- -
- 100%
- +
Я зашла в кафе, нервно поглядывая на часы. Встала в пробку, телефон разрядился, день будто испытывал меня на прочность.
Всё началось с того, что Глеб, мой муж, позвонил мне утром и сказал, что его отправляют в срочную командировку. Прямо сегодня, и на три дня.
И, может, ничего страшного в этом и не было, вот только завтра у нас с ним была десятилетняя годовщина свадьбы, а я запланировала вечеринку-сюрприз. Пригласила всех друзей, сняла ресторан, заказала ведущего… Но муж-то об этом не знал, поэтому удивился, когда я резко отреагировала на новости о командировке, и мы с ним даже немного поругались.
Просто мне так хотелось праздника, я жила им последний месяц, продумывая разные мелочи, представляя его реакцию… Это было то, что скрашивало мои однообразные будни, а теперь что?
После обеда позвонила Кира, моя подруга, и попросила встретиться с ней, сказав, что есть разговор. Судя по тону, этот разговор тоже не обещал быть «приятным».
А теперь вот: пробка, разряженный телефон, ещё и какой-то мужик толкнул на входе… Но я уже была настолько погружена в себя, что даже не обратила на него внимания.
Нашла подругу глазами в кафе довольно быстро. Её рыжий парик отблёскивал на солнце, которое ярко светило сквозь окна, в противовес моему настроению.
Сделав заказ за стойкой у входа, чтобы не ждать официанта, поспешила к Кире. Та что-то читала в телефоне, выглядела расстроенной и не обращала внимание ни на что вокруг.
- Привет. – Плюхнулась я напротив неё, параллельно скинув куртку, и положив её вместе с сумкой на соседнее кресло.
- Привет. – Тихо отозвалась подруга. Я быстро посмотрела на неё, подмечая детали.
Она будто опять похудела. Цвет кожи стал землисто-серый, а глаза казались немного впалыми от мешков, залегших под ними.
Я старалась не рассматривать Киру долго. Знала, что её это раздражало, но иногда ничего не могла с собой поделать. Сидела, задумчиво глядя на неё, и размышляла, как была несправедлива жизнь, и почему именно с ней произошла эта беда.
- Ты чего такая кислая? Что-то случилось? Вряд ли твои дела хуже моих, если тебя это утешит. Утром звонил Глеб, его отправляют сегодня в командировку. Представляешь? Короче, с вечеринкой, похоже, отбой.
- Ого. – Как-то немного безэмоционально ответила Кира, хотя я думала, новость её встряхнёт. Она знала, как много сил я вложила в подготовку, и даже помогала мне немного, где могла. – Не думала, что он настолько кретин. Значит, всё-таки забыл?
Я нахмурилась. Между Кирой и Глебом всегда были не самые близкие отношения, но меня это не напрягало. Как по мне, было бы более странно, если бы они дружили. Но вот обзывала она его при мне впервые.
- Не перегибай, Кир. Он же не знал, что я готовлю ему сюрприз, да и не виноват в том, что его отправили в командировку. Понятно, я расстроилась, но чего теперь…
К нашему столику подошёл официант, и поставил перед Кирой стакан с морсом.
- Ты не ешь?
- Аппетита нет. – Ответила подруга, отвернувшись к окну.
Я видела, что она собиралась с мыслями, чтобы что-то мне сказать, и не мешала. Молча давала ей время.
Но, когда молчание уже изрядно затянулось…
- Кир, ты ведь, кажется, хотела пого…
- Всё плохо, Валь. - Произнесла она почти не слышно. А я вся натянулась, словно струна. – Я была в больнице. Результаты анализов плохие. Сказали, тянуть больше нельзя. Если не поеду на лечение сейчас, то потом может быть поздно. Болезнь прогрессирует. При таком агрессивном поведении, этот год может стать для меня последним.
Я закрыла рот рукой, отказываясь верить в услышанное.
Внутри меня всё будто замерло. Страх и боль сплелись в непонятный узел, и туже и туже затягивались где-то в районе живота.
Я знала, что Кира болела. Опухоль обнаружили у неё ещё два года назад. Но она проходила лечение, и я не думала, что всё могло закончиться чем-то, кроме её выздоровления. Она пару раз заикалась о том, что обычное лечение для её случая было не совсем эффективно, и что сейчас копила деньги, чтобы отправиться на трёхмесячный экспериментальный курс в Израиль.
