Рассвет Хогвартса: Восхождение четырех

Глава 10. Дорога в Дамбартон.

Утро встретило их необычайной тишиной. Лес, что обычно оживал ранними голосами птиц, казался затаившим дыхание. Будто сама природа понимала: сегодня начинается нечто важное. Годрик проснулся первым. Он долго смотрел в багровеющее небо, где восходящее солнце окрашивало облака медью. В груди было странное чувство — смесь радости и тяжести. Он поднялся, прошёлся к костру, где на углях догорали остатки вчерашних ветвей.

Там уже сидел Элдрим. Старый шаман держал в руках деревянную чашу, изъеденную временем и покрытую вырезанными знаками. Он переворачивал её в ладонях так осторожно, будто это была не вещь, а живое сердце.

— Вы проснулись вовремя, — сказал он, не поднимая взгляда. Голос был тих, но твёрд. — День ваш настал.

Постепенно подошли и остальные. Ровена, приглаживая волосы, ещё сонная, но уже с настороженным огнём в глазах. Хельга, как всегда, первой улыбнулась, стараясь разрядить напряжение. Салазар шёл последним, задумчивый, с тем мрачноватым выражением, которое всё чаще появлялось на его лице.

— Мы идём вместе, да? — спросила Хельга, осторожно опускаясь рядом с братом. Элдрим покачал головой.

— Нет. Ваш путь — ваш. Я дал вам всё, что мог. Дальше дорогу укажут звёзды, знаки, и ваши собственные сердца.

Годрик резко поднял голову:

— Но вы же обещали...

— Я обещал показать, где начало, — перебил его шаман. — А дальше вы должны идти сами.

Он положил чашу на колени.

— Это порт-ключ. Сегодня он перенесёт вас к стенам города, о котором я говорил. Не прямо в него — люди слишком часто замечают то, что не должны. Вы окажетесь в нескольких милях от Дамбартона.

— Порт-ключ, — повторила Ровена, словно пробуя слово на вкус. — Это… вроде портала? - Элдрим усмехнулся.

— Нет. Это предмет, на который наложены чары перемещения. Раз в назначенный час он срабатывает и уносит того, кто его держит, к заранее заданному месту. - Годрик подался вперёд:

— Тогда почему нельзя сделать каждому по такому предмету? Чтобы мы могли путешествовать куда захотим?

Старик посмотрел на него с мягкой строгостью.

— Ты спрашиваешь, почему небо нельзя держать в ладони. Магия порт-ключей древняя и капризная. Каждый раз она рвёт ткань пространства. Ты думаешь — просто перенёсся. А на деле всегда есть риск не собраться воедино или оказаться не там, где ждёшь.

— Значит, опасно, — тихо сказала Хельга.

— Опасно, — кивнул Элдрим. — И именно потому использовать порт-ключи — решение, а не забава.

Салазар всё это время молчал, но его взгляд был прикован к чаше. В глубине глаз мелькал странный блеск, тот самый, что Годрик заметил уже не раз: словно в нём пробуждалась тёмная жажда — тяга к силе, к тайне.

— А есть ли другой способ перемещаться? — спросила Ровена.

— Есть, — ответил Элдрим. — Аппарация. Но это искусство для тех, кто достиг власти над своим телом и духом. Для неподготовленного она обернётся смертью. - с этими словами он поднялся.

— Запомните: магия щедра, но не прощает беспечности. - он передал чашу Годрику. — Когда солнце поднимется выше деревьев, порт-ключ сработает.

Наступила тишина. Никто не знал, что сказать. Ровена наконец нарушила молчание:

— Вы ведь не бросаете нас? - Элдрим улыбнулся, в его морщинах проступило странное величие. — Нет. Я буду видеть ваш путь во снах и в знаках. Но идти вы должны сами. - он поочерёдно положил ладонь каждому на плечо.

