Второй шанс Виктории Внимание, контент 18+!

После убийства подругами-предательницами, героиня неожиданно оказывается в теле отвергнутой аристократки-инвалида викторианской эпохи. Её жизнь меняется, и правила выживания в этом мире совсем иные. Она учится ходить заново, восстанавливает своё тело и статус в обществе, и снова встречает бывшего жениха, который проявляет к ней новый интерес. Но как выживать в мире, где английские леди не мыслят себя вне патриархального брака? Что сделает героиня, попавшая в этот строгий мир? Пора это выяснить.

Наталья Смеречинская

Второй шанс Виктории

Глава 1

– Ну, девки, за то, чтобы ни одна сволочь не ушла безнаказанной, – я ловко закинула рюмку в рот, не отрывая взгляда от "заклятых" подружек.

Нет, до этого месяца они были вполне себе нормальные. Мы познакомились на моей прошлой работе, дружили восемь лет обыкновенно. По-своему, по-бабски: мужья, дети, шашлыки, советы по покупке пуховика на зиму, совместные вылазки в бар раз в тысячелетие. Все как у всех.

Но чего не включала программа нашей "дружбы", так это то, что каждая из этих тварей, сидящая передо мной и кривящая рот в лицемерной улыбке, спала с моим "любимым" муженьком. Пусть земля ему будет стекловатой. А теперь все они собрались, чтобы поддержать горюющую вдову. Устроили жалобные взгляды, поддакивали, как мне тяжело, и по очереди вытирали фальшивые слёзы. А я? Я смотрела на них и думала, как же всё это мерзко.

– Как ты держишься? – спросила Наташка, самая жалостливая из них, с видом святой мученицы, как будто она не тащила его к себе на дачу всякий раз, когда я была в командировке.

– Держусь, – ответила я с натянутой улыбкой, играя роль той самой убитой горем жены, которою им хотелось во мне видеть.

Но внутри меня всё клокотало. Я знала о каждой из них. Мое сердце вынули, когда я услышала о смерти Максима, но когда его сослуживец передал мне вещи мужа, в том числе и телефон, на месте груди образовалась черная дыра. И она засасывала, засасывала, засасывала…

Все то светлое и чуткое, что было между нами одинадцать лет. Наш брак, чувства, быт, любовь, а потом оказалось и дружбу с вот этими вот предательницами.

Какая же я была дура… Но это они и сами знали. Что Наташка, что Олька, обе не стеснялись обсуждать меня в любовных чатах с моим муженьком. Во всех деталях и подробностях, так сказать.

Чего они не знали так это о том, что мой козлик спит с обеими. Но я им сегодня расскажу, а еще покажу....

Много чего покажу, но пока..

– Ну что, девочки, – продолжила я, чувствуя, как на губах играет странная полуулыбка, – как вы думаете, сколько бы я ещё могла это терпеть?

Наташка замерла, держа в руках бокал, будто не понимая, о чём я говорю. Ольга, напротив, напряглась, явно чувствуя, что грядёт нечто неприятное, но молчала.

– Все эти годы я была для вас хорошей подружкой, слушала ваши жалобы на жизнь, делала вид, что всё нормально. Но знаете, я не идиотка. Максим, тот ещё "умелец", – я сделала паузу, наслаждаясь их недоумёнными лицами. – В общем, он оставил мне один очень любопытный подарок. Всё записал. И наши "дружеские" отношения, и ваши похождения. И не только в тексте, девочки.

Тишина повисла в воздухе, Наташка смотрела на меня с лёгкой улыбкой, не до конца понимая, но Ольга уже начинала догадываться, и её рука слегка дрогнула.

– Знаете, что самое смешное? Я могла бы всё это забыть. Могла бы просто уехать и оставить всё позади. Но вы, девочки, – я наклонилась чуть вперёд, понизив голос, – вы перешли черту. Каждая из вас, спя с моим мужем, обсуждая меня за моей спиной… вы сами это сделали.

Я выпрямилась и небрежным жестом пододвинула к себе телефон, который лежал на столе.

– Так вот, – продолжила я, – ваш "приватный" чат с Максимом. Там не только милые послания и обсуждения, там ещё кое-что интересное. Фото, видео… Так что, девочки, надеюсь, вы любите внимание.

Они замерли, глаза широко распахнулись. Теперь обе поняли, о чём я говорю.

