- -
- 100%
- +
Нельзя думать плохо о Королеве!
Сжимая поводья рукой в нагревшейся от солнца кольчужной перчатке, Первый Рыцарь Ордена Утренней Звезды Кáликс Эмортéс старательно гнал неподобающие мысли туда, откуда эта самая Утренняя Звезда вставала.
Королева — это ведь Королева! Абсолютно законный брак, заключенный со всеми подобающими обрядами между наследником Королевской династии и воспитанницей Ордена Вечерней Зари, прошедшей все стадии сурового, если не сказать жесткого отбора. Даже Право Выбора и то было свято соблюдено: Король сам выбрал ее из трех равнозначных претенденток, а Кáликс лично присутствовал на каждой из многочисленных церемоний.
Более того, после завершения церемонии Выбора Претендентка была подвергнута повторным проверкам и доказала свою добродетель, верность, искренность чувств и чистоту помыслов. Перед свадьбой и она, и Король провели месяц в затворничестве, соблюдая строжайший пост и посвящая все свое время Ритуалам. Жрецы обоих Орденов благословили брак и провели в спальне новобрачных всю ночь, чтобы засвидетельствовать консумацию.
Со дня на день подданные Короля ждали объявления о том, что Королева ожидает наследника, в Храмах проводили Обряды Плодородия. В подпольных игральнях принимались ставки на пол младенца и возможное имя.
А Королева вместо этого… Кáликс передернул плечами и поспешил забыть о самом темном пятне на своей безупречной репутации — тем более что впереди, на самом выезде из города, образовалось какое-то столпотворение.
Конь — один из тех, что верой и правдой служили на королевских конюшнях, — подобрался, готовый по команде разогнать толпу тяжелыми доспехами или даже свежеподкованными копытами.
Кáликс чуть тронул пятками лошадиные бока, заставляя коня перейти на рысь. Что бы там ни происходило, его это не касалось, пока не слышались воззвания против Короля или Ордена Утренней Звезды.
Конь явно остался недоволен тем, что не удалось попугать простолюдинов, но послушно прибавил шагу.
Впрочем, едва завидев блеск его лат да гравировку на доспехе, люди и сами бросились врассыпную, оставив предмет своего интереса валяться в весенней пыли. “Объект” сел на голую задницу, отчаянно ругаясь на незнакомом языке и дергая связанными руками. Кáликс без особо интереса скользнул взглядом по расшитому искусной вязью камзолу, спущенным до загорелых колен штанам, сверкающему на солнце массивному кольцу в ухе и равнодушно отвернулся.
— Але́м! — крикнул незадачливый незнакомец. — Але́м да!
Конь не повел и ухом на призыв, и Каликс взял с него пример.
— Але́м!! — в голосе отчетливо послышалась злость. Конь самовольно перешел на шаг.
Строго говоря, Каликс должен был поддать ему каблуками в бока и заставить ускориться. Но, едва он скроется за поворотом, горожане вернутся и продолжат начатое. Убежать со связанными руками легко, но не когда тебя стреножили собственные штаны.
Натянув поводья, Каликс остановил коня.
— Задумаешь дурное — снесу голову с плеч, — предупредил незнакомца.
В доказательство серьезности своих намерений Каликс обнажил верный меч, дал лучу полуденного солнца отразиться от его полированной поверхности и лишь потом опустил клинок вниз. Второй рукой Каликс держал подобранные поводья, а конь чутко прядал ушами, готовый в любую секунду сорваться с места.
Незнакомец ожег его яростным взглядом почти до черноты карих глаз и, неловко извиваясь, подполз к коню. К счастью, с мечом он обошелся ловчее, и вскоре веревка лопнула, позволяя пленнику наконец натянуть штаны и вскочить на ноги.
Оглянувшись по сторонам, мужчина отряхнул от пыли густую рыжеватую бороду и внимательно посмотрел на Каликса.
— Хали́м теберáй, — сказал он с чувством и приложил кулак к груди.
А потом, не дожидаясь ответа, сунул испачканные в земле пальцы в рот и оглушительно свистнул.
Вот и награда за доброе дело, — подумал Каликс, — это ведь явно был сигнал сообщникам.
Вопрос, а почему те не спешили к незнакомцу на помощь раньше, пришел в голову на мгновение позже, чем кусты рядом с Каликсом зашевелились, и оттуда показалась конская голова.
