Рыбий доктор. Смотритель маяка

Глава 4, в которой мы меряемся страхами

У великих людей большие странности. Но…

— А как же Ангра? — прислонившись к стене, чтобы не сползти, спросил я.

— Там не вода. Там болото. Это то же самое, как человек, который всю жизнь проводит в космосе, ненавидит выходить на балкон десятого этажа и никогда не катается на аттракционах.

Ого, подумал я. Наверное, это о Мартине. Впрочем…

— У тебя, Док, есть страхи?

Я ошарашенно замолчал, и, видно, надолго, потому что Вильд уточнил:

— Ты их считаешь?

— Я даже не рискну, — ответил я. — Это займет слишком много времени, и я не уверен, что что-нибудь не забуду. Но это все… я справляюсь. А ты? Что будешь делать ты и нафига, скажи мне, ты вообще согласился на это дело?..

Последняя фраза у меня вышла слегка фальцетом, потому что у меня тоже имелись страхи, с которыми я справляться не мог. Я просто избегал мест и ситуаций, где они могли бы поднять головы и зашипеть. При мысли, что я добровольно, все прекрасно осознавая, сам устроил бы себе шоковую терапию, мне подурнело.

Да, черт возьми, даже за деньги.

— Что буду делать, что буду делать… — проворчал Вильд, кажется, сознательно игнорируя второй вопрос. — Ловить акваруса. Когда сосредотачиваешься на какой-то проблеме поменьше, большая не так беспокоит, — он помолчал, а потом невесело усмехнулся. — Два миллиона тоссов, Док. И это только задаток. Поймаем эту чертову рыбу, и можно будет наконец отстроить дом.

Значит, все-таки деньги… Я вдохнул. Дом для персонала был моей мечтой и основной целью с тех пор, как мы вернулись с Ангры. Сейчас я просто не мог предложить людям достойные условия, а зарплата совсем не компенсировала необходимость жить в пустых кабинетах и мыться в мойке для наших пациентов.

А еще мне хотелось спальню. Вот прям настоящую спальню с панорамных окном на окружающие клинику зеленые холмы и речку. И большую-пребольшую кровать.

— Ладно, — я уныло уставился в иллюминатор. — Давай поймаем эту чертову рыбу… Но ты ведь знаешь, что это не рыба? — добавил просто на всякий случай.

— Знаю, — мрачно буркнул Вильд.

— Так, мальчики, давайте-ка по насестам, — крикнула с мостика Кэп. — Сейчас будем вас приводнять.

Вильд поморщился, как от зубной боли, но послушно встал, а я схватился за блистер с таблетками от укачивания.

— Вот же… — Вильд посмотрел, как я спешно глотаю большую капсулу, и криво усмехнулся. — Весело нам там будет, похоже.

— Угу. Очень.

***

Из космоса водяной шарик планеты без толкового названия казался ярко-голубым, а вот из окон нашего водно-космического дома бескрайний местный океан оказался темно-темно-синим, почти черным. Правда, приводнились мы под чутким руководством Мартины, управляющей челноком удаленно, в самое ненастье. Тучи, дождь, молнии… И, конечно, огромные, просто гигантские волны.

Мое лекарство справилось. Вильд еще на “Зуботрясе” опустил шторки всех иллюминаторов со своей стороны, а я на всякий случай опустил и свои — кроме одного, возле самого моего уха. Туда я мог смотреть, только неудобно выгнув шею, но смотреть на самом деле было особо не на что — разве что на многометровые цунами, которые играли нашим корабликом в футбол.

О том, чтобы покинуть специальные амортизационные кресла, сконструированные именно для таких случаев, не могло быть и речи, так что мы с Вильдом, не сговариваясь, решили предаться единственно возможному времяпрепровождению: поспать.

Честно говоря, я очень надеялся, проснувшись, увидеть голубой спокойный океан и солнце. Но увы. Стоило мне открыть глаза, узреть за окном стену черной воды, как меня немедленно скрутила тошнота. Трясущимися руками я выудил из кармана блистер и кое-как насухую проглотил таблетку. Пара минут борьбы с собственным желудком за право оставить таблетку там, куда я ее только что поместил, — и вуаля, я снова похож на человека.

