Красный Король

© Марк Лемес, 2025

ISBN 978-5-0068-7847-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Это произошло глубокой ночью, когда юный наследник Рейда, Ланс Саркс, мирно спал в своей тёплой постели под тяжёлым балдахином из тёмно-синего бархата. Комната освещалась лишь слабым мерцанием двух свечей на прикроватном столике; их свет едва падал на мальчишеское лицо, где над верхней губой только-только пробивался первый мягкий пушок. Ланс дышал ровно, сжимая во сне край одеяла, и не знал, что именно в эту ночь всё изменится навсегда.

Именно тогда он пришёл впервые.

В будущем его назовут Красным Королём, но в ту ночь он был ещё безымянным незнакомцем из иного мира, тенью, что принесла с собой орду невиданных чудовищ. Они наплыли на королевство, словно чёрная грозовая туча, закрывшая луну и звёзды, и мир погрузился во мрак.

Внезапно по всему Рейду ударили колокола – тревожный, рваный звон разорвал тишину. Стражники на башнях закричали, их голоса дрожали от ужаса. В небе, под холодным лунным светом, появился он: огромный трёхглавый золотой дракон, чешуя которого сверкала, как расплавленное золото. На его спине восседал всадник в длинной красной мантии; глубокий капюшон скрывал лицо, и под ним была лишь пустота – бездонная, пугающая. На голове всадника сияла золотая корона, в центре которой горел крупный красный алмаз, будто капля свежей крови.

Стражники ворвались в покои короля Эрвика Саркса, разбудив его криками. Крепкий, широкоплечий мужчина с густой бородой, в которой уже проблёскивали седые нити, вскочил с постели. Не теряя времени, он рявкнул:

– Оставьте меня! Защитите наследника!

Через несколько минут Эрвик, наспех натянув штаны и высокие сапоги, пристегнув меч прямо поверх ночной рубахи, выбежал во двор замка. То, что он увидел, заставило даже его, закалённого воина, застыть на месте.

Трёхглавый дракон кружил над столицей, изрыгая синее пламя, холодное и неестественное. Оно пожирало дома, башни, людей – всё, до чего касалось. Крики разрывали ночь; мужчины, женщины, дети бежали в панике, не разбирая дороги. Даже рыцари, привыкшие к битвам, потеряли голову – кто-то падал на колени, кто-то бросал оружие. Король стоял как статуя, охваченный первобытным страхом, но, стиснув зубы, нашёл в себе силы и заревел во всю мощь:

– К оружию! Лучники – на стены! Копейщики – стройтесь!

Солдаты бросились исполнять приказы, но всё было напрасно. Стрелы отскакивали от золотой чешуи дракона, копья ломались, люди горели заживо. Тысячелетнее королевство рушилось на глазах.

Понимая, что конец близок, Эрвик бросился в покои сына. Ланса уже выводили двое стражников – сонного, растерянного, в одной длинной рубахе. Мальчик едва держался на ногах, но глаза его были широко раскрыты от ужаса.

– Отправьте его прочь, – приказал король хрипло. – На Дальние Земли. Немедленно. Через подземный ход.

Он посмотрел прямо в глаза стражникам, и те, кивнув, крепче схватили Ланса за ворот рубахи. Мальчик вырвался, бросился к отцу.

– Я хочу остаться! – крикнул он, голос дрожал, слёзы катились по щекам. – Я буду биться рядом с тобой!

Эрвик опустился на одно колено, обнял сына крепко, прижал к груди, чувствуя, как колотится маленькое сердце.

– Ты обязательно станешь храбрым и сильным королём, – прошептал он, выдавливая улыбку сквозь боль. – Я горжусь тобой, мой мальчик.

Он поцеловал Ланса в лоб – тёплый, отцовский поцелуй, последний.

– Когда мы снова встретимся? – спросил Ланс, цепляясь за рубаху отца.

– Не знаю, – честно ответил Эрвик, голос дрогнул. – Тебе пора. Беги. Живи.

Он отстранил сына, передал его стражникам. Ланс обернулся ещё раз в тёмном коридоре, надеясь, что отец передумает и пойдёт с ним. Но все знали: Эрвик Саркс никогда не бросит свой дом, доставшийся предкам пролитой кровью и потом.

Стражники увели мальчика в подземный коридор, и вскоре топот их шагов затих.

В ту ночь пал великий дом Сарксов. Самое могущественное королевство мира обратилось в пепел под синим пламенем дракона. Теперь на земле не было единства.

