Тихоня помнит. Марк Эллер

Шестеренка

Я помню ее смех.

Не лицо.

Не голос.

И даже не то, что она сказала.

Я помню именно смех.

Он был странным. Тихим вначале, будто она пыталась удержать его внутри себя, а потом становился все громче, пока не заполнял собой весь подвал.

В тот день она смеялась надо мной.

— Глеб, ты опять все перепутал.

— Ничего я не перепутал.

— Ты припаял красный провод туда, где должен быть черный.

Я посмотрел на плату.

Потом на нее.

— Так и задумано.

Аня прищурилась.

— Конечно.

— Проверяй.

— Что проверять?

— Работать будет.

Она покачала головой.

— Ты невозможный.

Мне было шестнадцать.

Ей тоже.

И в шестнадцать лет тебе кажется, что некоторые вещи будут длиться вечно.

Например, лето.

Школьные каникулы.

Дружба.

Первый человек, которого ты любишь.

Ты еще не знаешь, что люди исчезают.

Что фотографии желтеют.

Что номера телефонов перестают отвечать.

Что однажды ты проснешься и не сможешь вспомнить звук голоса человека, ради которого когда-то был готов сделать что угодно.

Мы сидели на бетонном полу школьного подвала.

Над нами гудела старая лампа.

Она мигала каждые несколько секунд, и от этого лицо Ани то появлялось, то исчезало в полумраке.

На полу валялись куски проводов, отвертки, маленькие микросхемы и детали, которые мы таскали из дома.

В центре между нами стоял Тихоня.

Наш робот.

Он был маленьким, нелепым и совершенно бесполезным.

Два моторчика.

Три датчика.

Старый микроконтроллер.

Пластиковый корпус, который Аня выпросила у учителя информатики.

И маленькая камера, которую мы поставили сверху.

Она должна была распознавать лица.

Не получалось.

Тихоня путал Аню с дверью.

Меня — с батареей.

Однажды он решил, что учитель Николай Петрович является шкафом.

Николай Петрович тогда сказал:

— Из вас инженеры, конечно, как из меня балерина.

Аня потом полчаса смеялась.

Теперь я иногда думаю, что Тихоня с самого начала был умнее нас.

Просто мы не понимали его.

— Давай еще раз, — сказала Аня.

— Зачем?

— Потому что я хочу, чтобы он тебя запомнил.

— Он и так меня знает.

— Не знает.

Она придвинулась к роботу.

— Смотри.

Аня включила компьютер.

На экране появилась черная консоль.

Белые буквы побежали вверх.

Тихоня повернул камеру.

Сначала на меня.

Потом на Аню.

— Видишь?

— Что?

— Он фиксирует нас.

— И что?

— Значит, завтра он будет помнить, что видел нас сегодня.

Я усмехнулся.

— Роботы не помнят.

Аня посмотрела на меня.

— Люди тоже иногда не помнят.

Я хотел спросить, что она имеет в виду.

Но не спросил.

Тогда мне казалось, что впереди слишком много времени.

Я ошибался.

Аня взяла со стола маленькую металлическую шестеренку.

Она была частью механизма Тихони.

Покрутила ее между пальцами.

— Давай сделаем так.

— Как?

— Я спрячу ее.

— Где?

— Не скажу.

— А потом?

Она улыбнулась.

— Найдешь.

— И что мне за это будет?

— Если найдешь, она будет твоей.

— Серьезно?

— Серьезно.

Она встала.

Я отвернулся.

Закрыл глаза.

— Только не жульничай, — сказала она.

— Это ты не жульничай.

Я услышал ее шаги.

Потом скрип двери.

Потом тишину.

Я открыл глаза.

Ее уже не было.

Я посмотрел на Тихоню.

Он стоял напротив.

Камера смотрела прямо на меня.

— Где она?

Тихоня молчал.

Конечно, он молчал.

Тогда он еще не умел говорить.

Я встал.

Начал искать.

Под столом.

За шкафом.

В коробках.

В старом ящике с деталями.

Ничего.