— Годрик — твоя сила станет щитом, если ты научишься не спешить в бой. Хельга — твоё сердце уже выбрало путь заботы, и в этом твоя крепость. Ровена — знания зовут тебя, и если ты им доверишься, мудрость станет твоим оружием. Салазар… — он задержал паузу, и все почувствовали её тяжесть. — Твоё имя будет шептать тебе соблазны. Но в твоих руках — выбор, что с ними делать.

Салазар опустил глаза, будто пряча в них тень.

Когда солнце поднялось, чаша дрогнула. Воздух вокруг загудел, как натянутая струна. Дети схватились за неё — и мир сорвался с места. Всё тело вытянулось в нить, лёгкие сжало, уши заложило от свиста. Каждый миг казался вечностью, и всё же — это длилось лишь одно сердцебиение. Они рухнули на землю, на влажную траву. Перед ними тянулись поля, а вдалеке поднимались серые каменные стены и башни — город.

— Дамбартон, — выдохнула Ровена.

Полдня они шли по направлению к городу. Солнце медленно карабкалось в небо, согревая их спины. Дорога была неровной, местами усыпанной камнями, но после деревенских троп казалась широкой и почти удобной. Сначала они молчали. Каждый думал о своём. Потом Хельга заговорила:

— Я скучаю по нему. По Элдриму.

— Я тоже, — отозвалась Ровена. — Но он прав. Мы должны учиться сами. - Годрик шагал впереди, словно отгораживаясь от разговора. Наконец он сказал:

— Я не боюсь. Мы справимся.

— Ты всегда так говоришь, — с оттенком усмешки заметил Салазар. — Но страх есть в каждом.

— А у тебя нет? - Годрик оглянулся

— У меня есть другое. Интерес. К силе. К тому, что скрыто. - Салазар медленно пожал плечами. Эти слова повисли в воздухе. Никто не ответил, но Ровена украдкой посмотрела на него и почувствовала холодок.

В полдень они устроились на привал у ручья. Хельга достала сушёные травы, что прихватила в дорогу, и разложила их в воде, делая простой настой.

— В Нарнии всё было иначе, — тихо сказала Люси-Хельга. — Там мы знали: Аслан всегда придёт. А здесь… Здесь мы одни.

— Может, именно поэтому он и отправил нас сюда. Чтобы мы научились быть самими собой. - Ровена улыбнулась, но глаза её блестели

— Я всё ещё слышу его голос в голове. «Мужество — это не отсутствие страха, а способность идти вперёд».- Годрик вздохнул.

— А я думаю о том, что сказал Элдрим. Про соблазны. Почему именно мне? - Салазар опустил ладонь в воду, глядя, как струйки обтекают пальцы.

— Потому что ты уже сталкивался с ними, — тихо сказала Ровена. Он резко взглянул на неё. Но она не отвела глаз. Тишина затянулась. И только когда вдали показались первые башни Дамбартона, их разговор прервался.

Город оказался больше, чем они представляли. Высокие стены, сторожевые башни, ворота, через которые тянулись караваны. Звуки ярмарки уже доносились — крики торговцев, мычание скота, стук копыт. И всё это было живое, реальное. Магия здесь переплеталась с обычной жизнью, но пока ещё не делила людей на магглов и волшебников. Они остановились у ворот, поражённые величием города.

— Вот оно, — сказал Годрик. — Новый этап.

— Элдрим говорил, что здесь нас ждёт человек, который поможет. - Ровена сжала пальцы.

— Я чувствую… что всё только начинается. - Хельга глубоко вдохнула запахи улиц.

А Салазар смотрел на стены, и в его взгляде таилась жажда — желание узнать, что скрывают эти камни, и какие тайны ждут внутри. Их шаги прозвучали эхом под сводами ворот. И они вошли в Дамбартон.

Глава 11. Новый друг в Дамбартоне.

