Наследство

Воробьева Мария Сергеевна

Когда наши родные и близкие уходят

из жизни, они оставляют нам наследство.

Мы иногда и не догадываемся,

какое «богатство» нам уготовано.

НАСЛЕДСТВО

2004

- 4 -

Часть 1.

1

Она сидела на подоконнике и смотрела вниз на проспект

неторопливо попивая кофе. Штора отодвинулась, внезапно

воссоединив ее с комнатой.

– Варвара Александровна, кушать подано, – возвестил Иван, наклоняясь в шутливом поклоне.

Сегодня был выходной, на учебу бежать сломя голову, опаздывая и дожевывая на ходу бутерброд не надо было, и поэтому

Варя с утра забралась на свой «любимый пост», так называл ее место за

шторой на подоконнике Иван. Она любила сидеть здесь с утра и

смотреть на пробуждение города.

– Тебе надо работать шпионкой, а не стриптизершей. Кого ты

там все высматриваешь? – Ванька оставлять ее в покое явно не

собирался.

Варвара спрыгнула с подоконника и вприпрыжку понеслась на

кухню, на ходу прокричав, что она не стриптизерша, а танцовщица.

Когда Иван вошел на кухню Варя сидела за столом демонстративно

держа перед пустой тарелкой в одной руке вилку, в другой нож.

Поделив утреннюю яичницу и сжевав ее, девушка налила себе

очередную порцию кофе и снова направилась к подоконнику в

гостиной.

– Варь, поговорить надо, – окликнул ее Иван.

Она покорно села на табуретку и изобразила на лице

всепоглощающее внимание.

– Ты знаешь, моему деду назначили обследование в городской

клинике, ты не будешь против, если он приедет и поживет пару дней во

время обследования здесь? – Ивану неудобно было просить, он

несколько дней не мог решиться поговорить об этом.

– Ну и долго ты на это решался? – улыбнулась девушка.

– Долго, – честно сознался он, облегченно вдохнув и в

очередной раз подумав, что Варька единственная в мире женщина, которая является человеком.

- 5 -

– Я не против, – пожав плечами, кивнула Варя. – В этом есть

даже свой плюс...

Но какой она не договорила, потому что в дверь позвонили и

Варвара побежала открывать.

– Надень что-нибудь подлиннее рубашки, это Витька ко мне

пришел – понеслось ей вслед.

Но, выйдя в коридор, Иван сделал вывод, что Варя бегает

быстрее скорости звуков, хотя это и противоречило всем законам

физики. Витька стоял с наиглупейшей улыбкой на физиономии и

протягивал девушке шикарную розу. Варя поблагодарила за

подношение и скрылась в гостиной.

– Не захлебнись слюной, – произнес Иван, вталкивая

обалдевшего Витьку в свои владения.

2

Варя приехала три года назад в столицу Урала с тысячами таких

же, как она покорять грозные стены столичных вузов. Ехала с твердой

уверенностью, что обратно уже не вернется. Причем знала на каком–то

интуитивном уровне, что останется учиться в этом огромном, шумном

городе. Варя поступила, набрав проходной бал на строительный

факультет технического университета. Студенческая жизнь покатилась

сама собой, закрутив ее в водоворот лекций, вечеринок, походов на

дискотеки и в кино. Многие из ее сокурсников не скрывали своей

откровенной радости, что остались учиться, но учились они не ради

учебы, как выяснилось, а ради свободы, которую давала эта учеба от

родительской опеки. Варя была шокирована этим открытием: она очень

скучала по маме. В целом мире у них двоих не было никого кроме друг

друга. У Вари была мама – Надежда Павловна, а у мама была Варя.

