Он и моя слабость Внимание, контент 18+!

Глава

Пролог

Он появился в моей жизни, когда я уже преподавала в нашем университете второй год. Если честно, сначала я вообще не обращала на него внимания, как на студента. Он казался мне обычным парнем. Избалованным, да, возможно в какой-то степени отличающимся. Потому что он был более угрюмым и заносчивым, но в целом не вызывал какого-то особенного к себе отношения. Ровно до того момента, как меня не поставили преподавать у них в группе. Вот тут то всё и началось. Я вдруг осознала, что мой кошмар только начинается…

***

Начало октября. За окном серость, в душе тоска. Если честно, всё могло быть намного хуже, но моему характеру присущи пессимистичные ноты. И я смертельно от всего устала. Даже если лето только недавно закончилось. Однако в моей жизни уже успели случиться негативные события, которые совсем выбили меня из колеи…

– Викторов, встаньте, – прошу одного из студентов, вздыхая. – Так пойдёте решить уравнение? Или мне сделать это за Вас?

Я крайне редко унижаю студентов или высказываю им, но сегодня всё идёт наперекосяк, а они так тупят, да ещё и шумят во время моих объяснений, что я не могу держать себя в руках.

– Елизавета Сергеевна, можно я завтра…

– Можно, Ваня, садитесь… Так что? Решится кто-то или я продолжу, а вы все, наконец, начнёте слушать? – отворачиваюсь я к доске, чтобы начать писать, но интерактивную ручку вдруг перехватывает тот самый странный Давид Ленский. Странный, потому что ни ответа, ни привета. Он напряжённо пишет на доске решение, пока я сглатываю и смотрю на это со стороны. Я знаю, он вроде как семи пядей во лбу по вышке, но поведение у него, конечно, вызывает множество вопросов.

Рука так быстро движется. Движения чёткие и резкие, словно он не пишет, а скачет с одной стороны доски на другую. Волосы, как всегда, торчат, брови сведены на переносице до глубокой мимической морщины, а взгляд при этом направлен чётко на свою писанину.

– Ну, как? – спрашивает, прищурившись. Практически съедает меня своими жуткими зелёными глазами. А глаза у него реально какие-то не от мира сего. Я раньше таких не встречала. В них будто живёт что-то потустороннее, даже если я вовсе не верю в мистику. Но чувство, что оно какое-то недоброе.

– Правильно, – отвечаю, словно это он преподаватель, а я так… Только что в универ поступила. Даже дышать становится сложнее. Голос дрожит. И мне отчего-то кажется, что он будто нарочно играет на моих нервах. – В следующий раз, Ленский, пожалуйста, вызывайтесь и спрашивайте разрешения. – выдаю напоследок, но он с таким грохотом кладёт ручку на мой стол, что я вздрагиваю из-за этого и просто смотрю вслед его широкоплечей фигуре, которая молча удаляется на своё место.

Боже, брррр… Какой же он пугающий.

Через минут десять после этого заканчивается пара, и я молча жду, когда они все поскорее уйдут. Точнее, он один. Но у меня складывается странное предчувствие, будто он наоборот выжидает, чтобы выйти самым последним.

Замерев в этом моменте, сижу неподвижно, как лань, которая чувствует опасность на расстоянии, а он спускается, проплывая мимо моего стола и леденя меня своим суровым разгневанным взглядом…

О, боже… Прошёл. Слава Богу.

Сердце отчеканивает в груди дикие стуки, будто марширует.

Только не успеваю я выдохнуть, как он резко подходит сзади, склоняется к моему плечу и шепчет:

– Елизавета Сергеевна, Вы побледнели… Врача не нужно вызвать?

Я вдруг вздрагиваю и отпрыгиваю от него в ужасе, схватившись за грудную клетку, а он выпрямляется и хохочет.

– Я что-то сказал? Или сделал? – надменно вскидывает бровь.

– Что тебе от меня нужно?! – выпаливаю в бешенстве. – Пара закончилась! Просьба покинуть мой кабинет, Ленский!

– Дёрганная училка, – бубнит себе под нос с ухмылкой. У меня даже дар речи пропадает. Училка??? Да как он вообще смеет! Хамло невоспитанное! Дикарь!

– Пошёл вон! – добавляю напоследок, но он вдруг останавливается и идёт на меня тараном, а я просто трясусь на месте, как какая-то сопливая девчонка.

