Ночь, номер, его правила! История 18+

глава 6

Он спит так крепко, что приходится неслабо трясти за плечи. Такие крепкие плечи, явно посещает спортзал. Пока пытаюсь разбудить шефа, непроизвольно вдыхаю парфюм Демидова. Обалденный, явно очень дорогой и ни с чем не сравнимый запах. Ноздри щекочут пряные специи, терпкая горечь кожи отдаётся привкусом на языке, а острый бергамот заставляет ноздри самопроизвольно расширяться и снова вдыхать этот чудный запах. Такое глубокое, чувственное погружение в мужской аромат заставляет веки опуститься на глаза и сделать ещё один вдох, и ещё, и ещё, даже голова начинает кружиться, но…

– Кузнецова, ты что, меня нюхаешь?

Аж подбрасывает от неожиданности, только что ведь храпел и совсем не шевелился, как он заметил? Щёки краснеют от стыда, но делаю невозмутимый вид, будто не слышала его вопроса.

– Официантка попросила покинуть кафе и перейти в зал ожидания.

Стыдоба какая, что он теперь обо мне подумает.

– Я задал тебе вопрос, почему ты не отвечаешь?

– Я не считаю нужным отвечать на такие вопросы, – встаю я в позу.

– Значит, нюхала. Понравилось хоть? У твоих мальчиков вряд ли есть такое в арсенале, если хочешь – можешь продолжить, я не против.

На его лице появляется хищная и глубоко проникающая под кожу ухмылка, от которой бежать хочется, про мои бордовые щёки я вообще молчу.

– Павел Семёнович, нас попросили уйти, – возвращаю я шефа к предыдущей теме.

– С чего бы нам уходить? – он явно не хочет покидать огороженный островок кафе.

– Вы храпели, – понижаю голос, чтобы не привлекать внимание.

– Я никогда не храплю, – уверенно заявляет он. – А если тебе понравился мой парфюм, то просто признайся и не сочиняй ерунды.

Демидов лениво потягивается, смотрит на часы, возвращается взглядом ко мне.

– Ну? Чего застыла?

Бесит. Такой непоследовательный, хаотичный, только недавно был нормальный, даже пытался извиняться, а сейчас опять хочется послать.

– Я ничего не сочиняю, – упрямо повторяю я, – официантка попросила меня увести вас отсюда, я пыталась разбудить.

– Ладно, не оправдывайся, пусть будет так, – пренебрежительно отмахивается он от меня, достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон.

Снимает с блокировки экран, начинает что-то там быстро перелистывать, хмурится, злится, громко хлопает ладонью по столику и тихо, но яростно матерится.

Я не могу на это смотреть, этот мужчина выводит меня из себя, отхожу подальше, облокачиваясь на перила ограждения, и просто жду время до объявления посадки.

Демидов кому-то звонит, ругает за сорванные сроки поставки, грозит штрафами, орёт в трубку так, словно в аэропорту кроме него никого больше нет. Когда он заканчивает свои гневные тирады, у меня в ушах продолжает звенеть. Просто ужасный человек. И зачем я согласилась, может, ну его, пока не улетели, отказаться?

– Пойдём к выходу, посадку объявили, – вздрагиваю оттого, что он неслышно подходит ко мне сзади и трогает за локоть. – Кузнецова, ты оглохла, что ли? Выход Е-4, пошли.

Ничего не слышала, так была сосредоточена на его безумном крике, что даже пропустила объявление по громкой связи, офигеть. Отдёргиваю локоть из его руки, смотрю по сторонам, а он уже указывает мне нужное направление.

– Павел Семёнович, я тут подумала… – замедляю шаг, убеждая себя, быть более решительной.

– Кузнецова, тебе сейчас не думать, а ногами шевелить скорее нужно. Чего плетёшься еле-еле, давай, поднажми, – он не собирается меня слушать, отмахивается как от надоедливой мухи, обидно так.

– Я передумала ехать, я не хочу, не нужны мне эти семь окладов, я отказываюсь, – встаю столбом посередине прохода, вокруг люди, смотрю на удаляющуюся фигуру шефа, опять он меня не слушает.

– Кузнецова, ты чего стоишь? – кричит он мне, наконец замечая, что я не иду рядом.