Сколько Варя себя помнила они всегда были вместе. Мать посвящала

дочери все свое свободное от работы время. Было какое–то священное

таинство в их совместных вылазках на природу по выходным, в чтении

книг по вечерам под тихое тиканье часов, даже в совместном

приготовлении банальных щей они обе ощущали тайный смысл, понятный только им двоим. Варя скучала иногда до боли в сердце по

- 6 -

тихим долгим разговорам в желтом свете старенького абажура. В их

жизни никогда не было бесконечной череды тетушек, бабушек, племяшек, шуринов и прочих многоименных родственников, чему они

(каждая в отдельности) втайне радовались. Жили они с мамой в

обычной

безликой

двухкомнатной

хрущобе

маленького

промышленного городка, сердцем которого был металлургический

комбинат. Мама, как почти все жители городка, работала на этом

гиганте по трехсменному графику. Окружающие их люди по–доброму

завидовали той идиллии, что царила между дочерью и матерью. Но

одновременно с этим удивляла всех несхожесть во внешности между

такими родными людьми. Надежда Павловна не блистала красой: маленького роста, коренастая с каким–то сморщенным обезьяним

личиком, она притягивала к себе взгляды людей, как притягивает их

карлик в цирке. Варвара была абсолютным антиподом: высокая, статная, с величественной осанкой, слегка вьющиеся густые черные

волосы и правильные портретные черты лица в целом создавали

внешность не только красивую, но и одухотворенную живым светом

голубых глаз. Соседки шептались, что Надя де по молодости подлегла

под красавца, да и забрюхатела, а поскольку внешность Бог ее обидел, то и ростит девку одна (кому такая мартышка нужна). Хорошо, что хоть

девчонка в папашу–павлина красива, а характером как мать – мягкая.

Такая байка ходила в городе в качестве объяснения несхожести матери

и дочери, она принималась как научно доказанный факт, и вся женская

половина городка понимающе–сочувственно вздыхала, в очередной раз

убеждаясь в нелегкой бабьей доле на Руси. Для Вари мать была

единственным человеком в чьих добрых глазах можно утопить любую

беду. Она стремилась стать лучше, добрее с этой женщиной, чей

духовный мир нельзя было сравнить ни с какой физической красотой.

Про своего отца Варя никогда не спрашивала.

3

Кроме тоски по маме, Варю немыслимо раздражала

необходимость жить в общаге: где один туалет на весь коридор; где в

душе вечно нет воды; с вездесущими и неистребимыми полчищами

- 7 -

тараканов, которые не только не боялись рассыпаемой СЭС отравы, а

похоже питающиеся ею с удовольствием; с текущими, исправнее душа, в любое время года потолками. Она молча терпела это, зная, что

большего ее мама не может ей дать. Нет, ей нравилось общаться с

сокурсниками, хохотать с девчонками на общей кухне, шептаться здесь

же о том, в кого на этой неделе влюблена Лилька Гурьева, но иногда

хотелось услышать тиканье домашних часов в тишине ночи. В комнате

их обитало шесть человек. За первые несколько месяцев они обжили

комнату: навесили книжных полок и плакатов, прикрывающих

трещины в штукатурке, насадили в большие пластиковые «ведерки»

из–под майонеза цветов, которые всем потоком тырились у химички в

лаборатории, каждая из девчонок привезла из дома те вещички–

безделушки, по которым безошибочно определялась принадлежность

комнаты женскому полу. В этой комнате сразу все стало общим, как и

все в этом старом подтекающем здании. Каждая из девушек мечтала о

том, чтобы снимать отдельную комнату в городе или квартиру (верх

роскоши) с отдельными удобствами. Но это были мечты, так как

стоимость такой жилплощади подчас равнялась месячной зарплате

одного из родителей, работающих на периферии. Так что оставалось

жить дальше и мечтать, что удастся подцепить принца–аборигена с

отдельным жильем. Но, похоже, желающих было немного, да и

аборигены были разборчивы, благодаря своим мамочкам, и на лимиту

особых взглядов не имели. Варя смутно помнила первое полугодие. Все

это время слилось в череду лекций, практических занятий, лабораторных, бесконечных «тысяч» по английскому языку, перевод

которых занимал все свободное от увеселений время.

