- -
- 100%
- +
Глава 1
Когда оглядываешься назад с высоты прожитых лет, очень важно не жалеть о том, как могло быть всё иначе. Но в семнадцать лет никто не смотрит с высоты — все смотрят вперёд, на горизонт.
Летняя жара плавила асфальт, превращая городские улицы в дрожащее марево. В такую погоду самое разумное — не выходить из дома и обдуваться вентилятором, ловя редкие порывы горячего воздуха. Даша вздохнула. Лёжа на животе, и, прикусив кончик ручки, она снова склонилась над страницей дневника. Буквы ложились неровно, спеша за мыслями. «… Поступила в медицинский… Все так хотели. А я?.. Что хочу я?..»— вывела она, и многоточие повисло на строке, как незавершённый вопрос, на который она пока не решалась ответить. «В любом случае это лучше, чем сидеть в глуши. Наконец-то СВОБОДА». Слово она написала заглавными буквами, будто хотела убедиться, что оно настоящее.
«А вдруг это не свобода? — тут же шепнул внутренний голос, тихий, но упрямый, тот самый, что годами сидел где-то в глубине и подкидывал сомнения в самые неподходящие моменты. — Вдруг это просто другая клетка, чуть просторнее прежней? Здесь тоже будут правила, ожидания.. Ты должна! Ты обязана…» Но девушка тут же отогнала эту мысль: «Нет. Здесь я сама решаю, когда выйти, когда вернуться, что записать в дневник, а что оставить невысказанным. Это уже много».
Ей как раз было семнадцать — возраст, когда каждое «наконец-то» звучит как клятва. Она была девушкой средней внешности — так она сама о себе думала, будто это нейтральная характеристика, вроде «средняя температура». Рост около ста семидесяти сантиметров, худенькая. Длинные светло-русые волосы были заплетены в «колосок», и отдельные выбившиеся прядки липли к шее, щекоча кожу. Лицо слегка вытянутое, с той особой статью, которая заметна не сразу, а раскрывается постепенно, как лотос, распускающийся на рассвете. Глаза обычного серого цвета — без намёка на полутон, без загадочной глубины, но в них порой вспыхивали искры, когда Даша злилась или чему-то удивлялась. Слегка вздёрнутый нос с горбинкой придавал лицу упрямое выражение, а неправильный прикус заставлял нижнюю губу немного выступать вперёд. Но именно эта деталь делала её губы особенными — пухлыми и чувственными.
В этом году она окончила школу с золотой медалью и поступила в медуниверситет. Когда она подавала документы, в груди всё время что-то сжималось, будто невидимая рука осторожно проверяла, насколько крепко Даша держится за своё решение. Сомнения мелькали, как тени, быстро и бесследно исчезая. Но шум города, эта вечная суета, бегущая толпа и гул голосов отвлекали, не давая сомнениям вырасти в настоящий протест против решения родителей. Её манила свобода — долгожданная, почти осязаемая.
Без казусов, конечно, не обошлось. Сначала дома Даша забыла приложение к аттестату о среднем образовании. Потом в сумке пролилась вода. Капля за каплей, и вот уже печати в документах расплылись. Пока отец доказывал приёмной комиссии, что это просто маленькая неприятность, Даша сидела молча у входа, вжавшись в жёсткую скамейку, и оглядывалась вокруг, стараясь не думать о том, что всё может рухнуть из-за этого.
«Может, я просто бегу? — мелькнуло в голове, пока она сидела и ждала, когда отец уладит проблему. — Бегу от дома, от маминых взглядов, от папиных „мы знаем, как лучше“, от деревенских сплетен… От того, что все знают, сколько кур у нас во дворе и когда тётя Катя наконец разведётся с мужем…» Но тут же она одёрнула себя: «А может, я не бегу, а иду? Просто впервые иду туда, где никто не скажет: „Ты опять читаешь? Брось, лучше помоги по хозяйству.“ Здесь я могу быть не „дочкой Беловых“, а просто Дашей. И этого достаточно.»
Её внимание привлёк высокий темноволосый парень. Он стоял у двери соседнего кабинета, привалившись плечом к косяку и смотрел перед собой.
«Красивый», — подумала Даша, и слово прозвучало в голове как признание, тихое и немного стыдное.
