Механизм притяжения: когда двое это один 18++

Любовь долго терпит

Алена несмело обратилась к подруге:

– Марин, слушай, тут такое дело…

Марина в нарядном платье и колготках в сеточку, сидела на заправленной кровати, и бездумно смотрела в книгу, которую за час ни разу не перелистнула. Она все еще надеялась, что Дима объявится.

– Прости, я знаю, что он тебя обидел и ты не хочешь о нем говорить…

– Вот и не начинай! – грубо бросила Марина.

– Я просто видик хочу купить. А они продают их, я слышала.

– И что ты от меня хочешь? – Марина захлопнула книгу и швырнула ее на соседнюю кровать.

– Адрес, – тихо пробормотала Алена и добавила, – пожалуйста.

– Дура! Тебе не адрес нужен, а этот слащавый Димочка. Неужели ты правда веришь в то, что меня он не полюбил, а тебя полюбит? Ты хоть в зеркало на себя смотришь иногда?

Алена сникла, сглотнула обиду:

– Нет.

Она ненавидела зеркало. Потому что ничего хорошего там отродясь не видела: узкое лицо, огромная папиллома у вздернутого острого носа, маленькие вечно испуганные глазки, широкий, как у лягушки, рот.

– А ты взгляни! У него знаешь какие бабы!

– Я видик родителям хочу подарить, – упрямо твердила Алена.

Марина вскочила, со злостью схватила со стола газету и грубо ткнула пальцем в объявление в синей рамочке:

– Вот. Ремонт аппаратуры. Звони и узнавай сама. Я никогда у него на работе не была.

Алена схватила в руки газету и попыталась принять безмятежный вид, но так обрадовалась, что не сдержалась и улыбнулась, рассматривая мелкий шрифт.

На следующий день она легко нашла мастерскую: та располагалась прямо напротив входа в метро, на первом этаже многоэтажки. Это было просторное помещение с высокими потолками, заставленное стеллажами. Все полки были забиты старой аппаратурой, справа от входа над столом склонились два парня: один из них паял микросхему, второй каким-то красным прибором тестировал старый радиоприемник. В комнате было накурено и пахло чем-то непонятным, но приятным: сладким, бальзамическим, с отчетливой ноткой хвои и смолы.

Слева, за другим столом, заваленным различной электроникой, сидел Давид, лучший друг Димы: полный черноволосый паренек. Перед ним лежал монитор, похожий на маленький телевизор: он был наполовину разобран, и парень пинцетом доставал детали и укладывал их на столе. Он совсем не удивился, когда увидел девушку.

– Привет, Ален, Димы нет, уехал по делам. Ты что-то хотела?

Конечно, Алена могла сказать Давиду, что хочет купить видеомагнитофон, но тогда бы ей не удалось увидеть Диму, поэтому она быстро замотала головой и пробормотала:

– Я позже подъеду.

И выскочила из мастерской.

Возле метро она уселась на грязную скамейку, подняла воротник старенького пальто и решила во чтобы то ни стало дождаться Диму. Было прохладно, мелкая противная морось кусала лицо, Алена мрачно смотрела на неухоженный двор и кривую дорожку, ведущую к мастерской. Ветер пронизывал до самых костей, низкое небо нависало серыми тучами, прохожие месили грязь, превращая ее в жидкую серую кашицу.

Наконец, через час ожидания, Алена увидела подъезжающий к мастерской красный автомобиль: за рулем был Дима. Он выскочил из машины и, открыв другую дверь, подал руку красивой элегантной блондинке. Та прильнула к нему: он одной рукой ухватил ее за ягодицы, другой захлопнул дверцу, и парочка зашла в подъезд.

Алена безнадежно вздохнула и с чувством какой-то обреченности поплелась к метро.

Но на следующий день после занятий она опять поехала в мастерскую к Диме. Красного автомобиля у подъезда не было, и Алена присела на знакомую скамейку у метро и стала ждать. Сегодня было чуть теплее, чем вчера, но она все равно озябла. Наконец-то показался красный «Жигуленок»; из него стремглав выскочил Дима и забежал в мастерскую.

