О, где же ты, Барт?

Глава 6. Майнкрафт и темная материя

В дверь кабинета просунулась лохматая голова. Подождав секунд пять, голова издала неопределенный звук, требуя внимания.

Начальница приюта отвлеклась от монитора и бросила усталый взгляд на голову, торчащую в проеме:

— Чего тебе, Костик?

— Юлия Андреевна, я пойду?

— Ты все сделал, Костик? Убрался везде, собак накормил, повязку Элвису сменил? — ласково-ледяным тоном спросила Ю. А. По опыту она знала, что Костик, скорее всего, не сделал за день ничего, а если и сделал, то через пень колоду.

— Да-а, — неуверенно протянул Костик.

— А если я проверю?

— Ладно, что проверять-то сразу, сейчас все сделаю, — затараторила голова и исчезла за дверью.

Юлия Андреевна покачала головой и снова погрузилась в Эксель. Цифры, таблицы и графики успокаивали ее, придавали жизни смысла. В мире таблиц все было ясно: вот доход, вот расход, вот уход от налогов. Изящная уловка, чтобы дебет с кредитом сходился не как в реальности, а как надо. Красоту и изящество она любила во всем, но больше всего — в самой себе.

Она любила тот образ, который создала на работе, и часто засиживалась допоздна. Дома она была одинокой девушкой в розовой пижаме, а на работе — бизнес-леди в деловом костюме, которая может дать фору любому мужику.

Однажды она уже пыталась снять с себя доспехи Амазонки и стать Розовой Принцессой, но ничего не вышло. А раз не вышло, то и не надо. Замужем Юлия Андреевна была один раз и больше не планировала. Ей стало ясно, что мужчины просто избегают таких, как она — с умом и характером. Или боятся. Ну и пусть. Зато она образцовый менеджер и благотворитель, а приюты «Дружок» никогда не окажутся на грани выживания, как это часто бывает с подобными заведениями.

Но была еще одна причина ее трудоголизма. Этой причиной был он, и ради него она была готова свернуть горы.

От мыслей о нем ее отвлек телефонный звонок.

— Юлия, я здесь, — послышался знакомый голос из трубки.

Юлия Андреевна знала, что его источник находился далеко, в странном месте, которое не найти на Гугл мапс, если оно вообще существует на бренной земле. Она торопилась туда, хотя знала, что ее подождут (там, куда она направлялась, время шло по-другому, если вообще умело ходить). Взглянув в зеркало в розовом обрамлении, с досадой отметила у себя мешки под глазами — вероятно, от недосыпа — и быстро покинула кабинет.

— Юлия Юлия Андреевна Я жду, — повторял полночный голос.

И она следовала за ним.

Чем ближе она была к источнику голоса, тем абстрактнее становился мир. Он медленно исчезал, погружаясь в океан густой темной материи. Юлия Андреевна понимала, что эта кроличья нора может увести ее в такие дебри, о которых она и не подозревала, и, чтобы не сбиться с пути, следовала за голосом, как за маяком. Шаг, еще шаг Характерные для приюта запахи исчезали, вольеры, собаки и прочие атрибуты знакомого мира уступали место чему-то новому, и это новое становилось все ближе и ближе.

Каждый раз Юлию Андреевну удивлял даже не сам путь, а место, где она оказывалась в итоге. Безвкусная мебель, обшарпанные обои и вышедшие из моды, чуть ли не советские шторы — обстановка напоминала дешевый мотель. Но когда ей показали план оздоровительных процедур на день, все встало на свои места.

Нахлынули воспоминания из детства.

У ее родителей не было денег на заграницу, поэтому каждое лето ее встречал неизменный санаторий с дешевым евроремонтом и скучными процедурами, из которых самой унылой была та, где надо дышать якобы полезным воздухом — и больше ничего. Следуя своей упрямой натуре, она задерживала дыхание и сидела в соляной комнате до победного, пока глаза не лезли на лоб, а кожа не становилась темно-бордовой.

Однажды она подружилась в санатории с девочкой и предложила состязание: кто больше продержится без воздуха? Маленькая Юля держалась три минуты и выиграла, а подругу пришлось откачивать: выяснилось, что у нее изначально были проблемы с легкими, и недостаток воздуха для нее смерти подобен. Из санатория Юле пришлось съехать и заодно получить Большую Взбучку от родителей.

В тот день она потеряла подругу, но приобрела важное знание: оказывается, людей можно заставить делать что угодно, даже если это противоречит их интересам. Более того, у нее это получается. Главное, найти правильный подход.

