Только для взрослых 18++
- -
- 100%
- +
Автомобиль медленно проезжает вдоль высоченного забора. Пересекает шлагбаум и выезжает за территорию поселка.
– Привет, мелкая! – поднимаю голову и ловлю на себе игривую улыбку Дана. – Сегодня я в роли таксиста.
Меня прошивает с головы до ног нервная дрожь.
Щеки предательски покрываются румянцем. Этот гад уверенно сидит за рулем, натянув на свою наглую рожу темные очки. Смотрю на него широко распахнутыми от удивления глазами, догадываясь, какое у меня идиотское выражение лица.
– Может не поедем на занятия? А? Рванем ко мне? – снимает очки и небрежно бросает их на панель.
– Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Думаю, нам стоит серьезно поговорить. Расставить все точки на «i». Мы ведь с тобой теперь родственники, – стараюсь говорить уверенно.
– Что за херню ты несешь? Ты мне не сестра! Запомни это! Что вы задумали с матерью? Ты с ней заодно? Тоже ищешь богатого папика? – у меня чуть ли не перепонки лопаются от вибрации его слов.
– Ты не поверишь, но для меня тоже малоприятно наше «родство». Предупреждаю тебя, если ты …
– У тебя проблемы со слухом? Повторяю, еще раз – я тебе не брат! Наши родители просто трахаются. Мой отец имеется твою мать и это ничего не значит. Передай своей мамаше, чтобы она не рассчитывала на долгосрочное пребывание в моем доме.
– Хорошо, так и передам. А теперь будь любезен, высади меня. У меня нет ни малейшего желания продолжать с тобой путь.
– Ух, какая ты, когда злишься. А как же мое желание?
– Мне пофиг! Твои проблемы! Тормози! – усилием воли беру себя в руки.
Пусть лучше я опоздаю, чем продолжу остаток пути с ним.
– Дерзкая! – машина останавливается рывком. Я не успеваю опустить ногу на асфальт, как Громов втягивает обратно в салон. Перехватывает мои руки и наваливается сверху. Поднимает под себя, блокируя со всех сторон. Без труда удерживает над головой мои запястье.
– Что ты делаешь? Ты совсем больной! Пусти, – разъярённо выкрикиваю.
Слова перекрывают на выходе кислород. Бьюсь в ужасе и задыхаюсь от страха.
Ненормальный стаскивает с меня платье. Одним рывком оголяет шею.
– Ты очень красивая, Таисия. Пиздец ты красивая.
Ткань со скрипом трещит по швам, открывая плечи, грудь и живот.
Я остаюсь в одном белье. Моя кожа горит от его взгляда.
– Уф, классный прикид! Кто это у тебя? – горячая ладонь скользит по бедру, вырывая из меня жалобный писк.
– Лисички. Какие миленькие. Пожалуй, возьму их себе на память, – нависает надо мной, и я вдруг понимаю, что ему ничего не стоит поиметь меня прямо в машине. Наглые глаза впиваются в грудь.
Мой сводный брат меня хочет! Эта мысль буквально взрывает мозг! От отчаяния кусаю губы. Главное не заплакать, только не это.
– Убери от меня руки! Лапать будешь свою Маринку!
Меня окутывает мужской запах. Чувствую свежее дыхание на своих губах.
– Ревнуешь? – не могу с собой совладать. От пристального взгляда кожа покрывается мурашками, холодный воздух неприятно соприкасается с голыми участками тела.
Даниил наклоняется так близко, что его глаза кажутся бездонными омутами.
– Страшно?
– Я тебя не боюсь!
– Хочу тебя … незабудка, – произносит хрипло. – Твои лисички так возбуждают, – его губы накрывают ямочку на животе.
Стыдно!
Горячие губы поднимаются выше и касаются линии бюстгальтера.
– Дурак! Пусти! – я начинаю паниковать еще сильнее. Мой голос срывается на шепот. Вырываюсь и извиваюсь по ним. Происходит полное безумие.
– Слезь с меня! – дыхание не хватает. – Ты только зря тратишь время!
– Какая грозная. Я не на шутку испугался, – теперь его дыхание обжигает мое лицо.
Я почти кричу в голос, как вдруг, всё заканчивается.
Даниил хватает ошметки платья и бросает их в окно.
– Мы опаздываем, – невозмутимо выдает.
Машина с визгом выезжает на дорогу.