Конь Каликса недовольно всхрапнул, но не двинулся с места. Кусты снова зашевелились, наружу высунулись передние лошадиные ноги и мощная грудь.
Лошадь была явно ниже рыцарского коня — мохноногая, приземистая, рыжая и почему-то не оседланная. Она подскочила к своему хозяину, и тот вспрыгнул на нее, схватившись за гриву, прямо с земли.
Решив, что дальнейшая судьба этой парочки — совершенно не его дело, Каликс тронул коня, на ходу убирая меч в ножны, и нахмурился, когда вышколенный обычно конь начал вдруг озираться буквально через шаг. Не без труда — латы сильно ограничивали движения — Каликс обернулся и увидел, что лошадь незнакомца пристроилась им в хвост, причем в самом прямом смысле: губами она миролюбиво покусывала жесткие волосы на репице.
Только этого еще не хватало! Каликс осадил коня, заставил его развернуться.
— Ступай своей дорогой, — приказал незнакомцу. — Благодарность не требуется.
— А тáмбе хараби́лиан давлáн, — ответил на это незнакомец и, видя, что Каликс его не понимает, махнул рукой. — А тáмбе! — повторил твердо и заставил своего коня отстать на несколько шагов.
Как это ему удалось, к слову, Каликс не понял — узды на лошади тоже не было.
— И тебе хорошей дороги, — попрощался с рыжебородым Каликс и натянул поводья. Конь, уже порядком уставший топтаться на одном месте, послушно развернулся и пошел крупной, размашистой рысью.
Стоило поспешить, если он хотел заночевать в хорошем трактире. Все, что были в предместьях города, годились лишь на самый крайний случай: плату брали неоправданно большую, кормили скудно и к тому же излишне навязчиво предлагали распутных девиц.
Впрочем, последнего ему можно было не опасаться. Доспехи Ордена защищали его не только от мечей идиотов, посмевших потягаться силами с представителем лучших рыцарей Королевства, но и от попыток запятнать репутацию: даже за пределами Джингхари́на каждый знал, что рыцари Ордена Утренней Звезды хранили верность своим Королям и Королевам во всех возможных смыслах. Наследницы трона случались в истории намного реже, чем Наследники, но мужем Королевы в этом случае стал бы кто-то из собратьев Каликса, — разумеется, пройдя все тот же пресловутый Отбор.
И все равно Каликсу не нравилось смотреть, как распутницы шастали вокруг столов, нарочно задевая юбками трапезничающих постояльцев. Он был готов поклясться, что ткани на их наряды шло неоправданно много, отчего юбки опускались тяжелыми складками.
Другое дело — постоялые дворы на Великом тракте. Их содержали члены Ордена — не Рыцари конечно, а самые низшие чины. И на их территорию вход девкам был заказан по определению.
Проехав широкие городские ворота и коротко кивнув стражникам в бойницах, Каликс дисциплинированно подождал, пока знак “движение галопом запрещено” окажется за спиной, подобрал поводья и…
Конь взбрыкнул так неожиданно, что Каликс на секунду потерял равновесие, чего с ним не случалось с самых отроческих лет. Поджав губы, он собрался было наказать зарвавшееся животное тычком железных сапог, когда за спиной раздался смешок. Резко обернувшись, Каликс увидел улыбающегося незнакомца и его коня — с крайне обиженным выражением на морде. Кажется, именно в него целились подкованные шипастыми подковами копыта.
— Иди уже своей дорогой! — процедил Каликс. Дернул повод, заставляя своего коня чуть посторониться, а потом вдавил пятки в теплую шкуру. Конь послушно рванул вперед.
Каликс поморщился: солнце припекало сильно, а значит, придется использовать охлаждающий амулет, чтобы не спариться в латах. Он терпеть его не мог из-за мерзкого запаха чар — сладковатого и одновременно прогорклого. И если бы не этот рыжебородый со своим недоконем, Каликс был бы уже далеко на тракте, и гуляющий по полям ветер прекрасно заменил бы чары.