- Но, как же...
- Погоди, я не договорила. У меня мало времени, я должна позаботиться о сыне. Я уезжаю на лечение на следующей неделе, и мне надо будет его с кем-то оставить. Прости меня. – Кира говорила, и вообще не смотрела в мою сторону, уставившись на свои руки, теребящие бумажную салфетку.
Может, оно и к лучшему, потому что у меня в глазах уже стояли слёзы.
- За что ты извиняешься? – Спросила я, но мой голос дрогнул. Нервы были на пределе. – Если ты хочешь попросить, чтобы Никита пожил у нас, пока ты будешь на лечении, я и сама бы это предложила. Тем более, я же его крестная. Извиняться вообще не нужно.
- Никита останется с отцом, когда я уеду... Потому что я не знаю, как именно для меня всё закончится. Ты об этом никогда не должна была узнать. Я обещала. Но любовь к сыну выше моих слов, прости. Отец моего сына – Глеб. Твой муж. И Никита останется с ним.
За нашими с Глебом плечами было десять лет брака, а сыну Киры – шесть. Он был чуть младше нашей дочери.
Я молча, не веря своим ушам смотрела на лучшую подругу. Она, в отличие от меня, уводила взгляд в сторону.
- Это ведь какой-то прикол? Скажи, что ты шутишь, и не спала с моим мужем.
- Прости, Валь. Больше мне сказать нечего. – Кира всхлипнула. - Как видишь, Бог и так меня, похоже, уже наказал за мои грехи…
Визуализация
Дорогие читатели!
Настало время познакомиться с героями чуть ближе. Вы можете представлять героев иначе, и это абсолютно нормально!
Глеб Соколов, муж Валентины, 36 лет
Валентина Соколова, главная героиня, 34 года
Тарасова Кира, подруга героини, 35 лет
2 глава
Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, жгло от предвкушения неминуемой катастрофы, механизм разрушения был только что запущен.
Я смотрела на подругу, и просто не понимала, что теперь было говорить или делать.
Кира плакала. Слёзы катились по её щекам, но она плакала красиво, почти аристократично. Лишь периодически всхлипывая и утирая влагу с щёк своей худощавой рукой.
На меня она до сих пор не смотрела прямо. Кидала взгляд, и тут же его отводила.
- Ты меня теперь ненавидишь? Я бы ненавидела на твоём месте. Я пойму.
Мы с Кирой дружили со школы. Прошли вместе многое. Смогли сохранить дружбу и во время учебы в университете, и после, она была вхожа в мою семью. Я стала крестной её сына, а она крестной моей дочери. Казалось бы, куда уж ближе?
- Вы с Глебом любовники? – Охрипшим голосом спросила я. Удивительно, что сама я не ревела. Слишком сильно было потрясение, я будто пока не осознавала происходящего.
- Нет. – Она покачала головой, и слезинка упала с её распухшей от плача губы прямо на стол, а она стёрла её пальцем.
- Тогда я ничего не понимаю. – Я вздохнула, вздох вышел прерывистым. Плохой знак.
- Когда ты была беременна Лизой, мы переспали. Это было один раз. Мы оба были нетрезвыми. Я потом в такую депрессию впала, когда поняла, что наделала…
- Этого не может быть. – Покачала я отрицательно головой.
Полезла в сумку за телефоном, чтобы позвонить Глебу и напрямую всё спросить у него, но, достав, вспомнила, что телефон был разряжен.
- Глеб тебя любит, Валь. Правда любит. Мы оба поняли, что совершили ошибку. Пообещали, что никогда не повторится подобного, и что будем молчать. А когда я узнала, что беременна после этого…
Я помнила, как подруга сообщила мне о своей беременности. Точнее, как не сообщила. Я всё не понимала, почему она совсем перестала со мной общаться. Не звонила, не соглашалась встретиться, всегда находя какие-то дела, не писала первая…
Так прошло полгода, мне уже почти надо было ехать рожать, а я не понимала, почему моя лучшая подруга меня игнорирует. Поэтому как-то утром просто решилась и поехала к ней.