У меня трясутся руки. Но это волнует меньше всего. Что мне теперь делать? Усаживаюсь к окну, поджимаю под себя колени.
Чертов придурок, а не сводный брат! Внутри бушует ураган ненависти и стыда.
До универа едем в молчании. Невыносимо тягостная поездка. Даниил всю дорогу усмехается. Ерзаю на месте, стараясь немного снять напряжение. Урод! Наслаждается своим превосходством. Стыд пожирает изнутри. Какое унижение!
Как только мы тормозим, он вновь перемещается на заднее сидение. Вжимаюсь в дверь, прикрываю грудь рюкзаком.
– Одолжить тебе рубашку?
– Что? – взрываюсь. – Ты сейчас серьезно? Немедленно отвези меня домой. Псих! Я этого так не оставлю. Ты поплатишься! – едва сдерживаю слезы унижения. – Не смей больше ко мне приближаться!
– Ну раз так, то на выход! Топай давай! Звонок через пять минут.
Чувствую себя растоптанной и жалкой. Приказываю себе держать до победного. На учебу я сегодня точно не попаду, вызову такси и поеду домой.
– Давай, – в конце концов приходится сдаться. Стараюсь унять дрожь в голосе.
– Раздень меня, – издевается.
Поверить не могу, что все происходит наяву! Да, стыдно. Но выбора нет. Не буду показывать ему свою слабость и страх. Начинаю освобождать пуговицы из петель под иронично-язвительную улыбку.
– Да, малыш. Вот так! Не останавливайся, – его слова переворачивают все внутри.
Раскрываю полы одежды. У него здоровенная грудь без единого волоска. Цепенею от этого вида. Бурчу про себя сотню проклятия стягивая ткань с предплечий. Наконец рубашка оказывается в моих руках. Пока надеваю ее на себя, полыхаю от стыда. Страшно даже представить, как я покажусь на улице.
– Хочешь я тебя провожу?
– Ненавижу, – вылетаю из машины. Спешу убраться от озабоченного как можно дальше.
Прижимаю к груди рюкзак. Ловя на себе удивленные взгляды прохожих набираю номер такси. Долгие гудки перебивает знакомый голос.
– Помощь нужна? – прямо по курсу стоит Ярослав Беркутов.
Глава 8
Тася
– Ярый! Ярый!
Девчонки визжат от восторга и прыгают с соседями по ряду. Пол под ногами сотрясается от топота оголтелых фанаток. К концу игры я почти оглохла, и кажется, уже ничего не слышу.
– Какой же он … невероятный, – Алена кричит мне прямо в ухо.
Беркутов отправляет мяч в кольцо. Звучит сирена. Матч окончен.
Безбашенная толпа вскакивает с мест и бросается на площадку. Некоторые девчонки срывают с себя одежду и просят оставить автограф прямо на груди. В полном шоке наблюдаю за всеобщим психозом.
– Таська, не будь стервой, познакомь нас с ним, – с трудом разбираю слова. Вокруг орут так, что практически не слышно ведущего матча, пытающегося поблагодарить болельщиков за поддержку.
Прихожу в себя после галдежа и шума на лавочке в сквере универа.
– Давай сегодня с нами в клуб? Ярый там точно будет, он с командой по традиции отмечает свою победу в Крокусе, – не унимается Алена. С ней мы в одной группе, и она одна из немногих с кем я общаюсь. Простая и приятная девушка, тоже приехала из провинции покорять столицу. Мы с ней нашли общий язык, с остальными как-то пока сложно. Я не вписываюсь в круг «золотой молодёжи», стараюсь держаться обособленно.
– Неа, я пас. Поеду домой, курсовую буду готовить. Надо отрабатывать прогул у Манича.
Подруга закатывает глаза.
– Какая ты зануда, Абрамова, – хихикает Лина, она на курс старше нас. – Поехали. Успеешь ты с этой курсовой. Серьезно, Тася, ну чего ты заперлась в четырех стенах? Соглашайся. Алёнку знакомишь с Ярым, а меня со своим братом. Договорились? Я с ума схожу. Вижу Громова в эротических снах.
– Нет! – вскрикиваю от ужаса. – Никуда я не поеду.
Меньше всего мне хочется встретиться с ненормальным.
Радует только то, что он несколько дней не появляется дома. Буду всеми возможными способами стараться избегать встреч с ним.
