Рассвет Хогвартса: Восхождение четырех

Глава 14. Обучение у Оуэна

Утро в Дамбартоне пробуждалось под мягкие, еле касающиеся кожу солнечные лучи. Город только начинал просыпаться: тихо перешёптывались крыши домов, а по вымощенным камнем улицам уже спешили первые прохожие, разбавляя утреннюю тишину эхом шагов. В воздухе витала смесь свежести и повседневной суеты, обещая начало ещё одного обычного дня… но для Годрика, Салазара, Ровены и Хельги этот день сулил нечто иное — сегодня их ждала новая реальность под присмотром Оуэна, мага, которому поклялся довериться сам Элдрим.

В уютной кухне таверны, куда они вошли первым делом, воздух был наполнен тёплыми ароматами: свежевыпеченного хлеба, терпких трав и горьковатого холода утреннего тумана, просачивавшегося сквозь приоткрытые окна. Салазар стоял у края печи, ощупывая посох Оуэна — гладкий, словно вырезанный из векового дерева, он излучал тихую, притягательную энергию. Несмотря на то, что парень не ощущал тесной, как у других, связи с этим орудием, нежное дрожание магии нежно откликалось на его прикосновения, словно обещая возможность.

Питер оживлённо разносил тарелки посетителям, а Ровена помогала разгружать мешки с мукой, балансируя между своими обязанностями и пристальным вниманием к новой жизни, что начинала разворачиваться вокруг них. Внезапно Ровена тихо позвала Салазара, её голос был приглушён, но полон любопытства.

— Салазар, смотри, как Оуэн держит посох... Ты чувствуешь что-нибудь?

Он провёл пальцами по гладкой древесине, и лишь лёгкое покалывание энергии проскользнуло по коже.

— Чувствую... что-то знакомое, — пробормотал он задумчиво, — как будто что-то рядом с моими мыслями, но не более.

Глаза Ровены заблестели сомнением и загадкой одновременно.

— Интересно, — прошептала она, словно предчувствуя, что впереди их ждёт гораздо больше, чем просто уроки.

Когда все были готовы, Оуэн повёл их в дальний угол таверны. Там, под тусклым светом старых ламп, он уверенно взял свой посох, будто возвращаясь к старому другу, знакомому десятилетиями. Его пальцы крепко обхватили гладкую древесину, и на её конце вспыхнул мягкий свет — переливы голубого и серебристого, как свет утренней росы.

— Сегодня мы начнём с основ, — его голос прозвучал легко, но с весом, — простые заклинания, которые помогут вам понять магию, прочувствовать поток, научиться направлять его.

Луч света струился и плыл в воздухе, словно живой ручей, мягко танцуя и лаская пространство вокруг.

— Видите, — продолжил Оуэн, — магия — это не просто сила, она реагирует на наши мысли, на внимание и контроль. Без них поток превратится в хаос, а последствия могут быть непредсказуемыми.

Годрик внимательно всматривался в каждое движение мага — в стремительный взмах посоха, вспышки мельчайших искр, плавные колебания света. Салазар, хотя и был менее уверенным, старался сосредоточиться, пока Ровена и Хельга повторяли за Оуэном плавные движения.

— Попробуем простой свет, — предложил маг, направляя посох на стол. — Lumos.

На самом конце посоха возникла крошечная жемчужина света, мерцающая и парящая в воздухе, как маленькая звезда. Дети повторили движение, и с каждой попыткой их свет становился всё ярче, мягче, а энергия всё жиже и охотнее поддавалась их мыслям. Салазар удивлённо заметил, что, хоть он и не чувствует особой связи с посохом, отклик всё же присутствует — тихий голос магии, едва слышимый, но настоящий.

— Теперь попробуем Nox, — приказал Оуэн, и свет медленно погас, оставляя после себя лишь тёплую полутень, будто сама тьма обволакивала воздух, делая его плотным и насыщенным.

— Почему так легко исчезает свет? — поинтересовалась Ровена, нахмурив брови.

— Магия не задерживается там, где её не удерживают, — ответил Оуэн. — Всё зависит от намерения, внимания и понимания — куда именно направлен поток.

Пока дети терпеливо повторяли заклинания, Оуэн тихо рассказывал о двух мирах, которые сосуществуют — мире магов и мире магглов. Его слова наполняли пространство богатой историей и глубиной.