Полуденное солнце клонилось к вершине, когда четверо детей, ступившие в этот мир из-за старого порт-ключа, добрались до городских стен. Дамбартон раскинулся на холмах, окружённых рекой и утёсами, и в этом был какой-то суровый, почти воинственный характер Стратклайда. Над городом высился тёмный массив крепости, чьи башни сторожили окрестности, словно каменные великаны.

— Вот и он… — тихо проговорила Ровена, глядя на стены, — настоящий город. Не деревня, не поселение… а словно из книг о рыцарях.

— Или из наших историй про Кэр-Паравел, — с улыбкой заметила Хельга, но улыбка быстро потухла: в душе ещё жила тоска по Нарнии.

По дороге к воротам они видели торговцев, тянущих телеги с бочками, женщин с корзинами, ремесленников с инструментами. Гул голосов становился всё громче, запахи дыма и пряностей смешивались в воздухе. У ворот их никто не остановил — слишком уж обычными выглядели четверо подростков. Вошли внутрь, и перед ними открылся шумный рынок: ряды с тканями, корзины с хлебом, меха, свисающие с жердей, звуки молота от кузницы.

— Никогда не думал, что увижу столько людей сразу, — Годрик нахмурился, оглядываясь, — в Нарнии всё было иначе.

— Здесь мы не в Нарнии, — напомнил Салазар, хотя и сам ощущал неловкость. — Тут придётся учиться жить по-другому.

В этот момент к ним подошёл высокий мужчина в тёмном плаще. Лицо обветренное, серьёзное, но глаза светлые и добрые. Он двигался с уверенностью человека, знающего свой город до последнего закоулка.

— Вас и правда легко заметить. - хмыкнул он - Элдрим сообщил мне, что вы придете — его голос прозвучал негромко, но твёрдо.

— Да, — первым ответил Питер. — Мы пришли, как он и сказал. Вы Оуэн?

— Верно, — мужчина кивнул. — Я друг старого шамана. Он редко открывает сердце, но если доверил вас мне, значит, вы дороги ему.

Хельга облегчённо выдохнула: наконец-то рядом взрослый, к которому можно прислониться. Оуэн жестом пригласил их свернуть с шумной улицы в переулок. Там было тише: дома с деревянными ставнями, запах хлеба и дыма из труб.

— Элдрим всегда был загадочен, — продолжал он. — Говорил намёками, уходил в долгие раздумья. Но душа у него чистая. И если он отправил вас в Дамбартон, значит, у вас есть предназначение.

— Он говорил, что вы поможете нам с жильём, — осторожно заметила Сьюзен.

— Да. Вдова по имени Морвен недавно потеряла мужа. Она тоже из нашего круга. Добрая женщина, дом её просторный. У неё найдутся две комнаты — вам хватит. Но в благодарность придётся помогать. Утром — по хозяйству или в городе — в таверне, где всегда нужны руки. А после полудня будете заниматься своими делами.

Дети переглянулись. Для них, привыкших быть королями и королевами в Нарнии, мысль о том, что придётся мыть полы или таскать воду, казалась странной. Но сейчас гордость уже не имела значения.

— Мы согласны, — тихо сказала Хельга. — Спасибо.

Они дошли до площади, где гомон стоял такой, что приходилось повышать голос. Оуэн обернулся к ним и сказал:

— Но прежде вы должны кое-что понять. В этом городе не принято размахивать магией. Мы живём рядом с простыми людьми, и они не должны замечать лишнего.

— Почему? — спросил Салазар. — Разве не проще было бы использовать заклинания?

— Проще, да не мудрее, — сурово ответил Оуэн. — Люди боятся того, чего не понимают. Потому маги стараются обходиться обычными средствами. Магия — это сила, но и ответственность.

Салазар, что всё время молчал, вдруг поднял взгляд:

— А палочки? У всех ли они есть? В Нарнии мы ничего подобного не знали.