Меня безумно тяготит совместное проживание с новыми «родственниками». Разговор с мамой о переезде привел к новому витку конфликта. Она абсолютно не желает меня слушать. Обвиняет в неблагодарности. Но я твердо решила рано или поздно покинуть особняк Громовых.
– Не слушай ее, – Алена недовольно бурчит. – Я слышала, что Самсонова с Даном поедут за город на дачу. Маринка всему потоку разболтала новость.
Я тоже планировала уехать, но планам встретиться с папой не суждено осуществиться. Отец на два месяца отбыл в командировку. Возникли срочные вопросы, и наша встреча откладывается на неопределенный срок.
Так странно… в телефонном разговоре он просил поддержать маму. Я думала, что папа затаит на нее обиду.
– Абрамова, возвращайся к нам, – Лина вырывает меня из тягучей вязи воспоминаний. – Едем?
Смотрю на девчонок и понимаю, мне их не переспорить. Особого желание идти в клуб нет, внутренний голос твердит о том, что надо возвращаться домой. Но я категорически не желаю к нему прислушиваться.
– Ладно, уговорили. Немного развеяться не помешает. Но мне одеть нечего. Не пойду же я в джинсах?
– Решение этого вопроса я беру на себя, – Алена решительно тянет меня к выходу.
Заходим в шумное помещение. Здесь слишком громкая музыка.
Чувствую, что мои щеки горят. Стараюсь раскрепоститься и улыбаться. Постоянно одёргиваю короткое платье, потому что мне кажется, что моя задница напоказ.
Пытаюсь сосредоточиться на веселье, но получается с трудом. Выпиваю безалкогольный коктейль, надеюсь поможет.
Стычка с Даниилом в машине никак не выходит из головы. Мой сводный ведет себя как озабоченный придурок. Его поступок даже Ярого поставил в недоумение. Хорошо, что Беркутов помог добраться домой. Ярослав меня приятно удивил. Он оказался не такой, как показалось на первый взгляд. Беркутов отзывчивый, сам предложил помощь.
После второго бокала настроение улучшается. Я непринуждённо танцую и выполняю желание Алёны. Но Ярый не особо интересуется персоной моей подруги.
– Ему со мной скучно, – хмурится девчонка. – Похоже, у него кто-то есть. Не думала, что будет так сложно.
У подруги такое удрученное лицо, будто наступил конец света. Как можно так убиваться из-за парня? Мне этого не понять.
– Классная песня. Пойдем танцевать, – тащу ее в сторону.
Танцплощадка гудит. Вокруг неоновые огни и цветной дым, но танцевать приходится недолго. Останавливаюсь в парализованном состоянии. Смотрю на представшую картину словно загипнотизированная.
Нервный смешок вырывается из горла при виде сводного. Громов стоит, привалившись спиной к стене. В кольце его рук Самсонова. Девушка обхватила его шею тонкими руками и буквально повисла на нем. Высокая, с длинными русыми волосами. Красивая. В ультракоротком платье красного цвета с открытой спиной. Я такое точно не решилась бы надеть. В ее взгляде раздражение и ярость. Но сводный смотрит куда опаснее, он усмехается и кивает мне. Желание бежать возникает молниеносно.
Ведь чувствовала, что случится какая-нибудь …чертовщина.
Парочка откровенно начинает сосаться. Беззастенчиво. Увиденное вызывает отвращение. Я вздрагиваю и отворачиваюсь. Не могу смотреть на извращенцев.
– Потанцуем? – обращается ко мне Ярослав.
– Нет, спасибо. Я уже домой.
Девчонки в уборной, придется уйти не попрощавшись.
– Отвезти тебя, кроха? – шепчет и сжимает мою руку.
От ласкающего взгляда Громова начинается трясучка. Я нервничаю.
Нет, так ведь не должно быть! Очнись, Таисия, – тряхнув головой обращаюсь к парню.
– Вызову такси. Спасибо тебе, – крепко держу мобильник, пробиваясь сквозь толпу. Спускаюсь вниз по лестнице, быстрым шагом пересекаю полутемный коридор и выхожу на свежий воздух. Отправлю сообщение подругам.
Когда такси паркуется у особняка на меня накатывает волна нервного напряжения. В окнах темно. Уличные фонари освещают участок перед крыльцом. Уже во дворе замечаю машину сводного. Останавливаюсь на миг, бросаю взгляд на часы.
Горький ком мгновенно подкатывает к горлу и не дает дышать. Сердце в груди клокочет как сумасшедшее. Вдруг становится страшно.
