Безмолвие Луны. Оборотни Шотландии

Настойчивый внутренний голос требует, чтобы я открыл глаза. А я в какой-то непонятной для меня неге. Плыву размеренно в неизвестном направлении. И мне хорошо.

Что-то как-будто подбрасывает меня и тихая заводь резко рассеивается. Распахиваю глаза, но с трудом понимаю, что происходит. Точнее, не понимаю вообще. Ощущение, будто меня просто выкинуло из одного сна в другой. Не сон.

Кошмар.

У меня во рту какой-то кусок тряпки. Руки связаны за спиной и ноги… ноги тоже! Вот же глупость какая. Меня трясет и подбрасывает, потому что я болтаюсь на заднем сиденье своей же машины. А с управлением весело и задорно справляется Барби, чтоб ее! Сплошная напасть с ней! Проклятье!

Пытаюсь что-то сказать, но мычу.

— Не переживай, любимый. Я еду точно по карте, которую мне дали. Мы обязательно скоро доберемся.

Куда?! КУДААА меня везет эта психопатка?

Вязать узлы, кстати, она совершенно не умеет. Я довольно быстро распутываю руки, вытаскиваю кляп изо рта и грозно требую:

— Останови машину, дура безмозглая!

Мой крик имеет совершенно противоположный эффект. Айлин вместо того, чтобы затормозить, дает по газам. И едем мы, судя по встряске, по какому-то бездорожью. Машина раскачивается, подбрасывая нас. Мне хочется зажмуриться, как в детстве — если ты не видишь, значит это с тобой не происходит.

Но я же взрослый мужчина. Какого хрена, а? Сейчас это блондинистое недоразумение угробит нас обоих.

Я, на всякий случай, пристегиваюсь и держусь за поручень в потолке. Меня так укачает! А еще прямо сейчас я понял, что вообще не хочу умирать. Я еще молод и в полном расцвете сил!

Но кто ж знал, что это не хрупкая беззащитная девушка, нуждающаяся в помощи, а настоящий Троянский конь с ресницами!

Я совершенно не ожидал подвоха в своем же собственном офисе!

Закрываю глаза и вспоминаю, как я вообще здесь оказался.

Глава 1. Торен

— Мистер МакФэлан, — робко зовет меня секретарша сквозь приоткрытую дверь. — Вы заняты?

— Да, — отрезаю я, потому что прямо сейчас веду переписку по поводу задержанного в порту Саудовской Аравии грузового лайнера.

— Хорошо… — закрывает дверь, но тут же ее голова снова появляется в проеме. Да что ж такое! — Мистер МакФэлан…

— Да говори уже, чего тебе? — злюсь, а кто бы не злился из-за таких космических штрафов за простой груза?

— Спасите меня. Поговорите с ней, — шепотом, неслышимым для людских ушей просит секретарша.

Киваю, потому что уже чую прямиком из приемной этот навязчивый, преследующий меня все время запах. Айлин, мать ее, Грэм. Что ей от меня нужно?

— Приве-е-е-ет, — жизнерадостно сообщает мне о своем присутствии Барби.

Откидываюсь в своем кресле и не могу удержаться от того, чтобы не разглядывать ее. Она обладает кукольной внешностью - светлые волосы, вьющиеся от природы, яркие голубые глаза и идеальное лицо. За ее невозможную, я бы сказал, нереальную красоту, я поэтому и называю ее Барби. Сегодня она является ко мне в довольно грубоватой для нее одежде, но это ей лишь прибавляет сексуальности. Кожаные черные облегающие штаны с высокой посадкой — у девушек в Глазго в моде такие, потому что сырость и холод вечные. Верхнюю одежду она, похоже, оставила в приемной. На ней короткий бежевый топ, открывающий полоску оголенного живота. Воротник-стойка ситуацию не спасает, потому что обтягивающая трикотажная ткань очень хорошо подчеркивает линию груди. Да, картинка для глаз чертовски приятная. Девушка невысокая, очень изящная и грациозная, но в нужных местах сочная. Я помню, я щупал… бросаю смартфон на стол от нахлынувшей похоти. Я же просто на нее смотрю! Какого…

— Зачем пришла? — едва не рычу на нее.