На одной из таких студенческих вечеринок, на снимаемой

квартире, Варя познакомилась с Ваней. Он же ей и помог с работой.

Иван был второкурсником, обладателем роскошного тела и

бесконечного обаяния, а также, что немало привлекательно, широкой

души. Одним словом, все представительницы прекрасного пола

университета, независимо от возраста и ориентации, Ванечку

боготворили. Такое количество женского внимания не испортило и не

избаловало его. Варю он заметил давно, но подойти и познакомиться

не решился, думал, что у девушки с королевской грацией существует

- 8 -

множество влиятельных и богатых поклонников, а на долгое

завоевание у него не было ни сил, ни времени – жизнь и так прекрасна.

Но даже на расстоянии он чувствовал, что об эту женщину он может

обжечься, а после просто прикипеть обожженной оболочкой души

навсегда. В тот вечер Иван смотрел только на нее, его поражала та

легкость, с которой Варвара общалась с друзьями, он видел, что ее

здесь любят и ценят, что она приятна многим. Это поведение совсем не

увязывалось с тем образом, который он нарисовал в своем воображении

– холодной, расчетливой девицы, которая знает четко размер пачки

долларов, которую она стоит. Иван умел контролировать количество

поглощаемого спиртного, но в этот вечер явно перебрал. В

воспоминаниях о вечере остались громкие голоса, настроение

веселости, холод зимней улицы и фары такси. Он проснулся у себя дома

с жуткой головной болью на следующий день ближе к полудню. В

квартире было тихо, только было слышно, как капает вода на кухне из

крана. Иван встал и направился в ванну, по пути решил заглянуть на

кухню и закрыть кран. Зайдя, обомлел – на подоконнике, поджав по

себя ноги, сидела Варвара в его рубашке и читала учебник по

философии.

– Долго же ты спишь по утрам. – Сказала она, спрыгивая с

подоконника. – Сварить тебе кофе?

– Ты давно здесь? – Обретя голос, спросил Иван.

– Вообще–то со вчерашнего вечера, – улыбнулась Варя, ставя

чайник с водой на плиту. – Ты что, ничего не помнишь?

– Нет, – Иван сел на табуретку.

– Я тебя вчера привезла домой, так как ты был в

бессознательном состоянии, а Лилька Гурьева пыталась похитить тебя

с целью совращения и удовлетворения своих сексуальных

потребностей, – пояснила Варя.

– А ты ничего не пыталась со мной вчера сделать? – с надеждой

в голосе спросил Иван, подхватив шутливые нотки в ее голосе.

– И не надейся, – фыркнула Варя.

Они сели пить кофе, продолжая болтать о вчерашнем вечере.

Варвара хохотала над его вопросами, и восполняла пробелы его памяти.

Потом незаметно они начали рассказывать друг другу о себе. Головная

- 9 -

боль постепенно утихла, и Иван поймал себя на мысли, что ему с ней

очень хорошо, по– домашнему уютно и что она ему безумно нравится.

– Поживи у меня, – вдруг вырвалось у него, когда она

упомянула, что несмотря на то, что ей нравится студенческая жизнь

жить в общежитии она не может.

Она подняла глаза и серьезно посмотрела на него.

– А если я соглашусь? – спросила она тихо.

– Я хочу, чтобы ты согласилась. – ответил Иван.

– Кем я здесь буду? – последовал прямой вопрос.

– Кем захочешь!

– Ты снимаешь эту квартиру? – поинтересовалась Варвара.

Получив утвердительный ответ, Варя задумалась.

– У меня нет денег, чтобы оплачивать половину стоимости. –

сказала она. – А быть твоей содержанкой я не хочу.