Глава 1

Земля была пропитана кровью и холодным, бесконечным дождём. Каждый шаг лошади сопровождался чавканьем грязи; копыта утопали по щиколотку, и жеребец фыркал от усталости. Пахло гнилью, мокрой землёй и смертью. Джозеф ехал в чёрной мантии с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо, медленно пробираясь между вымершими домами заброшенной деревни. Крыши провалились, окна выбиты, двери болтались на одной петле. Над крышами кружили вороны – чёрные, жирные, каркали хрипло, будто оплакивали мёртвых, а может, просто радовались добыче.

Всадник остановился у крайнего дома, тяжело спрыгнул с седла. Грязь брызнула из-под тяжёлых сапог. Джозеф откинул капюшон – лицо осунувшееся, глаза ввалились, шрам на щеке побелел от холода. Правая рука легла на рукоять меча. Стальные наколенники тихо звякали при каждом шаге, но звук почти заглушался хлюпаньем грязи под ногами.

Он толкнул дверь – та скрипнула и открылась. Внутри воняло плесенью, разложением и чем-то сладковато-тухлым. Джозеф на миг зажал нос рукавом, чтобы не стошнило. Мухи гудели густым роем. На кровати лежала девушка – молодая, в окровавленном балахоне, уже несколько дней мёртвая. Глазные яблоки стали красно-синими, кожа покрылась тёмными бородавками и язвами. Взгляд трупа упирался в потолок, рот приоткрыт в безмолвном крике. Джозеф подошёл ближе, осторожно провёл ладонью по лицу и закрыл ей веки – пальцы дрожали, хоть он и старался не показывать.

Выйдя из дома, он подошёл к лошади, развязал небольшой мешок за седлом. Вытащил две бутыли с маслом и флакон крепкого спирта. Схватил старое ведро у соседнего дома, вылил всё внутрь. Вернулся, плеснул жидкостью по стенам, по полу, по телу. То же проделал с другими домами в округе – быстро, молча, не глядя по сторонам. Потом чиркнул кремнем. Огонь вспыхнул сразу, жадно побежал по брёвнам. Чёрный дым поднялся к серому небу, клубясь тяжёлыми столбами. Джозеф сел в седло и ускакал – не оглядываясь. За спиной огонь пожирал дома и тела внутри них, очищая землю от заразы.

Жеребец перешёл на галоп, когда выбрались на поле с высокой, мокрой травой. Джозеф слегка покачивался в седле – усталость давила на плечи тяжелее доспехов. В отполированных пластинах отражался мрачный пейзаж: серое небо, чёрные силуэты сожжённых деревень, вороны. Руки, не раз сломанные в боях, крепко держали поводья. Вдали уже виднелась высокая башня – обитель рыцарей Симона, его дом.

Джозеф попал в Орден случайно. Грязный младенец в корзинке лежал у порога замка, укрытый рваной простыней. Малыш ревел, пока из ворот не вышел старый Херсинг – тогда ещё крепкий, с седеющей бородой. Поднял корзинку, посмотрел на ребёнка и сказал: «Будешь жить». С тех пор прошло почти двадцать лет.

Рыцарь прибавил ходу – вечерело. В это время суток теперь было особенно опасно: тени удлинялись, и в них могли прятаться твари Красного Короля. Джозеф въехал в маленькую деревушку – последнюю живую на много миль вокруг. Люди выглядывали из окон, из-за заборов, провожали рыцаря взглядами. На нагруднике блестел знак Ордена – скрещённые щит и меч. Некоторые кланялись – рыцари Симона ещё пользовались уважением, хоть и редким.

Вдруг послышались крики, ругань, плач. Джозеф остановил коня. Впереди – толпа. Трое мужчин держали девушку – молодую, избитую до крови, грязную. Одежда разорвана, ноги подкашивались. Толпа гудела, кто-то кричал: «Ведьма!», кто-то плевал.

– Что здесь? – сурово спросил Джозеф, спрыгивая с седла.

Люди обернулись, расступились. Девушка подняла голову – один глаз заплыл, из носа текла кровь.

– Ведьму поймали, – буркнул один из мужчин. – Из-за неё всё горе.

Джозеф подошёл ближе, приподнял её лицо за подбородок. Глаза мутные, но живые.

– Она не ведьма, – сказал он тихо, но твёрдо, отталкивая державшего её мужчину. – Пока мы льём кровь с настоящим врагом, вы решили убить невинную?

Он взял девушку на руки – лёгкую, как перо – и понёс к лошади.

– Как не ведьма? Ослеп, что ли? – лысый мужик, уже знакомый по прошлым встречам, схватил Джозефа за плечо.