Глаза карие, орехового оттенка. Лицо чуть худое, с чёткой линией челюсти. А губы… Один взгляд на них заставил щёки девушки запылать, будто она подсмотрела что-то слишком личное.
«Вот бы так уметь, — подумала она, глядя на его спокойствие. — Не напрягаться из-за каждой мелочи, не ждать подвоха, не бояться, что сейчас скажут: „Веди себя как положено.“
Парень вдруг повернул голову, и на мгновение их глаза встретились. Даша тут же отвернулась, словно её застукали за чем-то постыдным. Сердце глупо дёрнулось.
— Пойдём, — отец вышел из кабинета, и в его голосе звучала та особая уверенность, которая появляется только у людей, привыкших решать проблемы. — Я же говорил, они примут документы. Тем более на печатях всё читаемо.
— Хорошо, пап, — тихо ответила Даша.
— Теперь можно ехать домой. Мама переживает.
— Конечно.
Даша встала со скамейки и ещё раз посмотрела в сторону соседнего кабинета, там уже никого не было.
«Ну и ладно,"— мимолётная мысль о возможной симпатии быстро испарилась.
Потом было долгое ожидание, и наконец вышел приказ о зачислении. Даша официально стала студенткой вуза. Ей очень хотелось жить в общаге, вместе с другими девочками из группы, делить с ними секреты, ночные разговоры и чашки остывшего чая. Но родители были категорически против. У них было своё мнение о студенческих общежитиях и о проживающей там молодёжи.
«Сойдёт. Главное — без постоянного контроля. Сама себе хозяйка», — мечталось девушке.
Отец снял комнату недалеко от университета. Хозяйка, Инна Васильевна, была женщиной красивой, хотя и немного странной. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, выразительные карие глаза подчёркнуты чёрной подводкой, а на губах застыл бордовый оттенок, слишком яркий для этой квартиры. Даша невольно отметила её тонкие пальцы: они двигались странно — не суетливо, а будто по невидимым клавишам. В этом жесте было столько привычки, что становилось ясно: когда-то она действительно преподавала музыку, и, может быть, до сих пор не могла забыть, как звучит рояль.
Дашу подселили в комнату к девятнадцатилетней блондинке небольшого роста, с красивой фигурой и большим привлекательным бюстом.
— О, привет! Ты со мной жить будешь? Проходи. Я Настя, — приветствовала девушка, и в её речи слышался южный акцент, тёплый и живой, как восточный ветерок.
— Привет… Я Даша, — Даша неловко переступила с ноги на ногу, прижимая к себе небольшую сумку.
— Класс! Сегодня ничего не планируй, — Настя метнулась к зеркалу, на ходу подхватывая с полки помаду. — Пойдём прогуляемся, я тебя со всеми познакомлю… Так, так, так… — пробормотала она, кружась перед зеркалом и окидывая себя критическим взглядом. — Платье вроде ничего… Но, может, накинуть джинсовку?… Ах, да, и Снежку с собой возьмём.
— Кто это? — Даша нахмурилась, пытаясь сообразить, о ком речь.
— Снежана — младшая дочь хозяйки. Тоже здесь живёт, дверь напротив. Очень клёвая девчонка.
— Ясно. Это… моё место? — Даша указала на кровать у стены.
— Да-да, точно твоё! — Настя подскочила к шкафу и распахнула дверцы. — Третья и четвёртая полка — тоже. Ну и тумба около кровати, конечно. Всё, обустраивайся. А мне пора бежать на свидание. До вечера. Моё предложение в силе, отказ не принимается, — и она упорхнула, оставив после себя приторный сладкий шлейф духов, который ещё долго витал в воздухе.
Дарья упала на кровать и подняла глаза к потолку.
«Наконец одна», — прошептала она про себя, и тишина комнаты показалась ей почти священной. Тусклые старые обои, ковёр советских времён на стене, добротная мебель восьмидесятых годов — всё это выглядело немного потрёпанным, но уютным в своей изношенности. Бросились в глаза неприбранная постель и разбросанные вещи Насти. «И никто не скажет, что ты свинья», — улыбнулась Даша, и в этой улыбке было столько облегчения, что она чуть не рассмеялась вслух.