— Палочки — роскошь. Не каждому по карману. Чаще их передают по наследству — от отца к сыну, от матери к дочери. Иногда появляется старый мастер из рода Оливандеров, он привозит несколько. Но цены такие, что большинство лишь вздыхают. Потому и обходятся кто как умеет: одни используют жезлы, другие — амулеты. А кто-то и вовсе тренирует силу без всяких инструментов. - Оуэн усмехнулся

— Значит, у нас нет шансов? — нахмурилась Ровена.

— У вас есть куда больше, чем палочка, — серьёзно сказал Оуэн. — Элдрим не стал бы посылать вас, если бы не знал, что внутри вас есть сила.

Эти слова почему-то отозвались особенно сильно. Хельга почувствовала, как в груди зажглось что-то тёплое — будто ей напомнили, что вера в себя важнее любого предмета. Оуэн повёл их дальше по улицам. Они миновали кузницу, лавку травницы, таверну с вывеской в виде золотого кабана. Здесь пахло дымом, мясом и элем. Люди спорили, смеялись, пели.

— Вот тут вы будете помогать, — объяснил он. — Работа непростая, но честная.

Затем они подошли к большому дому с деревянными балками и резными ставнями. Дверь открыла женщина в тёмном платье, с косой, убранной за плечо. Взгляд её был печален, но мягок.

— Морвен, — представил её Оуэн. — Это дети от Элдрима.

— Добро пожаловать, — сказала она. — Мой дом теперь и ваш. У меня есть две комнаты. Размещайтесь.

Когда они вошли внутрь, Хельга почувствовала, как тревога немного спала. Здесь было тепло, пахло травами и хлебом.

— Я проведу вам экскурсию по городу, — пообещал Оуэн. — Покажу, где у нас скрыта магическая сторона Дамбартона. Но помните: не всё открывается сразу.

Дети переглянулись — и впервые за долгое время в их взглядах мелькнула искра надежды.

Глава 12. Первые шаги в Дамбартоне

Утро началось раньше обычного. В узких улочках Дамбартона звенели шаги ремесленников и глухо перекликались торговцы, вынося корзины и тюки к рыночной площади. А в маленькой таверне, где теперь жили новые ученики Элдрыма, тоже царило оживление.

Оуэн разбудил их ещё до рассвета.

— Вставайте, юные господа и дамы, — мягко сказал он, улыбаясь. — Сегодня у вас первый настоящий рабочий день.

Ровена, сонно потянувшись, первая поднялась с постели. Хельга с лёгким стоном укрылась одеялом, но вскоре и она, сдавшись, босиком побрела к умывальному кувшину. Салазар и Годрик обменялись короткими взглядами — братья по привычке держались вместе, не выказывая усталости, хотя ночной переезд и волнение ещё сидели в крови.

Таверна была полна ароматов хлеба, тушёного мяса и кислого эля. Хозяйка, молодая вдова, оказалась приветливой женщиной, умевшей работать быстро и строго. Ровена вместе с ней помогала на кухне: резала хлеб, приносила воду, чистила овощи. Хельга с радостью взялась за готовку каши и, как ребёнок, улыбалась, когда её похвалили за умение обращаться с котелком.

— У тебя лёгкая рука, — заметила хозяйка, пробуя её похлёбку. — Ещё немного соли — и выйдет по-настоящему хорошо.

Хельга смутилась и вспыхнула от радости. Салазару и Годрику досталась работа потяжелее: таскать дрова, помогать расставлять столы, разносить кувшины с элем. Им это нравилось по-своему — работа отнимала силы, но позволяла чувствовать себя частью новой жизни. Вскоре таверна ожила: загудели голоса путников, засмеялись крестьяне, обсуждая вчерашнюю охоту. Шум, запахи, люди — всё было новым, но уже не чужим.

После полудня, когда первые посетители разошлись, Оуэн позвал их прогуляться.