– Убери руку, пока цел, – холодно ответил рыцарь.

Толпа сомкнулась кругом. Шёпот, вздохи, злоба. Джозеф дёрнул плечом, положил девушку поперёк седла.

– Мы не договорили, рыцарь, – лысый снова дёрнул.

– Глухой, что ли?

Джозеф резко развернулся, заломил мужику руку за спину – тот взвыл и рухнул на колени.

– Вы как собаки, – рыцарь обвёл взглядом толпу. – Она человек. Больше, чем вы все вместе взятые.

Пар вылетал с дыханием. Джозеф отпустил руку, толкнул лысого ногой – тот уткнулся лицом в грязь. Люди расступились. Джозеф вскочил в седло, дёрнул поводья – лошадь рванула вперёд. Девушка лежала без сознания, голова болталась.

Копыта застучали по старому деревянному мосту над неглубоким оврагом. Каменная стена вокруг замка уже разрушалась от дождей – куски осыпались, мох покрывал трещины. Джозеф миновал железные ворота – их закрывали только при осаде. Никто не решался воевать с рыцарями Симона. Люди всё ещё верили в сказки о их храбрости и тайной магии, хотя за всё время ни один рыцарь Ордена магией не владел.

От въезда до замка вела протоптанная тропа. По бокам – старые яблони, лопаты, вилы, мишени для тренировок. Ничего примечательного. Людей не было видно – только две лошади жевали овёс в загоне, почавкивая. Джозеф привязал своего жеребца рядом, осторожно взял девушку на руки и пошёл к дверям. Толкнул ногой – дверь заскрипела, открываясь.

Внутри было пусто и тихо. Он поднялся по узкой винтовой лестнице в маленькую комнату под крышей, положил девушку на узкую кровать. Она тихо мычала, на лице – запёкшаяся кровь, губы разбиты. Джозеф снял с плеч чёрную накидку, укрыл её. Намочил старое полотенце в ведре с водой, сел на край кровати и начал осторожно стирать кровь и грязь с лица. Один глаз полностью заплыл, на животе – тёмный синяк. Грубые, покрытые шрамами руки двигались неожиданно мягко. Девушка молчала, лишь смотрела на него мутным взглядом.

Он открыл узкое окно – в комнату ворвался холодный вечерний воздух.

– Спи, – сказал тихо. – Скоро принесут отвар.

Внизу, в общей зале, за круглым столом сидели Херсинг и Бирон. Старик жевал зелёное яблоко, отрезая кусочки ножом, Бирон потягивал кислое вино из глиняной кружки – пахло переспелым виноградом и сливами.

– Кто эта девка? – спросил Херсинг, вытирая бороду рукавом.

Джозеф тяжело опустился на скамью, устало провёл ладонью по лицу.

– Хотели повесить за колдовство. Крепко досталось.

Бирон рассмеялся – громко, от души.

– Смешно? – Джозеф глянул на него холодно.

– С каких пор мы спасаем девок? Может, и правда вздёрнуть – для профилактики.

– Хватит, оба, – прохрипел Херсинг, поднимая руку. – Молодец, что спас. Но какого чёрта сюда привёл? У нас и без того бед. Чёрных Всадников видели на востоке.

– Всадники подождут, – ответил Джозеф, наливая себе вина. – Болезнь идёт. Только что сжёг целую деревню. Мы в кольце. Сколько ещё деревень осталось? Десяток?

– Говоришь как политик, – усмехнулся Бирон.

– Зло Красного Короля душит нас медленно, – сказал Джозеф тихо. – Но земли свои бросать нельзя. Ладно. Отвар сделаю. Утром отвезёшь её в безопасное место.

Он кивнул сам себе и встал – тяжёлый, усталый, но решительный.

Глава 2

Длинноволосый старик восседал на своём каменном троне в самой глубине пещеры, где воздух был густым от сырости и вечного холода. Синяя мантия, тяжёлая и промокшая, окутывала его с головы до пят; капли, падающие с низкого свода, оставляли на ткани тёмные пятна и медленно скатывались вниз, исчезая в трещинах пола. Седые волосы, длинные и спутанные, прилипали к лицу и шее, словно водоросли к утопленнику. На правой щеке слабо проступало старое багровое клеймо, будто выжженное раскалённым железом десятки лет назад. На груди, на толстой ржавой цепи, висел человеческий череп, пожелтевший от времени; пустые глазницы отражали дрожащий свет факелов, и казалось, что он следит за всем происходящим.