– Я только что выложила ваши замечательные снимки на нескольких популярных сайтах для взрослых. Думаю, у вас будет шанс стать звёздами, ведь вы всегда любили быть в центре внимания, правда?

Ольга вскрикнула, схватившись за телефон, но было поздно. Наташка сидела, как парализованная, осознавая, что её "безопасная" жизнь разрушена.

– Это… это ненормально! – выпалила Наташа.

– Ненормально? – переспросила я, вставая из-за стола и забрасывая сумку на плече. – Ненормально – это считать вас подругами, когда вы спали с моим мужем за моей спиной. А то, что я сделала – это просто справедливость.

Я посмотрела на них в последний раз:

– Ну что, девочки, за справедливость. Наслаждайтесь своим новым статусом. И удачи вам в поиске работы. Думаю, начальство будет впечатлено вашими талантами.

Прежде чем кто-то из них успел что-то сказать, я поднялась из-за столика и подхватив свое пальто пошла на выход. Пусть сами расплачиваются по всем счетам.

Мне удалось выйти на улицу без проблем.

Я шла по ночному городу, чувствуя, как лёгкость разливается по телу. Завтра я переезжаю. Квартира, которую мы делили с Максимом, уже выставлена на продажу. Всё это больше не моё, как и этот город, как и эти люди.

Я наконец-то свободна.

– Сука!– в спину меня больно пихнули от чего я почти упала.

Оборачиваясь я уже знала кого увижу. Перекошенное злобой лицо Ольги напоминало сейчас хелловинновскую маску. Ну точно ведьма, что скрывается за образом белокурой феи. Ненавижу

– Тварь! – меня снова пихнули но на этот раз в плечи.

Я лишь криво улыбнулась но не ответила, пока… До кондиции надо дойти, так чтобы потом в клочки порвать эту дуру.

– Это я то тварь, Оленька? А может это ты, тварь, слабая на передок? Но не переживай, об этом уже все знают и очень скоро ты найдёшь замену Максиму, а может и не одну.

Ольга продолжала наступать на меня, пытаясь в ярости схватить за плечо, но я не позволяла. Внутри всё кипело. Вся боль, злость, предательство – всё это нарастало, как вихрь, который требовал выхода. И что лучше всего, чем хорошая, честная драка?

– Давай, давай, бей! – выкрикнула я, чувствуя, как пульс учащается. Я жаждала этого момента, чтобы наконец выплеснуть весь тот гнев, что копился внутри. – Ты же всегда была той, кто за спиной, а теперь посмотри, каково это – сражаться в лицо.

Ольга, видимо, не ожидала такой реакции. Её шаги замедлились, но она не остановилась. Её лицо исказилось от эмоций, глаза сузились, и я увидела, как в ней тоже зарождается желание драки.

– Ах ты… – начала она, но не закончила.

Я сама пошла вперёд, резко сокращая дистанцию. Пусть попробует. Пусть ппопробует о получит от той, которая держала всё это время боль в себе.

Мои руки подрагивали, готовые к столкновению, и на этот раз я не собиралась просто стоять и терпеть.

– Ну, давай! – я почти сорвалась на крик, чувствуя, как ярость закипает внутри, как волна перед штормом. Каждая клетка моего тела требовала разрядки, выплеснуть наружу весь гнев, все разочарование. Мои кулаки уже были готовы сжаться, а тело – броситься в бой.

Ольга зарычала и сделала шаг вперёд, её глаза сверкали дикой злобой. Рука резко рванулась к моему плечу, толкая меня в грудь. Я пошатнулась назад, но не остановилась.

– Ах ты, стерва! – кричала она, замахиваясь для следующего удара. Моя реакция была молниеносной – я схватила её за руку и рванула вперёд, пытаясь сбить её с ног.

Мы сцепились, как две дикие кошки. Удары были бессистемными, хаотичными, но каждый нёс в себе всю нашу ненависть. В этом поединке не было ни правил, ни милосердия. Только чистая, необузданная злоба, накопленная за годы предательства.

– Девочки, хватит! – прозвучал голос Наташки рядом. И эта стерва прибежала вслед за подружкой.

– Оля, оставь ее, не марай руки!

Ах ты, тварь! Об меня руки? Да на себя посмотрите…

Я отвлеклась на Наташку и упустила момент когда Ольга очень ловко подцепила меня ногой сбивая. Я покачнулась и получила удар в нос отлетев к перилам.