Конь стартанул в галоп с высокой свечки — так, как их всех учили в королевских конюшнях. В латах так было легче удержать равновесие и не упасть назад от инерционного рывка. Каликс любил этот момент, хоть и не слишком часто ездил галопом. В городе скакать было запрещено, да он, собственно, почти не покидал Замок… Точнее, покидал его он всего один раз — во время обряда Испытания Воли, когда всех отроков по очереди отправляли на целый год прочь из Замка с заданием посетить основные священные места Джингхари́на и несколько дополнительных по желанию. Каликс объехал их все и с честью выдержал Большую Проверку. Девять из двенадцати отроков ее не прошли и были с позором изгнаны из Ордена.
Еще двое не сумели пройти Обряд Посвящения, так что Каликс стал единственным отроком того года, кто удостоился звания Рыцаря и получил право носить латы с королевским гербом на груди.
Потом случилось непредвиденное. Во время очередного похода свита Короля попала под камнепад. Короля удалось спасти — сработал защитный амулет, — но остальным не так повезло. В Ордене остались лишь немощные старцы, отроки да молодежь. Из нее-то и пришлось создавать новый костяк личной стражи Короля, и Каликс стал одним из них.
И перед самой Свадьбой ему доверили звание Первого Рыцаря. Невероятная честь, потрясающее везение, апогей мечтаний! Пока эта долбаная су-у… Ее Святейшее Величество все не испортила.
Галоп у коня был мягкий и стелющийся. По-другому и быть не могло — лошадей для Ордена отбирал лично Королевский конюший по всему Джингхари́ну. У Рыцарей, даже привилегированных, не было своего животного — если предполагался выезд, то садились на того, что вывел конюх. Так же и с оруженосцами — обслуживали Рыцарей служки, и не было никакого смысла запоминать их в лицо: шустрые мальчишки сновали по всему замку и менялись по сто раз на дню, повинуясь строгому распорядку, в который орденцы не вникали.
Служение Ордену накладывало немало ограничений и требовало соблюдения Обетов, но взамен Рыцари получали не меньше. Проживание в королевской части Замка, питание с придворного стола, одежда, обслуживание доспехов — и ни за что с Рыцарей не брали денег. Бесплатны были и амулеты, и никто не ограничивал в их количестве. Все трактирщики полагали за честь накормить странствующего Рыцаря и разместить его на ночлег. Только срамные девки требовали серебряный за ночь, хотя обычно были рады и медяку.
Скакать без остановки не мог ни один конь, а потому периодически приходилось переходить на рысь или даже на шаг. К счастью, дорога была довольно безлюдна, и на Каликса никто особо не пялился, а кто все же осмеливался, делал это на почтительном расстоянии. Он проехал целых три крупных постоялых двора и бесчисленное количество таверн и забегаловок, пока наконец не доехал до деревни, где пятнадцать весен назад провел крайне приятные два дня перед возвращением в Замок. Та самая корчма все еще работала, и, кажется, даже хозяйка была неизменна. Вот только стоило Каликсу не без труда спешиться, как в ворота бодрой трусцой вбежал неоседланный невзнузданный конь с рыжебородым на спине.
— Здесь дорого, — предупредил Каликс, надеясь, что иноземец поймет если не слова, так хотя бы тон. Каликс вложил в голос максимум неприязни, чтобы дать понять: это не лучшее место для таких, как рыжебородый.
— Сир доблестный Рыцарь! — раздалось подобострастное. Из ворот хлева к Каликсу спешил заспанный конюший. — Эй! — гаркнул он, обернувшись назад. Впрочем, перед этим не забыл отвесить подобающий случаю поклон, и Каликс решил не заострять внимание на том, что к представителю Короля — а ими являлись все члены Ордена Утренней Звезды — не положено поворачиваться спиной. — Эй, а ну сюда! Надо помочь господину!
Отдав конюшим коня и с удовольствием позволив стащить с себя доспехи, Каликс направился в выделенную ему комнату — хозяйка вышла из корчмы и проводила его лично — и сразу же потребовал принести воды. Помыться хотелось куда больше, чем поесть, но в итоге он получил и то, и другое прямо в спальню.
— Свет Звезды хранит Короля, — ответила хозяйка почтенно на его благодарность и оставила его наедине с чистой постелью.
— Да не угаснет пламя жизни Короля, — ответил Каликс. Пусть и не было у него слушателей, но привычка, выработанная за столько лет, требовала закончить ритуал.