— Полегчало? — сухо, но вместе с тем заботливо поинтересовался Вильд.

Он расстегнул верхние фиксаторы и отвернулся от единственного открытого окна.

— Да, вполне, — выдавил я. — Не боишься вывалиться?

— Они вполне оправдывают свою цену, — Вильд похлопал по подлокотнику. — Можешь тоже расстегнуться, не бойся.

— Я не боюсь, — хмыкнул я. — Но расстегиваться не буду… Ой, мама!

В стекло шлепнулась чья-то зубастая морда, испугав меня до полусмерти. На самом деле ничего особо страшного в ней не было — просто какое-то не слишком крупное животное, похожее — как неожиданно! — на рыбу, но вот элемент неожиданности всегда работал на мне безотказно. Именно поэтому я никогда не ходил на классические хорроры, где пугали исключительно скримерами, но зато совершенно спокойно и с большим интересом смотрел так называемые “анатомические ужасы”.

— Закрой его, — попросил Вильд, поморщившись.

Для этого все же пришлось отстегнуться — и да, кресла оказались просто замечательными: корабль болтало как паспортную карту в стиральной машине, а в кресле ощущалась лишь легкая качка. Которой, впрочем, было вполне достаточно, чтобы отравить мне жизнь.

Впрочем, раньше, чем мне понадобилось обновить действие таблетки, неожиданно ожила переговорная система.

— Эй вы, там, на корабле! — гаркнул зычный мужской голос. — Вы в зеленой зоне. Повторяю, вы в зеленой зоне! Немедленно ныряйте и тащите свою задницу в желтую, пока вас кто-нибудь не сожрал.

— Кто говорит? — не менее зычно гаркнул в ответ Вильд.

— Да какая разница? — судя по звуку, мужчина сплюнул куда-то в сторону. — Уходите оттуда, потом поговорим. Координаты я вам скинул.

И связь оборвалась — или, точнее, неизвестный добродетель ее прервал.

Вильд сжал кулаки так, что побелели костяшки, а потом подтянул к себе пульт управления. Для удобства тот располагался на гибком штативе, так что до него могли дотянуться мы оба, не вставая с кресел.

— Ну ладно, нырять так нырять… — пробормотал Вильд и решительно активировал механизмы, поднимающие шторки, на всех окнах сразу.

Необузданная морская стихия предстала перед нами во всей красе. Вильд побледнел, и я вместе с ним.

Несколько секунд мы каждый думали о своем, а потом Вильд нервно застучал пальцами по пульту, отдавая кораблю команды, а я полез в карман за таблетками.

***

Я восхищался Вильдом каждую секунду нашего не слишком долгого путешествия сквозь морские глубины. Если бы я не знал, что он совершенно равнодушен к любой качке, то решил бы, что его поразил мой недуг — таким бледно-зеленым, с бисеринками пота был его лоб. Но на тех глубинах, на которые мы спустились, совершенно не трясло, а от “болезни” бравого охотника так и не придумали лекарств. Я мог только удивляться, как отважно Вильд борется с паникой. Удивляться и восхищаться.

— А на глубине остаться нельзя? — поинтересовался я с надеждой.

В сине-черной бездне было хорошо и спокойно — я смог наконец-то встать с кресла, размять ноги, нормально сходить в туалет и даже немного перекусить. К креслу были подведены все необходимые системы жизнеобеспечения, но они были только экстренными. Два шланга — вода и синтемасса, — шланг мочеотвода и специальный туалет-подгузник, если приспичит скинуть балласт. Им я еще не пользовался и от всей души надеялся, что и не придется.

— Сначала переговорим с буровиками, — ответил Вильд, немного подумав. — Если в желтой зоне нет крупных хищников, то опустимся и переждем шторм.

— А тебе как лучше, когда внизу или когда наверху?.. — спросил я участливо.

Вильд мрачно на меня покосился и буркнул:

— Одни яйца, только в профиль… — и начал постепенно скидывать глубину.

С регулятором давления в нашем кораблике все было отлично, так что наверх мы поднялись довольно быстро — и даже уши не заложило.