Алена выдохнула, решительно направилась следом и уже через несколько секунд стучала в заветную дверь.

Дима лично открыл и, как ей показалось, немного разочаровано оглядел с ног до головы.

– Привет, – смущаясь, поздоровалась Алена.

Он вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну и не спеша сунул в рот:

– Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут?

– Алена.

– Да, точно, Алена. Чем могу помочь? – он чиркнул зажигалкой, поднес огонек к сигарете, затянулся и устало посмотрел на гостью.

– Я хочу родителям видеомагнитофон купить… думала, что ты сможешь помочь…

Он опять кинул взгляд на ее растоптанные сапоги и страшненькое пальто и, развернувшись, пошел к стеллажу.

Алена поплелась за ним и кивнула в знак приветствия Давиду: парень сидел на том же месте, где и вчера.

– Привет, Ален, – на полном лице Давида появилась дружелюбная улыбка.

– Вот, смотри, есть Электроника-12, – Дима подошел к стеллажу и небрежно ткнул пальцем на один из аппаратов. – Практически новая.

Алена быстро кивнула и спросила:

– Сколько стоит?

– За полторы продам.

Она растерялась:

– Полторы? Это чего?

Дима рассмеялся:

– Полторы тысячи рублей.

Ее глаза округлились:

– Это немного… дорого для меня.

– А сколько у тебя есть? – он глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым через нос.

– Ну, сто или двести рублей.

С его губ слетел веселый, но немного раздраженный смех:

– У нас даже кассета к видику стоит дороже.

Она растерянно уставилась на него.

– Иди, собирай денежку, как соберешь – приходи, – Дима подошел к пустому креслу, присел и забросил ноги на стол.

Алена еще раз машинально кивнула и пошла к двери.

– Пока, Ален!

Это произнес, конечно же, Давид и он же слегка махнул ей на прощание.

Когда за ней закрылась дверь, Давид строго посмотрел на друга и спросил:

– Зачем ты так?

– Еще я на это пугало свое время не тратил! – раздраженно бросил Дима.

– Нормальная девчонка, могли бы и за штуку отдать.

– Чего? Ты в благотворителя решил поиграть? Так может тебе вообще жениться на ней!?

Давид покрутил пальцем у виска и поднес паяльник к схеме. Дима откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Алена тем временем плелась домой. Она совсем забыла, что приехала на метро, ей просто надо было сейчас двигаться, куда-то идти, главное – не стоять на месте, потому что слезы душили ее изнутри и волнами наворачивались на глаза. Она шла, пошатываясь, и думала только о том, где заработать денег.

Так она добрела до общаги, рухнула на кровать и, наконец, разрыдалась. Слезы иссякли нескоро, но на душе стало чуть спокойнее. Она пришла к выводу, что на свете нет нерешаемых задач, она тоже справится со своей и купит этот видик. И пусть Дима поймет, что она не дура и денег может заработать и… дальше она не знала, не понимала, что еще может. Как его заинтересовать? К сожалению, Алена видела только один путь – удивить его тем, что она может себе позволить купить видеомагнитофон. Возможно, после этого он хоть чуть-чуть проникнется уважением?

Несколько дней подряд она расспрашивала всех знакомых в институте и в конце концов поняла, что сможет заработать нужную сумму только если летом поедет работать на БАМ. А пока довольствовалась тем, что каждый день наблюдала за Димой со скамейки возле метро.

Одного взгляда ей было достаточно, чтобы жить дальше, чтобы проживать этот день, глупо улыбаясь, вспоминая его синие глаза и уверенную походку.

В октябре 1986 года она вернулась в Москву с деньгами. Ей хватило средств даже на новое, серенькое пальто и красный берет с большим помпоном.

Первым делом она помчалась в мастерскую.

Машина была у подъезда, дверь в мастерскую – открыта. Дима с Давидом были одни, они что-то обсуждали и громко смеялись.

Давид ей сразу помахал и сказал «Привет», а Дима снова одарил равнодушным взглядом, осмотрев с ног до головы, и спросил:

– Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут?