Незнакомец, который привел ее сюда сквозь темную материю, особого подхода не требовал. Он был похож на весь основной состав ее бывших и парочку запасных. К примеру, у него были глаза Эдика, ее первой любви. Зализанные назад волосы, как у Артура, который называл себя криптомессией, а на деле оказался супермудаком (чего и следовало ожидать). Манера растягивать гласные и непрерывно улыбаться — как у мелкого чиновника Эльдара Маратовича, который настолько ей надоел, что она решила устроить ему худшее свидание в жизни и добавила слабительное в коктейль (намека он не понял и через неделю сделал ей предложение).

Но, несмотря на сходство с людьми из прошлого, запомнить лицо незнакомца она не могла.

— Привет, Юлия Андреевна.

— И вам не хворать.

— Присядешь? — он указал на потрепанного вида кресло в углу.

Юлия Андреевна отказалась. Она не любила это место и приходила сюда исключительно по одной причине. Оставаться надолго она не собиралась.

— Как он?

— Он в детской, играет со сверстниками. Явно идет на поправку, еле уследишь за ним. Привести его сюда?

— Не надо, я сама.

Странно, до попадания в санаторий он был тихим и необщительным. Может, на него так повлияла местная атмосфера? Надо выяснить.

В сопровождении безликого хозяина Юлия Андреевна шла по длинному коридору в детскую комнату. Было тихо, только стук ее каблуков эхом отражался от стен.

Она заметила, что интерьер обновили: стены были выкрашены уже не в унылый зеленый, а в приятный кремовый цвет, а коридоры освещали изящные светильники в виде лепестков. По-прежнему ретро, но более уютное. Наверное, Юлия не отказалась бы провести в таком санатории недельку-другую, но этот чудила с застывшей на лице улыбкой говорил, что это место только для детей. Еще одна странность в дополнение ко всем прочим. Ну хоть ремонт в этой сумеречной зоне сделали, и на том спасибо.

Наконец, они пришли.

Юлия сразу заметила его, хотя в комнате было много детей. Он собирал из кубиков пещеру, как раньше, до приезда в санаторий, делал это в Майнкрафте.

— Лев!

Он обернулся и, побросав кубики, подбежал к ней.

— Ну как ты? Все хорошо?

Он, как обычно, молчал. Но по его глазам она прочитала, что все отлично, здесь у него друзья, тихий час и майнкрафт. Выглядит как идиллия. Жаль, что он за все время пребывания здесь не проронил ни слова. С другой стороны, по сравнению с прошлым это был явный прогресс.

Он показал ей пещеру, которую собирал с друзьями — высотой ему по пояс, в разрезе она выглядела весьма внушительно со всеми этими водопадами и потоками лавы Так, погодите, ему одиннадцать, разве не поздновато для кубиков?

— Вы что, не знаете молодежь? — пояснил хозяин санатория. — У них один Майнкрафт на уме. К тому же это полезно для восстановления умственных функций.

— Когда я смогу его забрать? — задала она свой традиционный вопрос.

— Точно сказать не могу, Юлия Андреевна, — вежливо ответил собеседник. — Пока Лева у нас, все хорошо, но я не могу ручаться, что за пределами санатория он будет в порядке. Вы же не хотите, чтобы он снова впал в бессознанку?

Этого Юлия Андреевна боялась больше всего. Она ясно помнила, с чего все началось.

В тот день Льва на перекрестке сбила машина. Домой его привел друг, сказал, что его просто зацепило, ничего страшного. Друг был рассудительный и подчеркнул, что это «не авария и даже не ДТП, но пусть лучше Лев отдохнет дома». Сам Лев выглядел немного ошарашенным, но держался молодцом, только жаловался на небольшой ушиб в районе затылка и боль в плече. Впоследствии Юлия винила себя в том, что сразу же не приехала в тот день домой, а осталась у себя, но со Львом были родители, и к вечеру казалось, что все обошлось.

На утро он не проснулся. Когда она, сломя голову, прибежала в больницу, родители передали ей слова врача: ничего страшного, такое бывает, временная отключка на фоне стресса. Организму нужен отдых, вот и все. Скоро проснется.

Они с родителями посмотрели в ГАИ запись с камеры, и ужаснулись. Было видно, что Лев отлетел от капота иномарки, как теннисный мячик от стола и приземлился в траву у обочины. Номер машины удалось зафиксировать, но в тот момент они об этом не думали.