Вообще такого не ожидала, но меня нагло впечатывают своим телом в стол. Я приподнимаюсь на носочках, испытывая боль от столешницы на бёдрах. И получается так, что сажусь перед ним, а он продолжает давить. Мои руки автоматически выстраиваются вперёд на его вздымающуюся грудную клетку, и я пытаюсь толкать его, но не выходит. Он намного сильнее.

– Ленский! – начинаю орать во всё горло, и вдруг чувствую его ладонь на своих губах. Давление такое, что я просто мычу себе под нос в истерике, а он склоняется к моему лицу своим. Зелёные глаза уже давно топят меня в своей жестокости, а рука плотнее примыкает к моему рту.

– Как думаешь, если бы я тебя здесь трахнул, тебе бы понравилось? – спрашивает, расстёгивая бляшку на ремне, а я визжу и дерусь, начав плакать. Страшно так, что всё внутри переворачивается. Господи, я сейчас потеряю сознание. А он только ржёт надо мной, будто всё это вызывает у него дикое наслаждение. – Да ладно… Чё ты разнервничалась? Я же пошутил. Не будь такой душнилой, а. Прям как твои коллеги, ты же не такая, да, Лиза? М?

Ответить я не могу, потому что он до сих пор блокирует мне доступ к кислороду, зато дрожу перед ним, опасаясь сдвинуться. Но как только у меня появляется одна маленькая возможность ударить его, я тут же её предпринимаю, однако, как итог, только чуть толкаю в грудную клетку.

– Отвали от меня! – спрыгиваю со стола и тут же бегу оттуда на панике.

– Не рассказывай только никому. Хуже будет, – кричит он мне вслед, пока я удираю, сверкая пятками.

Сначала на автомате бегу в туалет, потому что я вся в слезах и соплях, и мне надо умыться. Сердце стучит как оголтелое. Кажется, что вот-вот пробьёт огромную дыру в груди, и ничего его не остановит.

Я пришла сюда работать ровно год и месяц назад и ещё никогда не сталкивалась с таким неуважением, с такой наглостью и грубостью. Вседозволенностью.

Боюсь идти к декану, но должна. Это уже совсем заходит за рамки приличия. Сначала он просто смотрел… А сейчас… Что себе позволяет, мальчишка?!

Ему девятнадцать, мне двадцать пять. У нас разница шесть лет, и он не имеет никакого права так себя вести. Это низко.

Всё ещё не могу дышать. Еле беру себя в руки и на дрожащих двоих прусь жаловаться.

Декан встречает меня с удивлённым выражением лица, когда я начинаю с его фамилии. Сама она у нас женщина импульсивная и молодая. А сейчас ведёт себя максимально странно. Я бы даже сказала пытается как-то увильнуть от моих слов.

– Елизавета Сергеевна, Вы успокойтесь, – помогает она мне присесть. – Я решу этот вопрос.

– Да… Как?

– Ничего страшного. Мальчик впредь не будет к Вам подходить.

– Да, но как Вы это сделаете? – переспрашиваю, на что она вздыхает.

– Позвоню его отцу, – заявляет мне, словно это должно мне о чём-то сказать.

– И? Кто его отец?

– А Вы не знаете? Ох, ты, боже мой, Лиза, – продолжает она по-свойски. – Его отец – министр образования и науки нашей области.

Я сейчас завалюсь в обморок прямо здесь. Господи. Мама дорогая. Спасите меня кто-нибудь.

– Ч…Что? – растерянно спрашиваю. Вдруг мне послышалось. А то, как она ласково называет Ленского мальчиком, уже о многом мне говорит. Скорее меня отсюда попрут, чем его…

– Да-да, так что, Елизавета Сергеевна, Вы подумайте… Нужны ли Вам такие проблемы, – вкрадчиво добавляет она, меняя тембр на более тихий и спокойный. – Может лучше… Ну… дать ему, что он просит…

Нет…Я точно сейчас взорвусь.

Она что… Намекает мне… На… О, Боже…

– Марта Валерьевна… Вы…

– Успокойтесь, Елизавета Сергеевна. Ну, я всё понимаю. Молодо-зелено. Наглость – второе счастье для богатых подростков. Поймите, что не Вы первая, не Вы последняя… – продолжает она шарманку, а мне становится тошно.

– Я Вас поняла, Марта Валерьевна, можно мне уже идти?

– Да, конечно, идите. И помните, Лиза… О нашем разговоре, – подмигивает она, на что я молча сглатываю скопившиеся от напряжения и страха слюни и покидаю её кабинет.