Факелы в железных кольцах едва теплились, пламя дрожало, бросая длинные, пляшущие тени на влажные стены. Вокруг трона, опустившись на колени, застыли фигуры в чёрных одеяниях. Капюшоны были надвинуты так низко, что лиц не разглядеть; только дыхание – тяжёлое, сливающееся в один низкий гул – выдавало присутствие живых людей. Их было около двадцати, может чуть больше. Они не шевелились, словно статуи, пока старик не заговорил.

Голос его был хриплым, будто из-под земли, но в нём звенела непреклонная сила; каждое слово отдавалось долгим эхом.

– Смерть пришла в этот мир, – произнёс он, и в пещере стало ещё тише. – И она очищает проклятую землю от скверны.

Старик медленно поднялся, опираясь на узловатую трость, вырезанную из корня древнего дуба. Сапоги тяжело скрипнули по камню.

– Мы все стоим на краю гибели, – продолжал он, обводя взглядом коленопреклонённых. – Но именно нам выпала честь возродить новый мир из пепла старого. Мы не боимся смерти, ибо она – высший дар. Красный Король начал великое очищение, уничтожив недостойных… но он забыл своё место. Он окутал землю мраком вечного рабства. Это уже не борьба. Это тирания.

Он выпрямился, насколько позволяла сгорбленная спина, и высоко поднял трость.

– Поднимайтесь, – голос стал твёрже стали. – Дайте клятву. Отныне вы – Дети Пустоты.

Чёрные фигуры медленно поднялись. Шаги были почти неслышны, но в тишине пещеры звучали как удары судьбы. Мантии шуршали, словно крылья огромных воронов. Один за другим они подходили к грубому каменному алтарю в центре зала – цельной глыбе, высеченной прямо из недр горы. В углублении стояла старая деревянная чаша, почерневшая от времени и крови. В ней плескалась густая багровая жидкость; тяжёлый, сладковато-горький запах распространялся по пещере – кровь, смешанная с травами и, возможно, чем-то ещё, потаённым.

Первый опустил пальцы в чашу, вынул их, блестящие и тёмно-красные. Провёл по лбу – оставил неровный, но чёткий отпечаток креста. Второй, третий, все повторили ритуал. Капли падали на камень и впитывались, будто земля пила их жадно. Ни слова, ни шёпота – только тяжёлое дыхание, шорох ткани и вечное кап-кап с потолка.

Когда последний коснулся лба багровой печатью, старик медленно кивнул. Череп на его груди качнулся, будто одобрил.

– Идите, – произнёс он тихо, но так, что голос проник в каждую щель пещеры. – Пустота зовёт своих детей. Скоро мир узнает наше имя.

Факелы дрогнули, словно от невидимого ветра, и тени на стенах стали длиннее и чернее.

Глава 3

Тёплый свет камина дрожал на потемневших стенах общего зала. За круглым столом сидели трое – последние рыцари Ордена Симона. Бирон, упитанный и бородатый, закинул в рот очередную переспелую виноградину из миски и, жуя, прогундосил:

– Слышал я, люди видели одного психа. Ночью, неделю назад, на кладбище. Раскапывал свежую могилу, вытащил тело и унёс к себе. Никто не знает, кто он, откуда. Только шепчутся.

Джозеф, сидевший напротив, поднял взгляд от кружки.

– Где видели?

– На границе, говорят. Где-то между бывшими королевствами. Ещё один дурень, решивший послужить Красному Королю.

– Значит, ближе к Медвежьему лесу, – уточнил Джозеф, сделав глоток кислого вина. – Это не наши земли.

Херсинг, сидевший во главе стола, тяжело положил ладони на дубовую столешницу и посмотрел на обоих исподлобья.

– Рыцари Симона везде в почёте, – прорычал он. – Даже если это земли Дарина. Ему это не понравится. Для него любой повод – повод для войны. А точнее, того, что от неё осталось. Скорее всего, этот любитель гробов уже идёт сюда. Поймаем его на нашей земле – и конец ему.

– Война и так идёт, – Джозеф поднялся, подошёл к камину и бросил в огонь толстое, потрескавшееся полено. Искры взлетели вверх. – Люди Дарина грабят деревни, хворь косит всех подряд, а нас осталось трое. Сидеть сложа руки нельзя.

– Ты прав, – кивнул Херсинг, положив на стол свой тяжёлый старый меч – клинок был в зазубринах, рукоять обмотана потемневшей кожей. – Нас мало. Наша задача – защищать остатки. Чтобы вернуть прежний мир, нужно убить самого Красного Короля. А у него тысячи воинов и столько же тварей.

– Лимерия ещё держится, – тихо сказал Джозеф.

