- -
- 100%
- +
— Для кого-то М-Блок, для кого-то — браслет, — кивнул Макс. — А кто-то… — он помолчал. Решение было крайне тяжелым и спорным, но ввиду катастрофической нехватки сильных магов нужен был каждый человек. Например, Летиша, мать-основательница Спеладрома, уже тренировалась вместе с офицерами Тибериуса. Но был еще один человек, чьи уникальные способности мага А1 очень бы пригодились всей стране. Вампира А1. Такого же, как Винк, да еще и с большим опытом работы с донорской кровью.
Аден посмотрел на него, прищурившись.
— Договаривать будешь или сменим тему? — спросил прямо.
— Джонни-Паралитик, — озвучил Макс, зная, что Аден поймет. — Его знания по части животных очень пригодились бы, но я понятия не имею, как сдержать его в узде.
Едва ли не впервые на лице Адена проступили эмоции.
— Его? — Аден ухмыльнулся. — Да элементарно. Заставь подписать соглашение, что пилюли выдаются только под конкретное задание. И в случае невыполнения условий ты просто исключаешь его из программы и переводишь к простым немагам.
— Если бы все было так просто, — покачал головой Макс. — Джонни-Паралитик — это не наш мирный беспроблемный Винк. Этот человек знает и без Гродески, как добыть магию, и не гнушается самыми подлыми и страшными способами. Я дам ему пилюлю из Тибериуса, а он в ответ перегрызет мне горло, сольет кровь, разольет ее по пробиркам и умчит в далекие дали. Весь мир теперь — поставщик магии для таких, как он.
Аден задумался.
— Вживите ему дистанционно управляемую капсулу с дозой М-Блока, — предложил таким обыденном тоном, будто они обсуждали меню офицератской столовой. — В такое место, чтобы он сам не вытащил, даже напившись Тибериуса — в черепную коробку, да поглубже, рядом с продолговатым мозгом. Полушария он может разворотить — пока суть да дело, они восстановятся. А вот с дыхательным центром шутки плохи, такое повреждение смертельно и для меня, и для Тибериуса.
Макс кивнул — такое, разумеется, приходило и ему в голову.
— Это кажется разумным, но у меня есть сразу несколько вариантов, как не дать никому из нас нажать на нужную кнопку. И уверен, что хотя бы до одного Джонни додумается даже без пилюль из моей крови. В конце концов, у него было много времени для размышлений — тело не слушается, зато мозг работает.
— Он настолько плох, как я слышал? — спросил Аден. — Во время следствия вроде он был на ногах.
— Да, тогда по результатам обследования Шиллер не нашел никаких признаков паралича, — кивнул Макс. — Но шутка судьбы оказалась в том, что паралич у Паралитика был не травматической природы.
— То есть авария в юности — это фальшивая история? — Аден коротко усмехнулся. — Ну и горазд врать ваш Паралитик, почти как Иуоо.
— Не совсем, — Макс без труда вытащил из памяти подробности давнего дела. — Несколько лет Паралитик правда был прикован к креслу, а потом начал пить кровь магов и снова встал на ноги. Шиллер был уверен, что паралич не вернется, но через несколько месяцев после помещения в тюрьму Джонни внезапно стал падать.
— Просто так? — уточнил Аден.
— Просто так, — кивнул Макс. — Поначалу, конечно, думали что Джонни подвергается насилию со стороны охранников, даже расследование проводили. Потом предполагали отравление — тоже не подтвердилось. В итоге пришлось обращаться к врачам, работающим с немагами, и у Джонни был диагностирован один из видов амиотрофического склероза. Это заболевание, характеризующееся поражением и гибелью клеток головного, спинного мозга, которые отвечают за движения мышц.
— Генетика? — нахмурился Аден.
— Наверное, я не слишком вникал, — Макс подумал, что, наверное, зря. Теперь надо было обязательно восполнить пробел в знаниях, раз уж придется тесно общаться с Паралитиком. — Тогда мне было достаточно знать, что без крови магов Джонни не то что на ногах из тюрьмы не уйдет, а и на руках уползти вряд ли сможет. А уж о том, чтобы Джонни не добрался до крови, я позаботился: с ним работали исключительно немаги.
Аден помолчал, обдумывая услышанное.
— Тогда у тебя остается только один выход, — сделал он вывод. — Уколоть Юмуса вакциной короткого действия и поправить Джонни мозги. С Иуоо у него отлично получилось.