Вильд немедленно хлопнул ладонью по пульту, снова опуская шторки на всех иллюминаторах, и сидел зажмурившись, пока работал не слишком шустрый механизм. И только когда они опустились полностью, поспешил связаться с буровиками.

— Да! — далеко не сразу, но все-таки откликнулся на вызов все тот же мужской голос. — Вы в желтой зоне?

— Точно по вашим координатам.

— Хорошо. Вот там и оставайтесь, — буровик явно не был особо настроен на разговор. — Надо еще че? У нас тут ночь, вообще-то.

— Глубины безопасны? — быстро спросил Вильд, и не подумав извиниться.

— Для вашей посудины-то?.. — усмехнулся буровик. — Я бы на вашем месте на границу красной перебрался бы. Но в принципе, если ниже полутора километров не опускаться…

— До полутора километров безопасно там, где мы сейчас? — уточнил Вильд.

— Да, вполне, — уверенно ответил буровик. — Там один криль. Был, во всяком случае, может, уже и вымер.

— Хорошо, спасибо, — на это слово вежливости Вильда все же хватило.

— В общем вы это… — буровик помялся, но неохотно продолжил: — Обращайтесь, если вдруг что. За вами присмотреть просили.

— Хорошо, — за это Вильд благодарить уже не стал — раз просили, значит, заплатили. Ну или заплатят позже. — Конец связи.

— Ага. Бывайте, — буровик с облегчением отключился, а Вильд, не открывая шторок, дал кораблю команду на погружение.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся я ему. Хоть таблетка и действовала, постоянная болтанка все равно крутила кишки.

Вильд отмахнулся, мол, не стоит благодарности, и я чуть-чуть приоткрыл шторку на своем окне.

Глава 5, в которой шторм не кончается, не кончается и не кончается

— Ты не перестараешься?

Я по инерции сделал еще два прыжка и остановился.

— А что мне еще делать? — тоскливо ответил я. — Спать и есть? Читать я уже не могу — мне эти проклятые дамочки из наших веков в магическом прошлом уже снятся.

— Какие кошмарные у тебя сны, — посочувствовал Вильд. — Ну, смотри, зато от тренировок есть плоды.

— М-да? — я критически оглядел себя со всех сторон. Мне так не казалось. Да, когда я скакал, посудина наша, похоже, подпрыгивала и шугала проплывающий мимо криль. — А что, уже время ужинать?

УС1

— Нет, — мотнул головой Вильд. — Я там косяк увидел.

Я вздохнул, покачал головой, аккуратно смотал скакалку и положил ее возле своей койки.

— Большой? — уточнил я с еще большей тоской.

— Ну, немаленький, — а вот Вильд выглядел изумленным. Что за косяк мог его так удивить? — Пойдем, сам посмотришь.

Бормоча, что я как-то не обладаю подходящей квалификацией для исправления косяков, которые могут в нашей ситуации обнаружиться, я поплелся за Вильдом. Мы болтались на глубине пятый день… шторм не стихал, делать было нечего. Я ел, спал, тренировался, читал — все, что я перекачал на корабле, кончилось, а кроме того, я был потрясен, что наша суровая Кэп обожает приключенческие сказки о прогрессе, который несли в прошлое оказавшиеся там после смерти наши современницы. Сказки, кстати, временами были довольно жесткими, видимо, автор рассчитывал именно на Кэпов. На меня же они навевали сон, но альтернативой были только скачанные по ошибке «Высшая математика в астронавигации» и «Опасный вакуум. Космическое пиратство» — и если с математикой было все ясно, то «Вакуум» оказался публицистикой, и у меня его тут же отжал Вильд.

— Ну смотри, — объявил он, обводя рукой почему-то окно. — Его там должно быть уже видно.

— Что? — не понял я.

— Косяк.

— Да не пугай ты меня так, — запаниковал я, — какой косяк может быть снаружи?

На самом деле какой угодно. Например, с пастью размером больше нашего челнока, и поминай как звали. Но Вильд закатил глаза и рассмеялся:

— Рыбий, Док. Рыбий косяк. Смотри!