На подносе лежал, переливаясь алым и синим, амулет консервирующей магии. Каликс решил, что за полчаса, что он будет мыться, чары не успеют напитать еду горечью, и забрался в большую деревянную лохань, куда служки натаскали воды. Еще два ведра они оставили рядом — чтобы сполоснуться в конце. Хозяйка принесла большое полотенце и крохотный кусок мыла. Каликс взял его, понюхал: судя по тонкому аромату, работа мастеров Зунзудáка, и за такой кусочек на рынках Джингхарина просят серебряную монету, не меньше. Каликс опустил руку с мылом под воду, зачерпнул и принялся за мытье головы.
Гордыня — тяжкий грех, и своими волосами цвета утреннего золотого неба Каликс не то чтобы гордился… Но считал, что, родись он девушкой, они были бы главным его украшением. К счастью, стрижка была той редкой частью жизни, которую Орден никак не регулировал, а потому Каликс стригся лишь чуть короче плеч. Длинная челка добавляла хлопот, но зато делала его узнаваемым для всех и каждого, кто имел честь знать в лицо членов королевской свиты.
Мыло и впрямь стоило серебряной монеты. На волосах мгновенно образовалась пышная шапка нежной пены. Каликс как следует помассировал кожу головы и принялся намыливать лицо, шею, плечи. Глаза пришлось закрыть, но делу это не слишком мешало. Намылившись до пояса сверху, Каликс нырнул с головой. Лохань была маловата, и пришлось выставить наружу колени, но тем не менее ополоснуться удалось. Покончив с этим, Каликс поднялся на ноги и остатком мыла отдраил нижнюю половину тела, не пропустив ни единого участка.
И уже потом, чистый, сытый и сомлевший в тепле, он вытянулся на мягкой перине и подумал, что, может быть, не так плохо все и обернулось. Королева, конечно, похотливая сучка — сейчас, вдали от замковых стен, можно было хотя бы мысленно назвать вещи своими именами, — но вырваться на некоторое время из оков Ордена, возможно, было даже приятно.
Глава 2
Выспался Кáликс отлично, впрочем, как и всегда. Человека, чьи помыслы чисты, тело не отягощено излишне плотным ужином, а разум правильно организован, не мучают кошмары.
Он проснулся, едва забрезжил рассвет. Поднялся, вознес приветственную молитву, совершил обряд пробуждения и почувствовал себя готовым к продолжению путешествия.
К сожалению, весь мир за пределами Ордена был ленив — это Кáликс уже успел усвоить. Несмотря на уже вполне отчетливые лучи солнца в небе, ни в таверне, ни на конюшне не нашлось ни одного человека, способного помочь ему с латами. Оставив пока что панцирь доспеха в комнате, Кáликс, не желая терять времени, вывел своего коня и не без труда надел на него седло — обычно этим занимались специально обученные люди, и особой сноровки в этом деле у него не было. Следом нужно было как-то нацепить броню, но та оказалась непомерно тяжелой и большой. Каликс все равно попытался, мгновенно взмокнув до корней волос.
Кажется, остановившись на ночлег сегодня вечером, он вынужден будет отдать вещи в стирку. Или раздобыть очищающий амулет. Каликс терпеть не мог им пользоваться: ткань становилась колючей, и все тело потом нещадно зудело.
Су… недобродетельная все-таки женщина, эта Королева. Если бы не она, Каликс бы сейчас оттачивал мастерство владения мечом, а не стоял посреди двора, весь красный от натуги и наверняка пропахший потом.
— Алéм там? — раздалось за спиной, и Каликс резко обернулся.
Незнакомец стоял в дверях конюшни, кажется, уже довольно давно. Он кивнул на лошадиную броню и насмешливо повторил:
— Алéм там?
— Да-да, очень смешно, — устало огрызнулся Каликс. — Хочешь — сам попробуй, может, и мне весело станет.
Кажется, незнакомец неплохо понимал его слова, потому что закатил глаза и подошел к броне с другой стороны.
— Да алéм там, — произнес едва ли не по слогам. — Да, — он хлопнул себя по груди, — алéм там, — ткнул пальцем в Калекса. — Дáмта! — и ухватился за край доспеха.
