Орден благородной Алемты

Глава 8

“Что за гадость ты мне дал?” — Яр выразительно опустил глаза на пах.

Разговаривать с толмачом за ужином было не слишком удобно, но вопрос явно жег ему язык.

— Зелье для ритуала Усмирения плоти, — Каликс дал себе мысленный зарок раздобыть новый пузырек. Время было, обычно между ритуалам проходила седьмица, а иногда и декада. Но главное — не позабыть. — Чтобы семя покинуло тело без греха.

“Эта гадость — и есть самый настоящий грех! — заявил Яр убежденно. — А ваши жрецы, видимо, еще хуже наших”.

— Наши Жрецы являются хранителями Обрядов и Ритуалов и помогают отрокам их освоить, — поправил Каликс. — За соблюдением Обетов следят Главы Орденов, они же выносят порицания или накладывают наказания в случае выявления их нарушений. В каждом Ордене есть обязательные Обеты и желательные. Обет Целомудрия член Ордена волен принимать или нет по собственному усмотрению, — дождался, пока Яр закончит читать, а потом спросил: — У вас не так?

Яр перечитал сказанное несколько раз, а затем ткнул в какое-то слово пальцем.

“В нашем языке нет такого”, — сказал он.

— Чего нет?.. — удивился Каликс. — В каждом Ордене есть обязательные Обеты… — повторил он медленно. — Обет Целомудрия каждый…

— Бан! — остановил его Яр. — Це-ло-мур-дия. Да нир батале́м.

— Как нет? — растерялся Каликс. — Целомудрие. Добродетель. Сохранение духовной и телесной чистоты. Невинность, — принялся он перечислять синонимы. — Ну то есть добровольный отказ от соития с женщиной и самоудовлетворения.

“Отказ от соития с женщиной?.. — переспросил Яр отчего-то довольно. — Жаль, у нас такого нет. Женщина — святой сосуд. Его необходимо наполнять. Но, к счастью, я больше не должен осенять королевской милостью каждый сосуд, на который укажут жрецы…” — добавил, почему-то понизив голос.

Может, Королеву сбили с пути нравственности и добродетели нравы Водного Королевства? И она решила, что вправе требовать наполнения ее сосуда от первого Рыцаря своего мужа? Все равно ее поступок оставался недостойным Короля и учения всех Орденов.

— Но тогда почему ты не пользуешь зелья Очищения? — спросил Каликс, приказав себе не думать о Королеве. Она, хвала Звезде, далеко и больше не сможет угрожать репутации Рыцаря и чести Короля. — Ведь, если семя не сливать, телу становится плохо. Или ты предпочитаешь самоудовлетворение?

“Я предпочитаю, — теперь Яр снова говорил медленно, словно подбирал слова, — чтобы семя сливалось без помощи магической мерзости. И давно ты дал этот Обет?..”

— Сразу после Испытания Воли, когда из отрока стал Рыцарем, — Яр прочел слова, но явно не понял их смысл, и Каликс пояснил: — В восемнадцатую весну все отроки проходят Испытание Воли. Непрошедшие изгоняются из Ордена, остальные — посвящаются в Рыцари. Тогда же нужно принять и необязательные Обеты, какие выберешь сам. Как правило, отроки определяются за три года до Испытания Воли, но бывает, что меняют свой выбор в тот год, что путешествуют по королевству. Какие именно Обеты ты хочешь принять — дело только твое, и никто не вправе тебе их навязывать. Наставники могут только помочь разобраться в их сути.

“На твоем месте я бы тоже выбрал отказ от соития, — Яр отодвинул пустую тарелку, налил себе еще не слишком выдержанного, но хорошего вина и, пригубив напиток, невозмутимо закончил: — Это будет честно по отношению к той, с кем ты в итоге свяжешь жизнь. Она ведь придет в союз девственной.”

— Что случилось в столице? — переварив информацию, Каликс задал вопрос, не дававший ему покоя уже столько дней. — Ты хотел совершить с кем-то соитие? — добавил, поделившись озарением.

— Нир! — буквально выплюнул Яр.

“Я НЕ хотел! Не захотел. Отказал. Такой же, как эта глупая баба на карете. Она знала, что я из Водных Земель, но не знала, что наследный принц. Посчитала, что я ее оскорбил — ну и просто по-женски оскорбилась. Заявила своим слугам, что я хотел овладеть ею насильно. А слуги ее почему-то любят — непонятно, за что. Связали мне руки, я даже до Королевского амулета дотянуться не успел”.