Все бы ничего, нос заживет, ссадины тоже, но к сожалению перила на мосту, где мы сцепились были очень маленькие и доходили только до бедер взрослой женщине. А я была еще и на каблуках.

– Получай, сука! – прорывела бывшая подружка, толкая меня еще сильне в грудь. И вот этот удар был последним.

В какой-то момент я почувствовала, как теряю равновесие. Ноги соскользнули по мокрой поверхности, и внезапно весь мир начал вращаться. Я почувствовала, как моё тело летит вниз, в никуда.

– Вика, нет!

Ветер взревел в ушах, заглушая крики Наташки.

А потом – тишина. Я разбилась о ледяную воду реки. Боль пронзила всё тело, но она длилась всего миг. Тьма накрыла меня, как одеяло унося куда то глубоко-глубоко в свои недра.

Глава 2

– Где она?! Я хочу немедленно её видеть!!! Как она посмела!

Разъярённый мужской голос ворвался в сознание, вытягивая меня из беспамятства. Я с трудом открыла глаза, сердце бешено колотилось в груди. Голова кружилась, а тело казалось чужим. Я попыталась сесть, но не смогла – словно всё вокруг меня изменилось. Шум в голове постепенно стихал, и я начала осознавать, что лежу на кровати. Вокруг меня все плыло, но все же удалось расмотреть помещение.

Странно, как странно… Похоже я сплю?

Вокруг меня было само воплощение

роскоши и утончённости викторианской эпохи. Высокие потолки с искусно вырезанным карнизом создавали впечатление величия, а тяжёлые бархатные шторы тёмно-бордового цвета свисали с высоких окон, мягко драпируясь до самого пола. Свет с трудом пробивался сквозь эти плотные занавески, наполняя комнату приглушённым полумраком.

Огромная кровать с резными деревянными стойками и балдахином занимала центральное место. На её мягком, воздушном матрасе лежало множество подушек, обтянутых дорогими тканями, а покрывало было украшено кружевами и золотой вышивкой. Над кроватью висел изящный светильник с хрустальными подвесками, отражавшими тусклый свет свечей.

В углу стоял массивный, зеркальный гардероб из тёмного дерева, его поверхность была отполирована до блеска. Рядом находился туалетный столик, украшенный множеством мелочей: серебряные щётки для волос, флаконы духов, и изящная фарфоровая пудреница. Большое зеркало в позолоченной раме отражало часть комнаты, создавая иллюзию простора.

Пол был устлан мягким ковром с замысловатым узором, под ногами его ворс был густым и приятным на ощупь. В камине, выложенном мрамором, тлели остатки дров, придавая комнате едва ощутимое тепло и покой.

Несмотря на всю роскошь, в воздухе витало чувство старинной тяжести и времени, словно эта спальня хранила секреты десятилетий и стала свидетелем множества чужих историй.

Я бы еще расматривала это диво дивное, если бы не раздражающий напряженный разговор, что все время велся рядом со мной пока я беспечно изучала обстановку.

– Прошу вас, лорд Эшвуд, мисс Эшвуд не здорова. Ей действительно стало плохо.

– Я знаю, ваше сиятельство! Об этом также знает весь Лондон, поэтому я прошу вас отойти в сторону. Я желаю поговорить с сестрой немедленно!

– Я умоляю вас, лорд Эшвуд, дайте ей время прийти в себя! Она слишком слаба для таких разговоров,– женский голос был мягок, но неотступен в своем желании защитить эту мисс Эшвуд от … ее родственника. Эшвуд и Эшвуд, это же родственники, правда?

Я с трудом фокусировалась на происходящем, пытаясь понять, о какой "мисс Эшвуд" они говорят. Голова кружилась, а тело всё ещё казалось неподвластным мне. "Какой реалистичный, сон?" – мелькнула мысль.

– Я не отступлю! – раздался мужской голос, резкий и раздражённый. – Как сестра могла совершить такой поступок? Её безрассудство поставило под угрозу честь нашей семьи!

Сестра? Значит, он говорит обо мне? Память всё ещё не возвращалась, и, хотя я пыталась припомнить, как оказалась здесь, в голове была лишь пустота.