Обратиться мне не к кому. У меня такой крыши нет. И знакомых подобного рода. А ещё у меня нет мужчины. И можно сказать, никогда его не было. Поэтому меня и защитить некому. И теперь я боюсь даже идти домой.

Оглядываюсь по сторонам в безлюдном коридоре, чувствуя какое-то недоброе влияние со стороны, но никого не вижу и просто бросаюсь вниз по лестнице на следующую пару, на которую и так опоздала аж на целых сорок минут из-за этого гадёныша.

Вваливаюсь в аудиторию, и кровь в моих жилах стынет. Потому что там никого нет, кроме одного единственного человека, который сейчас за моей спиной закрывает дверь на ключ.

– Привет ещё раз… Я же просил… Предупредил…

– Отойди от меня, – я тут же хватаю со стола степлер и пуляю им в него. Правда тот пролетает мимо и ударяется в стену, и я слышу дикий хохот с его стороны.

– Пожаловалась? Ну как тебе? Ответ устроил?

– Ты что… Следил??? Ты… Чего ты вообще добиваешься? Кто ты, чёрт возьми, такой?! – выпаливаю на нервах. Если честно, мне кажется, что если подойдёт ближе, я вцеплюсь в него ногтями и раздеру ему всё лицо.

А он всё загоняет меня, обхаживая преподавательский стол, пока я хожу от него кругами. Ноги подкашиваются, чувствую себя мишенью.

– Ты разве ещё не поняла? – улыбается он как безумец. – Я твой персональный кошмар, Лиза… Думаю, тебе понравится… Иди сюда.

Делая рывок вперёд, он заставляет меня подпрыгнуть на месте и сигануть в строну двери, но руки так дрожат, что ключ, торчащий в двери, в моих руках становится чёртовым кубиком Рубика, а Давид уже придавливает меня сзади, вновь плотно сжав мой рот своей ладонью.

– Вот чё ты противишься? Всё равно же моей будешь… – выдыхает он в мою шею, второй рукой расстёгивая ткань блузки. И как бы не пыталась ёрзать, у меня никак не получается вырваться из его хватки. Это не пальцы… Это металлические стержни. Которые оставляют следы на моём теле.

Меня ещё никогда так грязно не лапали, и когда он с болью сжимает мою грудь, я чувствую, как из глаз брызжут слёзы.

Ублюдок разворачивает меня к себе лицом и смотрит в глаза, сканируя мой внешний вид. Я трясусь, моё плечо оголено, а он дышит на меня своим ядовитым парализующим дыханием и будто изучает, как открытую книгу.

– Трусиха, – цедит со злостью, сверкая своими зелёными глазами. – Не хочешь ударить? А?

Отпускает свою руку с моих губ, а я чувствую, как всё тело горит от его болезненных прикосновений. Словно меня обожгли и пометили. Безмолвно плачу и зажимаю глаза, чтобы не видеть его ужасающего лица. Нет, Ленский не страшный. Но он точно не дружит со своей головой. Даже более чем. Он напоминает мне психопата, сбежавшего из клиники.

– Отпусти…

Он неожиданно отходит, а я сползаю вниз по дверной поверхности. Меня не просто колотит, а мотает из стороны в сторону, как парусник в ураган. Я тону. И, очевидно, никогда не выплыву обратно…

– Елизавета Сергеевна, ну, что же Вы, давайте помогу, – его руки обхватывают меня за талию, и он помогает мне выпрямиться, а я на ногах не стою. Не хочу, чтобы он трогал, а сил в теле нет, будто выкачали. И Ленский трамбует меня на столешницу. – Давай я помогу тебе с сестрой. А ты… Поможешь мне кое с чем другим…

Господи… Что он сейчас сказал??? Эта сволочь знает про Настю???

Я смотрю на него и не моргаю. Не просто ненавижу, а хочу стереть в порошок.

– Откуда ты…

– Брось, я всё о тебе знаю. Начиная с размера ноги, заканчивая… Тебе лучше не знать.

– Ты ненормальный, – огрызаюсь и чувствую, как его цепкие пальцы въедаются в моё лицо, а сам он настолько близко к моим губам, что я начинаю брыкаться.

– Ну дай ты мне уже бой, девочка.

Едва он произносит это, как я со всей имеющейся силы даю ему с колена по яйцам и бегу оттуда прочь, слушая его отборный мат вперемешку с сумасшедшим смехом. Ненормальный неадекватный психопат.

– Ублюдок! – кидаю напоследок.