Макс не был уверен, что слово “отлично” точно описывало случившееся. Все-таки был в их поступке элемент карательной ментальной психиатрии, причем без суда и следствия. Иуоо, кстати, так больше никто и не видел, и Макс для себя решил, что тот наложил на себя руки. С вероятностью девяносто пять процентов так и было.
— Видишь ли, в чем дело… — все-таки ответил он Адену. — Наверное, Юмус мог бы поставить как-то ментальный блок на определенные действия. Но где гарантия, что Джонни не найдет животное-менталиста, не выпьет его крови и не избавится от навязанных оков?
— А менталисты разве могут править мозги сами себе? — резонно возразил Аден. — И никто не мешает тебе применить двойную страховку — и капсулу, и Юмуса. Ну и еще какой-нибудь ошейник со взрывчаткой вдобавок. Новую голову мы с Тибериусом тоже выращивать не умеем.
— Пожалуй, в случае с Паралитиком ни одно средство не будет излишним, — согласился Макс. — Спасибо за советы и прости, что занимаю твое время своими проблемами.
— Не стоит извинений, перемена объекта внимания мне на пользу, — Аден взял очередной белковый батончик. Макс на автомате подумал о том, что Тибериус за это время прикончил бы не меньше дюжины, и в очередной раз сделал вывод, что каждый маг А1-уровня уникален, даже если у них одинаковая модификация вируса. — И я начинаю приходить к мнению, что возвращение всемирного комитета, собранного в прошлый раз, не лишено смысла.
— Чтобы мы с тобой решали еще и чужие проблемы? — Макс невесело усмехнулся. — Я бы скорее предложил объединиться на нашей территории. Можно было бы очистить и заново заселить город… — он замолчал, понимая, каким сложным, но вместе с тем вполне реальным и заманчивым было бы такое решение.
— Что я слышу? — Аден расщедрился на полноценную улыбку. — Верховный маг Паомы не хочет спасать мир и предлагает мне заботиться только о своих? — он медленно кивнул. — Мне определенно нравится твое предложение. И насчет города я тебя тоже поддерживаю.
— В таком случае, нам осталась самая малость, — Макс вернул улыбку, но, кажется, она получилась не слишком жизнерадостной. — Все подготовить.
— Ну это вам, — снова нахмурился Аден. — У нас есть “малость” посерьезнее. Прежде чем готовиться к переезду, нам неплохо бы справиться с другой задачей. Выжить.
— И по возможности с минимальными потерями, — добавил Макс. — Эта задача и для нас актуальна, пусть и без безумных страусов в условиях.
— Не напоминай о них, — попросил Аден, впервые на памяти Блейна не рванувшись на решение задачи, а отодвинув ее “на потом”. — Когда планировать новый сеанс связи? Послезавтра?
— Предварительно да, — кивнул Макс. — В то же время. Будем держать друг друга в курсе. А я поставлю задачу как можно быстрее нарастить мощности производства белка.
— Да, — Аден коротко кивнул. — И спасибо за пилюли эти ваши. С бактериями. Без них даже не знаю, до чего бы мы докатились.
— Мы тоже, хотя особо чувствительные граждане-немаги уже начали жаловаться на “неприличные звуки, издаваемые организмами офицеров”, — Макс покачал головой. — Касиль посоветовал им надевать на носы прищепки или валить за периметр, мол, там исключительно свежий воздух и совершенно беззвучно работающие желудки хищников. Желающих что-то не нашлось.
— Дельный мужик, — вынес неожиданный вердикт Аден. — Все тогда. До связи. Если что — пиши.
Макс мысленно задался вопросом, а что сказал бы Аден о Рузе, пообщайся он с ним лет десять-двенадцать назад. Но вслух этого говорить не стал. Попрощался, не тратя лишнего времени, которого не было ни у кого из них, и разорвал связь.
Глава 7
II
“Окей, буду должен”, — по-быстрому написал ответ Чесс и на всех парах рванул к административному корпусу.
Хотя, по идее, можно было и не спешить — по две порции рагу из настоящего мяса им с Котом оставят. Чесс подумал, что нужные знакомства — это удобство, а не коррупция, и еще немного ускорил шаг: есть хотелось невозможно.