— И по законам Королевства Джингхарин за насилие тебя хотели лишить греховной плоти, — догадался о дальнейшем Каликс. — Но они допустили противозаконие, решив устроить самосуд. Ты можешь подать Королю прошение о наказании. Ту даму будут судить за ложный навет, ее слуг — за членовредительство и самоуправство. Каждый, кто ступил на землю Джингхарина, находится под протекцией Короля, и все имеют равные права на его защиту, независимо от места рождения и подданства.

“Может быть… — без особого энтузиазма протянул Яр. — Когда вернусь с тобой в Столицу. Кстати, как долго ты собираешься путешествовать и какова конечная цель?”

Каликс много бы отдал, чтобы не отвечать на вопрос Яра. Но тот был с ним откровенным, рассказав, как оказался в той ситуации. И подобная честность требовала ответного шага.

А еще Каликсу отчаянно хотелось снять груз с души, поделившись им с кем-нибудь. Король нисколько не облегчил его ношу, хоть и признал, что вины Каликса в произошедшем не было.

— Самое малое — два года, — решился Каликс. С трудом выговорив первую фразу, он понял, что готов говорить дальше. — Моя цель — посетить Стылые Земли. Но это лишь предлог. Причина — меня возжелала Королева.

— Ха! — Яр хлопнул ладонью по столу.

“Так ты тоже попал в беду, отказав глупой бабе?” — спросил он безо всякого пиетета перед особой королевской крови.

— Беда была бы, если бы Король решил, что я как-то причастен к произошедшему, — поправил его Каликс. — Тогда меня лишили бы звания и с позором изгнали из Замка. Отправляя меня в поход, Король больше заботился о сохранении моей чести.

Покушение на эту самую честь настолько ошеломило Каликса, что он выскочил из покоев Рыцарей как был: в ненадлежаще затянутом панцире доспеха, с распущенной шнуровкой штанов. Даже меч и тот оставил, лишившись последних крупиц здравого смысла. Не помня себя, Каликс ворвался в королевские покои и принялся горячо умолять об аудиенции у Короля, спеша покаяться перед ним и принять заслуженную кару.

“Мудрый король, — одобрительно кивнул Яр. — А ты — достойный рыцарь”.

Глава 9

Горячая вода задерживалась. Но Каликсу не приходило в голову поторопить слуг.

Он лежал на “женской” кровати и в сотый, кажется, раз перебирал в памяти недавний разговор.

Черт возьми, кажется, Каликс понимал неправильно почти все, что говорил ему Яр. Теперь, когда они могли наконец общаться, выяснилось, что наследный принц Водных Земель остер на язык и лишен морали. О Свет Звезды — в его стране даже не знали слова “целомудрие”!

Хотя нет, одернул себя Каликс. Как раз мораль у Яра была — не стал же он переступать через себя ради престола. И той самой даме не побоялся отказать. Просто эта самая мораль отличалась от привычной Каликсу.

Осторожно перевернувшись на другой бок, Каликс взбил подушки, пытаясь устроиться удобнее. Кровать была безнадежно коротка под его рост — вытянуться не получилось даже по диагонали. К тому же сооружение не было рассчитано на вес крупного мужчины и опасно трещало и качалось при каждом движении. Слишком мягкие, недостаточно набитые подушки и перины превращали ложе в болото.

В дверь — весьма условную, кстати, — постучали. В надежде, что это слуги, Каликс не стал вставать и лишь громко ответил:

— Да!

Но в комнату вошел вовсе не слуга.

Яр тоже явно ждал омовения — в одной рубашке и купленных вчера штанах он шагнул в комнату с толмачом в руках и явно хотел что-то сказать, но нахмурился, глядя на неудобную позу Каликса.

— Там давлáн сатали́м та да саталáна, — сказал он и протянул Каликсу толмач.

“Тебе нужно спать на моей кровати”.

Каликс проглотил готовое сорваться с губ замечание о том, что Рыцарю не пристало иметь лучшие условия, чем принцу. Яр мог сколько угодно говорить о том, что ему хочется быть самым обычным человеком, но стоило только глянуть на блестящую серьгу в ухе, как оживали воспоминания о короне.

— Тебе здесь тоже не выспаться, — озвучил Каликс очевидные минусы “женского” ложа. — Слишком мягкая, попробуй сам.

“Я не собирался, — Яр улыбнулся и… сел рядом с ним. — Кровать большая. Выспимся оба”.

