По ту сторону сна

Пролог. Сотканная из песка

Она кружилась где-то в невесомости. Свет, словно желто-оранжевый кокон, обволакивал её со всех сторон. Вокруг не было ничего, кроме мелких песчинок, мягко касающихся кожи. Не было слышно ни звука — тишина не нарушалась даже шелестом песка. Сделав пару взмахов руками, девушка пошатнулась, но тут же почувствовала, как упругий порыв ветра подхватил её, не давая упасть, а твердый голос, заполнивший всё пространство, властно произнес:

— Стой!

Широко распахнув глаза, она резко развернулась, теряя равновесие, но ветер вновь удержал её в вертикальном положении. Замерев, девушка посмотрела вверх, силясь найти говорившего. Но вокруг были лишь песок да желто-оранжевая бесконечность. Немного помешкав, она спросила:

— Кто ты?

Но ответом была тишина. Она давила на девушку и ощущалась почти физически. Словно пребывая в вакууме, девушка прислушалась к ощущениям: к сердцу, трепещущему в груди, к песку, мягко щекочущему кожу, — эти ощущения были новыми и очень интересными. Широко улыбнувшись, она вдруг резко осеклась, почувствовав неприятный холодок. Внутри зарождалось нечто новое — страх. Он медленно прокрадывался в сознание. Девушка гнала прочь это чувство, но оно неумолимо наступало. Она попыталась вспомнить, что привело её сюда, как она попала в это странное место, но воспоминаний не было. Лишь пустота — будто до этого момента её не существовало.

— Ты не должна бояться, дитя мое. Страх — это низменное чувство.

Голос был таким же твердым и всепоглощающим. Он заполнил её всю, словно звучал изнутри. Вздрогнув, она сделала шаг вперед: сперва пошатываясь и балансируя на потоках воздуха, но затем увереннее — и страх отступил. Она сделала второй шаг, третий, четвертый, пока не научилась держаться на ногах сама, без помощи ветра. Пройдя еще немного, она поняла, что вокруг по-прежнему ничего нет.

— Ты ошибаешься, — спокойно произнес голос. — Вокруг тебя бесконечность, наполненная жизнью и смертью. Тебе лишь нужно присмотреться.

— Присмотреться? — переспросила девушка, вглядываясь в маячившие перед лицом песчинки. — Но что я могу увидеть? Здесь совершенно ничего нет.

— Научись видеть сердцем.

Девушка до конца не понимала, как это — видеть сердцем, но что-то внутри словно подсказывало. Прикрыв глаза, она застыла. Сперва не было ни звуков, ни образов. Лишь тишина, что помогла сосредоточиться на ощущениях. Услышав шорох песка, она повернулась навстречу ветру и подставила ему лицо. Нежно касаясь кожи, поток играл с её волосами и щекотал спину.

Покачнувшись, она словно провалилась куда-то, но на этот раз ветер её не подхватил. Закрыв лицо ладонями, она зажмурилась сильнее, не обращая внимания на то, что тело падает в бесконечную бездну. Она пыталась расслабиться, отбросить всё лишнее. Глубоко вдохнув, девушка выдохнула — и вместе с воздухом будто выпустила из себя всё, что ей мешало.

И тогда она услышала тысячи звуков: мягкий шорох сливался с другими голосами в неясный шепот. Она не могла его разобрать, да и не пыталась. Вскоре падение прекратилось. Было ли оно реальным или всего лишь почудилось — она не знала. Замерев, девушка медленно открыла глаза и тут же зажмурилась от обилия ярких красок. Собравшись с духом, она вновь взглянула на развернувшийся перед ней мир.

Это был прекрасный, чистый край без единого изъяна. Он поражал буйством цвета и света. Улыбка засияла на лице девушки, а глаза жадно ловили каждую деталь. Мир стремительно менялся, как картинки в калейдоскопе. На бешеной скорости она проносилась над полями ярких цветов, чей аромат кружил голову; над бескрайними лугами, покрытыми сочной изумрудной травой, запах которой бодрил и освежал. Над сухими пустынями, пахнущими жаром, над густыми лесами, величественными горами, заснеженными равнинами и бездонными океанами. Весь мир был настолько живым, что на глазах девушки заблестели слезы счастья.

— Это прекрасно, — прошептала она, не отрывая взгляда от величественных елей, возвышавшихся до самых небес.

— Да, — согласился голос с едва уловимой грустью.