Хотя, наверное, стоило рассуждать уже по-взрослому. Как-никак он не просто стажер в Офицерате, сведший дружбу с Главным Офицером, а давно уже полноправный начальник отдела. Так что порции ему оставят вовсе даже и не по блату. Хотя именно сейчас очень хотелось побыть именно стажером, а не начальником. Потому что дел было просто невпроворот, и даже на обед оставались считанные минуты.
Кот тоже был занят. Но хоть не говорил ни с кем по громкой связи, так что Чесс спокойно зашел в его комнату, где теперь располагался и кабинет.
— Сейчас, пять минут… — рассеянно сказал Кот, не поворачивая головы.
В таком состоянии, как Кот был сейчас, пять минут вполне могли превратиться в полчаса. Чесс “заморил червячка” белковым батончиком и улегся на диван, не забыв снять обувь.
Из-за того, что кабинет и спальня теперь были в одной комнате, этот самый диван приходилось раскладывать вечером и собирать утром. Чесс, выпади ему такое несчастье страдал бы на все лады и уже через неделю бы плюнул на это дело, просто заправляя постель и накрывая ее пледом. Но Кот был непреклонен..
— Глава Офицерата не может проводить совещание на фоне подобного бардака, — заявлял Кот. — Хватит с меня времен М-Блока, когда в одном изоляторе приходилось и жить, и работать.
Чесс почти задремал, когда в дверь вдруг постучали. Кот оторвался-таки от монитора и удивленно обернулся, встречаясь с Чессом взглядом. С переездом на вотчину Биокорпорации больше никто не ходил к начальству в кабинет без предварительного сообщения, даже Джоук из соседней комнаты.
— Кот, извини, — послышался отчего-то растерянный голос Себа. — Но там к тебе пришли. Кажется это твоя…
— Он здесь? — холодный незнакомый женский голос бесцеремонно его перебил. — Спасибо, мистер Гродески, дальше мы сами. В конце концов, я ведь его мать, — и с этими словами дверь распахнулась.
На пороге стояла красивая статная женщина, в которой было никак невозможно заподозрить мать Дерека.
Хотя нет, не так. “Заподозрить в женщине мать,” — неправильная конструкция. Надо как-то по-другому.
Все еще занятый тонкостями филологии, Чесс медленно сел и одернул завернувшуюся на спине футболку.
Гостья тем временем оглядывала комнату.
— Сойдет, — наконец сказала она. — Но диван заменить на кровать и выкинуть отсюда весь этот хлам, — показала на заваленный бумагами стол. — А вот это сжечь, — ткнула пальцем в спинку кресла.
Этот образец деревянного зодчества не шел ни в какое сравнение с тем, что стоял в кабинете Главы в здании Офицерата. Никаких ценных пород древесины, никакой тонкой резьбы — Чесс делал его наскоро из попавшегося под руку материала. Но в нем было самое главное — подогнанная под особенности фигуры Дерека форма, позволявшая телу не уставать даже после двенадцати часов кряду, проведенных за столом.
— Кресло нормальное, — возразил Чесс. — Будет время — покрашу.
— Не трудитесь, — женщина развернулась к нему и вдруг улыбнулась слегка пластиковой, но красивой улыбкой. — Мистер Винк, верно? — она протянула ему руку. — Я Элайза Кот. Очень приятно познакомиться, но буду благодарна, если вы оставите нас. Мы с сыном давно не виделись. Правда, Дерек? — улыбка, адресованная напряженно молчавшему Коту, едва ли была натуральнее или теплее.
Но заговорил Кот своим обычным суховатым спокойным голосом.
— Здравствуй, мама. Рад, что ты благополучно добралась до укрытия. Но извини, я занят. Постараюсь навестить тебя на этой неделе.
— Интересно, чем? — маска приветливости, и без того трещавшая по всем швам, развалилась окончательно. И Чесс увидел, что совсем не родственные чувства заставили миссис Кот прийти сюда. — Какое дело настолько важно, что ты даже не изволил поинтересоваться, как я живу?
— Я знаю, как ты живешь, — опять же абсолютно ровным тоном ответил Кот, хотя Чесс на его месте уже от одной этой формулировки вскипел. — Более того — ежеминутно решаю самые важные вопросы, чтобы тебе и всем остальным жилось еще лучше.
— Да куда уж лучше, — холодно улыбнулась миссис Кот. — Один душ на пятьдесят человек и армейская койка с панцирной сеткой вместо матраса. А кормят нас чем? Ты вообще в курсе, что у меня особая диета, и макароны с искусственным белком для меня — смерть?