Медленно мотаю головой, глубоко вздыхая и разворачиваясь спиной к Демидову. Нужно быстрее уходить, а то мало ли что. Быстрым шагом иду по коридору в противоположном объявленному выходу направлении. Обхожу встречных людей и слышу громкое объявление в динамиках:

– Кузнецова Виктория Сергеевна, пройдите на посадку к выходу Е-4, повторяю, Кузнецова Виктория Сергеевна, пройдите к выходу Е-4 на посадку.

Неужели он постарался? Оборачиваюсь, пытаясь разглядеть шефа в толпе людей, но его нигде нет.

– Меня потеряла? – крепкий захват предплечья, и я шиплю от боли. – Без глупостей, Виктория, не нужно вести себя, как ребёнок. Ты приняла условия, ответила на рукопожатие, – обратного пути нет.

– Павел Семёнович, но я не смогу, – пытаюсь скулить я, давя на жалость.

– Сможешь, это вообще не проблема. Только перестань от меня бегать, иначе я потеряю терпение и ты сразу поймёшь свою неправоту.

Тащит меня за локоть в сторону нужного выхода, а я думаю: кричать или не кричать?

глава 7

Шеф шагает исполинскими шагами, я семеню рядом, пытаюсь до него докричаться, но это абсолютно бесполезно. Взгляд мужчины устремлён вперёд, мою руку он сжимает очень крепко, закатывать истеричный скандал, предварительно договорившись об условиях, как-то не айс. Я ведь согласилась.

Но он тоже обещал уважительно ко мне, а как на самом деле?

Нюхала я его… Да, нюхала. Но я не его нюхала, а его духи. До сих пор в носу стоит этот насыщенный аромат, люблю интересные сочетания в запахах.

Подходим к нужному выходу, мы последние на посадку, автобус ждёт только нас двоих, о чём строго предупреждает работник аэропорта. Испытываю чувство неудобства, которое только играет на руку Демидову.

Ну почему я такая? Всегда вперёд о других думаю, переживаю, как бы никому из-за меня не стало хуже, вот и сейчас: вместо того, чтобы сказать твёрдое «нет», послушно иду по лестнице вниз и забираюсь в двери, тут же отъезжающего к самолёту автобуса.

– Отпустите уже, – шиплю боссу.

– Ага, а потом мне ещё за тобой по посадочной полосе бегать? – говорит со мной, как с ребёнком, снисходительно и поучающе, перехватывает пальцы поудобнее, а у меня от этого движения мурашки по спине (но не из-за страха или боли, ощущение, будто он меня трогает, фу, глупость какая-то).

Вспоминаются слова Машки про выбор сотрудницы в командировку по внешности для большей признательности. Поднимаю сердитый взгляд на шефа, но он непрошибаемый, похоже, и по трапу забираться будем тоже за ручку.

– Не буду я больше сбегать, – бурчу я обещание, но Демидов снова перехватывает сжимающие моё плечо пальцы и улыбается, – Мне неприятно, что вы меня держите, отпустите!

– Да ладно, Кузнецова, расслабься. Сейчас сядешь в самолёт, пристегнёшься ремешком и я тебя отпущу, а до тех пор, веры тебе нет. Иши придумала: хочу – не хочу, могу – не могу. Договорились лететь вместе – летим.

– Ещё одним условием договора было уважительное отношение ко мне, а вы его не выполняете, – злюсь, хочется хорошенько прикрикнуть, но вокруг толпа людей, неудобно.

– И где я это нарушил, напомни, пожалуйста, – он склоняет голову чуть набок, смотрит в упор. – Тебя обидело то, что я заметил, как ты меня нюхаешь? Угадал? Я должен был сделать вид, что ничего не было? Но ведь было!

Он чуть сильнее сжимает моё плечо, как бы намекая на свою правоту, и чуть улыбается одними кончиками губ. Вздыхаю, отворачиваюсь, о чём с ним говорить.

Автобус виляет по разметке, доезжает до трапа, толпа волной выливается из автобуса в направлении самолёта. Мы тоже в общем потоке, проходим небольшое расстояние, поднимаемся по ступеням, заходим в самолёт и, наконец, усаживаемся на свои места.

Демидов галантно пропускает меня к иллюминатору, я открываю шторку на овальном окошке и устремляю взгляд вдаль. Пусть идёт как идёт. Машка говорила, что в нашей жизни никогда ничего не происходит просто так, и если что-то вразрез с твоими планами, значит, так нужно, такая судьба и кто мы, чтобы с ней бороться. Я фыркала на неё, считая неправой, но сейчас… Сейчас, похоже, придётся согласиться.