Женщина снова сделала шаг вперёд, закрывая меня собой, хотя я не могла даже толком разглядеть её лицо.

– Лорд Эшвуд, умоляю вас, позвольте ей восстановиться. Это же ваша сестра и она действительно очень больна, – её голос был тихим, но твёрдым.

Я моргнула, постепенно приходя в себя и оглядываясь на происходящее. Мужчина – высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и сверкающими глазами – шагнул ближе, глядя на меня так, будто хотел прорваться через все преграды.

– Сестра или нет, я хочу, чтобы она ответила за свои поступки, – его взгляд был холодным, несмотря на бушующую в нём ярость.

Вторая женщина, скромная и молчаливая, стояла у стены с опущенной головой, сложив руки перед собой, явно боясь вмешаться в спор. Возможно, она была служанкой или компаньонкой, но сейчас её мнение явно не учитывалось.

– Виктория, – его голос снова прорезал тишину, и в этот момент я окончательно осознала: он действительно говорил обо мне. – Если ты можешь слышать меня, то лучше тебе объяснить своё поведение. Я не позволю, чтобы наши добрые имена были запятнаны! И тот позор, что может навлечь на нас твое…

Я сглотнула, мои губы дрожали, но мне всё ещё не удавалось заговорить. Я была словно заложница в собственном теле. Что за жизнь я вела до этого? Какую ошибку совершила эта "мисс Эшвуд"?

– Лорд Эшвуд, я прошу вас… – женщина, которая меня защищала, осторожно коснулась его руки. – Арчибальд, позвольте ей хотя бы немного отдохнуть. Вы видите, она не в силах даже говорить. Вы всё успеете обсудить, когда она придёт в себя.

От упоминания своего имени и прикосновения ее руки мужчина застыл на мгновение и наконец-то оторвав свой ледяной взор от меня уставился на женщину. Она тут же отступила и убрала руки за спину, будто бы стыдилась своего поступка

– Хорошо, – наконец произнёс он холодным тоном. – Но я вернусь. И тогда никаких больше оправданий.

С этими словами он резко развернулся и, не глядя ни на кого, вышел из комнаты, оставив после себя напряжённую тишину.

Женщина, что пыталась меня защитить, опустила плечи, облегчённо выдохнув, и медленно повернулась ко мне, её лицо наконец показалось в мягком свете камина.

– Всё хорошо, мисс Эшвуд. Он ушёл… Пока что. Вы должны отдохнуть.

Я лежала неподвижно, не в силах осмыслить всё происходящее.

Женщина, которую я пока ещё не могла вспомнить, вновь приблизилась ко мне, её лицо выражало смесь сочувствия и усталости.

– Молли, – обратилась она к скромной женщине, которая всё это время стояла у стены, опустив голову. – Позаботься о мисс Эшвуд. Убедись, что она приняла лекарство, и уложи её спать. Ей необходим отдых.

Молли быстро подняла глаза, кивнула и шагнула ближе к кровати, не осмеливаясь произнести ни слова. Её руки дрожали, но в её движениях чувствовалась профессиональная забота. В этот момент женщина, что спасла меня от ярости лорда Эшвуда, повернулась ко мне, её лицо вновь стало серьёзным.

– Мисс Эшвуд, я проведаю вас позже. Отдыхайте. Нам всем нужно немного покоя… и времени, – её голос был мягким, но в нём слышалась скрытая тревога.

Женщина, которая защищала меня, окинула последний взгляд на меня, её лицо смягчилось, и она быстро направилась к выходу, её длинное платье шелестело, как ветер. Дверь закрылась с едва слышным щелчком, оставив нас одних.

Молли приступила к своим обязанностям с привычной, почти автоматической аккуратностью. Она поправила подушки за моей спиной, подтянула одеяло и с нежностью разгладила складки на покрывале. Я не могла даже шевельнуться, чтобы помочь ей, не могла ответить ни жестом, ни словом.

– Мисс, вам нужно лекарство, – тихо проговорила Молли, избегая прямого взгляда на меня, будто бы ей было неловко видеть кого то в таком беспомощном состоянии.

Я безмолвно смотрела, как она приносит поднос с маленькой чашкой и ложкой. Она аккуратно приподняла мою голову, чтобы влить мне в рот лекарство. Горький вкус разлился по моему горлу, пролив некую долю лекарства на воротник ночной рубашки, и я почувствовала, как тёплая волна начинает медленно окутывать сознание, погружая меня в полусонное состояние.