— Поговорить, — робко просит, заглядывая мне в глаза так щемяще, что не могу ей отказать. Да никто не смог бы! И ресничками хлоп-хлоп. Я смотрю на ее губы, покрытым чертовым блеском с блестками и чувствую, как мои ладони потеют. Встаю, засунув руки в карман и выхожу из-за стола, отворачиваюсь, незаметно поправляя своего дружка. Вот это у меня здоровье! Три секунды, Торен, три секунды. Рекорд, волчара!

— О чем? — подхожу к двери, чтобы открыть ее и жестом показать, куда Барби нужно проваливать. Прямо сейчас. Потому что она девственница и дочь ирландца “Эда”, в миру Алистера Грэма, босса ирландской криминальной структуры и глава целого района в Глазго.

Если Барби останется чуть дольше, ей покажется очень удобным стол для первого раза.

— О нас…

— Нет никаких нас! — взрываюсь и, передумав, делаю два шага к ней и хватаю за плечи. Вот нахрена я это сделал? Меня реально как током бьет, но тут же примагничивает. Ее тепло, ее запах, ее хрупкость манят меня, тащат за собой. Что ж такое? Если ведьма Нэн в тесной связи с ней, то и приворот ей могла сварганить, не так ли?

Нэн дала ей медальон Зверя, который призывает вожака стаи на помощь обладателю. Я — оборотень. Вожак стаи волков и глава Совета Одаренных в Глазго. И по несчастливой случайности на праздничном шествии в честь Ночи Гая Фокса, Айлин Грэм угрожали изнасилованием и расправой другие оборотни — лисы. Я так и не успел разобраться в той ситуации, казнил ублюдков на месте. Спас девчонку, а теперь за это расплачиваюсь.

Чтоб тебя, Нэн Аврамиди! Найду ее и покусаю!

Но вначале покусаю Айлин. Нежно так, мягко. В шейку… Торен! Очнись!

— Торен, ты же это тоже чувствуешь, милый, — она кладет свою узкую ладонь, украшенную браслетом и девчачьими кольцами на мою грудь. И в этом месте меня прожигает насквозь.

— Никакой я тебе не милый! Айлин, иди домой, — говорю ей, найдя в себе силы отстраниться. Адовое испытание!

— Я не могу. Люблю тебя. Мы созданы друг для друга, как ты не чувствуешь? — со слезами спрашивает меня. Какой-то сумасшедший дом. Реально ощущение, что снимают на скрытую камеру. И вот-вот из-за кустов выпрыгнет какой-нибудь придурок и скажет, что это розыгрыш.

— Ты сама не понимаешь, о чем говоришь, — она без каблуков значительно ниже меня. В ботинках пришла. Хм… она и такую обувь носит? В прошлый раз ее полусапожки на каблуках были огромной проблемой, когда мы убегали от погони. Она сломала каблук, и мне пришлось бежать с ней на руках. Откуда только силы взялись?

— Нет, это ты не понимаешь, — упрямо заявляет. — Ладно. Черт с ними, с этими чувствами. Мне нужно поговорить с тобой. Попроси принести нам кофе. Сядем сейчас и все обсудим.

— Да хрен тебе!

— Я уйду навсегда, и я больше никогда тебя не побеспокою, клянусь! Дай мне просто пять минут и кофе! Замерзла я. Видел, какая отвратительная погода сегодня? — и по-деловому устраивается у меня на диване в зоне отдыха. Закидывает одну ножку на другую и губки надувает.

— Пять минут, — сдаюсь я. Соблазняюсь мыслью, что дама покинет меня навсегда через пять минут. И больше не будет этой тянущей похоти, зова, вытягивающего мою звериную сущность. И потом эта мигрень, когда она уходит… Не будет появляться, не будет и головной боли. Ничего не будет! Заживу, радуясь, что одной проблемой станет меньше.

Глава 2. Торен

Прошу секретаршу принести кофе. Хочется чего-нибудь покрепче рядом с этой Барби. Поворачиваюсь к ней. Сидит, разглядывает свой маникюр. А я очень некстати вспоминаю, как она этими самыми ногтями впивалась в мою спину, когда я прижимал ее к стене на недавнем мероприятии. Вот зачем я туда ходил?

Никогда не любил подобные тому приему сборища.