Новоиспечённая студентка достала свой дневник. Она вела его лет с двенадцати, записывая туда не только сокровенные мысли и смелые желания, которые днём прятала за вежливыми улыбками и правильными ответами. Но и стихи. Она их никому не показывала. Мама однажды нашла тетрадку и сказала, что лучше бы она тратила это время на олимпиады. С тех пор Даша всё прятала.
«Привет, дневник… Наконец я здесь…»— начала она, но вдруг послышался тихий стук в дверь.
«… Мне помешали!»
— Даша, — это была Инна Васильевна. Она подошла к двери, но в комнату не вошла. — Выйди на минуту, пожалуйста.
Даша спрятала дневник под подушку, встала и вышла в коридор.
— Дашенька, пройдем на кухню, я покажу тебе место для продуктов в холодильнике и на полке… Пока у меня есть время.
Они прошли по коридору мимо жилых комнат и санузла. Квартира казалась тёмной и мрачной, тусклый свет электрических ламп будто специально приглушал реальность, заставляя не замечать грязь и пыль на полу. За одной из дверей глухо били басы — музыка играла так громко, что стена вибрировала.«Снежана», — догадалась Даша. Хозяйка прошла мимо, не замедлив шага и не постучав.
У стены, в нише между дверями, стояло старое пианино, потёртое, с пожелтевшими клавишами. На крышке лежал тонкий ровный слой пыли, видимо инструмент не открывали несколько лет. Даша невольно замедлила шаг, но Инна Васильевна не обернулась. Возможно хозяйку квартиры занимали более важные мысли.
«Интересно, чем занимается Инна Васильевна,» — мелькнуло в голове. «Папа говорил, что она не работает… Почему?.. Может она тоже когда-то была семнадцатилетней девочкой, которая сбежала в город за свободой? Или для неё этот город — просто место, где можно спрятаться от чего-то большего?
— Проходи, не стой на пороге, будто боишься, что тебя тут съедят, — сухо бросила Инна Васильевна, кивнув в сторону шкафа. — Верхняя полка в шкафу и средняя в холодильнике — твоя. Только не перепутай.
— Спасибо, — тихо ответила Даша, вжимая голову в плечи. — Я как доберусь до продуктов, всё разложу.
Инна Васильевна чуть прищурилась и поправила край клеёнки на столе. Рядом косо стояла чашка, а в углу виднелась тонкая серая дорожка пыли.
— И ещё, — она сделала паузу, будто каждое следующее слово давалось ей с усилием. — Не беспокой меня по пустякам. Совсем. Если чайник не включается — сначала проверь розетку. Если сосед громко топает — потерпи до десяти вечера. Договорились?
Даша кивнула, не решаясь вставить ни слова.
— Плату за проживание вноси вовремя, без задержек. День в день. У меня система простая: нет оплаты — начинаются разговоры, а я их не люблю. Да и вообще… — Инна Васильевна махнула рукой в сторону кухни, где на раковине горкой громоздились тарелки, а полотенце почти сползло на пол. — Я не из тех, кто по углам с тряпкой ползает. Дом сам себя не приберёт, а у меня дел хватает. Так что если тебе важен порядок — лучше сразу привыкай наводить его сама. Я мешать не буду. И помогать — тоже.
— Я поняла, — снова тихо сказала Даша.
Инна Васильевна слегка наклонила голову, потом коротко выдохнула:
— Замечательно. Это всё, что я хотела сказать.
Она развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В воздухе осталось странное, колючее ощущение недосказанности, будто за этими сухими фразами пряталось куда больше, чем было сказано. А ещё — лёгкий след бытовой небрежности: будто сама квартира жила по своим правилам, а Инна Васильевна просто не считала нужным с ними спорить.
«Всё предельно ясно… Эх… Всё-таки странная женщина», — подумала Даша, вернувшись к себе в комнату.
Она достала дневник из-под подушки, провела ладонью по обложке, будто проверяя, на месте ли все её тайны, и снова взялась за ручку.
« Начнем заново. 30 августа 2004 года. Я поступила в медицинский…»
Глава 2
«3 сентября 2004. Дорогой дневник. В воскресенье вечером была на прогулке с новыми знакомыми… хотя это с трудом можно назвать прогулкой. Три часа просидели на лавочке в беседке во дворе многоэтажки, семечки щёлкали. Парень Снежки выпивал… Мне не нравятся пьющие люди… Не понять, что ими движет. Я всё время молчала и слушала… Настя познакомила меня со своим парнем Сергеем — высокий голубоглазый блондинчик… с тупыми шутками…»
— Что ты там пишешь? — спросила Настя, наклоняясь через плечо. В её голосе звучало любопытство.