– Алена, – она еле выговорила свое имя.

– Что хотела, Алена?

– Видик купить. Вот, тысяча пятьсот рублей, – и она протянула ему деньги, завернутые в носовой платок.

Он брезгливо развязал узелок и посмотрел. Как-то разочарованно хмыкнул и кивнул на стеллажи.

– Дава, покажи ей, – а сам уселся за стол.

Она растеряно подошла к Давиду. Дима, сразу потеряв к ней интерес, пододвинул к себе телефон, накрутил на диске чей-то номер и произнес:

– Солнышко, ну что, встретимся сегодня? Я ужасно соскучился. Жду не дождусь нашей встречи.

Давид как-то неуверенно пожал плечами и тихо спросил:

– А он тебе точно нужен?

Алена даже не сразу поняла, что Давид имеет в виду видеомагнитофон: подумала, что речь идет о Диме. Хотя в тот момент даже сам Давид толком не знал о чем спрашивает.

Дима, положив трубку, быстро подошел к ним, снял со стеллажа бежевую коробку и протянул ей. Алена испугано обхватила ее обеими руками, а Дима вдруг снисходительно приобнял девушку за талию и повел к выходу. Алена чуть не потеряла сознание от такой близости, чувствуя его дыхание и запах одеколона. Открыв дверь, он нагло произнес:

– Надеюсь, ты у нас уже все купила, и в ближайшие сто лет мы тебя не увидим?

Выставив ее за дверь, он раздраженно плюхнулся на стул и наблюдал в окно, как она медленно бредет к метро.

Давид вздохнул:

– Ты хоть понимаешь, как сильно она влюблена в тебя?

– Дава, у меня к тебе все тот же встречный вопрос: жалко? Женись! – он чертыхнулся: – Я уже подумал, что ее отпустило, все лето не было. А тут опять. И еще с деньгами.

– А ты не подумал, что все это лето она их зарабатывала, чтобы купить твой видак?

– Угу. И еще копила на этот уродливый малиновый берет. И что я должен делать? Встречаться с ней из жалости к ее помпону, который так похож на ее огромную родинку?

– Видак не надо было продавать. Он же ей не нужен…

– Очень надеюсь, что ей будет хороший урок. Блин. Бесит. Вообще у бабы гордости нет никакой. Ненавижу таких беспринципных.

– Да ты и с гордячками поступаешь так же, – зло высказался Давид.

– И никто учиться на своих ошибках не хочет, да, Дав? – Дима засмеялся.

Алена совершенно не помнила, как добралась до общежития. Так же смутно осталось в памяти, что в ее комнату собрались студенты с этажа и смотрели какие-то фильмы и днем, и ночью. А через неделю ее видеомагнитофон пропал, и она даже не искала вора. Да и денег ей было не жалко. Она все равно продолжала ходить к метро и смотреть, как Дима красиво живет и развлекается с другими девушками.

Любовь не ищет своего

1993 год подходил к концу.

Оставалось всего две недели до Нового года, в воздухе уже пахло праздником, жители мегаполиса ждали чуда и надеялись на лучшую жизнь.

Дел в офисе у Димы и Давида было по горло. Этот год принес им много денег. Кроме ремонтных мастерских и продажи всевозможного оборудования, уже два года как существовало их охранное агентство: клиентов был миллион, и друзья выкупили огромный офис на Китай-городе. У них в команде трудилось более двадцати сыщиков, которые могли достать любую информацию из-под земли. Друзья легко договаривались и с местной братвой, и с милицией – благодаря терпению и доброжелательности Давида. Но и открывали для себя масштабные новые перспективы развития бизнеса – благодаря наглости, тщеславию и неуемному энтузиазму Дмитрия. У них была отличная, давно слаженная команда, где каждый отвечал за свои вопросы и решал навалившиеся проблемы. Они уважали друг друга и любили, как могут любить самые близкие друзья на свете.