Глаза девушки выхватывали всё новое и поразительное — это была жизнь. Всё, что представало перед её взором, было наполнено чистотой и силой. А затем картина начала меняться. Она увидела существ, которые принялись вырубать вековые деревья, убивать животных, терзать плодородную почву и взрывать горы. Они загрязняли водоёмы и уничтожали морских обитателей, с бешеной скоростью разрушая гармонию и свежесть, царившие здесь до них.

Мир продолжал жить, но теперь — в страхе. Поля и леса еще цвели, но над ними нависла угроза. Всё замерло в ожидании того, какие порядки установят эти существа. А они радовались и гордились истребленными видами и освоенным территориям; с остервенением сражались друг с другом, превращая в руины города, построенные там, где когда-то зеленели леса. Они выжигали целые участки земли, на которых после никогда не рождалось ничего живого.

— Они несут смерть, — сказала девушка, нахмурив брови. — В них самих течет жизнь, но вокруг они сеют лишь смерть!

Прижав ладонь к груди, она словно ощутила боль мира, терзаемого этими созданиями. Вскрикнув, девушка отвернулась и закрыла глаза, не желая больше на это смотреть. Внутри неё всё горело — так жгло пламя, которым существа выжигали всё вокруг, включая самих себя.

— Я не хочу этого видеть! Верни мне тот мир, что был прежде! — со злостью выкрикнула девушка, нехотя возвращая взгляд к гибнущей реальности.

— Обратного пути больше нет, — обреченно отозвался голос.

— Но так не должно быть! Нужно заставить этих существ убраться! Пусть они исчезнут! — кричала она, не обращая внимания на струящиеся по щекам слезы.

Но они не исчезали. Мир стремительно менялся. Исчезали бескрайние поля, а на их месте вырастали огромные города, густо населенные этими созданиями. Они строили дома из того, что с болью вырывали из недр земли, из изуродованных гор и вырубленных под корень лесов. Чистая природа задыхалась от дыма и разрушений, причиненных ей этими ненасытными существами.

— Мне так больно! Прекрати! — взмолилась девушка, падая на колени. — Пожалуйста, я не хочу больше на это смотреть!

Тело пронзила острая вспышка, словно каждая клеточка превратилась в раскаленный уголек. Вскрикнув, она зажмурилась, пытаясь перетерпеть агонию, которая медленно ползла по коже обжигающей волной — от ног и выше. Стиснув зубы, девушка открыла глаза и с ужасом уставилась на золотую линию, вспарывающую её плоть, словно по ней водили невидимым раскаленным резцом. Линия выводила узоры, плела причудливые письмена. Сперва знаки сияли ярко-белым, но постепенно, остывая, переходили в желтый, затем в оранжевый, а после — в глубокий черный.

Почерневший след больше не причинял боли, но навсегда остался на ней несмываемым клеймом — напоминанием о страданиях выжженной земли и уничтоженной жизни.

— Что со мной? — дрожащим голосом выдохнула девушка, не отрывая перепуганного взгляда от скользящей по телу линии.

— Так умирает этот мир, а ты пропускаешь его боль и страдания через себя, — с горечью ответил голос. — А теперь — смотри!

Властный приказ заставил её отвлечься от физической муки и вернул внимание к быстро угасающему миру. Едва взгляд коснулся обломков былого величия, как она вновь ощутила опустошение. Её терзали те же разрушения, что творили существа, возомнившие себя хозяевами.

Девушка вздрогнула, увидев огромные огненные грибы, вырастающие на месте густонаселенных городов. Не отводя глаз, она смотрела на смерть, идущую по пятам за этими созданиями; на их алчность и жестокость. На истерзанный мир, что они оставляли после себя. На их собственные искалеченные души, изуродованные жадностью.

Линия безжалостно прожигала кожу, но боль, рвавшая душу, была стократ сильнее. Зажмурившись, она почувствовала, как новые слезы стекают по щекам. Смотреть на ужасы, сотворенные жестокими созданиями, было невыносимо, но страшные образы проникали в сознание даже сквозь сомкнутые веки. Она хотела бежать, вновь раствориться в невесомости, где нет ни звуков, ни чувств. Туда, где нет боли и этих мерзких существ. Где лишь ветер и песок.

Внезапно водоворот видений замер. Всё сосредоточилось на одном огромном городе с бетонными коробками-высотками, в которых миллионами селись эти существа. С тысячами маленьких металлических контейнеров, источающих зловоние, в которых они спешили куда-то. Город гудел и смердел, словно гигантская навозная куча, облепленная мухами.