— Готовлюсь к биологии, — соврала Даша, пряча тетрадь. «Зачем я вру? — пронеслось в голове. — Ведь она не станет проверять». Но привычка защищаться полуправдой уже въелась под кожу: проще сказать то, что от тебя ждут.
— Сегодня пятница. Пойдём погуляем?
— Не могу, мне на учёбу завтра. Первого сентября я почти опоздала на биологию. Преподавательница ясно дала понять, что я уже на «особом счету». Не хочу подставлять себя снова.
— Мы недолго. Вчетвером погуляем.
— Кто четвёртый?
— Саша. Старший брат Сергея.
Даша покачала головой. В груди шевельнулось что-то странное, будто предчувствие: «Саша… Саша…» Имя звучало как-то иначе, не так, как имена остальных. Но она отогнала эту мысль: «Не придумывай. Это просто имя».
— Нет, давай в другой раз. Я ещё Снежане обещала помочь с английским.
— Ладно. Тогда завтра?
Даша сдалась. «Может, так даже лучше, — уговаривала себя она. — Хоть подышу свежим воздухом». Но где-то в глубине души она знала: соглашается не ради воздуха, а ради этого странного, щекочущего ожидания, которое появилось при одном упоминании имени Саша.
На следующий день Даша встала рано — так рано, что город ещё дышал сном, а улицы были пусты. В 7:30 она уже стояла у кабинета биологии, пальцы сжимали тетрадь, будто она могла удержать в себе все забытые понятия и термины.
В прошлый раз она опоздала, потому что запуталась между корпусами университета: коридоры тянулись бесконечными лабиринтами, двери сливались в одно серое пятно. И она бежала, как ошпаренная, до нужного корпуса, влетев в аудиторию буквально перед носом преподавателя, задыхаясь и чувствуя, как сердце колотится прямо в горле. «Я не могу снова так опоздать, — твердила себе Даша. — Я должна быть собранной».
Подошли девочки из группы. Даша пока ни с кем близко не дружила — только приглядывалась и стояла чуть поодаль. Она вслушивалась в интонации, пыталась уловить скрытые смыслы там, где другие просто обменивались сплетнями, и каждый чужой смех отдавался в ней лёгкой, но острой завистью: «Им так просто. Они знают, о чём говорить, знают, где стоять, знают, как смеяться».
Биология обрушилась на неё ледяным душем. Галина Аркадьевна, похожая на строгую хищную птицу, намертво вцепившуюся в кафедру, гоняла Дашу по всему учебнику. Казалось, седовласой даме доставляло мрачное удовольствие выискивать самые тёмные закоулки программы, чтобы подловить первокурсницу на пробеле в знаниях. Но школа оказалась надёжным щитом: тех самых начальных знаний, въевшихся в память ещё со времён олимпиад, хватало, чтобы отбиваться. Слова выстраивались в стройные шеренги латинских терминов, уверенно парируя колкие вопросы преподавательницы. Даша вышла из аудитории выжатым лимонным ломтиком, но первая маленькая победа была одержана.
Следом ждала лекция по химии. За кафедрой материализовался маленький, кругленький старичок, чья макушка едва виднелась над деревянной тумбой. Он был похож на сказочного алхимика. И его голос, вопреки тщедушной внешности, оказался густым и бархатным, а каждая химическая формула в его устах превращалась в забавную байку.
После лекции Даша вышла в коридор. Она шла, не глядя по сторонам, пытаясь собрать мысли в кучу: «Главное — не забыть, что я хотела записать в конспект…» И именно в этот момент она не заметила парня у перил — и влетела в него, как в стену. Твёрдая грудь, глухой удар. Выбитый из рук бумажный стаканчик покатился по полу, оставляя за собой липкий кофейный след. Чьи-то сильные руки инстинктивно схватили её за локти, удержав от падения. Воздух застрял в горле стеклянным осколком. Багровая волна стыда мгновенно затопила лицо, шею и уши. Глаза зацепились взглядом за маленькую деталь на запястье незнакомца: это был простой плетёный браслет из тёмных нитей, с одной светлой вплетённой полоской. Что-то знакомое мелькнуло — и исчезло.