Стюардессы ходят по проходу между рядами, проверяют посадку, предлагают свою помощь, успокаивают тревожных пассажиров. Вскоре суета успокаивается, все на местах, объявляется взлёт, и самолёт начинает катиться по полосе, стремительно набирая скорость.

Павел Семёнович

Этот саммит в Турции нарушил все планы, можно было бы его проигнорировать, но я не я буду, если упущу такую возможность. Столько нужных людей в одном месте нечасто встретишь. За счёт новых знакомств можно будет построить новые сети, организовать сотрудничество, найти более лояльных поставщиков фурнитуры, а то наш старый совсем припух от наглости. Пришлось даже провести разъяснительную работу в кафе аэропорта, Кузнецова, похоже, в шоке была от моей манеры общаться.

Вообще, если бы не это дебильное условие прибытия на слёт парой, никогда бы не обратил внимания на эту девчонку. Обычная серая мышка в бухгалтерии, ответственная, неконфликтная. В отделе кадров сразу указали на неё, все остальные с детьми и на неделю выпадать из жизни не могут. Пришлось соглашаться.

«В принципе она симпатичная, не секретарь, конечно, но я объясню как надо, справится», – наивно думал я сначала, до того как эта строптивица заявилась ко мне в кабинет с наездом, – не хочет ехать она, ишь деловая.

Не хочешь – заставим! Когда сталкиваюсь с непредвиденными трудностями – у меня сразу упрямство вперёд вылезает, непременно хочется дожать и сделать, так как я хочу. В смысле она не полетит со мной в Турцию? Ага, сейчас, ещё как полетишь, милая, иначе уволю.

Но привычный стереотип управления подчинёнными, разбивается о её принципиальность. Нежная она очень, не допускает к себе неуважительного отношения. Ладно. Так ещё интереснее. Поднимаю ставки, хочу купить, мои вложения ещё никогда не оказывались холостыми, назначаю цену в несколько раз превышающую ожидание, чтобы купировать отказ на начальном уровне. Получаю согласие (даже не думал, что будет по-другому) и маленькое условие. Ерунда, уважительное отношение и запрет перехода границ, ХА! Меня таким не напугаешь. Только интереснее становится. Азарт включается.

Это девочка ещё не знает, что нам неделя в одном номере предстоит. Уж не знаю, что переклинило в голове у этих организаторов, но, похоже, кому-то очень хотелось украсить деловые будни эдакой изюминкой. Прикольно. Я не против. К тому же попка у молодой бухгалтерши очень даже ничего, может, и не зря мне её посоветовали в сопровождающие.

Проблемы возникают тогда, когда эта дурочка начинает метаться и отказывается лететь прямо в аэропорту, приходится проявить настойчивость и знание психологии таких типов женщин. Берёшь её, загоняешь в осуждающие рамки, и она не сопротивляется: стесняется, боится, всё что угодно, но зато делает так, как мне нужно.

Теперь сидит рядом со мной на кресле возле иллюминатора, личико отвернула, гордую из себя строит, а я не обижал её по факту, просто у меня манера такая – спрашиваю, что интересует в лоб, не люблю танцы с бубном.

Ладно, отойдёт, нам ещё предстоит скандальчик у дверей номера в гостинице, интересно, куда она там побежит? Другая страна, вдали от аэропорта. Какой же я злодей, аж самому страшно.

Ухмыляюсь своим мыслям, откидываюсь на спинку кресла, смакую предвкушение от предстоящей недели. В голове складывается чёткий план сломать эту девочку и развести на нечто большее, чем сопровождение на конференциях. А что? Зря, что ли, я ей семь окладов пообещал?

глава 8

Полёт проходит без эксцессов. Как только взлетаем, я сразу же отключаюсь и сплю до самой посадки. В аэропорту нас уже встречают и на минивэне бизнес-класса в комфорте доставляют в Мармарис. Наконец-то можно спокойно принять душ и растянуться на матрасе. Таблетки Кузнецовой не помогли, сон только хуже сделал, жбан раскалывается так, что из глаз искры, надо будет на ресепшен попросить что-нибудь обезболивающее.

– Один номер на двоих? Вы издеваетесь! – если бы голова не болела, я бы сейчас поржал над ней, но вместо этого, просто отмахиваюсь, касаясь пальцами пульсирующего виска.