Правительство Глазго, мэр в частности, устроили чинный и благородный прием в смокингах для лидеров криминальных и более законных структур города. Для тех, кто им владеет, чтобы договориться. Ну, и деньги из нас выудить заодно.

Это могла бы быть обычная ежеквартальная сходка — потому что только в такой официальной среде мы не готовы друг друга убивать и требовать разного рода подчинения.

Но в этот раз к нам в Глазго наведались гости из Лондона по личному поручению Его Величества. Монарх излишне обеспокоен уровнем преступностью и проблемами Глазго. Это, видите ли, портит имидж Великой мать ее Британии.

На таких мероприятиях все слишком сложно. Много людей, много разных запахов. И слишком много ненависти и злобы. У каждого клана — неважно, криминального или семейного, свои претензии друг к другу. Союзы заключались только друг против друга, а не ради светлого будущего. И этой войне в Глазго не было видно конца.

Нам, оборотням, приходилось вдвойне тяжелее. Мы взращивали свою людскую ненависть за раздел территории, а внутри кипела злоба, что мы вообще не должны ее делить. Забрать себе — да, пожалуй.

Но много сотен лет назад наш шотландский клан оборотней и других одаренных, который с самого начала возглавляли медведи, присягнул на верность Короне. И теперь мы обязаны поддерживать государственные устои и жестко пресекать любое движение против, независимо от того — люди это или звери. Взамен мы спокойно живем на своей территории, на нас не ведут охоту, и, более того, нам позволяют заниматься бизнесом в любой его ипостаси. В Глазго, к несчастью, законными способами не заработать, поэтому мы также, как и все главы других кланов и группировок, имеем большую долю влияния в теневом секторе.

Чтобы это как-то исправить, нужно к херам снести весь город и построить его заново.

Но никто этого не позволит, поэтому я спокойно принимаю свою участь.

К моему большому сожалению, клан всех оборотней выбрал меня заместителем Вождя, лорда МакАртура, здесь, в Глазго. На моих плечах лежит равновесие. С одной стороны — мир внутри оборотней, а стаи у нас самые разные — от мелких птиц до крупных тюленей. С другой — приемлемый нейтралитет с людьми и спокойствие среди одаренных. Ведь в мире существуют не только оборотни, но и вампиры, ведьмы, маги, демоны… проще сказать, кого не бывает!

Правда, люди об этом не в курсе.

И для них я, Торен МакФэлан, — суровый криминальный авторитет, захвативший, словно в волчью пасть, большую часть верфей и судостроения, а также монополист в логистике.

Да, это все я, хотя и компания не моя, а тех самых медведей — МакАртуров. Наемник я их. Что поделать — в Глазго помер старый лис, а взамен нужен был оборотень с холодной головой, менее всего подверженный звериному желанию кромсать и убивать. Вдобавок, еще и преданный. Дурак.

Своей жизнью я не живу. Бремя на мне, как у почившей Королевы. Только у нее были чаепития и реверансы, а у меня сходки и встречи. То в подворотнях, то вот, как сейчас, на балу в средневековом готическом замке. С бокалом французского пойла в руке.

Я стоял среди всей этой толпы и изо всех сил старался сохранять благодушный вид.

— Торен, у нас проблемы, — ко мне подошел мой заместитель, моя правая рука — Оберон Митчелл.

— Рон? Ты ли это? — я услышал, о чем он говорит, но костюм на рыжем бравом парне смотрелся максимально нелепо. И крайне мал ему в плечах. Он из моей стаи — волк. Поэтому особенно близок мне. Он чуть младше меня, но кушал явно слишком хорошо. Детина вырос, однако.

— Хы! Я похож на водолаза. Костюм мне мал, потому что это один из твоих.

Да, Армани*, кажется.

Пришлось все-таки выпить глоток игристого кислючего пойла. Напомнить себе, ради чего я все это терплю. Так и не смог вспомнить. Не-а.

— Только что нашли наших двоих. Убили на границе с южными кварталами, — прошептал мне едва слышно Рон.

— Кто они?

— Лисы. У одного горло перегрызано. Зубы волчьи. Второй с пулей во лбу. У кого есть огнестрельное из этих?

Рон подбородком указывает на других глав криминальных кланов. Я смотрю на них, а в голове пустота.