— Сегодня покажу вам город таким, каким вижу его я, — сказал он, ведя детей к площади. — Снаружи он кажется обычным. Но у каждого места есть свои тайны.

Дамбартон встречал их шумом. Торговцы выкладывали ткани, железные ножи, украшения из бронзы. По мостовой бежали босоногие мальчишки, гоняя деревянное колесо. Где-то далеко ударили колокола — знак о начале нового торга.

— А маги здесь тоже покупают еду? — тихо спросила Хельга, осторожно шагая рядом с ним.

— Конечно, — кивнул Оуэн. — Маги живут среди простого люда, хотя стараются не слишком выделяться. Но есть одно отличие: расплачиваются они по-разному.

Он достал из кармана несколько потёртых серебряных монет.

— Это пеннинги, обычная монета Стратклайда. Ею расплачиваются все жители. Но среди магов часто ценнее не деньги, а вещи. Редкий корень, коготь чудища, порошок рога единорога — вот за что иной волшебник отдаст десяток пеннингов. Артефакт или редкое зелье — куда ценнее звонкой монеты. У нас нет единой валюты, как у магглов. У каждого свой интерес.

— Но ведь это неудобно, — заметила Ровена, нахмурившись. — Как понять, что важнее: серебро или, скажем, мешочек трав?

— Это и есть искусство сделки, — мягко ответил Оуэн. — Маги живут в мире обмена. Каждый решает сам, что ценнее именно для него.

Они свернули с людной улицы к тихому переулку. Там, где дома стояли теснее и было темнее, Оуэн наклонился к ним и, понизив голос, сказал:

— Есть в нашем мире то, чего вы ещё не знаете. Не только деньги делают мага сильным. Настоящая сила — в знаниях.

Он поднял руку. Посох, украшенный вырезанными рунами, вспыхнул мягким светом.

— Заклинание «Lumos», — произнёс он. — Просто, но удобно. - свет исходил не от огня, а словно из самого дерева.

— А это «Nox», — добавил он, и свет исчез. Салазар, не выдержав, шагнул ближе.

— Но почему у вас посох? Элдрим тоже им пользовался. А все говорят о палочках…

Оуэн усмехнулся.

— Хороший вопрос. Палочки давно известны среди магов, но дорогие. Не каждый может позволить себе такую роскошь. Бывает, что палочка переходит по наследству — от отца к сыну, от матери к дочери. Посох же проще сделать самому, если знаешь дерево и понимаешь, как вложить в него силу. В нём тоже есть сердцевина, только не столь изысканная, как в настоящей палочке.

Он провёл пальцем по руне.

— У каждой палочки — своя древесина и своя сердцевина. Жила дракона, перо феникса, волос единорога — лишь малая часть того, что используют. Посохи же больше похожи на универсальный инструмент. Я, например, использовал жилу морской змеи.

— Звучит опасно. - Годрик присвистнул.

— Опасно и было, — признался Оуэн. — Но именно так учишься уважать магию.

Ровена не удержалась:

— А руны? Я видела, что на вашем посохе начертаны символы.

— Верно подмечено, — улыбнулся он. — Руны — древнейший язык магии. Они помогают закрепить заклинания, сделать их более устойчивыми. Но это тяжёлое искусство. Одного знания букв мало: нужно чувствовать магию, как дыхание.

Ровена кивнула и почувствовала, как сердце её забилось чаще.

— А как учат детей магии? — спросила Хельга, и голос её дрогнул. — Ведь не у всех есть шаманы, как Элдрим, или такие учителя, как вы…

Оуэн вздохнул.

— Тут всё просто и сложно одновременно. Большинство учатся в семье. Родители передают знания детям, те своим. Но есть и другие пути. Иногда маг, сильный и мудрый, собирает вокруг себя десяток учеников и учит их тому, что знает сам. Таких мест мало, но они существуют.

Салазар задумчиво сказал:

— А если ребёнок родился у магглов, но у него есть сила?