Девушка поморщилась, но без интереса направила взгляд вниз. Она не сразу заметила, что линия, прорезавшая кожу, замерла. Почернев, она остановилась. Боль больше не терзала тело, но на душе остались лишь опустошающая злость и отвращение. Эти чувства заставили её желать живым существам смерти, заставили её светлую душу потемнеть. Равнодушно глядя на суетливую городскую жизнь, она с ненавистью выплюнула:

— Вы сгниете так же, как и тот мир, что вы разрушили! Хочу, чтобы вы все исчезли! Навсегда!

Едва она договорила, как небеса прорезала вспышка. Устремив взор на яркий луч, девушка заметила создание, похожее на жителей этого вонючего города, но в то же время разительно от них отличающееся. Оно лежало вдали от домов, подобно мертвецу, но в нем еще теплилась жизнь, граничащая со смертью. Сосредоточив взгляд на странном пришельце, она ждала, когда тот поднимется. Чужак, пошатываясь, встал на ноги и, озираясь по сторонам и что-то крича, медленно направился к городу.

Добравшись до высоток, он побрел по узким улицам, словно по лабиринту. Никто из горожан не обращал на странную фигуру внимания. Они продолжали в спешке бежать по делам, обтекая непрошеного гостя, как бурная река — острый камень.

Так чужак бродил несколько дней. Заглядывая в окна и стуча в двери, он метался, словно потерял дорогу домой. Остальные существа игнорировали его мольбы и предпочитали отворачиваться. С присущим им равнодушием, они не заботились о судьбе несчастного. Шли дни. Скиталец ночевал под мостом, питался отбросами и всё еще отчаянно пытался достучаться до похожих на него созданий.

Пока однажды он не замер, направив взор в небеса. От неожиданности девушка вздрогнула: ей показалось, что существо смотрит прямо ей в глаза. Но вскоре его взгляд опустел. Жизнь покинула его тело, но он не упал замертво. Напротив — он стал двигаться куда быстрее и увереннее, чем прежде. Издав хищное рычание, он двинулся в сторону гудящих улиц. Но даже тогда прохожие остались слепы к скитающейся душе, что не могла найти места в их мире ни при жизни, ни после смерти.

Никто не заметил, как ведомое злобой и жаждой убийства существо буквально разорвало в клочья одного из жителей в темном переулке.

Девушка следила за происходящим без жалости. Увиденное не повергло её в шок — скорее, пробудилось любопытство. Ей было интересно, к чему всё это приведет. Растерзанные существа восставали из мертвых и нападали на собратьев, в которых теплилась жизнь. Обезумевшие, опустошённые создания гнались за живыми и пожирали их плоть, словно отчаянно пытались наполнить себя жизнью, но множили лишь смерть.

Вскоре город охватила паника. Живые запирались в домах, с криками пытаясь бороться с невиданным ранее врагом, но смерть застала их врасплох. Агрессивные мертвецы множились с колоссальной скоростью. Существа пытались победить неприятеля смертоносным оружием, но их попытки были жалкими и неэффективными. Девушка с восторгом смотрела на гибель ненавистных ей созданий. В ужасе они бежали прочь из городов, но смерть, точно тень, следовала за ними по пятам.

Один город за другим пустели и разрушались. Смерть покрыла весь мир, оставив в живых лишь немногих. Но даже в часы великого горя выжившие не изменяли себе: в страхе они сбрасывали бомбы на целые города, надеясь победить заразу, но лишь наращивали хаос. Они выжигали и сравнивали с землей целые континенты.

Вскоре мегаполисы затихли. Они больше не жужжали и не смердели. Улицы наполнились тишиной, застывшей в ожидании новых жертв. Девушка чувствовала запах смерти — и он ей нравился. Выжившие существа рассеялись мелкими группами по огромной территории мертвого мира. Они были напуганы, сломлены и обречены. Сперва они боролись, но вскоре сдались, стараясь лишь продлить свое существование. В приступах привычной агрессии они по-прежнему бросались друг на друга, отвоевывая ресурсы, но больше не могли масштабно терзать планету. У этого мира появился новый хозяин, который загнал людей в норы и не позволял им выбраться наружу.

Казалось — всё. Ужасные существа проиграли, и мир вот-вот оживет. Воспрянет, вновь засияет красками, стряхнет с себя и остатки уцелевших существ, и тех, кто был наполнен смертью. Оживет спустя долгие годы истребления... Но этого не произошло.