— В нашем мире есть те, кто умеет управлять энергией, и те, кто даже не догадывается о её существовании. Магглы живут, не подозревая о потоках, которые окружают их. Маги способны направлять эти потоки, используя их для защиты, исцеления и созидания.

Ровена впитывала каждое слово, словно губка, чувствуя, как знания открывают перед ней новый мир, полный тайн и возможностей.

— А аппарация? — с дрожью спросила Хельга, её голос звучал одновременно робко и настойчиво. — Можно ли сразу перемещаться?

Оуэн улыбнулся с тёплой терпимостью.

— Нет, это требует опыта и полного контроля. Поток слишком резкий, неподготовленный ученик может навредить себе или другим.

После короткого, но бодрящего завтрака, они отправились в лес за корнями и травами. Тишина вековых деревьев казалась почти магической, а свет, пробивающийся сквозь густую листву, играл причудливыми бликами на их лицах. Мягко и терпеливо Оуэн показывал им, как ощущать живую энергию растений — тонкую, нежную, но невероятно могущественную.

— Всё живое связано с магией, — говорил он. — Каждый лист, каждое корешок — отклик магической силы.

Тени деревьев играли на лицах детей, пока они вглядывались в светящиеся в их воображении потоки энергии.

— Мне кажется, — шептала Ровена, — я начинаю понимать, как энергия движется вокруг нас.

— Только не путай поток с силой, — предостерегал Годрик. — Это разные вещи.

— Но я чувствую, что могу её направлять, — взволнованно добавила Хельга, осторожно касаясь посоха, всё ещё державшего Оуэн.

Салазар молчал, внимательно наблюдая, как лёгкая, почти прозрачная магия плывёт вслед за движениями мага. Он ощущал, что сила посоха далеко превосходит их представления, но отклик — единый для всех, необъяснимо общий.

Возвращение в таверну прошло в тихой суете обеда, но в воздухе висело напряжение — напряжение нового опыта и растущего понимания.

— Сегодня вы сделали огромный шаг, — сказал Оуэн, опускаясь на скамьи после еды. — Магия — это не только инструмент. Это понимание мира, своей роли и ответственности за каждое действие.

Их взгляды встретились, в сердцах смешались восторг и тревога, будто перед ними раскрывался бездонный и вместе с тем манящий путь.

— Завтра продолжим, — добавил маг, — а пока отдыхайте. Помните, магия любит внимание, но не терпит спешки.

В тишине ночи, когда дети погружались в сон, мысли их возвращались к далёким светлым воспоминаниям — к Нарнии, к великому Аслану, к той безопасности, что была там. Здесь, в Дамбартоне, их ждало другое, неизведанное будущее — наполненное волшебством, силой и надеждой на собственный путь.

Глава 15. Испытание магии.

Туманное утро нежно окутывало тихий посёлок Дамбартон лёгкой прохладой, словно природа сама затаила дыхание в предвкушении. Первые робкие солнечные лучи с трудом пробивались сквозь редкие облака, ласково играя на коньке старой таверны, где дети уже полтора месяца усердно помогали Оуэну в делах хозяйских. Сегодня день был особенным, наполненным трепетом: наконец, должен был приехать их учитель — тот самый, кто оценит их старания и готовность к серьёзному, настоящему обучению.

Эти три месяца ожидания казались бесконечностью, наполненной напряжёнными тренировками, неуклюжими попытками простейших заклинаний, тихими поисками корней и ягод в тёмных лесах, а потом — долгими ночными разговорами у костра, где магия раскрывалась во всей своей загадочной силе, а страхи и сомнения перемешивались с надеждами.

Питер, новый Годрик Гриффиндор, первым проснулся в ту утреннюю тишину, когда мир ещё дремал в объятиях рассвета. В груди тревожно ёрзало предвкушение — странное сочетание робкой тревоги и заветной надежды. Он осторожно прошёл по комнате, где ещё сладко спали его младшие сестры, и мягко постучал в дверь, беспокойно желая, чтобы они были готовы к дню, который мог изменить всё.

— Пора вставать, — тихо произнёс он, хотя сам едва мог понять, кто на самом деле сильнее волнуется — он или они все вместе.

Сьюзен, новая Ровена Рейвенкло, с раздражённым фырканьем откинула одеяло, глаза ещё полные сна, но уже налитые непрошеной усталостью.