Она совсем не ожидала меня увидеть. Просто открыла дверь, и тут обалдели мы обе. Она – потому что я пришла без звонка и спроса, а я – потому что подруга тоже была беременна. Живот у неё был чуть меньше моего, но всё-таки…
Тогда она сказала, что отец ребёнка бросил её, когда узнал о положении. А ей было стыдно, что она рожает вне брака, и поэтому она не общалась со мной. И я ведь поверила! Даже жалела её, рассказывала Глебу, как ей тяжело, как не повезло бедняжке, и что нам нужно будет ей помогать…
- Глеб знает о том, что Никита его сын?
- Нет. Я не стала ему говорить. Зачем было разрушать семью? У нас бы всё равно ничего не вышло. Я знала, что он любит тебя, и со мной никогда не будет, а ты бы точно развелась с ним, если бы узнала.
Я встала с места. Взяла куртку и начала натягивать её на себя.
- Ваш салат с жареным адыгейским сыром, пожалуйста. – Невовремя подошёл к нашему столу официант, поставив на стол мой заказ.
Только потом он поднял взгляд, и заметил моё выражение лица, и то, что одна из нас была вся в слезах. Удивительно, что это была не я.
- Вы уже уходите? Могу предложить вам переложить салат в контейнер, возьмете с собой… - Растеряно пробормотал он.
- Валь, если сможешь, прости, пожалуйста, и прими Никиту. Он ни в чём не виноват, понимаешь? Он просто ребёнок. И имеет право жить со своим отцом. – Не обращая внимания на официанта обратилась ко мне Кира.
А я больше не могла вымолвить не слова. Понимала, скажу что-то и тоже разрыдаюсь прямо здесь.
Официант стоял рядом с нами, не понимая, что ему было делать. Но он беспокоил меня сейчас в последнюю очередь.
Я сунула руку в карман, не глядя достала оттуда какую-то купюру, надеюсь, что не слишком мелкую, и сунула официанту в карман фартука, в который он был одет. Потом развернулась и пошла на выход.
Разблокировала машину, села за руль и… дала волю слезам.
Я не ревела, я просто взвыла, потому что чувства, разрывающие меня сейчас изнутри, по-другому было не выпустить.
Согнувшись пополам, закричала. Мой крик наверняка было слышно и снаружи машины.
Если бы от душевой боли можно было бы умереть, то я сделала бы это сегодня вперёд Киры с её болезнью. Потому что мне словно вынули сердце, и пропустили его через мясорубку.
Через минут десять мне показалось, что я могла хотя бы просто дышать, и я завела машину и поехала по адресу, откуда с занятий надо было забрать дочь, но слёзы не прекращали литься. Словно кто-то открыл кран, и у меня не было возможности его закрыть.
Всё, чем я жила последние годы оказалось разрушено.
Всё оказалось ложью.
Доверие, которое строилось годами, сломалось за секунды.
Одно я могла сказать сейчас точно. Несмотря на заверения Киры, что это была ошибка, я была уверена, что измена – это не ошибка, это всегда выбор. И всё закончилось ещё тогда, шесть лет назад, когда мой муж выбрал не меня.
3 глава
Я подъехала к центру, где дочь занималась подготовкой к школе, в сентябре она должна была пойти в первый класс. На лицо взглянуть было страшно. Бледная, глаза опухшие и красные, такие же красные губы и нос.
Кое-как нашла в бардачке солнцезащитные очки, и напялила на себя, чтобы не пугать людей. Да, в апреле, в сумерках, я выглядела странно, но всё лучше, чем показаться в центре зареванной.
От стресса не подумала поставить в машине телефон на зарядку, так что сейчас другого выхода, кроме как идти за дочерью лично не было.
На улице было промозгло, и это хоть чуть-чуть, но приводило в чувства.
В коридоре центра такие же родители, как и я, ждали своих чад с занятий.
Конечно, я сразу привлекла внимание мамаш, сидящих на скамейках у стен. Я старалась ни на кого не смотреть. Уставилась невидящим взглядом в плитку на полу, и стала ждать.
Занятие закончилось минут через пять, и дети громкой толпой выбежали из кабинета.
- Мама! - Закричала Лиза, бросившись мне в объятия. – Тебя Тамара Андреевна попросила зайти к ней.