— Помочь хочешь? — поинтересовался Каликс, не спеша выпускать броню из рук. Мало ли, что задумал этот малахольный, может, решил украсть доспех. Он был сделан из трижды закаленной студеной стали и стоил целого состояния, даже проданный по частям.
— Алéм, — кивнул незнакомец и потянул доспех вверх.
Несмотря на не слишком высокий рост, сил у него было немало, и вдвоем они уже без особых сложностей надели броню на коня, вышколенно подставившего голову в проем.
Незнакомец погладил его по морде и постучал по нагрудной пластине, почему-то удрученно покачав головой. А потом глянул на Каликса и сделал вид, что надевает на себя что-то тяжелое.
— Алéм?
То же самое слово рыжебородый кричал, лежа с голой задницей и со связанными руками. Только тогда в голосе слышалась просьба, а сейчас предложение.
— Помочь, — согласился Каликс. Оглянулся в поисках панциря, вспомнил, что он остался в комнате. Набросил поводья коню на спину: без седока тот ни за что не тронется с места. — Заберу доспех, — сказал четко и громко, на всякий случай указав наверх, чтобы незнакомец понял, что он поднимется в комнату.
Но тот понял его иначе: пошел за ним, будто слова Каликса были приглашением. И без всякого пиетета зашел бы в комнату, если бы Каликс не остановил его резким жестом.
— Стой тут! — приказал он, невольно повысив голос, хотя это, конечно, никак не повлияло бы на способность иностранца понимать чужую речь.
Незнакомец нахмурился, и Каликс для верности указал пальцем в пол.
— Стой тут, — повторил грозно и зашел в свое временное жилище.
Доспех стоял на столе, куда его взгромоздили вчерашние помощники. Каликс ухватил его за плечевые выемки и хотел снять на пол.
— Гарбалéм та дарéдос.
Чертов незнакомец не пожелал послушаться, и, кажется, Каликс начинал понимать, почему с ним хотела расправиться такая куча народа.
— Пошел вон! — прорычал Каликс, но незнакомец проигнорировал его.
Он зашел в комнату, пересек ее и… запрыгнул на стол с ногами.
— Да залéм там харéба, — сказал, жестом показав, как опускает доспех на Каликса сверху.
По-хорошему, надо было бы выгнать этого наглеца взашей. Причем не только с постоялого двора, а вообще из королевства, раз он не в курсе элементарных правил приличия.
Но по-другому доспех было не надеть. Обычно с облачением Каликсу помогали двое служек, и они становились на высокие стулья. Рыжебородый не вышел ростом, в отличие от самого Каликса, да и поднять панцирь выше своей головы просто не смог бы — тот весил немало, несмотря на облегченную изящной обработкой сталь.
— Ладно, — сдался на волю судьбы Каликс, мысленно извинившись перед хозяйкой за поведение рыжебородого. Его сапоги были чистыми, но на гладкой поверхности стола все равно останутся пыльные следы. — Давай, — и подошел вплотную к столу, подняв вверх руки.
Было очевидно, что незнакомец делает это в первый раз, но справился он неплохо — аккуратно опустил тяжелый металл на плечи, не задев голову и не перекосив наплечники. Каликс похлопал по ним ладонью и уже собрался поблагодарить самозванного помощника, когда вдруг по шее скользнули теплые пальцы, подняли волосы, высвобождая их из-под железного плена, и слегка расчесали, укладывая по щиткам.
— Алерáна… — сказал незнакомец тихо и, оставив волосы в покое, принялся завязывать боковые утягиватели.
"Алерáна"... — да еще сказал так, будто бы это его расстроило.
Вообще-то боковые утягиватели Каликс был в состоянии отрегулировать и сам — особые доспехи для Главных Рыцарей давали куда больше свободы, чем стандартные панцири. Но рыжебородый оказался неожиданно сноровист, несмотря на очевидное отсутствие опыта, а Каликса целиком поглотило незнакомое слово. Как там он говорил до этого? “Алер”? Если "алер" означало "помоги", или "помогу", то "алерана" получается "тебе нужна помощь"? Каликс только позволил себе понадеяться, что сказанное касалось доспеха, а не волос. За ними он ухаживал со всей тщательностью, вовремя подстригал, расчесывал каждое утро и добавлял в воду для ополаскивания настойку особых трав, чтобы избежать спутывания и предупредить выгорание на солнце.