Иван растерялся. Было ощущение, что он теряет, что–то ценное

и необходимое ему. Он не мог предложить этой девушке быть его

любовницей, но, с другой стороны, не понимал сам, почему хочет

видеть ее каждый вечер вот так – в рубашке. Он боялся обидеть ее и

боялся потерять, и поэтому чувствовал себя последним идиотом.

– Вставай, одевайся, едем за твоими вещами и никаких гвоздей.

– резко вставая, сказал Иван.

Они вдруг начали лихорадочно собираться. При этом оба

боялись взглянуть друг на друга и молчали. На улице Иван поймал

машину, сказав водителю, что накинет червонец, если доберутся

быстро. В общежитии девчонки – соседки чуть не попадали, когда

увидели, кто приехал с Варварой собирать ее вещи. Пока Варя собирала

вещи Иван, усевшись за стол тут же в комнате, дегустировал домашние

варенья и шутил с девчонками. Провожая их, половина этажа

буквально рыдало, понимая, что на неопределенно долгий срок

Ванечка прибран, так сказать, к рукам и притом, судя по тому, что

согласился отречься от вольного существования, надолго. Варвару

атмосфера всеобщего удивления лишь позабавила.

– Чему это ты так широко улыбаешься? – спросил Иван в

машине на обратном пути.

– Да так, – пожала Варя плечами, – наверное, свободе.

- 10 -

В тот вечер спать они улеглись в разные комнаты, и Варя с

облегчением решила, что об их отношениях в ночное время суток она

подумает завтра. На утро, пока Иван спал, Варвара потихоньку убежала

в университет, где с порога столкнулась с расспросами и завистливыми

взглядами. Вечером, вернувшись домой, она застала Ивана у плиты, разогревающего ужин.

– Я сейчас ухожу на работу, а ты пока тут осваивайся. – Сказал

он ей.

– А где это ты работаешь по ночам? – удивилась она.

– Я – бармен в «Лиане».

– В «Лиане»? – Девушка была ошарашена.

«Лиана» считался самым престижным ночным заведением в

миллионном городе. Там все было безумно дорого: начиная от платы за

вход и заканчивая чаевыми официантам. Там каждый вечер шла

феерическая танцевальная программа с элементами стриптиза. Попасть

туда мог далеко не каждый, кто имел кучу денег. В этом заведении

работал Иван, да не кем ни будь, а барменом – сердцем клубной жизни, которое вкачивает кровь веселья в ненасытное тело бурлящей толпы.

Только сейчас Варе стало ясно, почему вопрос денег не встает перед

Ваней остро. Пока он с особой тщательностью брился, причесывался и

одевался, Варвара поужинала и вышла его проводить в коридор.

– Ты занимайся и не готовь ничего, я со смены, что-нибудь

принесу. – сказал он у порога.

Варя поднялась на цыпочки и поцеловала его:

– Я буду скучать.

Он удивлено взглянул на нее и вышел.

Лежа этой ночью в постели Варвара долго не могла уснуть, обдумывая свое нынешнее положение. Она раз десять принимала

решение собрать вещи и уйти и каждый раз ловила себя на мысли, что

никуда не хочет уходить от этого человека. Ее было хорошо и уютно

рядом с ним, она была приятно удивлена, что помимо прекрасной

внешности он обладает еще и большим сердцем. Варвара поняла, что

готова принадлежать ему и не только телом. В ее жизни уже были

мужчины, но по–настоящему она еще никого не любила – были лишь

мимолетные увлечения. Вечером следующего дня они вместе седели на

- 11 -

кухне и болтали. По странной случайности, в качестве места для

общения они оба предпочитали именно кухню. Внезапно Иван

замолчал и внимательно посмотрел на Варю.

– А ну-ка, встань, – прервал он свое молчание. – Повернись, и

задери халат повыше.

– Не самый лучший способ соблазнить меня, – произнесла она, тем не менее вставая, и приподнимая халат.

Иван осмотрел ее и удовлетворенно кивнул:

– Хочешь танцевать в «Лиане»?

– Слушай, Иван, я этим не занимаюсь.