Ах, рыбий… Да, за всем этим я уже успел позабыть, что именно рыбий косяк должен интересовать меня больше всего. Хотя… Сейчас я не рыбий доктор, а злой и страшный охотник на акварусов. Ну, может, не такой уж злой и не очень страшный, но, по крайней мере, на этой планете рыбы меня интересуют только в гастрономическом смысле.

Кстати!

— А они съедобные? — поинтересовался я, глядя на ленту серебристых тел, приближающихся к кораблю.

— Наверное, — пожал плечами Вильд. — Проверять в любом случае запрещено, так что какая разница.

Между тем косяк уже закружил, завертел нас в серебристом вихре, и Вильд немедленно нахмурился — приборы навигации заполошно заорали на все голоса.

— Что случилось? — я с недоумением обернулся на панель управления.

— Да рыбы эти… — Вильд нажал пару кнопок, и писк систем смолк. — Экранируют, похоже. Мы как в вакууме зависли — ослепли, оглохли и непонятно где находимся.

— Интересно… — протянул я. — То есть для хищника с каким-то механизмом типа эхолокации они невидимы?

— Скорее всего, — Вильд кивнул и уселся в кресло. “Вид за окном” был очень даже неплох, и можно было пока перекусить, наслаждаясь переменчивым серебристым сиянием рыб — или, вернее, того, что здесь называлось “крилем”. Буровики же сказали, что больше тут никого нет.

***

Вильд глухо выругался — уже в который раз за утро, и я его не винил.

Косяк кружил вокруг нас третий день. Третий — ангрун всех их задери! — день!

— Вильд?.. — позвал я. — Может, все-таки включим двигатели?..

Эта мысль витала в воздухе со вчерашнего утра, когда мы проснулись и увидели все тот же серебристый “пейзаж” за сверхпрочным суперпластиковым окном. Но делать этого нельзя было сразу по нескольким причинам, о которых знали мы оба. Во-первых, часть косяка непременно погибнет, и можно было нарваться на огромный штраф, если мы что-то случайно нарушим в экосистеме. Во-вторых, если мы раним кого-то, неизвестно, кого сюда привлечет запах крови. Желтая зона или не желтая — запах крови заставлял хищников забывать об осторожности.

Вильд покосился на меня. Некоторое время он напряженно размышлял.

— Включу маневровые, — решил он наконец и потянулся к пульту.

Включать ничего не пришлось. Стоило пошевелить закрылками, как косяк испуганно отпрянул в сторону от корабля, выпуская нас из серебряного плена, а Вильд выругался снова.

— Ну не идиот ли?.. — вздохнул он.

Я махнул рукой — да ладно, с кем не бывает. Тем более что снова лихорадочно запищавшие — на этот раз радостно сигнализируя о восстановлении функций — приборы тут же показали, что шторм еще не кончился. А еще…

— Вильд?.. — выдавил я, и голос мой против воли дрогнул. — Мы ведь в желтой зоне?..

Пока Вильд возился с приборами, я смотрел в окно. Да, наш косяк…. В смысле рыбий косяк, конечно, крутился поблизости, но помимо него…

Вокруг нас кипела рыбья жизнь.

Я с изумлением различил несколько плоских, почти сливающихся с толщей воды рыбин. Мимо них, как яркие разноцветные пузырьки, поднималась со дна стайка красочной мелочи. Словно по заказу, чтобы порадовать нечаяного зрителя, рыб становилось все больше и больше — в основном сплющенные с боков, не глубоководные, либо яркие, либо, наоборот, обладающие потрясающей мимикрией… ага, точно, это хищники, кивнул я сам себе, когда ближайшая ко мне темная рыбина схарчила кого-то аппетитного. Это точно была не желтая и даже, возможно, не зеленая зона, потому что передо мной были представители самых разных уровней пищевой цепи. Зрелище не для слабонервных, кстати: одна рыбина целиком заглотила другую, размером не меньше, и начала медленно опускаться на дно, зато справа появились очень интересные создания. Очень.

— Как выглядит акварус, помнишь? — спросил я, забыв о том, чем нам грозит сие разнообразие морской жизни. — Насколько его фотография соответствует тому, что ты тут видишь?

— Ну, — прикинул Вильд, — если фотограф не перебрал, то все же оно покрупнее, чем все, что мы видим. Ты сам говорил — кусало.