В этом году они приватизировали по две квартиры в центре: Дима жил в Филипповском переулке в шестикомнатных хоромах. На этом же этаже у него имелась трехкомнатная квартира, в которой он только закончил ремонт.

Давид приватизировал огромную жилплощадь в Малом Афанасьевском переулке, всего в ста метрах от дома друга. Он сделал евро ремонт и сейчас вел переговоры с жителями коммунальных квартир в том же здании на первом и третьих этажах, чтобы расселить их и выкупить дом целиком.

Они много и с удовольствием работали, а вечерами развлекались, как могли.

Тем предновогодним вечером они поехали отдохнуть в клуб Джамп. Хотя назвать его клубом можно было лишь условно – над внутренним убранством и дизайном никто из хозяев не заморачивался. Свет там был совершенно незамысловатый, звук тоже никудышный, хотя на танцполе иногда выступали знаменитые певички и певцы. Все гости сидели на шатких пластмассовых стульях и за такими же столами, что скорее напоминало обстановку уличного кафе. Это было просто место встречи, где собиралась разношёрстная публика: проститутки, бизнесмены, модная молодежь и творческая богема. Именно это разнообразие и привлекало Диму – он легко заводил новые знакомства и для ночи, и для бизнеса. Давиду больше по душе были закрытые дискотеки, где он знал почти каждого посетителя.

Друзья прекрасно провели время и сейчас направлялись по домам на своем новеньком шестисотом «Мерседесе». За рулем был Дима, их новый водитель в ту ночь напился, и был уволен.

Они проехали по Комсомольскому проспекту, пересекли Садовое кольцо и выехали на Остоженку.

Было морозное субботнее утро, мелкий, сухой снег покрывал нечищеные тротуары.

На опустевшей улице, возле пешеходного перехода, Давид увидел женщину с двумя маленькими детьми. Она держала их за руки и хотела перейти дорогу.

– Пропусти ее, притормози, – попросил он друга.

Дима остановил автомобиль в паре метров от «зебры», женщина кивнула в знак благодарности и повела детей на другую сторону. Дворники на автомобиле бешено раздирали снег на две части, а Дима с Давидом уставились сквозь лобовое стекло на женщину. Не узнать ее было невозможно: Алена была без шапки, с той же пепельной гулькой волос на макушке и уродливой папилломой у носа. Друзья переглянулись, и у каждого по спине пробежал холодок. Руки Димы на руле задрожали. Женщина перешла дорогу и скрылась за перекрестком, уводя за собой двух мальчиков в одинаковых голубых курточках.

Любовь не мыслит зла

– Я не понимаю, она что, нравится тебе? – грубо спросил Дима у друга.

– Не разочаровывай меня еще больше, пожалуйста. Она не может мне нравиться как женщина, потому что она твоя.

Дима с Давидом стояли напротив друг друга в офисе и, как стрелы, метали слова. Предложения отскакивали, как мячи, они затачивали буквы, как копья, и каждый считал себя правым.

– Эта Алена на хрен мне не нужна!

– Возможно. Но дети тебе нужны. Они твои. И если ты откажешься от них, то я стану им отцом.

– Дава, какого хрена ты лезешь в мою жизнь?

– Такого же хрена, как ты залез в мою.

– Да пошел ты! Ты собирался жениться на бабе, которая была влюблена в твою квартиру с крутым видаком и теликом. Я спас тебя!

Это было два года назад. Давид порезал палец и забежал в аптеку купить пластырь. Девушка провизор стояла у кассы с полными слез глазами.

Плешивый грузный мужик, скорей всего босс, отчитывал ее:

– Сначала надо выбить эту сумму, потом уже сюда нажимать. Сколько можно тебя учить? Иди работай!

Давид улыбнулся ей:

– Два пластыря, пожалуйста. Палец вот порезал.

Она кинула взгляд на рану, потом на уходящего в подсобку босса. Затем подбежала к полочке, взяла какую-то бесцветную жидкость и кусочек ватки.

– Давайте быстренько ваш палец.

Давид протянул ей руку. Она аккуратно намочила ранку жидкостью и прилепила пластырь сверху.