— Только не говори, что опять эта проверка на выносливость, — пробормотала она, едва переступая порог между сном и явью.

— Не совсем, — улыбнулся Годрик, и в его взгляде мелькнул искренний блеск. — Сегодня придёт учитель. Он придёт, чтобы проверить, как мы управляем магией, не позволяя ей завладеть нами.

Люси — Хельга Хаффлпафф — лениво зевнула, потянулась, разгоняя остатки сна и сомнений.

— Я готова, — мягко сказала она, улыбаясь своей собственной внутренней уверенностью. — Главное — не поддаться панике.

Эдмунд, Салазар Слизерин, до последнего момента наблюдавший за ними с лёгкой издёвкой, встал без слова, чувствуя в груди странное смешение любопытства и едва скрываемого волнения, словно внутри него спорили тьма и свет.

Вместе они спустились в таверну, где разносили завтрак: хрустящий хлеб, мягкий сыр и вкусный горячий суп. Звук хлопающей посуды, аромат свежего хлеба и тихая суета раннего утра будто укрывали их в безопасности, но в глубине каждого билось нетерпение, острое, как лезвие.

— Он действительно приедет сегодня? — спросила Хельга, осторожно накладывая суп в миски.

— Да, — уверенно ответил Оуэн, проходя мимо с лёгкой улыбкой на губах. — И вам стоит быть готовы. Сегодня вы увидите, насколько магия чувствительна к вашим мыслям, вашим эмоциям и вашей внутренней силе.

Когда завтрак был закончен, дети собрали свои вещи и вышли на поляну за городом. Там стоял странный круг из древних камней, подготовленный Оуэном специально для испытания, как будто сама земля ждала начала волшебства.

— Всё готово, — сказал он, глядя на ребят с надеждой и лёгкой тревогой. — Но сегодня не я буду вашим наставником. Учитель придёт сам. Пока же готовьтесь к своему первому испытанию и вспоминайте всё, чему учились.

Через двадцать минут на поляне появился высокий мужчина в длинном плаще, его лицо таинственно скрывал тень капюшона. Он остановился на краю круга, и воздух вокруг словно зашептал, завибрировал. Учитель поднял руку — и поток мягкой магической энергии закружился в танце невидимого вихря вокруг детей.

— Доброе утро, — плавно произнёс он, его голос был одновременно тёплым и властным, словно весенний ветер, несущий обещания. — Сегодня вы столкнётесь с испытанием контроля. Оно проверит вас изнутри — насколько вы сможете управлять магией, несмотря на бурю эмоций, охватившую вас.

Он сделал шаг вперёд и развёл руки в стороны. Вокруг каждого ребёнка вспыхнули иллюзии: танцующее пламя, вихри листьев, странные тени зверей, иногда к ним добавлялись лёгкие звуки — хруст веток, шёлест ветра, призрачные крики далеких существ. Эти образы поражали не только зрение и слух, но и трогали самое сердце, волнуя страх, удивление, радость и раздражение — целый вихрь эмоций, словно бушующий шторм внутри.

— Помните, — наставлял учитель, — магия — это зеркало ваших чувств. Потеряйте контроль, и она вырвется из-под власти в хаос. Ваша задача — удержать её, направить и, несмотря ни на что, выполнить простые заклинания. Lumos, Nox, Wingardium Leviosa, Protego — всё это вам пригодится.

Годрик первым собрал всю волю в кулак и произнёс Lumos. В его ладонях вспыхнула яркая, маленькая сфера света, как звездочка в ночи. Но едва он почувствовал страх перед шевелящимися тенями, свет замигал, едва не погасая. Глубоко вздохнув, Питер вспомнил бесстрашные битвы в Нарнии, в которых побеждал даже тогда, когда казалось невозможным. Свет тут же стабилизировался, сияя ещё ярче.

— Отлично, — одобрительно кивнул учитель. — Видите, как ваше внутреннее состояние влияет на магию?

Салазар стоял спокойный, почти безмятежный, с лёгкой улыбкой. Его уравновешенность дала ему преимущество. Он направил заклинание Wingardium Leviosa на небольшой камень, который плавно поднялся, мерно покачиваясь на воздухе. Но когда к нему приблизилась иллюзия гневного существа, камень задрожал. Салазар сосредоточился, в душе играла мелодия, и он словно управлял волнами музыки, успокаивая раскалённую магическую энергию.