Когда Молли закончила, она аккуратно вытерла мои губы, уложила меня обратно и приступила к гигиеническим процедурам. Она с осторожностью омыла моё лицо и руки тёплой водой с лёгким ароматом лаванды. Я ощущала её движения, но не могла реагировать – тело оставалось неподвижным, как кукла.

Закончив, Молли тихо поправила одеяло, убрала таз с водой и аккуратно расставила всё на своих местах, её движения были бесшумны. Она взглянула на меня, её глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем она поспешно отвела взгляд.

– Вам нужно отдохнуть, мисс. Это поможет вам, – прошептала она.

Я чувствовала, как мои веки становятся всё тяжелее. Лекарство убаюкивало, увлекая в сон, но чувство тревоги не покидало меня. Что-то здесь было не так. Эта комната, эти люди, всё вокруг казалось неправильным. Словно я жила не свою жизнь( после процедур я не сомневалась, что все настоящее). Но прежде чем я успела глубже обдумать это, сон окончательно поглотил меня. Я заснула с надеждой, что проснусь и смогу всё вспомнить.

Глава 3

Но на второй день лучше не стало. Я всё так же пребывала в каком-то застывшем состоянии. Та же спальня, та же служанка, совершающая молчаливый и аккуратный уход. Та же пустота в голове, не дающая ответов на вопросы.

Абсолютная, звенящая пустота. У меня не было прошлого. Я была просто женщиной, лежащей на кровати в красивой спальне, и не могла распознать ничего из окружающего меня пространства. Всё казалось чужим, далёким. Мои попытки вспомнить хоть что-то разбивались о туман, окутавший моё сознание.

Молли, моя безмолвная спутница в этом странном заточении, продолжала выполнять свои обязанности с безупречной аккуратностью. Она приходила с лекарствами, снова помогала мне с гигиеническими процедурами и тихо уходила, оставляя меня наедине с тишиной и моими беспокойными мыслями.

Что это за место? Почему я здесь? Почему моё тело не подчиняется мне?

С каждым новым днём меня всё больше охватывало ощущение, что я заточена в собственном теле. Мир вокруг был ясен, но как будто пронзительно нереален. Даже звуки за окном – пение птиц, шелест деревьев – казались странно далекими, словно их пытались до меня донести через плотную завесу.

Самое интересное, что леди Эшвуд так и не вернулась, хотя обещала навестить и от этого я чувствовала себя еще более покинутой и потеряной.

Возможно я была особенно уязвима в этот момент и очень нуждалась в ком то сочуствующем. Ведь леди защитила меня от " брата" и я прониклась к ней искренней симпатией.

Кстати, он тоже не появлялся, что было как по мне большим плюсом.

– Мисс Эшвуд, – наконец раздался голос Молли на третий день. Она тихо, почти нерешительно, смотрела на меня. – Сегодня вас должен навестить доктор. Он придёт через час. – Её голос был мягким, но под ним чувствовалась скрытая тревога.

Доктор… Возможно, он сможет объяснить, что со мной происходит. Но вместе с этой мыслью пришёл страх. А что если всё, что я чувствую, – это не болезнь, а что-то куда более глубокое и странное?

Молли исчезла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями. Ожидание тянулось бесконечно, и вскоре я услышала шаги за дверью. Глухие голоса доносились с коридора, и моё сердце забилось быстрее. Дверь открылась, и на пороге появилась леди Эшвуд, сопровождаемая высоким мужчиной в чёрном костюме с цилиндром и кожаным врачебным саквояжем в руках. Его глаза быстро окинули комнату, а затем задержались на мне.

– Доктор Хартли, благодарю вас за то, что пришли так быстро, – сказала леди Эшвуд, голос её был ровным, но с ноткой волнения.

– Разумеется, миледи, – ответил доктор, кивая. – Вы сказали, что её состояние не улучшилось?

-Да – кивнула женщина становясь ближе к окну, чтобы не мешать врачу – Она пришла в себя, но не двигается и не говорит.

После ее слов мужчина нахмурился и подойдя поближе присел на пододвинутое служанкой поближе к кровати кресло.

– Добрый день, мисс Эшвуд – вежливо и ласково поздоровался мужчина – Вы меня слышите?