– Бери карту и иди, Кузнецова. Там две кровати, не переживай, – обращаюсь к администратору на своём ломаном английском, пытаюсь объяснить, что мне нужно.

– Могли бы и предупредить, я даже пижаму не взяла, – бурчит она, стреляя в меня злобным взглядом.

– Я не знал, – зачем-то вру я, – и если ты так переживаешь за свою неприкосновенность, признаюсь честно – ты не в моём вкусе, успокойся.

Юная бухгалтерша с недовольным лицом стоит рядом и слушает мой недовольный рык, обращённый к работнице на ресепшен. Я уже пытаюсь изъясняться жестами, когда Кузнецова совершенно легко и просто переводит мою просьбу сотруднице отеля.

– Ты знаешь английский? – мои брови удивлённо взлетают вверх.

– Да, – коротко отвечает она, берёт у девушки за стойкой пакетик с лекарством и протягивает мне в руки.

– Благодарю, – в моём голосе чётко обозначается уважение, этот грёбаный язык, сколько я не пытался его учить, совершенно мне не давался, а эта пигалица так просто всё объяснила и получила желаемое. – А почему ты при устройстве на работу не указала это в резюме? – следует от меня следующий, вполне логичный вопрос.

– Чтобы не летать с капризными боссами в командировки, – огрызается она, – был уже опыт, не понравилось.

– На предыдущем месте работы? – уточняю я.

– Да, – по голосу кажется, что она крепко на меня обиделась.

Чёрт, да если бы я знал, что она калякает на иностранном, я бы ей предложил совсем другие условия, а не вёл себя, как мудак. Вот я лоханулся, она же мне так сможет помочь, здесь же не только Россия будет отдыхать, можно было бы замутить международное сотрудничество. Особенно с итальянцами было бы неплохо. Наши соотечественники очень падкие на дорогую итальянскую мебель, даже если она сделана в подмосковном посёлке. Как мне теперь её доверие завоёвывать?

Кузнецова уверенно идёт по коридору в сторону нашего номера, отпирает картой дверь и останавливается на пороге.

– Я не буду здесь жить, – категорично заявляет она, и в голосе такая уверенность, что чувствуется здесь мне её точно не подвинуть.

– Что там? – делаю я невозмутимое лицо, захожу в номер и вижу огромную двуспальную кровать посередине, разочарованно цокаю языком и делаю вполне натуральную гримасу удивления. – Я правда был не в курсе, что всё именно так.

– Павел Семёнович, никакие семь окладов не заставят меня лечь с вами в одну постель. Если вы хотите, чтобы я сопровождала вас на всех деловых мероприятиях, вы должны мне снять отдельный номер.

Бровки нахмурила, губы крепко сжала, вся из себя неприступная крепость.

– Вик, ты же видела уровень моего английского. Я не смогу им объяснить, – развожу я руками в разные стороны, типа я здесь ни при чём и изменить ничего не могу.

– Тогда пойдёмте вместе, я объясню, а вы оплатите моё проживание с корпоративной карты, – несгибаемая девочка.

– На этот пункт расходов бюджет не выделялся, – чувствую, что не прокатит, но всё равно хочется попробовать, а вдруг?

– Тогда оплачивайте со своей личной карты, – слышу в её голосе дрожь, нет, она не такая уж и железная, какой хочет казаться, есть в ней женская мягкость, а это очень хорошо.

– Хорошо, Вик, согласен, вышло не слишком приятно. Давай так, я сейчас выпью обезбол и мы пойдём, договорились?

Кивает. Отлично. Ещё немного оттянул время расплаты. Захожу в номер, она за мной, но останавливается рядом с дверью, не собираясь проходить дальше.

– Сейчас, – ищу взглядом столик с напитками или мини-холодильник, одновременно разрываю пакетик с порошком и собираюсь его ссыпать на язык и запить найденной банкой лимонада.

– Стойте, вы с ума сошли, – дёргает она мою руку, и порошок вместо рта рассыпается по ламинату.

– Кузнецова, да еб твою мать, – разочарованно смотрю я на рассыпанный по полу порошок. – Ты специально это сделала? У меня сейчас голова разорвётся от боли, а ты лишила меня спасительного средства? Кто ты после этого? Или ты делаешь это в отместку?

– Нет, как вы могли подумать? Просто это лекарство разводят водой и после пьют, если смешаете с газированным лимонадом, потеряется эффект.