— Хорошо, — отметил учитель. — Эмоции — не враг, а инструмент. Учитесь использовать их, а не быть ведомыми ими.

Ровена, сжатая в нерешимости, попыталась создать невидимый щит — Protego. Иллюзии пытались пробиться сквозь него: вихри воздуха, шуршание листьев, едва ощутимый холодок тумана. Щит колебался, дрожал, но она сохраняла спокойствие, чувствуя, как магия плавно течёт внутри неё.

Хельга, всегда излучавшая свет и спокойствие, замечала, как вихри листьев вызывают у неё одновременно улыбку и лёгкую тревогу. Она попыталась Lumos и Wingardium Leviosa, удерживая фокус и внутреннюю гармонию. Её глаза светились мягким сиянием, а магия откликалась на ауры её радости и терпения.

— Я вижу потенциал, — мягко произнёс учитель, с воодушевлением наблюдая за каждым из них. — Сегодня вы учитесь не только контролю, но и слышать магию, чувствовать её как часть себя.

Часы пролетели незаметно: ошибки сменялись открытиями, иллюзии появлялись и исчезали, эмоции бушевали, как море перед бурей, но постепенно, один за другим, они находили свой внутренний ритм, свою тонкую гармонию с загадочной силой.

В перерывах они делились впечатлениями, голосами полными искренности и дружеского тепла:

— Ты видела, как камень задрожал, когда приближались тени? — спросил Салазар, глаза блестели от волнения.

— Да, — призналась Ровена, — я почувствовала, что могу потерять контроль, но как только сосредоточилась, щит стал крепче.

— А я думал, что свет вот-вот погаснет, — вздохнул Годрик. — Но вспомнил Нарнию, и он загорелся снова.

— А мне помог смех, — тихо добавила Хельга. — Магия словно слушала мои эмоции.

Учитель молча наблюдал, позволяя им делиться мыслями, зная, что их рост — это несмотря на ошибки и страхи, шаги к вершинам их силы.

Когда испытание подошёл к концу, он поднял руку, и все иллюзии исчезли, словно развеянные лёгким дуновением ветра. Тишина стала почти осязаемой, наполнив воздух священным спокойствием.

— Сегодня вы сделали первый шаг, — сказал он серьёзно и тепло. — Магия — не просто сила, она — зеркало вас самих. Чем лучше вы понимаете себя, тем легче управлять этой силой.

— Мы справились? — с надеждой спросил Питер, переводя дыхание.

— Частично, — ответил учитель, — но это лишь начало. Впереди вас ждут новые испытания. Завтра у вас будет второе испытание, которое и решит, сможете ли вы последовать за мной и перенять мои знания. Я оценю ваш потенциал на основе этих двух испытаний.

Дети посмотрели друг на друга, усталость смешивалась с гордостью, в их сердцах смешались страх и радость, магия становилась мягче, живее, чувствительнее к их внутреннему миру.

— Нам предстоит ещё много понять о себе, — прошептала Ровена, глаза её светились тревогой и любопытством.

— А сегодня я впервые почувствовал, — улыбнулся Салазар, — что магия стала частью меня, живая и близкая.

Хельга, повернув лицо к ласковым лучам заходящего солнца, тихо сказала:

— Я поняла, что если держать свои эмоции под контролем, магия слушается.

Годрик взглянул на друзей, на их уставшие, но наполненные светом лица и понял: вместе они смогут пройти через любые испытания.

Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, они вернулись в таверну, уставшие, но переполненные новым пониманием. На кухне их ждал Оуэн с тёплым чаем и свежим хлебом, разложенным на грубых деревянных тарелках.

— Вы справились отлично, — улыбнулся он им. — Но помните: настоящая магия раскрывается не на тренировках, а в реальной жизни, когда эмоции непредсказуемы и сильны.

— Значит, нам нужно ещё упорно тренироваться, чтобы стать настоящими магами? — спросил Салазар.

— Именно, — кивнул Оуэн. — Сегодня вы сделали важный шаг: увидели, как магия живёт в ваших чувствах.

Ровена задумчиво смотрела на чашку, размышляя о рунах и тайнах, Хельга улыбалась воспоминаниям о лёгкости заклинаний, а Годрик думал о том, как важно управлять страхом и черпать силы из прошлого.

— Думаю, — тихо сказала Ровена, — нам предстоит долгий путь к пониманию себя и магии.