– Другое дело, Лиза… Сладких тебе снов!!! С нетерпением буду ждать пятницы!

Глава 1.

В пятницу наша следующая пара… Я выбегаю из университета, так как это была последняя на сегодня лекция. У меня старенькая Калдина, и руки дрожат, словно меня заставили отпахать на заводе двойную смену с похмелья. Я не могу даже завести машину. Всю трясёт, как Каштанку.

Как можно быть таким сумасшедшим кретином??? Это же ужасно.

А мне ещё сегодня нужно к Насте. Это моя младшая сводная сестра. Ей пятнадцать и у неё почечная недостаточность. Так вышло, что мы ищем донора, потому что я не подхожу. У нас с ней тканевая несовместимость. Мой орган может не прижиться. А тех огромных денег необходимых для пересадки вне очереди у нас попросту нет.

Так же, как и нет отца и матери. Последняя покинула нас два года назад. С тех пор я взяла ответственность по Настиному воспитанию на себя, оформив опекунство.

Признаться честно, с каждым днём её состояние тревожит меня всё сильнее, хоть врач и говорит мне не унывать, внутри всё равно дыра размером со Вселенную. Ведь Настя для меня значит больше, чем кто-либо другой в этом мире. Она – мой смысл. У меня больше никого нет. Я живу и работаю только ради неё и её благополучия.

Кто же знал, что судьба будет так жестока и выстрелит в самое больное вновь.

Уже месяц как она в больнице. И я не нахожу себе места. Мне одиноко и плохо, будто отобрали самое важное… Каждый день становится всё мрачнее от осознания того, что донора можно ждать бесконечно…

И только когда я приезжаю к ней, стараюсь ничего из этого не показывать.

Универ, где я преподаю даёт необходимые для существования деньги. И где-то мне даже удаётся баловать сестру чем-то необычным.

– Ты пришла, – улыбается она, увидев меня на пороге, а я снова замечаю у неё на тумбочке букет её любимых белых лилий и очередного плюшевого зверя.

– Пришла… У тебя опять целый склад… Врачи?

– Не знаю, медсестра сказала кто-то передал снова… Я соскучилась, Лиза.

– Я тоже… Извини, что вчера не смогла. Завтра обязательно снова приеду.

– У нас тут новенький появился.

– Да? Кто?

– Зовут Паша. Ему семнадцать. У него правая почка.

– Сочувствую… Но симпатичный хоть? – улыбаюсь, заметив, что она покраснела, и она кивает.

– Угу…

– Круто. Я рада. Я тебе привезла… То, что разрешили из фруктов и ещё… Вот…

– Красивая какая, это мне? – она перенимает кофту, которую я специально для неё купила в известном бутике. Пушистую. Мягкую и очень сейчас модную. Всю премию убила на неё, просто чтобы порадовать…

– Конечно. Кому же ещё? – улыбаюсь, убирая волосы с её лица. – Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, а ты? Лиз… У тебя вид какой-то… Заплаканный… Случилось что-то? С квартирой?

Слава Богу, нет… Квартира – это всё, что нам досталось от родителей. Хоть и однушка, но и на том огромное спасибо. Я бы не потянула сейчас ещё платить ипотеку или снимать.

– Нет, малыш, всё хорошо… Один студент есть… Просто он… – мямлю я, пытаясь подобрать слова, а она перебивает:

– Достаёт тебя?

– Да, вроде того. Не бери в голову, я справлюсь.

– А помнишь ты говорила, что мальчики достают, когда ты им нравишься?

– О, боже… Насть… Это не то.

– Лааааадно, – отмахивается сестра, хихикая. – Вот и у меня было не то. Ведь тот самый Вадим бил меня учебником по голове.

– Я уже и забыла, как он перестал…

– Я столкнула его с шестого этажа, – шёпотом сообщает Настя, заставив меня рассмеяться.

– Дурочка.

Мы обе смеёмся, а потом нашу идиллию нарушает врач.

– Так, так, дорогие, хохочете? Это хорошо. Смех нам только помогает…

– Таисия Андреевна, всё хорошо? – спрашиваю, и она кивает.

– Зайдите потом ко мне, Лизонька. Я буду ждать Вас.

– Хорошо, спасибо…

– Думаешь, что-то серьёзное? – спрашивает меня Настя, нахмурившись.

– Нет, не думаю. Всё будет хорошо, уверена.

