Офицерат. Магия в нашей крови

— Ну, с Гасом так с Гасом, — сказал он. Опустошил чашку и поднялся из-за стола.

Общаться с магическим конем должно быть по меньшей мере любопытно. Как знать, может, и это время удастся засчитать как эмоциональную нагрузку.

Конюшня, как и весь остальной виварий, располагалась в другом крыле. Максимус был там один раз — на обзорной экскурсии от Академии, и это было чертовски давно. Впрочем, обстановка изменилась мало. Единственное, чего не было раньше — лэд-экрана на стенке денника самого крупного во всей конюшне жеребца. Удивленно оглядев непонятно зачем нужный прибор, Максимус перевел взгляд на коня. Тот настороженно наблюдал за ним внимательными и какими-то слишком умными глазами. А потом экран вдруг загорелся множеством желтых огоньков, и Максимус не поверил своим глазам, когда огоньки вдруг сложились в слова:

“кто ты”

— Новый Глава Офицерата, Максимус Блейн, — чувствуя себя немного глупо, представился Максимус. — Начальник Тибериуса.

Конь фыркнул и наклонил голову в коротком приветствии.

“он дома”

Еще одна надпись появилась на экране.

— Я знаю, он восстанавливается после задания, — вести беседу с конем было еще глупее, чем представляться ему, но Пегас вряд ли станет болтать о происходящем. Тем более что с некоторыми магическими животными можно было не только разговаривать, но и играть в простенькие логические игры. Многие вороны неплохо играли в домино. — Мне нужно поговорить с тобой.

Конь всхрапнул — кажется, удивленно — и подошел ближе. Экран остался пустым, но Максимус и так понял, что животное готово было слушать.

— Я бы хотел заменить камеру на твоей броне, — сказал он. — Это поможет мне и моим коллегам-аналитикам лучше понимать, что и как происходит. Для того, чтобы оперативники подвергались минимальному риску.

Желтые точки на экране забегали кругами, но так и не сложились ни в какой ответ.

— Это значит, что ему все равно, — раздался откуда-то сверху уже слишком знакомый голос. — Если начнут метаться в панике — значит, не знает, что сказать, или не понял вопроса.

Максимус обернулся и застыл, шокированный открывшейся ему картиной: офицер Тибериус в спортивных штанах, босой и с голым торсом сидел на чердачной лестнице с кружкой в одной руке и сигаретой в другой.

Выдержав паузу для пущего эффекта, он глубоко затянулся, а потом насмешливо посмотрел на Максимуса сверху вниз.

— Вот уж не думал, что вы действительно придете спрашивать у него разрешения. О том, что я шучу, нужно тоже где-то отдельно в бланке помечать?

— Я просто следую инструкции, — вскипевшую в венах ярость с трудом удалось не показать. Боже, он вел диалог с конем! А Тибериус сидел на своем насесте и слушал! — Электронный секретарь направил к вам за одобрением, вы делегировали эту функцию магически измененному животному, официально признанному личностью и зачисленному на службу в Офицерат. И почему вы не дома? Нарушаете режим регенерации?

— Я как раз дома, — Тибериус криво усмехнулся. — Правда, не знаю, распространяется ли договор аренды на лестницу, но будем считать ее крыльцом.

— Вы живете здесь? — наконец пазл с питанием в столовой сложился. — У вас материальные проблемы или настолько испорчена кредитная история, что банк не одобряет ипотеку?

— Ни то, ни другое, — Тибериус сделал большой глоток из чашки. Только теперь Максимус рассмотрел, что на ней нарисовано: мрачный единорог, показывающий ногами неприличный жест, и задумался, развернул ли Тибериус кружку специально. — У меня есть квартира, но мы с работой любим друг друга слишком крепко, чтобы разлучаться на два часа с лишним в один конец.

— Но сюда не привести подружку, — Максимус подумал, что вообще-то это отличная идея — жить в Офицерате. Вот только ему она совершенно не подходила — дорога на работу и обратно для него тоже была видом эмоций. Иногда он специально выбирал не привычный путь, а самый длинный или только с левыми поворотами.

Тибериус фыркнул.