Салазар положил руку на плечо Годрика и сказал:

— Но сегодня магия уже стала частью нас. Мы научились слушать её.

Ночь мягко опустилась над Дамбартоном, окутывая домики тишиной и спокойствием. Дети уснули, и в их сердцах тёпло звенела новая уверенность: магия — это не просто могущество, а отражение их внутреннего мира. Чем глубже они познают себя, тем сильнее станет их связь с таинственной силой, что жила в них с самого начала.

Глава 16. Второе испытание — травы.

Утро расстилалось свежестью и прозрачностью, будто само небо решило омыться и очиститься для нового, важного испытания. Туман ещё лениво стелился над шёпотом полей, а капли росы на листьях деревьев блестели, словно тысячи маленьких сокровищ, играя в солнечных лучах, рассыпаясь на миллионы хрупких искр. В этот волшебный момент дети собрались у старой башни — места, где их ждал наставник, строгий и мудрый, способный раскрыть глубины магии, скрытые в земле.

Вчерашнее испытание оставило свои следы в их душах: Годрик ходил напряжённый, сердце его сжималось в стремлении доказать силу ещё раз — как будто внутри неугомонный огонь подталкивал к новым вершинам. Ровена держалась сосредоточенно, её выражение было чуть напряжённым, едва заметным отблеском недовольства — воспоминания о споре с Годриком не давали покоя. Салазар оставался холодным и сдержанным, его глаза горели интересом, сосредоточенным лишь на предстоящем деле, словно он уже знал тайны испытания. А Хельга, как лучик света в их компании, мягко улыбалась, но в её взгляде пряталась тихая осторожность — она чувствовала, что предстоящий день не будет лёгким.

Наставник, высокий седой маг, с лицом, отпечатанным суровостью и мудростью многих лет, внимательно взглянул на учеников, будто взвешивая каждую крупицу их потенциала.

— Сегодня, — произнёс он с величественным спокойствием, — вы встретитесь с испытанием другого рода. Чары — лишь одна грань пути волшебника, не менее важно понимать язык самой земли. Волшебные растения — чудо и опасность одновременно. Они могут исцелять, а могут губить. Сегодня вы проверите себя, сможете ли распознать, что приносит спасение, а что — смерть.

Он повёл их внутрь башни, где их ожидала широкая комната, наполненная древним ароматом трав и смол. На длинном дубовом столе, выложены были растения в корзинах и глиняных мисках: бледно-зеленые мандрагоры, словно из сказок, абиссинские смоковницы с морщинистыми фиолетовыми плодами, чёрные и блестящие дремоносные бобы, и пучки аконита с таинственными фиалковыми цветками, источающими сладковато-ядовитый запах.

— Первое задание, — строго произнёс наставник, положив руки за спину, — сортируйте эти растения на группы: лекарственные, ядовитые, редкие, необходимые для зелий. Время есть, но помните — неверный выбор в реальном мире стоит жизни.

Ученики переглянулись, в воздухе повисло напряжение, словно от каждой секунды зависела их судьба. Годрик, нетерпеливый и прямолинейный, ринулся вперёд первым, его пальцы быстро схватили мандрагору, как будто боялись упустить.

— Это понятно, — уверенно заявил он, ставя растение в корзину для зелий. — Мандрагора нужна почти для любого сильного зелья.

Ровена прищурилась, её голос прозвучал твёрдо и немного упрямо:

— Ты слишком поспешил. Мандрагора — ценнейший ингредиент, но смертельно опасный, если обращаться с ней без знаний. Я бы разделила её иначе.

Годрик уже собирался возразить, но наставник сдержал его взглядом, не позволив спору перерасти в ссору. Салазар подошёл к акониту, холодно улыбаясь, словно обдумывая каждую деталь.

— Аконит, — тихо произнёс он, — яд безжалостный. Но именно он — основа оборотного зелья. Значит, он и яд, и лекарство одновременно.

— Ты слишком увлечён ядами. - Ровена фыркнула Салазар лишь пожал плечами, будто это была его неизменная правда.

Тем временем Хельга осторожно взяла плод смоковницы, перевернула в ладонях, вдыхая тонкий аромат, и с мягкой уверенностью сказала:

— Это растение нельзя отнести просто к лекарственным. Оно лечит, но и вредит, если использовать неправильно. Я поставила бы его отдельно — как двойственное.