— Простите… я такая неуклюжая, —пролепетала Даша, чувствуя, как предательски дрожит собственный голос. И, не поднимая глаз, бегом бросилась прочь. Парень лишь скользнул по ней взглядом и остался стоять на месте.
Когда Даша вернулась домой, на всю квартиру гремел концерт Bon Jovi. Музыка доносилась из комнаты хозяйки, тяжёлые гитарные риффы пробивались сквозь стены, как настойчивые воспоминания. Даша прошла в свою комнату и закрыла дверь, отрезая этот шум. Насти не было. На кровати лежала записка: «Будь готова к шести. Ты мне обещала».
— Будь готова. К чему? К очередному двору, к семечкам и неловким шуткам, — прошептала Даша, словно оправдываясь перед кем-то невидимым. — К тому, чтобы снова сидеть и делать вид, что мне интересно? Или к тому, чтобы опять пытаться быть своей? — Она села на край кровати, сжала в пальцах записку, потом медленно расправила её, надеясь увидеть между строк что-то ещё. Но там было только чёткое и деловитое: «Будь готова к шести».
Настя пришла в полшестого — растрёпанная, немного уставшая, с тёмными кругами под глазами, которые она пыталась скрыть слоем пудры. Как выяснилось, она подрабатывала в кофейне, и эта работа оставляла на ней свой след: в движениях появилась торопливая усталость, а в голосе — хрупкость, которую она прятала за громким смехом. Про учёбу и прочее Настя молчала.
— Я сейчас быстренько приму душ, потом оденемся и пойдём, — сказала Настя, скидывая куртку на стул.
— Я уже одета, — ответила Даша. Она не любила опаздывать. И очень нервничала, если это происходило. Для неё опоздание было не просто нарушением расписания, а признанием собственной слабости.
Они вышли из дома к половине седьмого. Настю факт опоздания ничуть не смущал — она шла, улыбаясь, будто время принадлежало ей, и она могла растягивать его, как резинку. Даша смотрела на неё и удивлялась: «Как она так может? Как ей удаётся не чувствовать себя виноватой?» Ей хотелось научиться этому — не бояться быть неидеальной.
Парни уже стояли у подъезда: Сергей нетерпеливо постукивал ногой по асфальту, а рядом с ним, звеня ключами от квартиры, стоял высокий брюнет, в волосах которого пряталась лёгкая рыжина. У него были тёмные карие глаза, и в них то и дело вспыхивал живой нетерпеливый огонёк.
— Настя, ну ты как всегда… — пробурчал Сергей, но в его голосе не было настоящей обиды.
— Любимый, — промурлыкала Настя в ответ и смачно чмокнула его в губы. Сергей тут же обнял её и ответил взаимностью, и эта простая, откровенная нежность вдруг заставила Дашу отвести взгляд, как будто она подсмотрела что-то слишком личное. «А мне так можно? — пронеслось в голове. — Или для меня нежность — это далёкое, почти запретное чувство?»
Настя отодвинулась от своего парня и взглянула на Дашу.
— Даша, это Александр, старший брат Сергея.
— Привет, — сказал Саша низким баритоном, который так не сочетался с его мальчишеской внешностью: в нём звучала взрослая уверенность, будто за каждым словом стояла целая история.
Он был заметно выше брата, плечи широкие, жилистые, по-рабочему крепкие: чувствовалось, что руки у него не для того, чтобы просто в карманах греться. Джинсы чуть потёрты на коленях, футболка свободно сидит. Во всей этой небрежности угадывалась привычка к движению. Звяканье ключей в его пальцах было ритмичным, почти нервным — он будто сам себя успокаивал этим звуком, удерживая в узде ту самую внутреннюю энергию. Пальцы у него были длинные, с чуть сбитыми костяшками.
Сердце Даши пропустило удар — острый, внезапный, такой, что перехватило дыхание. «Вот оно, — мелькнуло в сознании. — То самое чувство, о котором пишут в книгах. То, от чего земля уходит из-под ног». Она смотрела на него и пыталась удержать в памяти каждую деталь: изгиб губ, тень улыбки, лёгкий наклон головы. Ей хотелось запомнить это мгновение, спрятать его где-то глубоко, чтобы потом наедине с собой достать и перебрать ещё раз.