До Альянса, защищающего законы одаренных, дойдет эта ерунда, и положат нас всех без разбирательств.

Огнестрел? В Глазго идут в ход ножи. Пулю схлопотать можно с тем же успехом, что и попасть в Хогвартс**.

Почти никогда.

Это только у сильных кланов имеется огнестрельное оружие

У нас, оборотней. У вот тех отмороженных вампиров с северных районов. И у ирландцев.

Я надеюсь, все же, что это кто-то из наших решил поиграться в войнушки за власть. Если они заключили союз с ирландцами, крови не избежать. Вампиры никогда не пошли бы против нас.

Но, хоть Альянса среди присутствующих не было, делегация из Лондона уже тут. Проклятье. Засланные ищейки разнюхивали обстановку. Боялись сразу предпринимать действия — ведь можно и отпор получить.

Я кивнул Рону, отпустив его. Натянул на свое лицо ослепительнейшую улыбку для милой дамы из самого Скотленд-Ярда***. Представление для блюстителей власти Британской Короны открыто.

_____________________

* Армани (Giorgio Armani) — итальянский бренд одежды класса люкс (прим. автора)

** Хогвартс — вымышленная магическая академия из книг Джоан Роулинг (прим. автора)

*** Скотленд-Ярд — так называют полицию Лондона (прим. автора)

Глава 3. Торен

— Говори, — сажусь на диван рядом с Барби, возвращаясь в действительность. От очень острого, пикантного запаха, природу которого я понять не в состоянии, у меня кулаки сжимаются. Правда, держу себя в руках из последних сил.

— Торен, милый. Давай поговорим о том, как был бы выгоден союз для Глазго. Насколько я знаю ваш район враждует с нашим. Вы с отцом — лидеры своих кланов. Я обо всем в курсе и, поверь, папа не держит меня в стороне от дел.

А по ней и не скажешь — бесполезная и пустоголовая. Но хрен поймешь этих ирландцев, они всегда себе на уме.

— Нет, — отрезаю я и хочу встать, но Барби смелеет и кладет руку мне на колено.

Твою ж мать.

И так ходить не могу. И думать трезво тоже.

В это время заходит секретарша с подносом в руках и удивленно поглядывает на нас с Барби. Я застукан в очень двусмысленном положении. И я в маленьком шаге от того, чтобы не лишить девственности Айлин Грэм у себя в офисе. Меня выворачивает, притягивает. И зверь, что много лет сидел взаперти, скулит, требуя и требуя. Я много лет учился жить так, чтобы звериный инстинкт не брал надо мной верх, чтобы я прежде думал, а не делал. Потому что ответственность большая, потому что моя несдержанность может стать проблемой для других.

А еще, потому что когда я становлюсь зверем, я теряю человечность, теряю себя. Я много раз видел, как другие оборотни жестоко вгрызаются друг другу в глотки, стремясь поделить территорию, женщин, да много чего. Объединяются в стаи, строят интриги. И управлять такими нужно лишь с холодной головой.

— Почему нет? Или я настолько тебе неприятна, что ты готов пожертвовать благополучием клана, но лишь бы не жениться на мне? — выдает вопрос Барби.

— Жениться? — да что там у нее в голове происходит?!

Злясь на нее делаю рывок в ее сторону, но она смахивает рукой чашку с кофе мне на брюки.

— Ой, — она, прикрыв рот рукой, подскакивает. — Торен, прости, я случайно. Просто ты сам на себя не был похож. Я испугалась. Что я такого сказала?

Горячая жидкость впитывается в брюки из дорогой итальянской шерсти и ткань начинает меня обжигать почти мгновенно. Встаю и толкаю другую чашку. Она со звоном летит на молочный ковер.

— Я все уберу! — восклицает она, выставив руки вперед. — Тебе больно?

— Не подходи ко мне! — ругаюсь на нее еще больше. Она приносит сплошную неудачу в мою жизнь. Катастрофу! Спешно иду в примыкающую к кабинету ванную, закрываю дверь на замок — на всякий случай! Почти мгновенно снимаю брюки. Вытираю полотенцем ноги и потом подставляю мокрое место брюк под напор воздуха сушилки для рук. Блять! Ну как можно так попасть?