— Тогда всё зависит от удачи, — ответил Оуэн. — Либо кто-то заметит его способности, либо он сам начнёт искать дорогу в наш мир. Такие истории нередко полны трагедий… но и великих открытий тоже.

Дети переглянулись, каждый думая о своём. Позднее, когда они вышли на просторную площадь у крепостной стены, Годрик спросил:

— А что насчёт… перемещений? Элдрим рассказывал, что существуют порт-ключи. Но ведь есть и другое — как он сказал… аппа…

— Аппарация, — нахмурившись подсказал Оуэн. — Это искусство перемещать себя в пространстве. Но оно очень опасно. Стоит допустить ошибку — и можно потерять часть тела или жизнь, можете застрять в стене или же неправильно рассчитать и оказаться по пояс в земле. Даже взрослые маги тренируются годами, прежде чем решаются на такое. Так что забудьте об этом пока.

Хельга тихо пробормотала:

— Значит, всё не так просто…

— В магии нет простого, — сказал Оуэн. — Но и нет невозможного.

Вечером, когда солнце клонилось к закату, они вернулись в дом вдовы. Ровена устало опустилась на лавку, но в её глазах горел огонёк любопытства. Хельга, смеясь, рассказывала, как случайно пролила похлёбку на сапоги крестьянина и как тот добродушно пошутил в ответ. Салазар сидел молча, всё ещё обдумывая рассказ о посохе. А Годрик смотрел на улицу и думал, что впереди у них — мир, полный загадок и опасностей, но теперь они уже не чужие в нём.

И когда они заснули, каждый видел во сне своё: Ровена — таинственные руны, Хельга — бескрайние поля, Салазар — змеиные глаза и силу посоха, Годрик — свет битвы и гордую крепость. Но всех их объединяло одно: они стали частью нового мира, и пути назад уже не было.

Глава 13. Шёпот леса.

Утро началось тревожно. Они только вышли на улицу Дамбартоне, когда навстречу им пошатнулась компания местных пьяниц. Мужики, с красными лицами и тяжелыми шагами, переглянулись и начали перешёптываться.— Гляди-ка, какие чудаки пожаловали! — один ткнул в их сторону грязным пальцем. — Слишком гордые, будто королевские детки.

Другой засмеялся, но в смехе слышалась злость:— Эй, вы! Чего носы задрали? Потерялись, а? Может, вам помощь нужна?

Слово за слово, и шуточки становились всё грубее. Один попытался дёрнуть за плащ Годрика, другой толкнул плечом Салазара. Не было ни серьёзной драки, ни явной угрозы, но ощущение унижения осело в груди каждого из них. Они чувствовали себя окружёнными взглядами, настороженными и колкими, словно на них смотрели не как на равных, а как на чужаков. Лишь вмешательство трактирщика спасло от большего: он выскочил наружу, рявкнул на задиравших, и пьяницы, бормоча ругательства, разошлись. Но осадок остался.— Они видят нас как чужих, — тихо сказала Ровена, когда они отошли от площади. — Даже не зная, кто мы такие. А если узнают про магию?..

Эта мысль тревожила всех целый день. Они старались не показывать виду, занимались делами, но внутренняя напряжённость росла. Вечером, когда они отправились в лес, чтобы немного отвлечься, напряжение прорвалось. Лес встречал их туманом и влажной прохладой. Высокие ели шумели, будто шептали между собой, и каждый шаг отдавался хрустом веток.

Ровена шла впереди, взгляд её был сосредоточен и тяжёл. Хельга пыталась завести разговор о простых вещах, но слова тонули в гнетущей тишине. Салазар молчал, но его лицо было мрачнее тучи.— Мы должны держаться вместе, — наконец сказала Хельга. — А не превращать каждый день в ссору.Ровена резко остановилась.— Ссора? Нет, Хельга, это не ссора. Это правда. Мы чужие здесь. Утром ты сама всё видела. Их насмешки, их страх. Ты думаешь, это случайность?— Да они были пьяны! В любой деревне найдутся такие дураки.- Годрик сжал кулаки.— Но не каждый день нам напоминают, что мы «не свои», — холодно отрезала Ровена. — В Нарнии нас защищал Аслан. А здесь кто?