— Вон те, — я потыкал пальцем вправо и убедился, что Вильд увидел существ, о которых я говорю, — очень похожи. Только, ты прав, размер.

Размер смущал. Я бы сказал, что по сравнению со взрослым акварусом это был как ребенок лет десяти и взрослая горилла. То есть — человеческий ребенок и половозрелая мощная обезьяна. Да, акварусы были не самыми милахами, но вид — их вид и вид этих малышей — определенно был одним.

— Ты знаешь, что человек — это узконосая обезьяна? — рассеянно пробормотал я. — Я серьезно. Гоминоиды, затем гоминиды, потом гоминини, потом хоминина…

— Ты при женщинах так не выражался, — заметил Вильд, — это похвально. Хоминина… Значит, я — хоминина, и ты хочешь сказать, что мне теперь с этим жить? — Я кивнул. — Ну спасибо…

— Они забавные, — сказал я. — Я про этих… не знаю, как их назвать. Очень милые малыши. Почему Институт запросил акварусов, а не эту прелесть? Смотри, они ведь наблюдают за нами!

Два малыша, размером не больше афалины, действительно замерли в отдалении, не сводя взгляда с челнока. Я даже тряхнул головой — казалось, они понимали, что это нечто чужое и незнакомое. Неужели здесь водятся настолько высокоорганизованные животные?

— Вильд, — позвал я, — мне, кажется, кое-что стало ясно. Если на планете есть высокоорганизованные виды хотя бы класса Д, расширить добычу не разрешат?

— Нет, — он мотнул головой. — Могут даже и сократить. Да, они действительно напоминают наших… дельфинов? По реакции?

Я снова кивнул. И уже хотел было включить запись, как картина за бортом начала меняться.

Вода вокруг нас забурлила, и рыбы кинулись врассыпную. Наши дельфины исчезли тоже — будто бы их и не было. Стало темнее, еще темнее, Вильд кинулся к панели, но обеспокоенность на лице сменилась удивлением.

— Мы как дрейфовали, так и дрейфуем. Может, какой-то хищник всех распугал?

— Может быть, — с сомнением сказал я. — Но тогда он, получается, где-то сни… Бластер мне в очко! Вильд!..

— Что происходит? — проорал он мне в ухо. Нас протащило по всей рубке, Вильд умудрился одной рукой зацепиться за переборку, а второй — за меня. За окном что-то мельтешило, и нас волокло куда-то ко всем чертям. — Док, что это такое?

— Это косяк, — нервно хохотнул я. — Другой. Посмотри в окно. Мы с тобой снова попали в косяк. И это другой косяк, гораздо больше размером и особями.

— Молись, чтобы он не расшиб нам челнок вдребезги, — процедил Вильд.

Мне очень хотелось на это надеяться.

— Двигайся, куда и твой сосед, будь ближе к соседу, не сталкивайся с соседом, — процитировал я. — Так плавают рыбы в косяке. На нас это правило не распространяется. Мы можем попробовать выбраться, пока нас не раздолбали и пока меня не начало мутить?

Рыбины были примерно полметра длиной и очень мощные. Мы были преградой у них на пути, но не опасной, и потому наша участь была решена — мы болтались как теннисный мячик в стиральной машине. Я сглотнул вставший в горле ком.

— Косяк, — я опять сглотнул, — может нас так тащить еще несколько суток. И да, пару раз нас так мотнет, и меня начнет выворачивать. Я и так еле держусь — хуже мне почти уже некуда.

Нас, конечно, мотало, но баланс челнока не нарушался, и все равно я чувствовал себя, как таракан в старинной неваляшке. Мне было не по…

— Вильд, пожалуйста, разожми руку, я сейчас поползу в гальюн…

— Я попробую что-то придумать, — пообещал Вильд и отпустил меня. Я тут же пролетел в другой конец рубки — на мое счастье, вот она, вожделенная дверь, так что я не опростоволосился и успел обнять лучшего друга человека. — Док! Тут твои таблетки попались, нести?..

— Мгу, — невнятно поблагодарил я.

Вильд чем-то погремел, затем прямо мне под нос просунулась его рука с капсулами.