– Вот еще один с собой возьмите. Рана неглубокая.

– До свадьбы заживет? – спросил Давид.

– А когда у вас свадьба? – поинтересовалась девушка.

– Мы еще не решили. Я только сегодня с ней познакомился.

Она сначала не поняла его шутку, но он добавил:

– В аптеке.

Девушка растеряно на него посмотрела, но все же улыбнулась.

– Поужинаем сегодня вечером? – улыбаясь, предложил Давид.

Девушка, нахмурившись отвела глаза, чуть надула пухлые губки и смилостивилась:

– Ладно.

Девушку звали Ксюша: светлые волосы, маленькая, худенькая, зеленые, лисьи глазки и пухлый рот. Когда она улыбалась, на щечках появлялись ямочки.

Давиду она понравилась сразу. Нет, это была не та огромная любовь навсегда, от которой захватывает дух. Это было тихая гавань, куда можно было вернуться после трудового дня, нырнуть и насладиться девичьей молодостью и оптимизмом.

Давиду исполнилось уже тридцать пять, он знал, что дальше тянуть нельзя, и если он не женится в ближайшее время, то этого уже не случится никогда.

Он и сам не понял, как полжизни прошло. Вот, вроде, они с Димой только вернулись из армии, поступили в Московский Институт Связи и Информатики на факультет точной механики и вычислительной техники, получили по диплому, поработали пару лет в НИИ, захотели заработать денег и поехали на два года на БАМ…

Потом было возвращение в Москву, открытие небольшой мастерской по ремонту оборудования, а дальше, как в тумане: работа, гулянки, деньги, опять гулянки, большие деньги, беспорядочные связи, бестолковые знакомства. И вроде денег море, и работа интересная, и жизнь яркая, но вот как-то впустую это все. Не было того теплого щемящего чувства, как в детстве, когда он забирался к маме на коленки, а она гладила его и говорила:

– Сыночек мой родненький, мальчик мой сладкий.

Давиду хотелось именно этой нежности. Не хватало ее, и он повсюду искал, оглядывался, всматривался. И вот, как ему показалось, нашел.

Они начали встречаться каждый вечер. Сначала Давид скрывал, что у него водятся деньги. И на все ее вопросы «Где ты живешь?» «В каком районе?» «А сколько ты зарабатываешь?» старался не отвечать, изворачивался, как мог.

Но долго скрывать такое невозможно, да и ему хотелось близости. Не снимать же номера в отеле или в сауне, как он делал с другими девушками?

И Давид пригласил Ксюшу к себе.

Квартира находилась в центре, в переулках Арбата: большая гостиная с кожаной мебелью, телевизором, видеомагнитофоном и другой аппаратурой, две спальни, шикарная кухня и ванная с автоматической стиральной машиной.

Ксюша старалась держать лицо и не показывать насколько она ошарашена его жильем.

Давид не знакомил девушку с другом целых два месяца: не специально, просто так получалось – то он был занят, то у Димы были другие планы на вечер. И только когда Давид заговорил, что у него серьезные виды на Ксюшу, Дима сразу нашел время чтобы познакомиться.

Встреча была назначена у Давида дома. Ксения сама предложила приготовить ужин. Она очень старалась: заранее замариновала мясо, потом запекла его в духовке с овощами и сделала несколько салатиков. Закончив с готовкой, она надела строгое платье ниже колен и с нетерпением стала ожидать друга жениха. Она понимала, что эта встреча, возможно, решающая. И друг Давида очень важная персона, и дружба между ними чуть ли не на века.

Диме хватило одного взгляда на Ксюшу чтобы понять: любви к Давиду она не питает, а вот квартира и все остальное, что имелось, ей очень по душе. Кроме того, девушка пыталась держать себя в руках и не пялиться на Диму, но ей это слабо удавалось.

Конечно, он мог пойти ва-банк, сыграть роль, где он вдруг влюбляется в невесту лучшего друга. Ксюшенька бы с удовольствием обнаружила, что тоже влюблена. Если уж выбирать между просто красивой жизнью, и такой же шикарной жизнью с невероятным красавцем, от которого у нее дух захватывало, то конечно же, она бы выбрала второй вариант. При этом сценарии было плохо лишь одно – Дима задел бы и самолюбие Давида, и его гордость.