Ну, супер. Только разговора с преподавателем мне в моём состоянии не хватало. Я хотела просто одеть дочь и уйти, потом сославшись на то, что Лиза мне ничего не передала, но новая инициативная молодая преподавательница успела выйти из кабинета и заметить меня.
- Простите, вы же мама Лизы? Можно вас на пару слов? – Обратилась она ко мне.
Наверное, преподавательница не обратила внимания на то, что вид у меня был не для разговоров.
Вздохнув, повернулась к девушке, и сделала шаг на свет. Тамара Андреевна на секунду замерла, но потом сделала вид, что ничего сверхординарного не происходит и приглашающе открыла мне дверь кабинета.
- Лиза, подожди, пожалуйста, меня здесь. Никуда не выходи. Я сейчас поговорю с учительницей твоей и вернусь.
Лиза меня уже и не слушала. На стенах центра были приклеены разные развивающие доски, где всё крутилось, вертелось, и она уже увлеклась игрой с ними.
Дверь за мной преподавательница закрыла, и жестом предложила присесть на небольшой диванчик, стоящий у стены.
- Простите, я забыла как вас по имени…
- Валентина Михайловна. – Ответила я сиплым голосом.
- Валентина Михайловна, меня, если честно, несколько беспокоит уровень вашей дочери. Сегодня у нас было занятие, на котором мы обсуждали птиц. Нужно было рассортировать их на перелётных и тех, кто остаются на зимовку. Так вот, у Лизы было очень много ошибок. Она совершенно плавает в этой теме.
Я смотрела непрошибаемым взглядом на учительницу. Она сейчас это серьезно? Я и сама была не уверена, что сходу могла рассортировать правильно этих птиц.
- Скажите, пожалуйста, вы дома занимаетесь с дочерью?
- Когда удается выкроить время, занимаюсь. Но мне казалось, я для этого и отдала её на подготовительные занятия, чтобы ей здесь объяснили то, что я не догадалась объяснить дома. Не думала, что информация про то, какая птица остается зимовать – это необходимая информация для первоклассника.
- Понимаете, наши занятия проходят всего два раза в неделю, а тем, которые надо рассказать детям – очень много. Поэтому идеальный формат занятий, это когда вы дома что-то изучаете, а мы на занятиях уже закрепляем, делая практические упражнения. Если вам самой некогда, можете заниматься по очереди с мужем…
Напоминание о муже заставило сердце сжаться.
- Я вас услышала. Я занимаюсь с дочерью в меру своих возможностей, но, если она чего-то не знает, то вы всегда можете написать мне просто сообщение, а не вызывать при всех в кабинет, как будто с моей дочерью что-то не так. – Устало, и, возможно, чуть агрессивно ответила я. Настроения на милую беседу с преподавателем у меня сейчас не было от слова совсем.
- Хорошо. – Натянуто улыбнулась преподавательница, но за её улыбкой не скрылось, что она осталась недовольна нашей беседой. А что она хотела? Чтобы я тут ударилась в панику, из-за того, что моя дочь не в курсе чего-то о птицах? Бред.
- Если это всё, то я пойду. Тороплюсь. До свидания.
Я встала, и, не дожидаясь ответного прощания, вышла из кабинета. На душе было теперь вообще чернее тучи. День просто не мог стать ещё хуже.
Еле оттащив дочь от игры, я одела её, не обращая внимание на активные протесты ребёнка, и вывела на улицу. Пошла к машине, а её не оказалось на месте…
Я припарковалась в неположенном месте, да, признаю. Но ведь я хотела всего на пять минут зайти в центр и уехать! Если бы не этот разговор с учительницей…
Похоже, машину эвакуировали. Вместе с моей сумкой, которую я оставила внутри.
Честно, силы просто закончились. Я села на корточки и снова разрыдалась.
Дочь ошарашено стояла рядом, не понимая, что ей делать, и почему я так себя вела. Обычно в жизни я была довольно сдержана и рациональна. Но сегодня всё словно специально складывалось против меня.
- Мама… - Тихо начала Лиза, задев меня по спине.
- Сейчас, кисуль. Я сейчас минутку посижу, и пойдем. – Сквозь слезы проговорила я дочери.
- Простите, вам плохо? – Услышала я женский голос где-то перед собой. Рядом с нами остановилась незнакомая машина.