Опускаю голову и часто моргаю, будто он мне мерещится. Сделаю вид, что не заметила. Пытаюсь твердо ступать по земле.
Господи, пусть это будет сном. Я пройду мимо, поднимусь в свою комнату, усну, а утром проснусь и не вспомню мерзавца.
На ватных ногах преодолеваю ступеньку за ступенькой.
– На часы смотрела? – рявкает Даниил, преграждая путь в дом.
– Отвали! – шиплю в ответ, гордо подняв голову.
Я не буду показывать ему свой страх.
– Что за шлюшный наряд ты на себя напялила? – поддевает пальцами лямку платья. – И кто тебе вообще разрешил ошиваться в клубе? Что, братца моего уже подцепила?
– Не твоего ума дела. Не читай мне нотации. Отчитывать своих девок будешь.
Парень напрягается. Я вижу, как играют желваки на его лице, как раздуваются ноздри от злости.
– Следи за языком, – рычит так, что я вздрагиваю. – Марш наверх, мелкая!
Кажется, кто-то в гневе.
– А то что? Включишь «старшего брата»? Ты мне никто! Забыл, что сам об этом говорил? Не указывай, что делать!
– Ты договорилась, – намертво припечатывает к стене, хватая за подбородок.
– Пусти … – его губы накрывают мои.
В это мгновение мне будто небо падает на голову.
Поцелуй приводит в шок и оцепенение. Его рука оказывается на затылке, притягивает ближе. Пальцы второй руки впиваются в ягодицы.
В месте столкновения наших губ разгорается пожар. Громов целует медленно, смакуя каждое движение. Проводит языком по нёбу и прикусывает нижнюю губу. Дергаюсь, отчего ощущаю его язык на всю длину. Сопротивляться нет никакой возможности. Внутри меня будто раздувается огромный огненный шар, заполняющий пустоту. Поцелуй жесткий, безумный и сладкий.
– Мне нравится, как ты целуешься, – хрипит и крепче прижимает к себе.
– Ты сумасшедший, – только и могу вымолвить я. – Ты не имел права! Кем ты себя возомнил?
– Ну уж точно не твоим папочкой, – нагло ухмыляется.
Громов не дает времени опомниться, тянется с новым поцелуем.
– Держись от меня подальше, ублюдок, – со всех сил толкаю его.
– Абрамова, а ты всем даешь? Или только Ярому?
– Урод!
Одариваю презренным взглядом и срываюсь с места. Находясь на грани жизни и смерти бегу вверх по лестнице. Лечу так быстро, словно за мной гонится свора диких собак. Вбегаю в свою комнату. Устало прислоняюсь к двери. Успокаиваю свои чувства. Трясусь как осиновый лист на ветру.
Мне кажется, что Громов украл не только мой первый поцелуй, но и лишил дара речи. Я больше не способна говорить, не способна дышать. Сердце больно толкает рёбра.
Дотрагиваюсь подушечками пальцев до истерзанных губ.
Он меня поцеловал.
Почему я его не ударила?
Почему … мне понравилось. Его мягкие губы, терпкий запах.
Ненавижу его … терпеть не могу за наглость… дерзость.
Какой же он подонок!
Перед сном глубоко погружаюсь в мысли, вновь и вновь терзая себя за слабость.
Глава 9
Гром
– Ты что, сукин ты сын, вытворяешь? – предок набрасывается едва я переступаю через порог дома. – Я же, мать твою, просил относиться к ней как к сестре.
– Не смей упоминать мою мать! – в груди будто детонирует взрывчатка. Невозможно сдерживаться. Отец каждый раз провоцирует и заставляет ненавидеть еще сильнее.
– А ты не смей подходит к Таисии! Мелкий ублюдок!
– Мне она на хуй не сдалась, – ору громче него.
– Не лги! Лена видела вас прошлой ночью. Какое ты имеешь право так себя вести? Что за поцелуи со сводной сестрой? Ты понимаешь, что это недопустимо? Напугал девочку до смерти. Она весь день не выходит из комнаты.
Вот значит, как. А я уже подумал, что мелкая настучала. Не рискнула. Сильна малышка.
– Не трогай Тасю. У тебя вроде девушка есть. Вот ее и … Понял меня?
– Нет, папочка. Не понял.
– Ты больше здесь не живешь, – категорично заявляет. – Собирай вещи и проваливай, – сжимает кулаки от ярости.