Некогда плодородная почва была отравлена. Вода больше не пахла свежестью — в ней не бурлила жизнь, она смердела гнилью. Небеса больше не рассекали птицы, а леса, прежде населенные чистыми и невинными животными, пожелтели и высохли. Всё вокруг наполняли лишь смерть и скорбь. Но мир всё же был жив. Где-то очень глубоко, в самых недрах, теплилась слабая искра. Заглянув туда, девушка услышала шум воды и почувствовала запах чистой, не оскверненной земли.

Узнав, что жизнь не покинула этот искалеченный мир, девушка пришла в восторг. Это значило, что рано или поздно свет победит тьму, вытеснит её из своих владений, и планета вновь станет здоровой, как прежде. Но от этих мыслей её отвлекла странная вспышка, вновь разрезавшая небеса. Девушка обернулась и увидела пришельца, похожего на того, что недавно погубил прежний миропорядок. Новый чужак в равной степени сочетал в себе жизнь и смерть. Он был так же напуган и потерян, как и его предшественник. Не успела девушка приглядеться к нему, как вторая вспышка озарила горизонт, а за ней — третья. Она лишь удивленно переводила взгляд с одного пришельца на другого.

— Кто они? — наконец спросила она после долгого молчания.

— Их породила вспышка твоей ненависти и боли, — спокойно ответил голос, без тени осуждения.

— Но как?.. Разве я способна сотворить такое зло? — с болью в голосе спросила девушка, глядя на потерянных существ, бредущих по пустынным дорогам и улицам мертвых городов.

— Терзавшие тебя чувства прорезали грань между нашим миром и их. Эти души — на грани смерти, но им всё же дарована надежда на второй шанс. Лишь самые светлые смогут отыскать путь назад, остальные же навечно останутся здесь, разлагаясь и истребляя ненавистных тебе существ.

— Обратный путь... — тихо повторила девушка. Застывшие, наполненные смертью создания почуяли жизнь и ринулись на поиски, будто слабый огонек манил их в кромешной тьме. Вскоре они без труда отыскали его и погасили.

— Свет твоей души подарил чистым душам надежду. Не позволь тьме поглотить его, — с теплотой произнес голос, выводя девушку из оцепенения.

— Надежду?.. Но почему? Разве я имею на это право? Кто я?

— Да, имеешь, потому что ты гораздо ближе к этим существам, чем я. Я создала тебя такой же, как те, что уничтожили этот прекрасный мир.

— Такой же? — с ужасом спросила девушка, глядя на свое тело, покрытое черными узорами. — Нет! Я не такая, как они! Нет!

Она мотала головой, закрыв лицо руками. Из глаз текли слезы, а грудь вновь пронзила боль. Она всем сердцем ненавидела этих алчных созданий и не хотела быть на них похожей.

— Успокойся, дитя мое. Ты похожа на них лишь внешне. Внутри ты совершенно иная. Трагедия этого мира случилась по моей вине: я недооценила этих существ, не поняла их, да и не хотела понимать. Моя вина в том, что я была равнодушна. Сотворив тебя по их образу, я наделила тебя качествами и знаниями, которыми обладаем и они, и я. Твоя душа чиста, и даже тень ненависти не способна затмить её свет. Ты хранишь в себе осколки прежнего мира. И лишь ты в силах его восстановить.

Осознавая смысл сказанных слов, девушка замерла на коленях, прижимая к груди ладони. Закрыв глаза, она словно заглянула в самые недра сознания и нашла то, что искала, — жизнь, когда-то населявшую этот прекрасный мир. Слабым, едва ощутимым теплом она согревала её изнутри. Улыбнувшись, девушка склонила голову, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки. Но в них больше не было горечи — только надежда.

— Я могу всё исправить... Я могу вернуть прежний мир, — тихо произнесла она, всё еще прижимая руки к груди, словно стараясь защитить от внешнего зла хрупкий огонек, теплящийся в её сердце.

ГЛАВА 1: СКОРОСТНОЕ ШОССЕ

Желто-оранжевый диск завис над огромным бурлящим мегаполисом. Почти безоблачное небо пылало, словно в огне. Едва заметная дымка, как невесомая вуаль, накрыла город. Играя цветами от ярко-желтого до сиреневого, она путалась в растрепанных макушках пальм и пыталась утопить в себе верхушки небоскребов. Покрасневшее солнце медленно сползало вниз, желая скрыться за холмами. Но это не означало, что город готовился ко сну. Напротив, для большинства людей с наступлением сумерек жизнь только начиналась. Город постепенно наполнялся совершенно новыми звуками, запахами и красками.