- Нет, всё нормально. – Пришлось взять себя в руки, и выпрямиться в полный рост, взяв Лизу за руку.
Девушка из салона авто смотрела на меня недоверчиво, переводя взгляд с дочери на меня.
- Может, вам помощь какая-то нужна?
- Можете подвезти до ближайшей штрафстоянки, пожалуйста?
- Конечно, садитесь. Только у меня детского кресла нет. Но, может, не остановят…
- С моей удачей сегодня… Если что, заплачу штраф.
4 глава
К тому времени, как я забрала свою машину со штрафстоянки, заплатив при этом нехилый штраф, и как мы доехали до дома, я уже не ревела.
Просто не осталось сил. Какое-то опустошение…
Я знала, что дома Глеба не будет. Он должен был уехать в командировку ещё пару часов назад. А значит, мы не поговорим. Стоило ли мне ему позвонить? Выяснять отношения по телефону… Звучало жалко.
Ещё и эта годовщина, которую нужно было отменять.
Голова раскалывалась. От мыслей, жалости к себе, и просто слёз, которые я сегодня выплакала.
Мы зашли с дочерью в квартиру, которая встретила нас тишиной и пустотой. Наше семейное гнездышко, где раньше я чувствовала себя так безопасно и уверенно.
- Мам, ну почему ты грустишь? Это из-за того, что я про птиц плохо сделала сегодня? Я их выучу, честно-честно!
- Нет, зайка. Птицы – это пустяк. Вместе потом выучим. – Я рукой стащила шапку с головы дочери. - У мамы свои, взрослые проблемы. Давай, раздевайся, мой руки и на кухню, я тебя покормлю.
Я бы так хотела, чтобы моей проблемой сейчас было то, что я не могла отличить перелётных птиц от зимующих…
На кухне, когда открыла холодильник, и увидела недоеденный завтрак, который я не доела с утра, и меня снова накрыло.
Ещё сегодня утром, когда мы завтракали всей семьей, всё было хорошо. Я ещё жила свою идеальную жизнь. Меня заботило то, что Глеб посадил пятно за завтраком на свежую рубашку, что Лиза размазывала кашу по тарелке вместо того, чтобы есть… Как же было глупо переживать из-за этого.
Ведь тогда Глеба ещё не отправили в командировку, я всё ещё планировала годовщину свадьбы, и не знала, что моя лучшая подруга переспала с ним, а мой крестник – это сын моего мужа… Моя жизнь ещё не была разрушена.
Я захлопнула холодильник, и на негнущихся ногах пошла в спальню, где просто рухнула на кровать. Сил не было совершенно.
Нет. Я не могла притворяться, что всё нормально. Не могла жить, будто ничего не случилось. Уставилась в потолок, а потом прикрыла глаза. Слёзы продолжали течь, скатываясь в уши, но мне было плевать.
- Мам, ты чего? – Теплая маленькая рука дотронулась до моей. Лиза выглядела очень обеспокоенно.
- Ничего, Лиз, принеси мне телефон из сумки, она в прихожей.
Дочь напряженно на меня посмотрела, но ничего не сказала, и пошла в прихожую, откуда вернулась уже с телефоном.
- Выйди из комнаты, пожалуйста. Я сейчас. – Мне не хотелось, чтобы Лиза видела меня такой, утопающей в своих слезах. Такой слабой.
Я чуть приподнялась, присоединяя телефон к зарядке.
- А ты? Ты сказала будем ужинать… - Начала она, похоже, чувствуя своим детским сердечком, что со мной что-то произошло. Ей было не всё равно, а мне не нужно было сейчас ничье внимание. Особенно дочери.
- Лиза, выйди из комнаты! – Пришлось чуть повысить голос, но по-другому было никак.
Дочь надулась, её нижняя губа начала дрожать. Она вообще у нас была ранимой. Кто-то бы назвал её даже неженкой. Чуть что, сразу в слёзы.
Ничего, я потом поговорю с ней и извинюсь.
Не слушающимися руками я включила разряженный телефон. На нём, ожидаемо, куча пропущенных и сообщений. Часть просто пролистала, на некоторых затормозила.
Глеб: «Кис, у тебя, похоже, опять телефон сдох. Я звонил, хотел извиниться. Я был не прав. Правда забыл про годовщину, надо было отказаться от командировки, но теперь уже не могу. Ну ты же знаешь, упрямый, как осёл… Не обижайся!»