У Чесса уже начинало “подгорать” и в голову упорно лезло “миссис Кошка”, хотя он и без Рузе знал, что по родам изменяется только очень малое количество фамилий. Например, у выходцев одного из районов Новой Мистерики.
— У ста двадцати четырех человек на этом полигоне сахарный диабет, им вообще нельзя макароны, — абсолютно безэмоционально ответил Кот. — Но либо так, либо никак. И я повторюсь: я в курсе всего на этом Полигоне и в принципе в этой стране. Нет нужды приходить и сообщать мне лично.
— Да пока к тебе не придешь, ты ж о матери и не вспомнишь, — “Кошка” почти шипела. — На остальных мне плевать. Ты и твой подчиненный лишили меня жилья, ухода за кожей, фитнеса, мой диетолог оказался в другой резервации — я терпела. Но вытирать о меня ноги — не позволю. Не можешь обеспечить матери отдельную комнату и индивидуальное питание — я буду жить с тобой. Я заслужила горячую ванну каждый день, апельсиновый сок и натуральный кофе на завтрак и рыбный стейк на обед.
Все. Предохранительный клапан сорвало, и гейзер красноречия забил.
— А говна на лопате ты не заслужила, кошка драная? — поинтересовался Чесс. Сунул ноги в кроссовки и поднял зад с дивана. — Макароны ей, видите ли, задницу забетонировали. А когда твой ребенок впроголодь рос, чего молчала? Даже у нас в приюте адаптантов мясом досыта кормили, а он был худшим в городе.
У Элайзы сделался такой вид, будто посреди комнаты вдруг появилась лошадь и навалила смачную кучу.
— Чесс, сядь, — вот теперь голос Кота внезапно прозвучал мягко. — Она уже уходит. Да, мама? — он холодно посмотрел на мать.
Голос Кота был словно теплое одеяло, накинутое на голые плечи сироты-мальчишки, опять проснувшегося в слезах, потому что приснились родители. Чесс смутился, ведь, если разобраться, грубить Элайзе он не имел права, не его разборки. Но не чувствовал себя неправым, в приюте ведь было заведено: за своего порвем любого, неважно, городской ли пришел на их территорию, или из соседнего приюта пожаловали. И плевать, если еще вчера сам дрался с этим самым “своим” до крови — перед лицом общего врага все вставали в единую шеренгу.
Чесс сел, сложил руки на груди, давая Элайзе понять, что пасть-то он закрыл, но это не значит, что зубов лишился.
— Мне кажется, вы забываетесь, мистер Винк, — наконец пришла в себя Элайза. — Неужели ты позволишь своему подчиненному со мной так разговаривать?! — она уставилась на Кота одновременно с возмущением, обидой и таким осуждением, что от него хотелось чем-нибудь закрыться.
Кот секунду помолчал, открыто встречая этот взгляд.
— Подчиненному, возможно, и не позволил бы, — сказал затем. — И то смотря какому. Тому, кто знает меня гораздо лучше, чем ты — почему нет? И уж конечно я позволю это своему другу. Ему, в отличие от тебя, не все равно, что ем на обед я. Для справки: все те же макароны.
Теперь посреди кабинета было не лошадиное дерьмо. Судя по выражению лица миссис Кот, она попала на пиршество Дьябло и ее соплеменников, раздирающих пятидневный труп носорога где-нибудь в северной части Хаордии.
— Так ты просто спрятался за его спину? — скривилась она, а потом расхохоталась. — Трус, даже мнения своего не имеешь! Ну и подлец же твой отец! Слил весь генетический мусор в один-единственный сперматозоид!
— Трус, — кивнул Кот, и Чесс просто не мог поверить своим ушам: его голос даже сейчас был спокоен. Ни затаенной дрожи, ни едва сдерживаемой ярости. — И подлец. Кстати, отец тоже где-то в казармах. Встретишь — передавай привет. На этом все, — он кивнул на дверь. — В следующий раз Секретарь тебя не пропустит, так что не трудись снова проделывать столь длинный путь.
— Все равно я хочу отдельную комнату, — уже из чистого упрямства выпалила она и, круто развернувшись на каблуках, вылетела из комнаты. Чессу даже пришлось силой удержаться на месте, так хотелось выглянуть в окно и убедиться, что в обратный путь она отправилась пешком, а не оседлала метлу, так миссис Кот напоминала ведьму из старых сказок.