Понадобилось время, чтобы определиться с ответом.

Основы нравственности Ордена однозначно считали спальное ложе частью интимной жизни человека. И мораль гласила, что разделять его могут только супруги. Но это касалось обычной жизни. В данный момент Каликс находился в походе, и на этот случай существовали исключения. В походе основополагающей обязанностью Рыцаря было сохранение жизни и здоровья персоны, находящейся под его защитой. Исполнение сей задачи требовало не жалеть сил, а значит, их надо было восстанавливать. Именно поэтому Орден не жалел денег на лучшие комнаты для своих Рыцарей и обильную еду.

— Хорошо, — согласился Каликс. Он сел, вызвав новую серию скрипов деталей кровати, поморщился: спина не только не отдохнула, но заныла еще сильнее. — Подозреваю, кровать специально такая неудобная. Чтобы жена захотела прийти на ложе к мужу.

“А почему она вообще должна с него уходить?.. — искренне удивился Яр, но потом мотнул головой и задал другой вопрос — видимо, именно тот, что и собирался задать с самого начала: — Зачем тебе доспех?”

— Он положен Рыцарю, — Каликс пожал плечами. О таком его никогда никто не спрашивал. — Нас с самого детства тренируют в них — сначала облегченные, потом полное облачение. Коней тоже приучают к броне даже раньше, чем к седлу.

“То есть это просто атрибут? Как корона?”

— Не только, доспехи защищают в бою, — возразил Каликс. — Но обычно хватает одного их вида. Ты сам убедился, что с Рыцарями предпочитают не связываться.

Яр некоторое время молчал, и Каликс решил было, что он согласен, но затем он посмотрел ему в глаза и сказал:

“Но тебе же неудобно”.

— Я привык, — Каликс машинально посмотрел в угол комнаты, где ждал своего часа панцирь. — Меня научили его носить, как и защищать своим телом того, кто под моей опекой.

Яр кивнул — будто бы и ждал такого ответа. И решительно произнес:

“В таком случае изменим маршрут. Прежде чем продолжить путь, найдем кузнеца, работающего с мари́лью”.

Каликс уставился на Яра. В том, чтобы изменить маршрут, не было ничего страшного, но упоминание марили как чего-то обыденного, что можно просто взять и найти, было сродни предложению прогуляться по Королевскому саду и срезать пару роз. Проще говоря — почти богохульством.

— Возможно, искать придется не один день, — заметил Каликс. — Этой науке учатся много лет, и лишь самые упорные получают патент на мариль.

“Если я правильно понял, ты никуда не торопишься”, — заметил Яр с выразительной улыбкой.

Это было правдой, и Каликс осторожно кивнул.

“В таком случае найдем кузнеца. У моего рыцаря должен быть лучший доспех”.

— Но это же дорого! — возражение о цене Каликс счел нужным озвучить. Яр, конечно же, знал, сколько стоит мариль, но заплатить десять золотых за меч — это одно. А доспех будет стоить в разы больше.

“Не думай об этом, — решительно пресек возражения Яр. — Мой член стоит дороже, — добавил уже мягче. — Они ведь отрезать его собирались, как я понял”.

Каликс удивился было — без постоянно бунтующей плоти ведь было бы даже спокойнее, — но вовремя понял, что их точки зрения на этот вопрос кардинально расходятся. Он не стал возражать Яру, когда тот говорил о предстоящей женитьбе, но сам Каликс выбрал для себя жизнь одиночки и не собирался оставлять наследников.

Снова раздался стук в дверь — на этот раз действительно пришли слуги, — и разговор пришлось прервать.

Яр не позволил лить воду в бесполезную "женскую" ванну. С помощью Каликса он велел наполнить "мужскую" и принести еще столько воды, сколько есть свободных ведер. Потом, когда их оставили вдвоем, жестом велел Каликсу раздеться и забраться в лохань.

Много позже, когда Каликс вымылся и помог Яру слить из ванной грязную воду и наполнить ее свежей, тот с довольным стоном принялся намыливаться.

Для принца, пусть и отрекшегося от престола, Яр был очень мускулистый. Нужно ли было благодарить за это волю Звезд, ниспославших ему такое сложение, или регулярные тренировки, Каликс не мог сказать точно. Определенно, в этом была заслуга и маленького мохноногого коня: проскачи на нем целый день без седла, к вечеру умаешься сильнее, чем пешим ходом.

— Ты его купил? — спросил Каликс. — Вернее, ты купил его здесь? И почему без седла?