Через несколько минут я услышал ее голос:

— Сдаешься?

— Нет.

— Тогда ищи.

Я обернулся.

Она стояла в дверях.

Улыбалась.

Волосы были растрепаны.

На щеке осталась маленькая черная полоска от графита.

Я тогда подумал, что она самая красивая девушка на свете.

Не потому, что она действительно была красивее всех.

А потому, что я уже любил ее.

Хотя сам еще этого не понимал.

Я снова начал искать.

И нашел шестеренку через три минуты.

Она лежала внутри корпуса Тихони.

— Нечестно! — сказала Аня.

— Ты сказала искать.

— Но не там!

— Значит, правила не было.

Она подошла и забрала шестеренку.

— Ты жулик.

— Отдай.

— Нет.

— Ты обещала.

Она посмотрела на меня.

Потом протянула руку.

Шестеренка лежала на ее ладони.

— Ладно.

Я взял ее.

Наши пальцы соприкоснулись.

Совсем ненадолго.

Но я запомнил.

Запомнил тепло ее руки.

Запомнил свет лампы.

Запомнил запах пыли.

Запомнил тихий гул старого компьютера.

Запомнил, как Тихоня повернул камеру в нашу сторону.

Аня вдруг сказала:

— Представляешь, если он когда-нибудь действительно сможет нас запоминать?

Я посмотрел на робота.

— Тогда он будет самым умным из нас.

Она засмеялась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что память еще ничего не значит.

— А что значит?

Она задумалась.

— Наверное, то, что ты выбираешь делать с тем, что помнишь.

Я ничего не ответил.

Я просто положил шестеренку в карман.

И в тот момент был счастлив.

Я еще не знал, что через год все изменится.

Не знал, что этот робот станет причиной смерти людей.

Не знал, что Аня будет пытаться уничтожить то, что мы создали.

Не знал, что моя память однажды станет доказательством того, что я существую.

И уж точно не знал главного.

Что однажды я проснусь и обнаружу, что часть моей жизни мне никогда не принадлежала.

Потому что ее кто-то записал.

Скопировал.

Изменил.

А потом стер.

Но Тихоня помнил.

Он запомнил все.

Даже то, чего не должен был помнить.

И спустя двадцать лет именно ему предстояло рассказать мне правду.

Правду о том, кто я такой.

Правду о том, что случилось с Аней.

И правду о человеке, которым я был до того, как впервые открыл глаза.

Проблема была только в одном.

Я не был уверен, что хочу это знать.

Глава 1. Мертвый звонок

В серверной всегда было холодно.

Не просто прохладно, как в офисе, где кто-то слишком сильно выкрутил кондиционер. Здесь холод был частью системы. Воздух должен был оставаться определенной температуры, влажность — определенной, шум — постоянным.

Серверы не любили перемен.

Глеб иногда думал, что поэтому ему здесь нравилось.

На мониторах текли строки.

IP-адреса.

Время подключения.

Запросы.

Ошибки авторизации.

Еще один сервер.

Еще один лог.

Еще одна строка.

Еще одна.

Глеб сидел неподвижно, положив левую руку на стол, а правой прокручивая журнал событий.

03:17:41.

Неудачная авторизация.

03:17:42.

Повторная попытка.

03:17:43.

Доступ разрешен.

Он остановил прокрутку.

Посмотрел на строку.

Потом на часы.

02:43.

Нет.

Не тот сервер.

Он вернулся к работе.

Наушники лежали рядом с клавиатурой, но Глеб их не надевал. Ему нравился шум оборудования.

Он не замечал его.

Это было удобно.

Когда вокруг постоянно что-то гудит, проще не думать.

Глеб посмотрел на отражение в черном участке монитора.

Сорок один год.

Темные волосы, уже начинающие седеть на висках.

Очки.

Неровно застегнутый ворот рубашки.

Лицо человека, который давно перестал ждать от жизни сюрпризов.

Он снова повернулся к экрану.

На телефоне высветилось уведомление.

Катя: Марина спрашивает, когда ты приедешь.

Глеб прочитал сообщение.

Не ответил.