Кот откинулся на кресле. Задумчиво погладил браслет на руке. И негромко попросил:
— Запри, пожалуйста, дверь.
Чесс подорвался с места. Хорошо, что в нем сейчас не было никакой крови, кроме его собственной — а то сломал бы ключ, с такой энергией он повернул его в замке. А потом вернулся к Коту.
На душе выла Дьябло: Чесс никак не мог взять в толк, что мама — та, от которой остались лишь воспоминания о нежных духах, теплых осторожных пальцах, убирающих волосы с пылающего от лихорадки лба, и голосе, читающем сказки — может быть вот такой. Злой, надменной, и до ужаса неправильной.
И в то же время Чесса мучило ощущение, что он снова налажал. Причем в особо крупных размерах.
— Прости, я не должен был так с ней говорить, — покаянно сказал он и пристроил зад на рабочий стол Кота, тщательно проследив, чтобы не сесть на документы. — Но Дерек, она такое несла — у нас в приюте бы голову проломили за половину сказанного!
На это Кот лишь горько усмехнулся, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. На шее и вздулись жилы, ноздри Дерека хищно раздувались, когда он с шумом выдыхал.
— Она тебя недостойна, — продолжил Чесс речь в свою защиту. — И пусть не свистит потом, что выпестовала из тебя великую личность и все такое.
— Ты все правильно ей сказал, — пробормотал Кот, разжимая кулаки и наконец-то расслабляясь. — Может, и не стоило, конечно. Но по сути правильно. Знаешь, — он вдруг усмехнулся, так и не открывая глаз, — у меня когда-то мечта была: натравить на нее Касса.
— Чтобы он ей по пунктам разложил, как она была неправа? — догадался Чесс. — Мне кажется, ты и сам сейчас неплохо справился. А чего она вообще на тебя взъелась-то? Не хотела иметь детей? Так не принимала бы антидот.
— Даже не спрашивай, — протянул Кот тоскливо. — Что бы я ни сделал, все будет не так. Ты думаешь, когда я стал даже Верховным Магом, то удостоился хотя бы короткого поздравительного сообщения? Нет, она, конечно, написала. Список требований, что нужно изменить в законодательстве, и какие льготы нужны лично ей. Я даже читать не стал.
— Странно, что она не затребовала с тебя алименты, — сказал Чесс и по тому, как пальцы Кота снова сжались в кулаки, понял, что опять ляпнул, не подумав. И попал в самое болезненное место. — Что, подала? — спросил, ощущая даже не ком, булыжник в животе. Его мама никогда бы такое не сделала. Да ладно его, мама Сантьяго, запойная пьяница, бившая детей почем зря и зарабатывавшая на очередную бутылку попрошайничеством, никогда бы не подумала о таком. Сантьяго и трое его братьев жили в приюте по решению суда, и мать регулярно приходила с полными карманами конфет. Всегда грязная, всегда пьяная, и конфеты были самые дешевые. Но приходила же и горько плакала, если Сантьяго отказывался от угощения. Младшие, понятное дело, конфетам были рады.
— Я не стал доводить дело до суда, — сказал Кот глухо. Он наконец посмотрел на Чесса. В его глазах не стояли слезы, но взгляд был совершенно больной. — Просто платил ежемесячно, сколько она просила. К счастью, она понятия не имеет, сколько получает Глава Офицерата.
— Вот уж точно, к счастью, — кивнул Чесс. — А что отец? Мне почему-то казалось, что он умер, а ты сказал — здесь. Они что, не живут вместе?
Кот встал и подошел к кулеру, без спроса заваривая чай сразу в две кружки.