Лежавший в ванне Яр хмыкнул — Каликс понял это по дернувшимся плечам, — задрал голову, ловя его взгляд, и с улыбкой проговорил:

— Да нир батале́м.

— Не понимаешь… — вспомнил Каликс и почувствовал себя дураком. — Точно…

Он покосился на лежавший на столе камень, но не брать же его мыльным руками.

А впрочем, так ли важно было прямо сейчас выяснять судьбу коня? Понятно же было, что Яр его купил — красть ему не позволила бы честь. А произошло ли это уже здесь, или Яр пересек границу верхом... какая разница.

Глава 10

В этой части королевства ночи были прохладными, и слуги разожгли камин. Яр пристроил на специальном тагане чайник с пряным медом, уселся в кресло и принялся есть виноград, отщипывая прозрачные, сладкие ягоды от большой грозди. Только, в отличие от Каликса, Яр явно наслаждался всеми оттенками вкуса.

Сочтя себя достаточно отдохнувшим, чтобы встать, Каликс поднялся и вернулся на "женскую" половину, где был его мешок с чистой одеждой. Натянул новые, купленные Яром рубаху и штаны.

— Мед уже согрелся, — сказал, взяв в руки толмач и показав на висевший над очагом котелок. — Или тебе нравится сильно горячий?

“Чем горячей — тем лучше, — согласно кивнул Яр. — Так о чем ты меня спрашивал?”

— Конь, — припомнил Каликс. — Ты купил его здесь? И почему без седла?

— Тат гасалéм Вокданни́р, — с явной гордостью ответил Яр.

“Его зовут Водный Страж. Он полагался мне по праву крови, и на его спине не бывало другого человека. Я обучал его всему сам. А твой конь? — он посмотрел на Каликса с интересом. — Ваши кони намного выше. Но это прекрасное животное. Сколько ему лет?”

То есть это не случайная лошадь, а конь, достойный права носить на своей спине Короля? Каликс считал, что для такой важной роли можно было бы выбрать более статное животное, но что если в Водных землях коням из Джингхарина просто не выжить?

— Я не знаю, — ответил он на вопрос Яра. — Мне не положен личный конь. Главный конюший Ордена решает, кого поставить под седло.

“Но ты ведь Рыцарь… — на выразительном лице Яра промелькнула настоящее удивление. — Разве так можно? Конь — часть тебя”.

— Совершая обряд Посвящения, Глава Ордена трижды спрашивает у отрока, готов ли тот отказаться от собственности, — пояснил Каликс. — Орден обеспечивает своих Рыцарей самым лучшим, но нам не дозволено иметь своего. Кони, как и доспехи, принадлежат Ордену.

“Почему ты выбрал этот путь? — Яр помолчал, прежде чем задать этот вопрос. — Или у тебя не было выбора?.. Нет ничего своего, нет удовольствия, но есть мерзкое зелье, чтобы опустошить яйца. Зачем такая жизнь?”

— Почему же нет удовольствий? — переспросил Каликс. — Я могу наслаждаться едой, хорошей постелью. Обет Целомудрия не обязателен, многие Рыцари женятся и имеют детей. И да, я всегда хотел быть Рыцарем, — помолчал, но все-таки счел правильным, чтобы Яр узнал всю правду. — Мой отец был Рыцарем, пока не вышел в отставку по возрасту, дед и прадед — тоже. А прапрадед — Первым Рыцарем, как я. О нем есть запись в Летописи.

На этот раз Яр читал и думал дольше. А потом наконец спросил:

“То есть Обет этот свой ты собирался рано или поздно снять?.. Ну чтобы и сын тоже стал Первым Рыцарем”.

— Не знаю, — честно признался Каликс. — Не задумывался об этом. Полностью снять Обет нельзя, но его можно принести по-новому, изменив формулировку. “Перед Звездой и ее Светом клянусь, что в супружеской постели не стану искать праздных удовольствий и не пролью свое семя, кроме как для зачатия новой жизни”.

Выражение лица Яра, когда он дочитал последнюю фразу, было сравнимо с эффектом зелья Очищения. Ну или с зубной болью.

Он сказал несколько отрывистых слов и встал.

“Ладно, давай спать”, — прочитал Каликс на камне, а Яр тем временем уже снова стал раздеваться.

Во имя соблюдения Обета лучше всего было лечь, не раздеваясь. Но в комнате было слишком жарко, а может, виной тому обжигающе-горячий мед, изрядно сдобренный пряностями и хмелем. И к тому же совершенно точно можно было положиться на честь самого Яра: отрекшийся или нет, но он наследный принц.