— Я сейчас врублю двигатели, — утешающе сказал он. — Вернемся в желтую зону и будем держаться подальше от…

Договорить он не сумел. В борт челнока с нечеловеческой силой врезалось что-то громадное.

Глава 6, в которой мы все-таки Иона

— Пей таблетки, Док! — прорычал Вильд и бросился к своему креслу.

Прежде чем его послушаться, я сел прямо на пол рядом с унитазом. От внезапного страха руки затряслись, заставляя испугаться еще больше — вот что я буду делать, если сейчас рассыплю все свои таблетки по полу тесного гальюна?..

От страха тошнота немного отступила, и я смог нормально принять таблетку, закрыть коробочку с моим золотым запасом и даже подняться на ноги. А потом удар раздался вновь — намного сильнее, чем до этого.

— ДОК! — заорал Вильд. — В кресло, живо!

Наш корабль задрожал, загудел всеми двигателями. Я в считанные секунды добрался до своего места и буквально упал в него, когда Вильд дернул челнок с места.

— Что там за тварь? — выдавил я, борясь с очередным приступом тошноты.

— Хочешь, чтобы я остановился и вышел посмотреть? — рыкнул Вильд, напряженно всматриваясь в морскую темноту.

Я посмотрел тоже. На самом деле темнота была не такой уж темной: нас окружали миллионы живых существ, и многие из них ярко светились в водной толще. В этом-то свечении я, обернувшись назад, и разглядел преследующую нас гигантскую тень.

Возглас ужаса, что у меня вырвался, не произвел на Вильда никакого впечатления… А может, и произвел. По крайней мере, он активировал принудительное закрепление, и меня спеленало защитным покрывалом, лишая возможности не только оглядываться, но даже вертеться — система защиты мягко, но крепко зафиксировала шею. А в следующую секунду начался ад.

По-моему, я не заблевал все вокруг только потому, что желудок потерялся в пространстве, и его содержимое — то, что еще осталось — не нашло выход. Не знаю, каким Вильд был пилотом — за штурвал “Зуботряса” он не садился ни разу, — но сейчас маневрировал просто мастерски, уходя от столкновения с крупными и совершенно не желающими убираться с пути существами и зубами преследующего нас монстра. Тот, кстати, не отставал ни на секунду, и Вильд вынужден был петлять, крутиться, нырять и взмывать вверх, сбивая по пути существ поменьше — уклоняться еще и от них не было никакой возможности. Двигался он при этом четко к желтой зоне, и это давало надежду, что все еще может кончиться хорошо.

— Свяжись с буровиками! — крикнул он мне.

— Как?! — взвыл я в ответ.

Система защиты, конечно, имела внутренние кнопки для отмены, но их нужно было еще найти, а я напрочь забыл, где они расположены.

А потом это стало уже и неважно.

Я далеко не сразу понял, что за странный белый предмет ударился в лобовое стекло, на секунду замер неподвижно, а потом с громким хрустом проколол его, как иголка воздушный шарик. Да-да, тот самый челнок, который должен был защитить нас от всех опасностей мира, суперсовременный, супердорогой и супернадежный как космический танк.

Неизвестное науке животное решило его судьбу одним укусом — и нашу заодно.

Собственно, нас не разорвало на части от скачка давления только потому, что Вильд успел хорошенько сбросить глубину в слабой надежде, что монстр глубоководный и ближе к поверхности отстанет. И это же обстоятельство все еще давало надежду на спасение — несмотря на то, что прямо сейчас нас активно ели.

— В скафандр, живо! — Вильд хлопнул по панели управления ладонью, отключая истошный визг датчиков. И без них был понятен весь ужас ситуации.

Он отключил мою систему безопасности и, спрыгнув с кресла, заметался по катеру, собирая какие-то вещи. Я же бросился к одной-единственной: старой доброй “Прионике”.

Никогда еще я не упаковывался в скафандр так быстро. Вильд то и дело совал мне что-то в рюкзак, а, увидев, что я уже загерметизировал шлем, начал совать и в руки. Какие-то сумки, свертки, футляры… Я не спрашивал. На это не было времени. Катер трясло — его пытались пережевывать, но обшивка была все же крепче окон. Впрочем, по швам трещала и она.