Но и выдавать замуж эту продажную шкуру за своего лучшего друга он не собирался, поэтому незаметно подсунул жучок в каблук сапога Ксюше.

Уже на следующий день он принес Давиду аудиозапись:

– Я тебя умоляю, – пела Ксюша в телефонную трубку, надевая свои кожаные сапожки, которые неделю назад купил ей жених, – ну какая тут может быть любовь? Нет, он славный, хоть и похож на Винни Пуха, но трахаться с ним совсем не фонтан. А он еще такой неуемный, чуть ли не каждый день хочет. Вот это минус, конечно. Но зато миллион других плюсов: хата охрененная, видак, телик, машинка автомат, сама все стирает и выжимает. Ну и денег полно: тарится где-то за доллары, такие вкусняшки домой приносит. Ну чем не идеальный муж? Где я еще такого лоха найду? А мне уже двадцать пять! И еще родаков пенсионеров поднимать. Они в той глуши от голода помирают, одна корова их и спасает. Вот мой Давочка им и поможет.

Давид прослушал запись, не дрогнув, и даже не поменялся в лице:

– Нет, я знал, что огромной любви у нас обоих нет. Но я очень рассчитывал на уважение. А его тут, к сожалению, тоже ноль.

В этот же день Ксюшенька съехала из его квартиры. Сначала она громко рыдала и обзывала Давида. Затем успокоилась и долго извинялась, спрашивала, что же она натворила, ведь она так сильно любит его. Он молча протянул ей аудиокассету и помахал рукой. Больше он никогда ее не видел.

– Ты понимаешь, что я спас тебя? – повторил Дима.

– Да! А я сейчас спасаю тебя. Нам скоро сорок, и у нас ни хрена нет и не будет. Мне ты не позволишь иметь семью, тебе везде будет видеться меркантильность и фальшь, и сам никогда не женишься – нет на свете той бабы, которая тебя, такого красавца, достойна.

– Да мне просто не нужна жена! – Дима повторил по слогам: Не-нуж-на!

– Возможно, – согласился Давид, – но дети нужны.

– Ты помнишь, что мы обещали друг другу, когда Юрчика не стало?

– Димон, нам было по семнадцать лет! Конечно, его смерть нас потрясла, и мы поклялись никогда не иметь детей. Но одно дело планировать их не иметь, а другое дело отказываться, когда у тебя они уже есть: живые, настоящие, которым нужен отец. Это твои дети.

– Откуда ты знаешь? Ты даже и близко не представляешь себе, какие эти бабы коварные, и как они умеют плести сети, а потом ловить таких глупых мужиков, как ты.

– Она пять лет тебя любила, сидела у метро, ждала, чтобы просто увидеть. Пять лет! Назови мне еще хоть одну бабу у которой так ехала крыша на тебе? Я видел ее глаза. Она бы жизнь за тебя отдала не думая.

– Ты сейчас о женщине говоришь, или о собаке? Ее любовь нездоровая. Мне тогда впервые было страшно. Она меня так достала, что я уже прятался и заходил в мастерскую с черного хода. И мне нужен сейчас опять этот геморрой?

– Мне нужен. Я уже дал распоряжение все узнать о ней: где живет, с кем, когда родились мальчишки. А я подсчитаю. Уверен, что дату зачатия ты помнишь и не забудешь никогда.

Дима на секунду закрыл глаза, выпрямился, его всего передернуло от этих воспоминаний.

Алена легко нашла его дом, зашла в подъезд, поднялась на пятый этаж и уверенно нажала на звонок.

Дима резко распахнул дверь. На нем была клетчатая рубашка и джинсы.

– Привет! – она потопталась на пороге, стряхивая снег с ботинок.

– Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут? – спросил Дима, закуривая самокрутку с травкой.

– Алена, – тихо ответила она и смутилась.