Биться в истеричном припадке входит в его привычку.
– Это дом моей матери! Я никуда не собираюсь. А вот твоя шлюха и ее дочь здесь точно не останутся.
Резко разворачиваюсь и дергаю вверх по лестнице. Через два часа у меня тренировка и я намерен провести это время вне общества папочки. Уже хватаюсь за ручку двери, как двое охранников валят на пол. Быстро сбрасываю одного, впечатывая здоровенный кулак в грудь. Поднимаюсь на ноги и молочу второго.
– Другого я от тебя и не ожидал. Двое против одного, – сплевываю кровь. – Доволен? Давно такого не было, папочка! Я уже не сопливый пацан и могу дать отпор.
Предок багровеет. Глаза кровью наливаются, из ноздрей чуть ли не пар валит.
– Ты нахрен на старости лет совсем ополоумел. Приводишь в дом всякую шваль, предлагаешь мне родниться с ними.
– Я тебе язык отрежу, если ты еще раз назовешь мою жену шлюхой.
Жену? Блядь, когда она успела стать твоей женой?
Кобра! От ее приторно –сладкой лести тошнит. Тупая шлюха. Выскочка.
– Легла под женатого мужика значит шлюха. И дочка такая же. Разве не так? Она просто очередная баба в твоей жизни.
В висках нарастает пульсирующая боль.
– Я сам разберусь со своей женщиной. Больше ни на шаг не приближайся к ее дочери.
В бешенном состоянии скрываюсь в своей комнате. Набираю менеджеру и отменяю тренировку. Не удосужившись выйти на балкон закуриваю прямо, лежа на кровати. Делаю глубокую затяжку и выпускаю струю дыма в потолок. Никак не могу бросить эту дрянь.
– Привет. Можно? – незабудка, мать ее, робко жмется у дверей. В руках у нее моя рубашка, два бокала и бутылка какой –то оранжевой херни. Бухать пришла?
Она ошарашенно оглядывает комнату.
Здесь царит полнейший бардак, настоящий хаос.
– Хочешь я приберусь? – лепечет глазастая. Сегодня она без очков. Совсем другая. Наверняка, новый папочка купил линзы. – Даниил …
Я не поворачиваюсь.
Раздражаюсь все больше, даже когда просто вспоминаю поцелуй.
Черт, какая она вкусная!
Находиться со сводной в радиусе пяти метров равносильно контрольному выстрелу в голову.
-В моей комнате тоже есть фотографии, – наблюдаю, как она переминается с ноги на ногу. – Твоя мама талантливый фотограф. Особенно мне нравится серия «Большие города».
Терпение лопается как мыльный пузырь.
– Чё приперлась? – яростно бросаю. – Я тебя не звал. Свалила.
Девчонка закашливается. Здесь так задымлено, что из ее глаз вот – вот польются слезы.
– Я ..я поговорить хотела.
– Ты идиотка или херовая актриса? Проваливай.
– Я тебя простила за … поцелуй. Больше так не делай. Хорошо? – ненадолго отводит взгляд, облизывает губы. – Раз уж так получилось и наши родители вместе, предлагаю заключить мир. Мы взрослые люди, воевать глупо. Думаю, нам стоит смириться с обстоятельствами. Давай лучше дружить.
Чего? Что она сказала?
Дерзостью своей нагоняет в кровь нехилую порцию адреналина.
Мало того, что она каждый день мельтешит перед глазами, шарахается по клубам, флиртует с моим братом, так еще хватает наглости предлагать такую херню. Неужели мелкая меня специально провоцирует.
– Пошла нах отсюда. И мамашу свою захвати, – отвечаю довольно грубо.
– Зачем ты так? Я хотела по-хорошему.
Спрыгиваю с кровати. Стягиваю через голову худи, отбрасываю брюки на стул.
Малышка напрягается и вздрагивает, отчего содержимое в ее руках с треском приземляется на пол. Оранжевая хуйня красочно растекается на дубовом ламинате.
– Отсосешь мне прямо сейчас? Возможно, после этого я передумаю вышвыривать твою мерзкую мамашу на улицу.
Девчонка замахивается, чтобы залепить пощечину.
Нарывается! Сжимаю до боли тонкое запястье.
– Я тебя предупреждал так не делать? – швыряю миниатюрное тело на кровать.
– Дурак! Ты опять за старое? Извращенец! – накрываю всем телом. – Ты хуже Шмелёва. Наглый, самодовольный дебил!