– Надеюсь…

Мы ещё некоторое время болтаем с сестрёнкой. Я рассказываю ей о лекциях, о маме. А потом у них начинается ужин. Сестрёнка идёт в столовую, а я направляюсь к врачу.

– Лиза, присядьте.

– Что-то не так?

– Всё так, всё так. Я хотела спросить, узнавали ли Вы насчёт кредита?

– Да, узнавала… Мне не дают такую сумму. Максимум семьсот тысяч. А этого ни на что не хватит.

Врач тяжело вздыхает.

– Насчёт очереди пока глухо?

– Она движется, но туда постоянно попадают люди с платным приоритетом, понимаете… Вот так и получается, что… К сожалению, пока ничего нельзя знать заранее.

– Ясно, я вас поняла.

– Но Вы знайте, что мы делаем, что можем.

– Да я знаю, спасибо Вам… Я пойду. Завтра снова приеду. До свидания…

– До свидания, Лизонька…

Едва выхожу на улицу, как чувствую прохладный ветерок в лицо. Он охлаждает выступившие на глазах слёзы. Не знаю, сколько я ещё смогу плакать. И когда всё это закончится. Я бы так хотела отдать ей свою почку, но не получится… Врачи сказали, не подойдёт… И от этого каждый день проходит больнее.

Домой возвращаюсь в гордом одиночестве.

Последний мой парень бросил меня, едва узнав, что у меня болеет сестра. Что она сейчас лежит в больнице и всё моё внимание уделено ей. Мы с ним и пяти дней не провстречались. До этого был Антон. Но очень-очень давно. Я уже и забыла. Наверное, год назад. В общем, с мужчинами на горизонте сплошной мрак. Я уже начинаю думать, что все они либо трусы, либо психи, либо предатели. Это же настолько нужно разочароваться в жизни, чтобы до такого дойти? Я всегда думала, что у меня буду нормальные отношения, но так их и не нашла, к сожалению…

Готовлю ужин, всё время вспоминая сегодняшний стресс. В итоге у меня соскальзывает нож, и я случайно режу себе палец. Прекрасно. Просто идеальный день. Ни дать, ни взять.

Выдохнуть получается только когда я сажусь за стол и включаю телевизор. Там что-то болтают, а я бесцельно пялюсь в одну точку, даже не слушая слов. Зачем включила? Чтобы опять не чувствовать чёртово одиночество…

Ненавижу это состояние тоски внутри. Меня сильно потрепало из-за пережитых кошмаров, так ещё и добавился… Живой. Человек-кошмар. Как вспомню, так вздрогну.

Поужинав, мою посуду и иду в душ. Ещё нужно погладить вещи на завтра и подготовить материал для своих лекций.

Выхожу оттуда, обмотавшись полотенцем и убрав волосы в тюрбан на голове, но внезапно в дверь раздаётся звонок.

Я никого не жду. Вообще никого и никогда, поэтому для меня это жутковато, учитывая, что на часах уже десять, а я в одном полотенце.

Стою и прислушиваюсь. Смотрю в глазок, но там никого нет.

– Кто там? – спрашиваю, замерев, и на секунду мне кажется, что я слышу чьё-то дыхание. – Ау? Кто здесь?

Мне никто не отвечает, и я отхожу, но потом снова слышу звонок.

– Да кто это?! – выпаливаю, хотя голос мой дрожит. В нём нет ни силы, ни уверенности. Только страх. Снова смотрю в глазок, а его будто накрыли рукой. Темнота. – Это не смешно! Я сейчас вызову полицию!

И снова это учащенное дыхание за металлической дверью, которая прямо сейчас отчего-то кажется мне бумажной. Не просто страшно, а жутко. По всему телу проходится лютый холод. Я точно сейчас потеряю сознание.

– Если это ты… Если ты, Ленский, клянусь… – замолкаю, слушая как тарабанит моё сердце. Мне кажется, оно вот-вот вырвется наружу прямо через грудную клетку, проломив и эту чёртову дверь между нами.

Внезапно слышу шаги вниз по лестнице. И тут же бегу к окну. Второй этаж. Только толком ничего не успеваю заметить, кроме выходящей фигуры в тёмном балахоне. Я просто уверена, что это он… Какой же он поехавший. Откуда он взял мой адрес?

Господи, что же мне делать? Он доведёт меня до психиатрической клиники, точно.

Но Марта Валерьевна ясно дала мне понять, что моим жалобам там не рады. И что же мне делать? Написать на него заявление в полицию? А вдруг его отец потом сживёт меня со свету?