Да! Да я вас слышу, но не могу ответить! Мне хотелось это сказать, но ни одно слово не вырвалось из моего рта.

Все что я смогла придумать, это опустить и поднять ресницы, сообщая, что действительно понимаю его.

– Хмм- доктор нахмурился, но больше ничего не сказал по этому поводу. Лишь спросил позволения осмотреть меня у леди Эшвуд.

Та разрешила, но подошла поближе и остановилась у изножья кровати, наблюдая за ним. Он осторожно взял меня за запястье, проверяя пульс, и взглянул так, как будто пытался проникнуть в моё сознание, понять, что скрывается за этим неподвижным телом.

– Пульс слабый, но ровный, – произнёс он, отпуская мою руку. – Миледи, как давно она в таком состоянии?

– Это уже третий день, доктор, – ответила леди Эшвуд, её голос был обеспокоенным. – Она едва реагирует на происходящее, не может двигаться и не говорит. Я опасаюсь, что это что-то серьёзное. Ваш колегга заверил меня, что это был просто женский обморок.

После этих слов доктор нахмурился, раздумывая.

– Не хочу вас пугать, леди Эвшуд, но это может быть паралич Белла или, возможно, даже истерический паралич, – начал он объяснять. – Паралич лицевого нерва, вызванный сильным стрессом или нервным потрясением. Это состояние может парализовать не только мышцы лица, но и другие части тела. В таких случаях больной часто теряет способность двигаться или говорить, хотя никаких физических травм может и не быть.

Леди Эшвуд вглядывалась в лицо доктора, её тревога усилилась.

– Но… доктор, она ведь сможет восстановиться? – спросила она, голос её дрожал.

Доктор Хартли слегка кивнул.

– В таких случаях многое зависит от восстановления нервной системы и времени. Важно обеспечить ей покой, стабильное питание и отсутствие какого либо расстройства. Я также выпишу тонизирующее средство для укрепления её организма, – сказал он, доставая из сумки маленькую бутылочку с лекарством. – Прогресс может быть медленным, но при правильном уходе есть все шансы на выздоровление.

Леди Эшвуд облегчённо выдохнула.

– Спасибо, доктор. Я доверяю вашим знаниям. Мы сделаем всё возможное, чтобы её состояние улучшилось.

Доктор подошёл к столу, на котором стояли различные флаконы, и начал записывать свои рекомендации. Я слышала их разговор, понимала, что происходит, но не могла ответить. Моя собственная беспомощность была настолько мучительной, что я лишь могла надеяться на одно – что доктор прав, и моё состояние действительно поправимо.

Молли подошла ко мне снова, бережно поправляя одеяло, словно стремясь вернуть мне хоть крупицу комфорта.

– Всё будет хорошо, мисс Эшвуд, – тихо произнесла леди, когда доктор готовился уйти. – Мы будем рядом, и вы поправитесь.

Я хотела верить этим словам, но страх перед неизвестностью всё ещё жил во мне.

Доктор Хартли убрал свои записи и ещё раз внимательно посмотрел на меня, как будто пытаясь убедиться, что его рекомендации верны.

– Я навещу её через несколько дней, миледи, – сказал он, обращаясь к леди Эшвуд. – Если состояние не ухудшится, есть все основания надеяться на постепенное восстановление.

– Благодарю вас, доктор, – ответила она с глубоким уважением в голосе. Он слегка поклонился и направился к двери, оставив меня наедине с Молли и леди Эшвуд.

Когда доктор ушёл, комната наполнилась тишиной. Леди Эшвуд встала у изножья кровати, её лицо выражало заботу, но и некую задумчивость, как будто она обдумывала что-то важное. Молли продолжала тихо убирать, её присутствие было едва заметным, словно она боялась лишний раз потревожить.

– Молли,– вдруг тихо позвала леди – Не могла бы ты оставить нас ненадолго.

Молчаливая служанка тут же бросила уборку и присев в коротком реверансе быстро и бесшумно покинула комнату.

Когда дверь за Молли тихо закрылась, леди Эшвуд осталась стоять у изножья кровати, её взгляд стал ещё более мягким. Она медленно подошла ближе к моей кровати, её шаги были почти беззвучными на дорогом ковре. Остановившись у края кровати, она присела на стул, который стоял рядом, и наклонилась ко мне очень осторожно взяла мою руки и сжала.