— Ну так квартиру-то я и не продал, — пожал он плечами. — Но спасибо, что обеспокоены моей личной жизнью. Теперь я просто обязан пригласить вас на чашку кофе.

— Скорее, забочусь о сохранности каблуков милых дам и радею за статистику производственного травматизма, — Максимус покачал головой. — Спасибо за приглашение, но мне пора возвращаться на свое рабочее место, — ему совершенно не хотелось лезть по хлипким ступенькам под потолок. В отличие от Тибериуса и ему подобных, Максимус не обладал ни ловкостью, ни, тем более, ускоренной регенерацией и умением отключать боль. — Я бы хотел получить резолюцию на свой запрос сегодня.

— Да что вам еще надо-то? — Тибериус удивленно выгнул бровь. — Я же сказал — ставьте. Еще в столовой сказал.

— Хорошо, я прикреплю аудиометку, — Максимус пожалел, что нельзя погладить коня. Пальцы кололо от фантомного ощущения теплой шкуры и бархатного лошадиного носа. — Всего доброго, — поспешил он попрощаться, пока с языка не сорвалась по-детски глупая просьба “потрогать лошадку”.

— Офицер Блейн! — окликнул его Тибериус и поднялся на ноги каким-то неуловимым, почти нечеловеческим движением. — Раз уж вы здесь, предупреждаю: на выходных меня не будет. Кирку я обычно говорил, если уезжал больше чем на несколько часов. Вместо меня в экстренных случаях рейды водит офицер Шилора Хант. С ним я свои отлучки тоже согласовываю.

— Вы не на дежурстве, так что выходные, без сомнения, в вашем полном распоряжении, — ответил Максимус. — Но все равно я благодарен за предупреждение. Шилора Хант, я понял. Хорошо провести время.

Интересно, а проболтается ли хозяину конь, если Максимус придет в отсутствие Тибериуса? Он задушил подобную мысль в зародыше — выходные нужно проводить не на работе. У него тренировка, мастер-класс и поход по магазинам.

— Люди в наших с вами должностях всегда на дежурстве, — заметил Тибериус серьезно. — Всего хорошего.

— Издержки уровня магии и ранга, — согласился Максимус. — Хорошо провести уик-энд. Пегас, и тебе до свидания, — он позволил адреналину взметнуться, разрешив себе подобное ребячество, и вышел из конюшни, не дожидаясь ответа от коня.

Впрочем, тот определенно был весь в хозяина и оставил за собой последнее слово: в спину Максимусу ударило громкое выразительное ржание.

— Два засранца, — Максимус покачал головой и прибавил шаг. Надо разобраться-таки с архивами.

***

На улице шел дождь. Максимус почти без размышлений оставил машину на парковке и пошел пешком. Упругие капли стучали по ткани зонта, густо пахло водой и травой. Даже запах от вытяжек метро не нарушал идиллии, а дополнял ее, делал многограннее — более настоящей, что ли. Максимус порадовался, что надел плащ из непромокаемой ткани, и продолжил неторопливо идти, замечая дорожки воды на стеклах витрин и переливы света, отражавшиеся в каплях.

Его обгоняли спешащие оказаться в уютном тепле домов люди. Максимус поправил наушник беспроводной гарнитуры, сменил плей-лист и свернул в небольшой сквер.

Он уже забыл, что такое спонтанные эмоции. Привычно сверившись со счетчиком, чтобы спланировать нагрузку вечером, он с удивлением обнаружил, что норма давным-давно выполнена. Желание прикоснуться к Пегасу уже было “бонусными очками”. Работоспособность немедленно откликнулась на “подпитку”, заставив вспомнить наставления старцев из Академии магии: нужно депо эмоций. Максимус отмел идею просто отдохнуть и решил это самое депо создать. Длительная прогулка, бокал хорошего вина, вкусное блюдо на ужин. А потом час-другой на “Сайдоре”.

Но, придя домой, он решил изменить последовательность. Обед в компании офицера Тибериуса был достаточно плотным, а после встречи с Пегасом желание сесть в седло было практически непреодолимым — если, конечно, не отключить его специально. Но сегодня контролировать эмоции не было никакой нужды. Поэтому Максимус переоделся в бриджи, сапоги, новую белую футболку и пошел в комнату эмоциональной нагрузки.