Наконец доспех сел как надо, и незнакомец спрыгнул со стола.
— Спасибо, — сдержанно кивнул ему Каликс.
— Спа-си-бо, — повторил незнакомец отчего-то весело и провел рукой по гравировке на грудном щитке. — Хали́м теберáй.
Кажется, что-то такое он уже говорил после спасения, но Каликс не стал напрягать память — лишь взял свои вещи и вышел из комнаты, оставив незнакомца при необходимости самому объясняться с хозяйкой.
День обещал быть солнечным и теплым, но не слишком. Каликс наполнил мех чистой холодной водой, взял на кухне сыра, вяленого мяса и несколько лепешек и уложил припасы в седельную сумку. Потом сел на коня и покинул все еще спавший постоялый двор. Даже собаки и те не потрудились проснуться и облаять коня и его всадника.
Каликс действительно считал, что на этом их пути с незнакомцем разошлись раз и навсегда, но не тут-то было. Доспех хоть и был удобным, но все же ограничивал подвижность, и обернуться было довольно сложной задачей, а потому заметил преследование Каликс только ближе к полудню, когда остановил коня у водопоя. Почти сразу же раздался бодрый стук копыт, и к большой лохани подбежал мохноногий неоседланный конь со своим наездником.
Приветливо улыбнувшись, незнакомец спрыгнул с коня и… едва не занырнул в холодную проточную воду поилки — по специальным трубам в нее загоняли воду из родника. Глядя на то, как его преследователь плещется, намывая открытые солнцу лицо, шею и руки, Каликс сглотнул, подавляя неподобающие эмоции, и сурово сдвинул брови.
А ведь он мог бы сейчас плавать в одном из бассейнов Замка. Хитроумно устроенные, они оставались приятно-прохладными в жару и расслабляюще-теплыми в холодное время года. Находящиеся на нижних ярусах каскада могли посещать все жители Замка, средние предназначались для знатных особ и членов Орденов Утренней Звезды и Вечерней Зари. Самый верхний ярус был королевским, и, кроме Короля и Королевы, право на омовение в нем имели только личный королевский Лекарь и Главный Рыцарь. Каликс понимал, что это не только привилегия, но и предосторожность на случай, если воду отравят, но это все равно было приятно.
А теперь ему приходилось париться в доспехе, ожидая, пока напьется конь, и потягивать теплую воду из меха.
Когда же оба коня наконец-то оторвались от воды, а насквозь мокрый, но совершенно довольный незнакомец ловко вспрыгнул на неоседланную спину, Каликс подъехал к преследователю вплотную и положил руку на эфес меча.
— Убирайся, — прорычал, тяжело роняя слова. — Уйди. Отстань. Отвали. Что тебе понятно из этого? Оставь. Меня. В покое!
Кажется, незнакомец понял. Посерьезнел, посмотрел на Каликса долгим взглядом и миролюбиво вскинул руки.
— Планéм калéста дáмта, — протянул он. — Да алéм там. Там алéм да.
“Алем, не алер, — отрешенно отметил Каликс. — Алем — помощь, а алерáна — что-то другое, видимо”.
— Не буду я тебе больше помогать, — отрезал он. — Хватит!
— Помогать, — кивнул незнакомец и улыбнулся. — Помогать тебе. Алем там. Помогать да, — он хлопнул себя по груди.
— Я. Не буду. Тебе. Помогать! — тяжело роняя слова и снова повысив голос, отчеканил Каликс.
— Да алем, — хмыкнул незнакомец и ткнул в него пальцем. — Там. Тебе.
Он что, предлагал помощь Каликсу? Видимо, этот рыжебородый родом из Маллендóрии, а может, и дальше — раз он не в курсе, что в этом королевстве каждый считает за честь оказать услугу Рыцарю Утренней Звезды.
Хотя в Джингхари́не, как сегодня имел неудовольствие выяснить Каликс, было принято спать чуть ли не до самого завтрака. И завтра ему придется справляться самому или искать конюхов по всему постоялому двору.
Или согласиться на попутчика.
Каликс еще раз оглядел спасенного им. Рыжие мокрые волосы стояли кое-где торчком, камзол потемнел на груди от воды, рукава снизу тоже. В рыжей бороде застряли капельки и блестели на солнце.