Делаю глубокий вдох и протяжно выдыхаю в мягкие губы.
Тонкие пальчики вцепляются в мои плечи. Сопротивляться вздумала.
Игнорирую бессвязные звуки протеста.
Срываю с нее крохотные трусики. Белье у нее конечно, как у девственницы. Сегодня нежно персиковый цвет разбавляют забавные пёсики.
Тасю начинает трясти.
Никогда не встречал такого отчаянного сопротивления! Даже на ринге. Абрамова стойко держится. Браво, малышка!
Резко прекращаю все движения.
Не решаюсь переступить черту.
– Какой ты ненормальный. Долбанутый на всю голову. Ненавижу тебя! – резко выдыхает. Прячет лицо в ладони. Хватаю ее за локоть и выталкиваю из комнаты.
Почему –то чувствую себя полным кретином.
Может я слишком с ней? Нет! По-любому она такая же, как и ее мамаша. За одним исключением, кобра намного хитрее.
Сука…
Ума не приложу как избавиться от них. В голове нет даже самого простейшего плана. Думать вообще не получается. Вместо рационального мышления полнейший раздрай.
Что дальше?
Я в замешательстве.
Жесть!
Что-то уже не смешно.
Она ведь нравится мне до безумия.
Тонкая, изящная.
Простая девочка. Нежная. Красивая. Женственная.
Это противозаконно – хотеть ее.
Нет, я обязательно ее трахну. Избавлюсь от наваждения.
Сжав челюсти впечатываю кулак в стену.
Фотография закатного Токио падает на пол.
Ночью с животной похотью набрасываюсь на Маринку. Она любит говорить, что мы занимается любовью. Наивная дура! Это нелюбовь, а просто трах, без каких-либо прелюдий и нежности. Самсонова издает нечеловеческие звуки. Идеально. Надеюсь, незабудка слышит нас. Черт, хватит думать о ней. Это уже ненормально.
С силой сжимаю белоснежную ягодицу. Толкаюсь в девку с громкими шлепками.
– Дан… мне больно… пожалуйста.
Увеличиваю темп, отрываю ее от простыни и удерживаю на весу.
– Заткнись, – кончаю, утыкая лицо Самсоновой в матрас.
Утром, после совместного душа, спускаемся на первый этаж. Кобра с отцом свалили. Маринка тоже нехотя уезжает домой.
Есть не хочется.
Голова трещит, что впору наглотаться каких-нибудь обезболивающих. На кухне слышится возня поварихи Евы. Наверняка, Тася тоже там. От одной мысли о ней в штанах нестерпимо ноет.
– Господи! – голос Евы раскалывает тишину. – Помогите…
Незамедлительно следую в столовую под непрекращающийся женский вопль.
– Что здесь происходит? – небрежно спрашиваю.
Сводная сидит на стуле и откровенно задыхается. Маленькое личико покрыто красными пятнами. Она хрипит и судорожно пытается сделать вдох.
Это нагоняет незнакомый ужас.
– Тася, – спасаю ее от падения. Хватается за ворот моей рубашки.
– Сука! Что ты с ней сделала? – стираю с лица незабудки соленые капли.
– Я хотела, чтобы вкусно было…
Идиотка двух слов связать не может.
Подхватываю непослушными руками и прижимаю к себе.
– Аллергия… у меня аллергия на мед… – успевает сказать, прежде чем провалиться в темноту.
Глава 10
Тася
С трудом собираюсь на занятия. Не могу сосредоточиться на элементарном. Всё валится из рук. Мама списывает это на обострившуюся аллергию и постбольничный синдром. Горькая улыбка кривит губы. Прощаюсь с ней, предупредив, что буду поздно. Домой возвращаться нет ни малейшего желания.
Даниил съехал после моего позорного обморока. Несколько раз пытался навестить в клинике, но дежурившие у палаты охранники четко выполняли приказ Юрия.
Отсутствие сводного невероятным образом сказывается на настроении отчима и мамы. Совсем скоро влюбленные собираются в романтическое путешествие по Европе. Я останусь совсем одна в огромном доме. Буду предоставлена самой себе. Но с мамой я больше не спорю, всё равно она окажется сильнее меня. Деваться мне некуда. С прошлой работы я уволена, а искать новую пока нет времени. Сейчас необходимо сосредоточиться на учёбе и наверстать упущенное.