Через минуту телефон снова завибрировал.

Катя: Она ждала тебя в субботу.

Глеб положил телефон экраном вниз.

Он действительно обещал.

И действительно не приехал.

В субботу был сбой на резервном контуре.

Потом встреча.

Потом пробки.

Потом было уже поздно.

Всегда находилась причина.

Когда-то Катя называла это причинами.

Теперь она называла это выбором.

Глеб посмотрел на время.

02:47.

Он вдруг понял, что уже сорок минут смотрит на один и тот же лог.

Закрыл окно.

Потер лицо ладонями.

Встал.

В этот момент зазвонил служебный телефон.

Глеб посмотрел на него.

Звонок был странным.

Телефон стоял на отдельной линии.

На него звонили только сотрудники банка.

Иногда служба безопасности.

Иногда руководство.

Никто больше.

Он снял трубку.

— Да.

Несколько секунд молчания.

Потом мужской голос:

— Глеб Сергеевич Нечаев?

— Да.

— Вы сейчас на работе?

Глеб посмотрел на монитор.

— Да.

— Вам знакомо имя Анна Соболева?

Все звуки серверной будто отодвинулись.

Глеб ничего не ответил.

Он знал это имя.

Конечно, знал.

Он просто не слышал его вслух много лет.

— Глеб Сергеевич?

— Да.

Он сглотнул.

— Знакомо.

— Вы были с ней знакомы?

Глеб посмотрел на черный экран соседнего монитора.

В нем снова появилось его отражение.

— Да.

— Насколько близко?

Глеб не ответил сразу.

Вопрос показался ему странным.

Слишком официальным.

Слишком точным.

— Мы вместе учились.

— Только учились?

Глеб медленно сел обратно.

— Почему вы спрашиваете?

На другом конце линии повисла пауза.

— Потому что два дня назад Анну Соболеву нашли мертвой.

Глеб перестал дышать.

Слова были простыми.

Настолько простыми, что мозг отказывался принимать их смысл.

Нашли.

Мертвой.

Анну.

Глеб посмотрел на часы.

02:49.

— Что случилось?

— Это сейчас устанавливается.

— Авария?

— Нет.

Глеб закрыл глаза.

— Что с ней?

— Мы предполагаем убийство.

Слово осталось между ними.

Глеб провел пальцами по переносице.

Это была его старая привычка.

Когда-то Аня смеялась над ней.

«Ты так делаешь, когда волнуешься».

Он тогда ответил:

«Я не волнуюсь».

Она сказала:

«Ты ужасно врешь, Глебушка».

Глеб открыл глаза.

— Зачем вы звоните мне?

— В ее ноутбуке нашли ваш контакт.

— Мой старый номер?

— Нет.

Глеб нахмурился.

— Тогда какой?

— Рабочий.

Он почувствовал неприятный холод в животе.

— Она звонила мне?

— Нет.

— Писала?

— Нет.

— Тогда что?

Следователь на другом конце линии будто подбирал слова.

— В компьютере нашли файл.

Глеб молчал.

— В файле было ваше имя.

— Какое именно?

— Глеб Нечаев.

— И?

— И еще одна фраза.

Глеб почувствовал, что сейчас услышит что-то, чего не хочет слышать.

— Какая?

— «Тихоня помнит».

Глеб медленно откинулся на спинку кресла.

Перед глазами на мгновение возник школьный подвал.

Бетонный пол.

Запах горячего металла.

Старый паяльник.

Аня сидит напротив него и держит в руках маленькую шестеренку.

— Если ты ее найдешь, она будет твоей.

Глеб моргнул.

Серверная вернулась.

Холодный воздух.

Мониторы.

Гул вентиляторов.

— Глеб Сергеевич?

— Я здесь.

— Вам знакомо слово «Тихоня»?

Глеб посмотрел на закрытый экран.

— Да.

— Что это?

Он долго молчал.

— Робот.

— Какой робот?

— Школьный проект.

— Ваш?

Глеб усмехнулся.

Улыбка получилась почти незаметной.

— Наш.

