела, что дверь кабинете открылась.

В класс зашёл декан факультета — Сергей Александрович. Темноволосый, подтянутый мужчина в строгом костюме, с папкой в руках. За ним — секретарша, молодая женщина с блокнотом.

Все студенты мгновенно подскочили с мест. Стулья заскрежетали, тетради попадали на пол.

— Сидите, сидите, — тихо сказал декан, поднимая руку. — Мы быстро. Шторы проверим и уйдём.

Секретарша тут же подскочила к окну и начала что-то отмечать в блокноте.

А декан застыл.

Его взгляд упал на Алису — на серые волчьи ушки, на серую водолазку. Она стояла у доски с маркером в руке, и уши качались при каждом движении.

— Здравствуйте, Сергей Александрович, — ласково сказала Алиса.

— Васильева? — спросил декан.