Не успеваю додумать мысль, как мне приходит новое сообщение с неизвестного номера.

«Спокойной ночи, Лиза. Молодец, что не открыла».

Господи. Я тут же роняю телефон из рук, и он падает на пол. Ноги дрожат, колени подкашиваются. Я вся на эмоциях из-за его выходок.

Какой же он козёл!

Иду в коридор и снова смотрю в глазок, он так и залеплен чем-то… Но сейчас открывать я не стану. Утром посмотрю. От греха подальше. Как же страшно жить одной. Просто невыносимо.

До самой ночи я не могу уснуть. Номер сразу же внесла в чёрный список. Одежду забыла приготовить. И в итоге бегаю с самого раннего утра, как ужаленная по дому, пытаясь собраться. Ни лекции не готовы, ни я сама.

На пары я, естественно, опаздываю. Сняла со своего глазка мятную жвачку. Даже принюхалась. Потому что от него пахло именно ей же. Каким-то дико ядерным ментолом. Теперь я уверена на все сто процентов, что это был он.

Сумасшедший. Извращенец.

Но если расскажу декану об этом, она точно скажет, что у меня мания преследования. Хотя этот мальчишка реально перегибает палку. Мне уже начинает казаться, что я попала в какой-то триллер.

Слава богу сегодня нет пар с ним, и я искренне надеюсь, не встретить его в перерывах. Стараюсь никуда особенно не выходить, а когда выходят студенты тут же замыкаюсь изнутри.

Так проходит два дня. Вечерами я езжу к Насте, а потом закрываюсь дома. Чувствую себя затворницей. Эти дни никто не звонит в звонок и телефон мой не трогает, я уже думаю, что всё… Наигрался и отпустило. Радуюсь этому, как ребёнок деду Морозу, но в пятницу с самого раннего утра вижу на своём столе упаковку цветастого пластыря и маленькие медицинские ножницы. Меня не просто трясёт, я не знаю, куда себя деть. Что это ещё за игры такие?

Поворачиваю голову и вижу на интерактивной доске послание.

«Доброе утро, Лиза. Этот красивее. Надень его».

Дрожь бежит по телу волной. И я понимаю, что он даже пластырь на моём пальце разглядел за эти дни. Значит, наблюдал за мной… Значит, всё ещё караулит где-то. Мне в мгновение становится дурно. Аж до тошноты.

Я жду студентов и стараюсь скрыть своё потрёпанное состояние. А выгляжу я, как самый настоящий мертвец, вылезший из могилы.

Не знаю, как пойду на третью пару, ведь она будет у него. Не знаю, как смогу это вынести. И почему-то время до этого момента, как назло, летит, словно бешенное. Будто поторапливает этот ужасный для меня момент.

Едва зелёные глаза появляются в аудитории, я смотрю в пол. Вообще стараюсь лишний раз не отсвечивать. Я даже решила сегодня никого не спрашивать и не вызывать, просто читать лекцию. Но ощущаю, что и это дастся мне с трудом, потому что в горле пересыхает, и голова кружится, стоит только поймать его голодный взгляд. А он назло его не отводит, просто меня гипнотизирует.

Оторваться от этих чар удаётся только тогда, когда ко мне подходит один из студентов, Ревин. И начинает спрашивать меня что-то по теме. Я объясняю и так благодарна ему, потому что только это способно вытурить из моей головы навязчивый образ студента-переростка с Дьявольскими изумрудами вместо глаз. Он же реально выглядит гораздо старше, просто я знаю, что ему девятнадцать, потому что слышала, как его поздравляли в прошлом учебном году. В этом мае. И девчонки тогда шептались, что ему исполняется девятнадцать. А на вид так он даже старше. И ещё этот угрюмый напряжённый взгляд. Как выяснилось, он далеко не всегда такой. Во время охоты он заряжается каким-то бешенством. Будто ширнулся чем-то. Надеюсь, он не наркоман.

– Итак, начнём…

Лекция проходит спокойно. Я чувствую себя уверенно. На своего мучителя не смотрю. Избегаю взглядов и любых контактов. Но всё равно чувствую каждый его мажущий и обнажающий.

Радуюсь, когда стрелка на часах движется к концу. Уже хочу убежать, но меня вдруг останавливает Дина Аршавина, спрашивая кое-что по заданному материалу. И мне неизбежно приходится задержаться. Я отвечаю ей, помогаю разобраться, а потом она смотрит на меня испуганным взглядом.