Ну, Нэн! Берегись. Сейчас вопровожу это пустоголовое создание и поинтересуюсь, как медальон зверя и приворотное зелье оказалось в руках человека!

Жениться! Как же! Разбежался!

Неужели она после приема вбила это себе в голову?!

И как она оказалась на нем?

Я до последнего надеялся, что главы ирландцев, Алистера Грэма не будет. Его все дружно звали Эд. Производное от нэд*. Человек вообще не видящий никаких границ. Отморожен на всю голову. Можно сказать, голыми руками вырвал власть, объединив уличные банды в огромный конгломерат и преступную сеть. Он больше всего причинял неудобства оборотням. Убивал наших, пытался отжать верфи, периодически устраивая кровавую бойню.

Временами мне приходила мысль в голову, что он в курсе, кто мы такие, но потом что-то обязательно случалось и я отбрасывал эту глупость.

Однако он явился на прием. Рыжий ирландский дьявол, в костюме-тройке, с причесанными волосами и бородой, будто это поможет ему смыть с себя грязь улиц. Крепкий мужик, с ручищами, способными открутить кому-нибудь голову.

А рядом с этим криминальным монстром шла, нет, грациозно ступала Айлин, озираясь по сторонам.

Я как дурак, не мог оторвать от нее взгляда. Она словно нежный цветок посреди грязи. Светлая, сияющая вся. Платье цвета шампанского слишком облегающее и мерцающее от искусственного света. Ее волосы струились по плечам, блестящие и, я точно это знаю, очень мягкие. Как шелк. Фиалковые глаза горели любопытством и волнением.

Я не мог перестать смотреть на нее. И головорезы, наполняющие весь банкетный зал, тоже. Она двигалась невероятно изящно на своих высоких каблуках, демонстрируя потрясающие ноги в откровенном вырезе.

— Вот это да! Что за красотка? — слышал я слишком любопытные перешептывания мужиков. Еле поборол в себе желание схватить Айлин, спрятать ото всех, чтобы не пялились, потому что… потому что… а и правда, почему? Какое мне дело до нее?

Барби — ну ведь такие же длинные ноги, как у известной куклы, подняла взгляд от пола прямо на меня. Улыбалась, черт возьми! Тепло. Разве что воздушный поцелуй не послала мне

Торен, ты спятил! Ей всего двадцать два, а тебе тридцать четыре. Возьми себя в руки, идиот!

А хотел я ее очень даже по-настоящему, наплевав на разницу в возрасте.

Эд Грэм коршуном оглядел зал — не дай бог, на его красавицу кто-то позарится. Его ноздри раздулись от негодования.

Мои, я подозреваю, тоже. Потому что нельзя было тащить сюда эту нежную снежинку. Замок, наполненный последними уродами, бандитами и отморозками — не самое подходящее место для девушки.

А еще он будто заявил всем — смотрите, это Айлин, мое слабое место.

Либо он конченный идиот, либо он накопил достаточно сил, чтобы выступать открытой войной на всех. А это значит…

Нет, пожалуйста, только не ирландцы.

Особенно, когда не могу управлять собой и перестать думать о шикарной Барби.

— Дорогой, извини, что заставила тебя ждать, — услышал, ведь правда услышал, что мне говорила моя спутница. Но я продолжал таращиться на Барби. Правда, ее сияющая улыбка сменилась озадаченной гримасой. Кажется, она расстроилась. Интересно, что послужило этому причиной?

— Торен! Немного неприлично стоять со своей возлюбленной и пялиться на другую женщину!

Возлюбленную? Велика честь.

Я хмуро оглянулся на сопровождающую меня Фрейю. Волчица из моей стаи. Высокая брюнетка, статная. Невероятно красивая, с правильными чертами лица. Без лишней мишуры. И все ждет, когда мы поженимся и родим маленьких волчат. Едва ли. Я вообще… как бы… после того, что пережил мой друг, Сеймур МакАртур, считаю, что это все лишнее. Особенно, когда занимаешься постоянным контролем власти — того и жди беды.

Черное платье демонстрировало все прелести Фрейи и, надо признать, в постели ей нет равных. Мне хорошо с ней. Спокойно. И она не нежный цветочек. Может и глотку перегрызть, и нож между ребер воткнуть, при необходимости.

Но меня напрягло ее ожидание серьезных отношений между нами.