Глеб: «Я уехал, позвоню тебе вечером, как долечу. Что-то переживаю что уезжаю, а мы поссорились, и не могу до тебя дозвониться. Я тебя люблю!»
Прочитав последнее сообщение, опять зарыдала в голос. Некрасиво так, с подвываниями, но сдерживаться было выше моих сил.
Еле разглядела из-за рыданий на экране контакт мамы, и набрала её номер.
- Алло, Валь. Ты чего так рано звонишь? – Обычно мы с мамой созванивались в одно и то же время, и оно было чуть позже.
- Мам, - всхлипнула я, - можешь Лизу себе сегодня забрать?
- Что случилось? – Встревоженный голос мамы выбил меня, и я, хотя планировала сдерживаться в разговоре, опять уже еле сдерживала рыдания. – Ты чего там, плачешь? Господи, с тобой всё в порядке? А с Глебом?
- Я не хочу говорить, мам… - Прерывисто дыша, и то и дело стирая слезы с щек, проговорила я. – Заберешь или нет?
- Заберу, конечно. Сейчас приеду, минут через двадцать. Радость моя, что бы не случилось, всё решаемо, если никто не умер. Я сейчас приеду, ты мне всё расскажешь, и мы вместе придумаем, что делать.
- Просто приезжай. – Прохрипела я, и завершила вызов.
Стоило мне только закончить разговор с мамой, как мой телефон снова ожил. Звонил Глеб. Я кинула взгляд на время, он как раз должен был взлетать.
Не взяла трубку. Не могла пока с ним говорить. Вот если бы лично, глядя в глаза. А так…
Звонок прекратился, и тут же следом пришло сообщение:
Глеб: «Ты не слышишь звонок, или не берешь трубку специально? В общем, я договорился, я сейчас лечу, уже в самолете, решу завтра с утра все дела, и к пяти вечера должен быть дома, а вместо меня заместитель мой останется. Так что ждите!»
5 глава
Мама приехала быстро. Ей открыла Лиза, я слышала голоса в коридоре, но не вставала. Словно не было сил даже рукой пошевелить.
Слушала, как мама разделась, утешила Лизу, потому что дочь расстроилась из-за того, что я на неё наругалась, и отвела её на кухню, чтобы накормить ужином.
Когда все звуки стихли, я насторожилась, но потом раздался осторожный стук в спальню.
- Валь, можно? Что случилось? Лиза напугана, говорит, ты много плакала, и её наругала. Про птиц ещё каких-то говорила…
Я вытерла мокрые щёки, и села, опершись своей спиной на спинку кровати. Мама, похоже, расценила мои движения как приглашение зайти, и вошла в комнату, разместившись на краю кровати рядом со мной.
Она мягким движением убрала с моего лба прилипшие волосы, а после погладила меня по ноге.
- Давай потом поговорим, ладно? Я хочу сначала сама понять, что происходит. – Еле выдавила я из себя.
- Ну ты же понимаешь, что теперь Лиза волнуется, я волнуюсь… Хоть примерно скажи. Со здоровьем что-то?
- Нет, со здоровьем всё в порядке. Глеб, он… - Я не смогла договорить, снова начав рвано дышать, словно через трубочку, лишь бы опять не расплакаться.
- Все живы? – Побледнела мама. Я успела днём позвонить ей и пожаловаться, что мои приготовления к годовщине насмарку, так как муж улетал в командировку.
- Да. Глеб писал, он только взлетает. Потом, мам. Забери Лизу к себе, пожалуйста.
- Завтра позвони мне, хорошо? Я Лизу тогда соберу, сама в детский сад отведу.
Я лишь кивнула, и снова легла, отвернувшись в другую сторону.
Мама с Лизой ушли где-то минут через двадцать. Входная дверь хлопнула, и квартира погрузилась в тишину. По ощущениям не меньше часа я лежала, не двигаясь, но так только нарастала тревожность.
Стоило мне подумать, что же дальше, как всё будет, и меня накрывала гремучая смесь боли, паники, и ещё кучи всего, что не давало лежать спокойно. Так что через какое-то время я встала, и пошла на кухню. Мне нужно было чем-то заглушить эти мысли в голове.