Бирон фыркнул и расхохотался так, что вино плеснуло через край кружки.

– Ха! Девчонка-королева из Золотой Долины? Да её сожрут через неделю! У неё и войск-то не хватит, чтобы отбиться.

– Золотая Долина важна, – отрезал Херсинг. – Её рыцари держат границу. Лимерия молода, но умна. Одна она не полезет на Красного Короля. А если мы говорим о большой войне – нужны союзники. Но сейчас важнее найти этого некроманта. Если он служит Королю и уже так близко, его нужно уничтожить.

– Я могу съездить, – Бирон поднялся, потягиваясь. – Через пару дней он сам будет в могиле. Ладно, пойду спать. А то эти посиделки у камина меня доконали.

Он тяжело затопал к лестнице. Джозеф проводил его взглядом, потом подошёл к Херсингу и тихо сказал:

– Позволь мне завтра с рассветом поехать в Долину. Поговорить с Лимерией. Ты же видишь – нам конец. Мы обещали защищать эти земли…

Херсинг долго молчал, глядя в огонь. Потом кивнул.

– Поезжай. Но сначала отвези ту девку подальше отсюда. Я останусь.

Джозеф едва заметно улыбнулся.

– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я сдался, – вдруг сказал старик, поднимаясь. Голос его дрогнул. – Силы уходят. Надежда тоже. Полвека мы держим этот бой… Сколько братьев полегло… Разрешаю тебе ехать, чтобы на смертном одре знать: мы хотя бы пытались.

Он тяжело шагнул к двери, хлопнул ею так, что стены задрожали, и ушёл, оставив Джозефа одного.

Рыцарь остался у камина. Огонь потрескивал, отбрасывая тени на старые гербы Ордена. Джозеф много повидал за свою жизнь. Когда был мальчишкой, видел, как рушились королевства. Замок Ордена стоял на землях Сарксов, и Дарин ненавидел всё, что носило это имя. Ненависть уходила корнями глубоко в прошлое: Сарксы отбирали земли Антеллов, прадед Дарина отвоёвывал их обратно кровью. Джозеф помнил одну большую битву – ему было лет десять. Густая кровь смешалась с грязью, люди и лошади лежали вперемешку. Лязг железа, крики, предсмертные хрипы. Пыль стояла столбом. А потом наступил рассвет – кроваво-красный, и вместо соловьёв кричали вороны.

Он всегда рвался в бой. Тренировался до изнеможения. Худощавый, но крепкий – меч держал уверенно, удары отражал чётко. Бирон же, наоборот, битв избегал, но если вступал – размахивал своим широколезвийным клинком, как косой. Херсинг, несмотря на возраст, оставался подвижен и искусен. Ходили слухи, что в юности он сбежал из дома в Медвежий лес и провёл там целую зиму, убивая медведя за медведем, пока шкуры не стали ему вместо одеяла.

Своё первое убийство Джозеф совершил в пятнадцать – защищаясь от бандитов на тракте. Меч тогда лёг в руку как родной. Двум оборванцам он вспорол животы одним движением.

Он поднялся по скрипучей лестнице в свою маленькую комнату под крышей. Вылил из кувшина холодной воды на ладони, умылся. Капли стекали по запястьям, падали на пол, собираясь в маленькую лужу. С трудом стянул с себя доспехи – металл звякнул о дубовый стол. Меч положил под кровать – так делали все в Ордене: чтобы ночью незваный гость не смог легко добраться до горла спящего.

Остался в жёлтой рубахе с широким вырезом и старых штанах. Джозеф провёл рукой по густым кудрявым волосам, взъерошил их, сел на край кровати и выдохнул. Взгляд упал на ступни – кожа стёрта до крови от жёсткой подошвы сапог, ногти потрескались. Глаза сами закрылись. Не прошло и минуты, как он провалился в тяжёлый, без сновидений сон – последний перед долгой дорогой.

Глава 4

Джозеф проснулся, когда первые бледные лучи солнца начали медленно пробиваться сквозь тяжёлые серые облака. Свет ложился на старые доски пола неровными пятнами, едва разгоняя ночную тьму. Он сел на койке, поморщился и потёр правое плечо – старая рана всегда ныла по утрам, особенно после дождливых ночей. В комнате было холодно; печка давно остыла, и воздух казался густым от сырости. Джозеф встал, подошёл к кувшину на столе, налил ледяной воды в миску и плеснул себе на лицо и шею – кожа тут же защипало. Вытерся той же рубахой, в которой спал, грубой, но чистой, надел пояс, проверил нож в ножнах и вышел в коридор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.