– Чем этим?

– Ну, я не продажная девушка.

Иван заразительно засмеялся, откинув голову.

– А кто говорит, что танцовщицы — это обязательно шлюхи? –

произнес он тихо, глядя ей в глаза. – У нас за это Тотоша девчонок на

пинках вышвыривает.

– Кто это Тотоша?

– Тотоша — это хозяин. – Пояснил Иван. – Слушай, Варюша, у

нас ушла одна девочка, место пока свободно, завтра хореограф будет

проводить смотр, а я могу договориться.

– По блату значит? – Улыбнулась Варя.

– Ну, да. – Кивнул Иван. – Ты сама, подумай, работу в дневное

время тебе не найти, потому что надо на лекции ходить, а тут работа

ночью и деньги не плохие. Тебя ведь денежный вопрос волнует?

Денежный вопрос волновал Варю не меньше, чем вопрос

Морали.

– А у вас там, правда, девчонки только танцуют?

– Правда, – Иван улыбнулся. – Ну посуди сама, они за вечер так

напрыгаются, что им бы только до подушки добраться, да уснуть

поскорей. Кому они такие вареные да потные нужны? Насчет

поведения там все очень строго. Тотоша барменам даже строго

наказывает после смены кроме одного бокала мартини девчонкам

ничего не наливать. Это не потому, что выпивки жалко, а что бы не

спились. А вообще, хочешь, сходим вместе, и сама все посмотришь?

– Ладно, давай сходим, – согласилась Варя. – Хотя я не уверена,

- 12 -

что справлюсь. Только скажи мне вот что: почему вашего хозяина так

смешно зовут?

– А, ну это история детской литературы. Зовут его Геннадием.

А есть такие знаменитые стихотворные строчки, где крокодил звонит

по телефону и говорит: «Пришли нам калоши, и мне и жене и Тотоше».

Логика такая: если Гена, значит крокодил, а если крокодил, то Тотоша.

Ночь они провели вместе.

4

Клуб «Лиана» по достоинству носил свое название. Здесь с

порога во всем чувствовалась умелая и знающая дело увеселительного

отдыха рука управляющего. Каждое желание клиента здесь

предугадывалось, и удовлетворялась моментально. Это была

настоящая лиана, попав в объятья которой, ты не сможешь выбраться.

Иван усадил ее за столик в дальнем углу:

– Место конечно не люкс, но зато всегда в распоряжение

сотрудников.

Варвара улыбнулась, оглядываясь вокруг. Зал был полон, работали кондиционеры, звучала музыка, вокруг столиков сновали

официанты. Большое квадратное помещение ресторана было условно

поделено на четыре зоны, в каждой из которой, как объяснил Иван, было свое специфическое меню. Были оформлены китайская «зона», итальянская, русская и «зона» Франции. Отделка помещения

полностью передавала традиции стран и создавала соответствующее

настроение для принятия пищи. Служебный столик находился в

русской зоне, и даже при наплыве посетителей он был в распоряжении

только работников заведения. С любого места в ресторане отлично

просматривалась огромная сцена, обрамленная разноцветными огнями.

Танцы на сцене еще не начались – вечер только начинался. Помимо

ресторана в здании клуба имелись помещения, оборудованные под игру

в боулинг, бильярд, имелась пара карточных столов, рулетка, а также, для публики помоложе, дискотека, где периодически появлялись самые

знаменитые диджеи Москвы и Санкт-Петербурга. Стойка бара – место

работы Ивана, была оборудована в игровом зале, на вечер за нее

- 13 -

вставало два бармена, одновременно еще четверо работало за стойкой

в дискотеке. Пока Иван объяснял все устройство клуба к ним подошел

официант.

– Ну, как сегодня? – поинтересовался Иван, поздоровавшись.

– Уже как в бане, – ответил парнишка, улыбнувшись.

Иван сделал заказ.

– Тебе нравится? – наклонившись к ее уху спросил Иван.