Наставник задержал взгляд на ней дольше обычного, как будто в этих словах услышал нечто важное.

Минуты медленно текли. Каждый из учеников двинулся своим путём: Годрик — решительно и быстро, Ровена — тщательно и взвешенно, Салазар — холодно и безошибочно, Хельга — тихо, вдумчиво, словно ведя молчаливый диалог с травами.

Закончив сортировку, наставник заговорил:

— Теперь объясните свои решения. Волшебник — это не просто знающий, куда что положить. Волшебник — это понимающий. Он обратился к Годрику:

— Почему ты взял мандрагору первым?

— Потому что это важнейшее растение. Да, оно опасно, но с правильной защитой и осторожностью приносит силу зельям. - Годрик выпрямился, впитывая взор наставника.

Учитель кивнул, но в глазах проскользнула тень сомнения:

— Ты решителен, но спешишь, не замечая опасность, что таится чуть глубже пользы.

К Ровене он обратился дальше:

— А ты почему не согласилась?

— Ценность мандрагоры огромна, — ответила она твёрдо, — но опасность нельзя игнорировать. Она занимает исключительное место между ядом и лекарством. Мы должны быть точны.

Её слова звучали логично, но наставник заметил скрытую гибкость, которую Ровена ещё не научилась принимать. Салазар положил ладонь на корзину с аконитом:

— Это ядовитое растение. Но яд — и ценный инструмент. Яд делает растение мощным. Я не принимаю иллюзий.

Холод в его голосе заставил учителя задуматься — в этом юном всезнайке скрывалась сила, но и опасность. Хельга, держась за плод смоковницы, тихо сказала:

— Мир не делится на «добро» и «зло». Всё зависит от того, как использовать силу. Что спасает одного — может погубить другого. В этом и есть баланс.

Наставник поднёс подбородок:

— Именно в этом твоя сила, Хельга.

Дети слушали, впитывая каждое слово. В их сердцах смешались вопросы и ответы, сомнения и надежды.

Когда испытание закончилось, они вышли из башни в ослепительный свет солнца. Воздух был насыщен ароматами трав и обещаниями новых начинаний. Годрик шагал мрачный, его внутри жгло чувство, что пока уступает другим. Ровена держала голову высоко, но душа ныла от слов наставника. Салазар выглядел удовлетворённым, наслаждаясь своим знанием ядовитых растений, а Хельга молчала, глядя на далёкое поле и размышляя о том, что их сила — в разнообразии их взглядов, в единстве их отличий.

Когда солнце уже клонилось к закату, а ветер утихал, дети собрались возле костра. Годрик уселся немного в стороне, сжимая в руках нож. Его пальцы нервно скользили по холодному лезвию, отражая внутреннее беспокойство. Тишина висела между ними, пока он наконец не нарушил её, словно разговаривая больше с самим собой, чем с друзьями:

— Честно говоря, мы только начали, — начал он тихо, — а уже каждый тянется в свою сторону.

Ровена, заметив перемену в голосе, подошла ближе и мягко спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Годрик вздохнул, не отводя взгляда от ножа:

— Ты — всегда с книгами, споришь, доказываешь, — его голос дрогнул от досады. — Салазар одержим ядами и темной стороной волшебства, словно других тем и нет вовсе. Хельга — добрая до невозможности, как будто всех хочет спасти. А я… — он откинул руку и с горечью произнёс — я мечи люблю. Это нормально?

Хельга улыбнулась, словно сквозь её доброту просвечивала мудрость:

— Это твой путь, Годрик. У каждого свой, и в этом его сила.

Годрик хмыкнул в ответ, но внутри ощутил лёгкое облегчение. Возможно, истинный первый шаг — принять себя и свой путь. Недалеко, в тени танцующих огненных языков, Ровена аккуратно выводила пером мысли на пергаменте, словно плела невидимую нить знаний.

— Я записываю всё, чтобы потом не спорить зря, — тихо сказала она, ловя взгляды братьев. — Мы только начинаем, и сейчас время строить фундамент. Одно неверное решение с аконитом — и чья-то жизнь обернётся трагедией.

Салазар усмехнулся, чуть притягивая её к своей убеждённости:

— Спорить ты будешь в любом случае, даже если права.

— Знание — это свет, — ответила Ровена, в её глазах мелькал ледяной блеск, — а спор — его проверка. Сомнения — не для меня. Кто поведёт, если не я?