– Ладно, поверю, – смягчаюсь я. – Знаешь, почему-то мне сейчас кажется, что если я спрошу на кого ты училась – ты ответишь, что на фармацевта, – усмехаюсь, хотя совсем несмешно.

– Нет, я училась на бухгалтера, а фармацевт у меня мама, так что я немного знаю эту область. Давайте я дам вам свои таблетки.

– Они не помогают, не помнишь, какой я выходил из туалета.

– Это потому что вы выпили кофе, у вас, скорее всего, повышено давление, кофеин вызвал ещё больший взлёт, а организм снизил сам доступным ему способом, – спокойно объясняет она, доставая из сумочки всё тот же блистер. – Выпейте одну и полежите двадцать минут с закрытыми глазами.

– Ещё и медсестра, вот это мне повезло с сопровождающей, – выдавливаю одну пилюлю, кладу на язык, а она качает головой, когда я вскрываю банку шипучки.

– Вода вон там, стакан рядом, – указывает на столик слева от двери, я его даже не заметил. – Ложитесь и не вставайте, спать можно.

– В душ хочу, – бурчу я, послушно подхожу я к кровати.

– Через двадцать минут вам станет легче, и пойдёте в душ.

– Раскомандовалась, блин, я, вообще-то, не обязан тебя слушать.

– Успокойтесь, Павел Семёнович, потом будете высказывать своё неудовольствие, пока ждите действия обезболивающего.

Пью из стакана воду, проглатываю таблетку, скашивая глаза, слежу за Кузнецовой. Села на стул, залезла в телефон и, похоже, листает ленту соцсети.

глава 9

Боль сама заставляет прикрыть веки, лежу, терплю, выжидаю обещанные двадцать минут, чтобы испытать облегчение. Параллельно гоняю в голове, какой стиль общения выбрать с этой девочкой и что делать с двуспальной кроватью.

Если честно, то я сам этого не ожидал, но… Раз так получилось, нужно просто найти решение и жить дальше. Если Кузнецова так хорошо знает английский, то объяснить, что нам нужно, она сможет. Но возникает ещё один нюанс: ей могут сказать изначальные условия, которые сообщались всем заранее, и тогда мне прилетит её недовольство, я же сказал, что не знал ничего о размещении в одном номере.

Сильно прогибаться под эту бухгалтершу тоже нельзя, я, конечно, нуждаюсь в её услугах, но лебезить и угождать не буду, много чести. Попробую вести себя вежливо, может, получится усыпить её бдительность и втереться в доверие. Точно, так и поступлю. Она же просила уважительное отношение, будет ей такое.

Не знаю, сколько времени проходит, боль плавно отступает, и я медленно погружаюсь в лёгкий сон. Снится фуршет после конференции, огромная толпа людей, я с напитком и Кузнецовой рядом, все улыбаются, чувствуется расслабленная обстановка и вдруг резкий крик:

– Да проснитесь уже! Павел Семёнович!

Хмурюсь, приоткрываю глаза и первым делом проверяю свою голову – не болит, отлично, значит, таблетка всё-таки помогла. Привстаю на локтях и смотрю на разъярённый и одновременно беспомощный взгляд моей бухгалтерши.

– Что случилось? – чуть сиплым со сна голосом спрашиваю я.

– Вы меня обманули! Вы всё заранее знали, но не сказали, почему? Вы специально подстроили? Думали, я не узнаю и буду довольствоваться тем, что есть?

На её ресницах слёзы, она очень расстроена, видно даже издалека, обиженно всхлипывает и снова нападает:

– Я была на ресепшен, здесь нет других номеров, только такие, об этом всем приглашённым сообщалось заранее. Не знаю, что здесь за оргия планируется, но я в этом участвовать не буду! – она хватает свой неразобранный ещё чемодан и решительно выходит из номера.

– Стоять! – вскакиваю я с кровати и бегу её догонять.

Я уже столько планов настроил на этот саммит, будет она ещё мне сбивать всю малину.

Кузнецова даже не оборачивается на мой рык, она упрямо шагает по коридору и догнать её удаётся только возле лифта.

– Пошли в номер, нормально поговорим, – включаю я злого босса, чтобы сбить её спесь и вернуть в реальность.

– Никуда я с вами не пойду! Прощайте, – жмёт кнопку вызова лифта, а я резким движением выхватываю у неё чемодан, чтобы далеко не убежала.