Эти слова будто задели каждого из них. Они вдруг ясно осознали: больше нет великого льва, нет его покрова. Есть только они сами. Салазар тихо, почти сквозь зубы, произнёс:— Она права. Их страх сильнее их здравого смысла. Узнают, кто мы — и будут бояться ещё больше.— И что ты предлагаешь? Скрывать себя до конца жизни? — вскипел Годрик. — Прятаться и ждать, когда кто-нибудь подожжёт наш дом? - он шагнул вперёд, пламя костра, до которого они как раз дошли, озарило его лицо. — Нет. Я думаю, нам нужно другое. Место, где мы будем свободны. Где нас не будут презирать или гнать. Где будут только наши.

Слова прозвучали резко, но в них было нечто большее — сила мечты. Оуэн, подкидывая дрова в огонь, внимательно смотрел на них.

— Вы слишком молоды, но уже понимаете больше, чем многие взрослые, — сказал он. — Я видел, чем кончаются такие столкновения. - и он рассказал им историю: как маги и обычные люди однажды сцепились, как гнев и страх разожгли деревню, как погибли люди и дома обратились в пепел.

— Никто теперь и не помнит, кто начал первым, — закончил он. — Помнят только, что рядом с магами опасно.

Тишина стала тяжелее костра. Ровена прижала ладони к коленям, будто пыталась удержать дрожь. Хельга отвернулась, её глаза блестели в свете огня. Салазар нахмурился:— Всё это лишь доказывает: доверия не будет. Никогда. - Годрик, глядя в языки пламени, сказал тихо, но твёрдо — Тогда мы сами должны создать то, чего не найдём нигде. Свой дом. Свой приют.

Они ещё долго сидели у костра, каждый в плену своих мыслей. Ровена думала о холодных взглядах деревенских. Хельга — о том, как сохранить добро среди страха. Салазар — о неизбежности конфликта. А Годрик видел в огне не угли, а будущие стены крепости, которая станет домом магов. Когда пламя угасло и костёр превратился в пепел, они медленно вернулись домой. Лес шумел за их спинами, словно повторял слова Годрика, разносил их дальше, в темноту: свой дом… своё место…

И каждый понимал: после сегодняшнего дня эти слова уже невозможно будет забыть.

Прошло несколько дней, и напряжение не убывало. В городе продолжали шептаться за спинами Ровены, Годрика, Хельги и Салазара. Они заметили, что прохожие чаще оглядывались, лицемерно улыбались или уходили, как только их взгляды встречались. Ровена начала замечать, что даже дети избегали их, бросая испуганные взгляды и быстро убегая.

Оуэн помогал им привыкнуть к жизни в Дамбартоне: учил основам выживания, объяснял обычаи и предостерегал от излишней доверчивости. Но дети всё равно чувствовали, что им нужно научиться большему, иначе они никогда не смогут по-настоящему ощущать себя в безопасности в этом мире.

— Ты прав, — сказал однажды Оуэн, — чтобы обрести уверенность, нужно не просто прятаться и ждать, а становиться сильнее и мудрее. Есть учитель магии, который приедет сюда ровно через три месяца. Он проведёт отбор талантливых учеников, и у вас будет шанс стать его учениками. Это важный шаг, но он требует готовности.

Дети внимательно слушали. Для них это означало возможность не только стать сильнее магически, но и получить знания, которые помогут им защитить себя и тех, кто им дорог.

— Нам нужно подготовиться к этому дню, — сказал Годрик. — Мы должны показать, что достойны учиться и бороться за своё место в этом мире.