– Да, – Варя восхищенно кивнула – она такого сроду не

видывала.

– Сейчас посмотрим девчонок, а потом я тебя представлю Гере.

Варя кивнула, поняв, что человек по имени Гера и есть тот

самый хореограф. Когда началась танцевальная программа, подали на

все столики шампанское и притушили свет. Танцы длились полтора

часа. Менялись костюмы, свет софитов, музыка. На сцене, завораживая

четкостью и слаженностью движений, танцевали богини. Варвара не

могла назвать их иначе – полуголые тела, а иногда совсем обнаженные, были идеальными. Крики «браво» потрясли стены по окончанию

представления. Варвара была потрясена:

– Это просто «Мулен Руж» какой-то!

– Не какой то, а мирового масштаба, – улыбнулся ей Иван.

– Я так не смогу, – разочаровано протянула Варя.

– А не кто тебе не говорит, что выпустят тебя на сцену через

неделю. Гера дрессирует новеньких как минимум три месяца. Варь, япрекрасно вижу какое у тебя тренированное тело, ты хорошо

подготовлена физически, и я думаю, что ты справишься. Только

заранее приготовься к тому, что это будет адский труд.

В служебных помещениях, куда утянул ее Иван после ужина

жизнь била ключом. Сновали полуобнаженные девицы, за ними следом

костюмеры и гримеры, на ходу разговаривая, подкрашивая и напяливая

костюмы. После основной программы девушек – танцовщиц разбивали

на мелкие группы, и они шли отплясывать в другие залы «Лианы».

Работали они не покладая рук и ног всю ночь. По среди этого

«дурдома» стояло маленькое существо неопределенного пола и орало

капризным голосом на все, что имело неосторожность пробежать мимо.

Это оказался, к ужасу Варвары, Гера.

- 14 -

– Это она? – обращаясь к Ивану, ткнул пальцем в девушку

хореограф.

– Да, – кивнул Иван.

– Пошли в зал, посмотрим, что ты мне привел, – развернувшись, Гера быстро засеменил по коридору, продолжая покрикивать на

окружающих.

Зал, куда они пришли, был полностью отделан зеркалами, пол

был выстлан дорогим паркетом, таким же, как на сцене, в некоторых

местах были брошены коврики, очевидно для того, чтобы в

определенных случаях не скользить по начищенному покрытию. По

просьбе Геры Иван вышел за дверь. Оставшись наедине, Гера вдруг

посмотрел Варваре в глаза и улыбнулся. Она сразу облегченно

вздохнула – может он не такой деспот каким кажется. Глаза у Геры

были добрыми с тонкими морщинками – лучиками вокруг.

– Страшный я, правда? – Смешно выкатывая глаза

поинтересовался он.

Варя кивнула, улыбнувшись. Гера попросил снять одежду, после чего сантиметр за сантиметром аккуратно и мягко обследовал ее

тело. Варвара не боялась его прикосновений, так как Иван подготовил

ее к подобному осмотру, а так же открыл маленький секрет, что Гера

гей. После осмотра Гера удовлетворенно улыбнулся, включил музыку

и, встав лицом к девушке, приказал повторять за ним все движения. Он

прекрасно двигался в такт музыке. Кое-что у Варвары не получалось и

ей стало неловко. Музыка прекратилась, Гера опять улыбнулся:

– Как тебя зовут? – спросил он

Варя представилась.

– Можешь считать, что я тебя беру. Мышечная ткань требует

немного тренировок и эластичности, слух и координация движений у

тебя великолепные. Ты где-нибудь занималась танцами?

– Нет, мама меня учила кое-чему, – ответила она, натягивая на

себя брюки.

– Тренироваться начнем с завтрашнего дня. Начало в

пятнадцать нуль–нуль. Опозданий я не люблю. Занятия три раза в

неделю. И еще, никаких наркотиков, проституции, пьянства в твоей