Я не хочу. И надо бы постепенно сводить наши встречи на нет. Понимаю, что разобью ей сердце, хотя она и не покажет этого.

— Фрейя, — я кивнул ей. Она практически одного со мной роста и мы, обычно, довольно эффектно смотримся вместе. Правда, Барби от этого не в восторге.. Да, девочка, ты думала, что покоришь это мероприятие своей внешностью, а оказалось, что в мире полно красивых женщин, кроме тебя!

А вообще это меня позабавило. У этой девчонки поехавшая крыша — еще бы, с таким-то отцом! У нее слишком сильный эгоцентризм. Вот и прекрасно, что она пришла сюда — немного угомонится.

— Я думала, такие как она, только в салонах красоты с утра до вечера торчат, — рассмеялась Фрейя. Удивительно, но мне хочется защитить Барби. Хотя… что я о ней вообще знаю? Она же сама в экстремальной ситуации, когда мы спасались от погони, только и делала, что говорила о ногтях Нэн, да о своих ресницах. Разве ее может интересовать что-либо по-настоящему?

— И она толстовата, — выдала оставшуюся критику Фрейя. — Бедра грузные. Сидит много.

Фрейя сама натолкнула меня вернуться к созерцанию Барби. Ничего подобного. У нее невероятно сексуальная фигура. Пышная грудь, абсолютно плоский живот и роскошные бедра. Задница, предполагаю, тоже. Прям так и хочется схватить, смять пальцами и потянуть на себя. Мифические песочные часы, ага. Женщины ради них убиваются на тренировках и бездумно отдают себя на растерзание пластическим хирургам. А у Барби такая фигура от природы. Вообще весь абсурд ее внешности в том, что она идеальна. Такая, словно на ней тонна макияжа, а над ее лицом и телом поработали армия косметологов и хирургов. Но в том-то и дело! Все естественно. Она охеренна просто потому, что родилась такой. И зовут ее в довесок, Айлин. Айлин. Я мысленно слушаю ее имя…

— МакФэлан! — гремит моим именем Эд Грэм. Меня аж передернуло от его шершавого голоса. — Ты пялишься на мою дочь!

Глава 4. Торен

Голос ирландца Эда Алистера Грэма в моей голове заставляет меня очнуться от грез и горячих воспоминаний о прошлой встрече с Барби.

Минут через десять выхожу из ванной, надеясь, что этой идиотки и след простыл. Но хрен тебе, Торен. Разгребай дальше ошибки своего альтруизма!

Она сидит там же на диване, нервно хлопая своими натуральными, как я уже знаю, ресницами. И улыбается так ослепительно и широко, что даже у меня скулы сводит.

— Ты еще здесь? — рычу на нее. Реально, доведет меня сейчас.

— Здесь. Кейт такая милая. Помогла прибраться здесь и кофе нам новый принесла. Я попросила ее сходить за пончиками, а то кофе пить просто даже без молока — не вкусно. Но Кейт сказала, что молоко вы не держите, потому что ты пьешь только черный крепкий кофе. И сахар добавляешь. Одну порцию.

Я слышу ее быстрое лепетание и едва улавливаю смысл происходящего.

— Кто такая Кейт?

— Ну, как же. Твоя секретарша, — и снова хлопает ресницами. — Попей кофе со мной, пожалуйста. Нам обоим надо успокоиться. Обещаю, как только ты допьешь, я уйду.

Я от такого стресса выпил бы что-нибудь способное гореть. Неважно. Виски, водка, джин. Любая жидкость подойдет. И вот да, я понятия не имел до этого момента, как зовут мою секретаршу. Мисс Райт — этого достаточно. Дружеские отношения босса и секретарши, дарящей пироги по случаю моего дня рождения или любого другого праздника, я не приемлю.

Я хватаю чашку со столика и залпом выпиваю содержимое.

— Все. Я выпил. А теперь проваливай.

— Но…

— Проваливай, я сказал!

— А хрен тебе! — повторяет мою реплику Барби.

Вот это поворот. Она встает и упирает руки в бока.

— Хотя, нет. Я уйду и тогда тебя мой папочка вздернет на первом попавшемся фонарном столбе, — угрожает мне.

Мне? Угрожает? Папочкой???