Приняв решение, Каликс быстро разоблачился, оставшись в одном исподнем, и лег на кровать, вытягиваясь на идеально-упругом матрасе из конского волоса.

Яр дождался, пока он загасит свечи со своей стороны, задул свои и затем в полной темноте сказал хриплым шепотом:

— Да вусулéм там вастали́сса.

“И тебе доброй ночи”, — хотел пожелать Каликс, но, кажется, в прошлый раз Яр говорил другие слова. И не с такой интонацией.

Толмач остался на столе, да и глупо выбираться из кровати, снова зажигать свечи и просить повторить.

Может, это какое-то благословение? Ну как привычное слуху Каликса пожелание, чтобы Свет Звезды хранил Короля? Или заговор от нечистой силы и духов, насылающих дурные сны? Но почему голос Яра звучал так?

— Как скажешь, — ответил Каликс, стягивая шкуру до пояса и открывая плечи и грудь теплому воздуху.

***

На конюшне сладко пахло свежей травой и терпко — лошадиным потом. Конь Яра спал, так же безмятежно и спокойно, как и его хозяин.

Конь Каликса, наоборот, внимательно наблюдал за своим Рыцарем.

— Сегодня отдых, — сказал ему Каликс.

Он успел переговорить с хозяином двора и выяснил, что Свет Звезды осветил затею Яра: кузнец, работающий с марилью, жил совсем недалеко. Для тренированной к многодневным походам лошади несколько миль до его жилища и обратно — не нагрузка. Так, легкая разминка. Каликс протянул руку, поддавшись внезапному желанию погладить коня, проведшего с ним бок о бок уже столько дней.

Конь с готовностью подставил лоб, тихо всхрапнул, когда Каликс коснулся чутких ушей.

Этот звук королевский конь уже проигнорировать не мог — поднял голову и легко, прыжком, вскочил на ноги. Взгляд карих глаз был таким же пронзительным, как у его хозяина, и конь резко дернул головой, стоило только протянуть к нему руку. В густой гриве что-то блеснуло, и Каликс с удивлением разглядел серьгу в основании рыжего уха, почти такую же, как и у Яра.

Оставив попытки его погладить, Каликс вдруг задумался о том, что было бы с конем, если бы горожанам удалось осуществить расправу над Яром. Его непременно бы убили — запах крови заставляет потерять разум, и первоначальное желание наказать переросло бы в жажду смерти. А если нет… Долго бы смог прожить конь, чья жизнь с самого рождения неотделима от жизни своего единственного наездника?

А впрочем, о лошадиной верности Каликс знал мало. Те кони, что ходили под его седлом, часто меняли седоков. Но Яр и… Он напряг память. Вокданни́р. Яр и Вокданнир были созданиями, к которым невозможно было применить мерки знакомого мира.

— Вокданнир, — позвал Каликс тихо.

Конь Яра прянул ушами — недоверчиво и, кажется, немного зло. Будто был недоволен тем, что чужак произносит его имя. Рыцарский конь, наоборот, чутко прислушался к голосу, думая, что человек говорит с ним.

Снова погладив теплый лоб, Каликс впервые задумался о том, что и своему коню стоит дать какое-то имя.

Вот только какое? Не умел он этого делать — не было у него в детстве щенков и котят, не нарекали друг друга отроки прозвищами. Каликс посмотрел на коня, пытаясь понять, какое же имя ему подошло бы.

— Тамерк, — проговорил, как бы примеряя имя к коню. Получалось достаточно коротко, легко запомнить и произнести. Для всех остальных это будет просто имя, а истинный смысл останется понятным только Каликсу и Яру.

Когда он вернулся в комнату, Яр еще спал — что было довольно странно. Во-первых, обычно принц просыпался раньше Каликса, а во-вторых, уснули они вчера одновременно. Или Каликсу так показалось, и Яра накрыла посреди ночи тоска по родине?..

Стараясь не шуметь, Каликс взял с единственной в комнате полки одну из трех потрепанных книг и сел за стол. Книга была из тех, что Каликс уже читал, поэтому он открыл ее сразу на самом интересном месте.

Выдернул его из книги солнечный свет и недовольное мычание. Яр натянул было шкуры повыше, но потом отбросил их, сполз с постели и, почти не открывая глаз, пошлепал к отгороженному ширмой горшку.