— Наконец-то, Сэм! Тебя уже все заждались! — радостно воскликнул молодой парень, подходя к другу, подъехавшему на гоночном мотоцикле. — Я уж было подумал, что из-за вчерашней вечеринки ты совсем позабыл о моем приглашении.

— Ты же знаешь, что я никогда не откажусь погонять с тобой, Ллойд, — с высокомерной усмешкой произнес Сэм, снимая шлем. — Тем более не упущу возможности в сотый раз утереть тебе нос.

— О нет! Только не сегодня! — хлопнув друга по плечу, Ллойд повел Сэма к группе весело переговаривающихся молодых людей. — Кстати, тут кое-кто страстно жаждет, чтобы ты её покатал.

— Да? Для начала покажи мне её, и тогда я подумаю, — равнодушно бросил парень, без особого интереса оглядывая присутствующих.

— О-о-о! Думаю, её ты прокатишь, — многообещающе заверил его приятель, указывая на стоящую напротив длинноволосую брюнетку в коротких шортах и топе. — Знакомься, очаровательная Микки.

Девушка с кошачьей грацией подошла к Сэму и, приподнявшись на носочки, прошептала ему на ухо:

— Я очень много слышала о тебе, Сэм.

— Хм... Зато я ничего о тебе не слышал... — с напускным равнодушием тихо произнес парень.

— Надеюсь, мы это как-нибудь исправим...

— Это зависит от твоего поведения.

— Для тебя я буду той, кем пожелаешь...

С едва заметной улыбкой Сэм приобнял девушку за талию. Теснее прижимая её разгоряченное тело к себе, он спросил:

— Маечка не жмет?

— Волнуешься? — игриво ответила вопросом на вопрос Микки, стараясь поймать взгляд парня.

— Крайне неохота прерывать ваше общение, но нам пора показать, кому принадлежат дороги этого города! — весело воскликнул Ллойд, театральным жестом разводя руки. — Посмотрим, у кого из нас самый крутой байк!

Надменно скривив губы, Сэм направился к мотоциклу, плотнее застегивая молнию на куртке. Перебросив ногу через кожаное сиденье, парень вопросительно взглянул на Микки.

— Ты ждешь особого приглашения? — спросил он, надевая шлем.

— Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди! Ты не представляешь, как долго я этого ждала! — воскликнула девушка, надевая шлем и садясь позади Сэма.

Промолчав, парень пинком убрал подножку, толкнул байк вперед и завел мотор. Когда рев двигателя прорезал городской шум, Микки прижалась к Сэму и крепче обхватила его за пояс.

Услышав привычный гул, Сэм почувствовал, как сердце радостно забилось, а по телу разлилось предвкушение. Первой и по-настоящему значимой страстью в его жизни была скорость. Он обожал свой мотоцикл и адреналин — и ничего, кроме этого. Ему было плевать на девушек, что вились вокруг, заглядываясь на его смазливое лицо и деньги. Плевать на друзей, с завистью смотревших на его образ жизни. Плевать на отца, занятого бизнесом и пытавшегося любыми способами вовлечь в него сыновей. Плевать на фирму, соучредителем которой он являлся, и на слишком серьезного брата, старавшегося во всем угодить папочке. Его тошнило от нотаций родни о «безответственности». Лишь дорога имела истинный смысл.

Второй страстью Сэма была победа. Быть лучшим, побеждать любыми способами и обладать самым дорогим — только так и никак иначе.

Набрав сотню за пару секунд, Сэм тут же почувствовал безграничную свободу. Проблемы разом улетучились — им попросту не было места в его окрыленной душе.

Магистраль была забита машинами. Одни спешили с работы домой, другие — наоборот, но большинство торопилось расслабиться в каком-нибудь шумном месте. Замерев перед светофором, четверо мотоциклистов переглянулись и устремили взгляды на широкий перекресток. Сэм смотрел сквозь затемненное стекло шлема на красный сигнал. Всё внутри него изнывало от нетерпения. Микки слегка расслабила руки, её ладони лежали у парня на бедрах, а сама она ерзала позади, перемигиваясь с друзьями. Едва перекресток очистился, а до смены сигнала остались мгновения, байк Сэма с ревом рванул вперед. Микки с визгом вцепилась в парня.