Тренажер нельзя было устанавливать на землю, поэтому бетонную площадку вокруг “Сайдора” пришлось застелить зеленым паласом-имитацией травы. Сам тренажер был аккуратно затянут в чехол, а даже если бы и не был, все равно не стал бы встречать хозяина приветственным ржанием. В режиме “живая лошадь” в нем были заложены некоторые реакции настоящего животного, но для этого тренажер нужно было включить и выбрать соответствующую программу.

А еще тренажер не стал бы разбрасывать вокруг себя солому и не мог дергать шкурой.

Максимус решительно прекратил сравнения. “Сайдор” обошелся ему в круглую сумму и был самым “продвинутым” среди подобных конструкций. А совмещение софта с технологиями виртуальной реальности делало его и вовсе уникальным.

Пока система загружалась, Максимус надел шлем, опустил прозрачное забрало. Пару секунд он видел только безликую бетонную стену перед собой, а потом пространство ожило, мгновенно меняясь.

— Добрый вечер, Максимус Блейн, — поприветствовал его интерфейс. — Выберите режим.

— “Живая лошадь”, — немедленно откликнулся Максимус. — Произвольный маршрут.

— Выберите сложность.

— Максимальная!

— Внимание, режим “Живая лошадь” максимальной сложности требует высокой подготовки уровня всадника. Ранее вы не пользовались данным режимом. Желаете пройти тест?

— Да, — резко ответил Максимус. — Подтверждаю максимальный уровень.

— Загружаю, — ответил механический голос. — Включение режима через три, два, один…

Экран стал непроглядно-темным, а потом перед глазами Максимуса возник бескрайний идеально-ровный луг. Он решительно подавил разочарование — какая сложность может быть в езде по полю? — и взялся за поводья.

Механический конь в полный размер настоящей лошади — разве что чуть пониже, так как вместо четырех ног у него был единственный монолитный столб под полностью реалистичным, обтянутым искусственным мехом корпусом, — мягко двинулся вперед. Максимус оглянулся, ища, куда бы направиться, и в этот момент конь вдруг дернул головой и припустил вскачь.

— Вот же!.. — выдохнул Максимус.

Уперевшись в стремена, он откинулся назад, пытаясь затормозить. Конь замотал головой и резко свернул, отчего Максимус, не ожидавший от машины такой прыти, завалился набок. Словно почувствовав это, “Сайдор” резко взбрыкнул, и все вокруг завертелось.

Приземлившись на спину, Максимус наконец понял, зачем менеджер фирмы-изготовителя тренажера настаивал на том, чтобы бетонное основание было укрыто толстым слоем вспененной резины, прежде чем укладывать на него искусственный газон. Было больно, но обошлось без травм — если не считать пострадавшую гордость.

— Запусти с начала, — скомандовал Максимус, снова забираясь в седло.

— Система перезагрузится через три, два, один, — и Максимус был готов поклясться, что услышал короткое лошадиное ржание, прежде чем перед глазами все снова потемнело.

Он падал еще дважды, прежде чем сориентировался, как отвечать на непривычные, слишком резкие и неожиданные движения и как заставить коня слушаться. И все равно приходилось следить за местностью и предугадывать возможные реакции: конь так и норовил испугаться то стайки птичек, то стога сена, а то и просто собственной тени. А еще вместо того, чтобы беспрекословно слушаться, он то и дело “спорил” со всадником, отказывался поворачивать в нужную сторону и норовил поскакать во весь опор, поддавая на скаку задом.

Наконец вдали замаячило здание конюшни. Конь перешел на легкую рысь, явно думая только о полной кормушке.

— Закрыть программу, — скомандовал Максимус и стащил с себя шлем. Голову тут же захолодило, и, погладив себя по затылку, он понял: волосы влажные от пота. А футболка так и вовсе мокрая насквозь.

Неплохое депо. Максимус благодарно похлопал “коня” по пластиковому крупу, выключил Систему и отправился в душ.