— Чей?

Он посмотрел в пустоту.

— Мой и Ани.

На другом конце линии снова стало тихо.

— Нам нужно поговорить лично.

— Где?

— В отделе.

Глеб посмотрел на часы.

02:52.

— Сейчас?

— Лучше сейчас.

Он встал.

Ноги казались тяжелыми.

— Хорошо.

— И еще, Глеб Сергеевич.

— Да?

— Не пытайтесь самостоятельно искать информацию об Анне.

Глеб замер.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, кто ее убил.

Пауза.

— И не знаем, что именно она успела оставить после себя.

Связь оборвалась.

Глеб еще несколько секунд держал трубку у уха.

Потом положил ее.

Серверы продолжали работать.

Им было все равно.

Глеб взял пальто.

Выключил монитор.

Постоял.

Потом снова включил.

Открыл браузер.

Ввел:

Анна Соболева.

Он не нажал Enter.

Пальцы зависли над клавиатурой.

Он знал, что увидит.

Фотографии.

Новости.

Компания.

Интервью.

Конференции.

Успешный стартап.

Женщина, которая за двадцать лет успела сделать то, на что у него самого не хватило смелости.

Глеб все-таки нажал Enter.

Страница загрузилась.

Первая фотография появилась почти сразу.

Аня улыбалась.

Не школьной улыбкой.

Другой.

Уверенной.

Взрослой.

Она стояла перед логотипом компании.

NEURALCORE

Глеб смотрел на фотографию.

Потом открыл следующую.

И еще одну.

Он давно следил за ее жизнью.

Не писал.

Не ставил отметок.

Не поздравлял.

Просто иногда открывал страницу.

Это было его маленькой тайной.

Он всегда говорил себе, что делает это случайно.

Раз в несколько месяцев.

Иногда раз в неделю.

Иногда чаще.

Но теперь фотографии выглядели иначе.

Теперь на них была мертвая женщина.

Глеб закрыл браузер.

Он уже собирался выйти, когда заметил строку внизу экрана.

История недавно открытых страниц.

Последняя запись.

Сайт, которого он не видел двадцать лет.

tihonya2006.

Глеб перестал двигаться.

Он точно его не открывал.

По крайней мере сегодня.

Он посмотрел на время последнего посещения.

02:41.

Девять минут назад.

Глеб медленно сел обратно.

Открыл историю.

Ссылка вела на старый домен.

Он ввел адрес вручную.

Страница не загрузилась.

Ошибка соединения.

Он попробовал еще раз.

То же самое.

Глеб посмотрел на часы.

02:58.

Снаружи за стеклянной дверью прошел охранник.

Он мельком заглянул внутрь.

— Еще здесь?

Глеб кивнул.

— Еще немного.

Охранник ушел.

Глеб снова посмотрел на экран.

И вдруг заметил маленькую строку внизу.

Она появилась там, где секунду назад ничего не было.

Черный текст на белом фоне.

Всего три слова.

Я тебя помню.

Глеб не моргал.

Потом строка исчезла.

Он проверил исходный код страницы.

Ничего.

Проверил историю.

Ничего.

Он выключил компьютер.

На этот раз окончательно.

Вышел из серверной.

Запер дверь.

И только в лифте понял, что все это время держал в руке старую металлическую шестеренку.

Он не помнил, когда достал ее из кармана.

Но она была там.

Та самая.

Из школьного подвала.

Та, которую он нашел двадцать лет назад.

И которую так и не вернул Ане.

Глеб сжал ее в ладони.

Лифт медленно пошел вниз.

На табло менялись цифры.

Перед тем как двери открылись, телефон снова завибрировал.

Сообщение без номера.

Глеб открыл его.

Там была одна строка:

«Глебушка, не верь тому, кто скажет, что меня убил Артем».

Он перечитал сообщение.

Потом еще раз.

И впервые за много лет ему стало по-настоящему страшно.

Потому что Артем был единственным человеком, которого Аня когда-то называла своим братом.

И единственным человеком из их прошлого, которого Глеб действительно не хотел снова видеть.