— Мой отец был адаптантом А1. Одним из самых первых, — сказал, вернувшись в кресло. Подал Чессу его чай и достал из ящика стола неизменный белковый батончик. — У него вирус сработал как-то криво, и он никак не мог справиться со своей силой. Тибериусу как-то удается почти ничего не ломать, а вот у отца не получалось. То ли координации не хватало, то ли что. Сильный, но бестолково сильный. Но все-таки А1. Он так этим гордился… А встретив мою мать, он решил принять антидот. Не думаю, что из такого уж желания иметь детей — скорее просто близкого общения у них иначе не получалось. Боялся убить, — Кот криво усмехнулся. — А всю свою гордость за свой уровень он возложил на меня. В его понимании иначе и быть не могло — я тоже обязан был получиться А1. А получилось как получилось…
— Блестящий аналитик в теле адаптанта, вот что получилось, — на полном серьезе ответил Чесс. — И если бы твой отец так не проецировал свои нереализованные фантазии на тебя, глядишь, вирус бы имел именно аналитическую модификацию. А Тибериус ничего не ломает потому, что всегда все держит под контролем, и это звездец как надоедает, по себе знаю. Мистер Кот, видимо, таким себя утруждать не привык.
— Видимо, — согласился Дерек. Покатал в руках чашку. И вдруг хмыкнул. — А ведь ей стоило просто помолчать. Просто помолчать, понимаешь? Я собирался ей выделить комнату в переоборудованном больничном крыле, когда оно откроется. А теперь лучше отдам ее кому-то из семей с детьми.
— Посели туда семейство Стью, от их сорванцов весь барак стонет, — посоветовал Чесс. — Вот знаешь, если нужна пропаганда противозачаточных средств, то они — самое лучшее средство. Что ни день — то куда-то залезут, то поранятся, то что-то разольют или разобьют. А если сегодня ничего не натворили, то завтра оторвутся в двукратном размере.
На это Кот наконец-то улыбнулся.
— Хорошо, что в Паоме нет обезьян, — заметил он будто бы невпопад. — Ты только представь, какая это была бы головная боль.
— Фу, мерзость! — Чесс, как раз глотнувший чаю, едва не поперхнулся. — Ненавижу этих тварей. Наглые, крикливые, морды страшные. И руки еще эти… загребущие.
— Вот-вот… — усмехнулся Кот и внимательно посмотрел на него поверх чашки. — Они еще и воры беспринципные.
— Кошмар, — Чесс отставил чай, потому что от него есть захотелось еще сильнее. — Я чего пришел-то, на обед идем? — вспомнил он о первоначальной цели своего визита. — Только не говори, что у тебя аппетита нет.
— О нет, такое мне аппетит точно не испортит, — Кот в три больших глотка осушил кружку и поднялся. — Что в меню?
— Не поверишь, курятина! — воодушевленный, Чесс тоже допил чай. Забрал и кружку Кота, подошел к кулеру. Налил в них понемногу воды, поболтал, а потом открыл окно и без зазрения совести вылил воду на газон перед зданием.
— Варвар, — прокомментировал Кот. — Пойдем, пока ты еще чем-нибудь меня не опозорил. Мало того, что Глава Офицерата — трус, так еще и лентяй.
— Если что — вали все на меня, — Чесс закрыл окно и поспешил за Котом. — Я бывший уголовник, от меня всего можно ожидать.
II
Глава 8
На первый взгляд, улицы Паомы были абсолютно пусты. В новом, стремительно меняющемся мире все прятались ото всех — крыса теперь была способна убить и съесть не только кота, но и кого-то покрупнее, а даже миролюбивый травоядный зверь, получивший адаптантский заряд, зверел в бесконечной гонке за белком.
— Слушайте, а я вот не пойму… — сказал Шилора, пока грузовик медленно и осторожно продвигался вглубь города. — Они теперь все бесплодны, так получается? То есть те, кого не сожрут, в итоге сами потом вымрут?
— По логике вещей, да, — уверенно кивнул Вилль.
— Гродески сказал, что новый штамм еще не изучен, мало ли какие там сюрпризы, — покачал головой Гемпшир.
— Мутировал раз — может мутировать снова, — пожал плечами Тибериус. — Сегодня бесплодны, а завтра утонем в зверенышах.
— Слушайте, а чего нельзя эту самую мутацию-то остановить? — нахмурившись, поинтересовался Крис. — Взяли моду, тоже мне, мутировать. Так недалеко и до дня, когда проснешься — а сам, как та белка, пушистый хвост отрастил.
— Не злоупотребляй, и никаких пушных зверьков к тебе не нагрянет, — хохотнул Вилль. — А мутации ты никак не остановишь. На каждую копию каждого вируса средство защиты не наденешь, и приказывать им тоже бесполезно. Они ж без конца делятся, и мало ли чего пошло не так — часть оторвалась, от другого прицепилась — и вот уже новенький на сцену вышел и давай с соседками любиться.