Ужин — немного клетчатки и белка и пудинг из дикого риса как источник медленных углеводов — Максимус съел с аппетитом и удовольствием. А потом отправился в кабинет — мозг работал “на полную”, так что можно уделить пару часов давно откладываемой работе. Начиная исследование о влиянии социальных факторов на уровень преступности в различных городах, Максимус и не думал, что написание книги так затянется.

***

Маршрут был хорошо известен Гасу, поэтому навигатором тот не пользовался — летел над городом, неспешно взмахивая крыльями. Спешить было некуда: летающие машины пока, к счастью, не внедрили повсеместно, и уворачиваться приходилось разве что от небоскребов. Джонатан любил летать повыше, чтобы на них не глазели прохожие, а вот Гасу нравилось внимание, и он, бывало, снижался и даже скакал по крышам невысоких домов, эффектно прыгая вниз с самого края.

— Ну хватит уже выделываться, — хмыкнул Джонатан, когда очередная такая выходка закончилась бреющим полетом над восхищенной толпой, собравшейся у светофора. — Забирай выше.

Гас недовольно всхрапнул, но послушно набрал высоту. Впрочем, Джонатан слишком хорошо его знал и безошибочно улавливал настроение: коню хотелось поскорее вырваться из города. Пролететь над ночными лесами, опуститься на луг и поскакать, сшибая копытами капли прохладной росы. А потом, когда Джонатан спешится и снимет с него седло, упасть в траву и кувыркаться, как жеребенок.

Джонатан тоже любил эти вылазки. Уединенный дом на опушке леса, глинтвейн и разговоры до утра. А завтра — слетать на Гасе к ближайшей реке и посидеть пару часов с удочками. Обычно удавалось поймать несколько рыбешек, и на ужин была ароматная уха, сваренная в котелке на костре.

Предвкушение передалось коню, и тот замахал крыльями, разгоняясь. Летать он мог куда быстрее, чем скакать, и практически не уставал при этом. Управлял крыльями мозг, не мышцы, и, чтобы держать тело в форме, Гасу приходилось ежедневно работать на плацу, как обычной лошади. Иногда он делал это один, а иногда Джонатан садился на него верхом — разумеется, без седла. Уздечка же была необходима, но не для управления, а скорее как средство коммуникации. Через натянутые поводья Гас лучше понимал эмоции Джонатана, да и объяснить желаемое направление так было намного проще. Кроме того, магические способности Гаса развились в равной степени во всех трех областях приложения вируса. Он обладал практически человеческим интеллектом, способностью к взаимодействию с ментал-чувствительной техникой и выдающимися физическими данными. Но все равно он был лошадью, которая несла всадника, а это означало взаимодействие человека и животного. Например, мягкий трензель во рту давал коню необходимую опору, если всадник успевал среагировать, а Джонатан, разумеется, успевал всегда.

До полуночи оставался добрый час, когда они с Гасом достигли той самой опушки.

— Давай пониже, — попросил Джонатан. — И не шуми, — приказал, поднимаясь в стременах.

Все до единого окна в доме Лесли, уже отлично видном, были темными.

Джонатан скорректировал зрение, всматриваясь вдаль — мало ли, вдруги Лесли решил устроить засаду и посмотреть, не расслабился ли преемник без его окриков и педагогических тумаков. Или ему просто стало плохо, и он свалился без чувств на пороге. Нет, дома явно никого не было.

— Странно… — вслух сказал Джонатан.

Гас растерянно всхрапнул и опустился копытами на траву, переходя на рысь.

Джонатан еще раз огляделся.

— Лес? — крикнул он. — Лесли?

В ответ услышал негромкий хруст — это белки скакали с ветки на ветку, испуганные резким звуком.

— Будь готов сорваться с места, — предупредил он Гаса и спешился.

Конь послушно мотнул головой и замер напротив входной двери. Джонатан подумал, что, будь Лесли дома, он бы уже разразился громкой тирадой насчет чертова коня, вытаптывающего ему газон, и нажал ручку двери.

Открыто. Джонатан не стал входить, а с порога оглядел небольшой домишко. Все на месте, следов борьбы нет. Как и хоть какого-то объяснения, куда делся Лесли.