— Э-э-э… Привет, Даша, — пробормотала она, чувствуя, как слова рассыпаются на отдельные звуки, не складываясь ни во что осмысленное. «Дура, — ругала себя Даша. — Ну что ты несёшь? Просто привет. Просто смотри и дыши».
— Куда пойдём? — спросил Сергей, оглядываясь по сторонам.
— Пошли в парк, погуляем, — ответила Настя, подхватывая его под руку и увлекая вперёд.
Сергей и Настя шли далеко впереди, смеялись, толкались и спорили, а Даша с Сашей отстали. Между ними повисла тишина. Даша чувствовала неловкость: начитавшись любовных книжек, она воспринимала эту тишину как некое таинство между людьми, которым есть что сказать друг другу, но которые пока не готовы нарушить хрупкое равновесие.
— Так ты приехала на учёбу? — Саша взглянул на девушку.
— Угу, — разговор не клеился, Дашу это смущало.
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать. А тебе?
— Двадцать два. Я учусь заочно в строительном и работаю в шиномонтажке.
— Ясно.
Опять гнетущее молчание и неловкость.
— Какие цели на будущее? — опять спросил Саша.
— Пока учиться.
— Понятно, — опять звенящая тишина.
Саша резко остановился и повернулся к Даше:
— Послушай, — нетерпеливо сказал он, не отводя взгляда. — Может, я тебе не нравлюсь, поэтому ты как на иголках?
Даша посмотрела на него, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у неё внутри всё скрутилось в тугой узел, будто кто-то осторожно потянул за невидимую нить, стягивающую её страхи, сомнения и надежды в один комок. Девушка сжала пальцы в кулаки, потом медленно разжала, чувствуя, как по ладоням бежит мелкая дрожь. Саша сделал шаг к ней — не приближаясь вплотную, но достаточно, чтобы расстояние между ними перестало быть безопасным. Воздух между ними стал плотнее, тяжелее, и Даша почувствовала, что если она ничего не сделает, то задохнётся.
«Сейчас или никогда», — пронеслось в голове, и эта мысль вдруг стала не пугающей, а почти освобождающей — как прыжок с высокого берега в холодную воду, когда уже нет времени сомневаться. Она шагнула к нему, поднялась на цыпочки и коснулась его губ — быстро, доли секунды, почти испуганно, будто проверяя: «А правда ли это можно? Правда ли мне можно хотеть?» Мир на мгновение сомкнулся до этого прикосновения, и весь шум, все страхи, все «а вдруг я делаю не так» исчезли.
Она отступила на полшага назад. Щёки пылали.
— Прости, — прошептала она, и в следующую секунду её накрыл такой острый испуг, будто она сделала непоправимое. Не дожидаясь ни слова в ответ, не глядя на Сашу, она резко развернулась и побежала — так стремительно, будто за ней гналась её собственная смелость.
Саша на секунду замер. Внутри у него всё рванулось следом, хотелось сорваться с места, догнать, схватить за руку, сказать: «Да всё нормально, стой!» — но он заставил себя остаться на месте. Его нетерпеливая натура буквально кричала: «Действуй, не стой столбом!», но он стиснул кулаки в карманах, удерживая этот порыв.
«Если я сейчас рвану за ней, напугаю ещё сильнее», — эта мысль ударила первой, и он вцепился в неё, как в спасательный круг. Челюсть сжалась так, что свело зубы.
Он медленно выдохнул, сбрасывая напряжение, но легче не стало. Каждая секунда без движения давилась ему в горло, и он переступил с ноги на ногу, тело рвалось вдогонку, но разум удерживал его на месте.
Он запустил пальцы в волосы и усмехнулся краем рта. «Ладно, — мысленно сказал он себе, — сегодня ты убежала. Но в следующий раз я буду быстрее».
Позже, лёжа в кровати, Даша перебирала в памяти моменты первой встречи с Сашей: его взгляд, его голос, его улыбку, которая пряталась в уголках губ, свою неловкость и трусость. «Он настоящий, — убеждала себя Даша. — Это всё было на самом деле».
«Дорогой дневник, я, кажется, влюбилась…»
Гла
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.