Мчась по загруженному шоссе, он игнорировал правила и ограничения. Адреналин затмевал всё. Резким маневром Сэм выскочил прямо перед легковушкой — та едва успела затормозить. Визг шин прорезал гул мотора, автомобиль оставил на асфальте две широкие черные полосы. Не обратив внимания на созданную им ситуацию, Сэм прибавил газ. Он пытался догнать то чувство свободы, которое наполняло его жизнь смыслом.

Бросив взгляд в зеркало, парень увидел, что друзья далеко позади: они не догнали бы его, даже если бы выжали из своих байков максимум. Перепуганная Микки до боли сжимала его торс, но Сэму было плевать на её страх. Поймав вожделенное чувство, он растворился в нем полностью. Весь мир перестал существовать — остались только рев двигателя и дорога.

Обгоняя один автомобиль за другим, он мчался туда, где закатное солнце уходило за горизонт. Сэм почувствовал, как Микки несколько раз ударила его по бедру, требуя сбавить скорость, но он игнорировал её просьбы. Кто она такая? Очередная глупая дурочка, мечтающая о богатом парне, — не более.

На предельной скорости мотоцикл несся вперед, ловко выныривая из плотного потока. Сэм не сразу заметил, как идущий впереди автомобиль резко перестроился на его полосу, не включив поворотник. Понимая, что столкновение неизбежно, он попытался затормозить, но скорость была слишком высока. Сэм крутанул руль вправо, почувствовал, как байк заваливается на бок, и его потянуло под колеса грузовика. Едва тело коснулось асфальта, как огромная сила резким рывком подхватила его и швырнула вперед, словно тряпичную куклу. Мир вертелся, переворачиваясь с ног на голову. Крики, гул машин и визг тормозов смешались в единый шум, а затем и вовсе пропали, сменившись оглушающей тишиной и тьмой. Полной боли тьмой.

***

Свет. Яркий и безжалостный, от него невозможно было укрыться или спрятаться. Пронзая насквозь, казалось, он найдет тебя повсюду. Медленно приподняв веки, Сэм тут же их плотно сжал — свет огнем обжег глаза. Парень лежал на спине, чувствуя кожей песок и ветер, затрудняющий дыхание.

Сознание возвращалось, обжигая воспоминаниями: авария, искры, чудовищный грохот, рывок и боль. Всё еще не открывая глаз, он прислушался к ощущениям: боли не было, только странная слабость сковала тело, не позволяя подняться. Кончиками пальцев Сэм ощупал шершавую поверхность под собой. Это был прохладный асфальт. Он лежал на той же магистрали, где случилась авария, но вокруг не было слышно ни машин, ни людей. Мир словно вымер. Лишь легкий шорох ветра, перекатывающего песок.

Прикрыв глаза ладонью, Сэм резко перевернулся на живот и попытался встать, но сильное головокружение сбило его с ног. Он упал на колени, его тут же вырвало, а тело пробила сильная дрожь. Уперевшись руками в асфальт, парень плотно зажмурился и медленно приподнял голову, вслушиваясь в едва уловимые шорохи и чувствуя, как острые песчинки бьют по лицу. Дрожащей рукой он провел по волосам: песок был повсюду.

Тяжело дыша, Сэм осторожно приоткрыл глаза. Яркий свет ослеплял, но не грел. Песчинки, похожие на осколки стекла, гонимые ветром, забирались под одежду и нещадно царапали кожу. Стоя на четвереньках посреди широкой многополосной дороги, он смотрел вниз, не осмеливаясь поднять взгляд. Закрыв лицо руками, Сэм сквозь пальцы огляделся и увидел замерший рядом автомобиль. Бросившись к нему, он даже не надеялся, что дверь окажется открытой. Парень дернул за ржавую ручку — и та с натужным скрипом поддалась. Тяжело опустившись на потрескавшееся кожаное сиденье, Сэм захлопнул за собой дверь.

Спертый, затхлый воздух салона показался спасительным. Снаружи было трудно дышать из-за песчаной взвеси. Отдышавшись, Сэм взглянул в мутное стекло, и его рот непроизвольно открылся, а по спине побежали мурашки. Магистраль напоминала кадр из фантастического фильма: старые автомобили застыли на дороге грудами ржавого металлолома, покрытого толстым слоем песка. Разбросанные вещи, распахнутые настежь двери, порванные подушки безопасности — всё говорило о том, что люди в панике покидали это место.