К вечеру второго дня стало понятно, что младший брат Юлии в коме. В тот момент она как раз приступила к обязанностям в приюте, но после каждой смены приезжала в больницу, часами сидела со Львом. Спустя неделю после происшествия врач только пожимал плечами и ничего конкретного сказать не мог. Спустя месяц к ней в приют заявился владелец санатория и сказал, что знает место, где Льву станет лучше. И предложил перевезти Льва в санаторий.

Брату действительно стало лучше. Правда, выяснилось, что навещать его можно раз в неделю, а когда выписка — неизвестно.

— И что, вы предлагаете держать его здесь?

— Нет. Скажем так, есть некий процесс, который требует времени. И лучше, чтобы Лев был у нас. Как видите, другие дети тоже в восторге от пребывания в Санатории.

В этот момент раздались счастливые детские крики и визг, но было это так внезапно, словно кто-то нажал на кнопку. Юлия ясно осознавала, что до этого в комнате было тихо, и нахмурилась.

С момента знакомства с хозяином санатория ей постоянно казалось, что ее держат за дуру, а этого она не любила. Что, если все происходящее в приюте — это иллюзия или кошмар, страшный сон, который прорвался наружу?

Но как только Юлия Андреевна видела Льва — живого, веселого, бодрого — она готова была поверить во все, что угодно, пойти на любой риск.

— Сожалею, но детям пора ложиться спать, — сказал человек, не переставая вежливо улыбаться. — А вам пора уходить.

— Но

Глазами он указал ей на дверь.

Делать нечего, властная и непоколебимая Юлия Андреевна повиновалась. Перед уходом она бросила взгляд на Льва. Он снова погрузился в игру, казалось, забыв о ней и всем остальном в мире. Что ж, пусть так. В непонятном месте, в которое даже попасть нормально нельзя — только через задний двор реальности.

Зато он жив. Как только дверь закрылась, детские голоса умолкли. Ощущение, что Юлию Андреевну держат за дуру, осталось.

Обратный путь был таким же туманным. Она не могла бы сказать, откуда пришла и где находится это место. Тем не менее, у нее еще остались силы на удивление, когда по возвращении в приют она увидела Германа у двери своего кабинета.

Глава 7. Благие намерения

7. Благие намерения.

Музыка сопровождает Германа повсюду. Если она не звучит из наушников, значит, голова Германа генерирует ее сама, как ревнивец – причины для ссор. Это может быть всё что угодно, от хауса до Штрауса, от «Охоты на волков» до «What is love?», зависит от настроения. Во время сессии по ушам Германа долбит Металлика, чтобы не расслаблялся, в метро – минимал-техно, которое тоже долбит, но помягче, а если ему хочется чего-то особенного, то он включает альбом The Best ансамбля «Золотое кольцо», и ничего вы с ним не сделаете.

Ну а сейчас в ушах у Германа звучал заряжающий на подвиги свинг The Benny Goodman Orchestra — Sing Sing Sing. Отличный выбор, если вы собираетесь идти на дерзкое преступление. А Герман собирался. Хоть и в качестве сообщника, а не главного заводилы.

Казалось, что ключ к интересующей их с Азаматом тайне совсем близко. И все-таки вломиться в чужой кабинет – это нарушение закона – морального и уголовного. Герман был решительно против, когда узнал, что скрывалось за словами «приходи завтра вечером в приют и узнаешь».

Но когда Азамат переступил порог кабинета Юлии Андреевны, стоявший на стреме Герман ощутил странное облегчение. Больше не надо было думать, как поступить. Он уже на чужой территории, там, куда его не приглашали и где его быть не должно. Единственное оправдание – их с Азаматом благая цель. Но благая цель есть всегда, даже у каннибалов есть цель вкусно пообедать.

Наверняка страшные преступления так и совершаются: человек просто разрешает себе больше, чем обычно, а вовсе не ставит цель устроить что-то ультразловещее, думал Герман. Например, человек говорит себе «я человек маленький – что сказали, то и сделал» или заявляет, что «данное решение соответствует интересам нашего общества», либо объясняет свои действия простым «ну а че он?» Главное – аккуратно вывести себя из-под прицела совести, а затем уверенно перейти дорогу с улицы «нельзя» на улицу «можно». Сделав первый шаг на этом пути, разрешать себе новые пакости становится проще и проще.

Мысль, как обычно, завела Германа далеко, и он не заметил, как на горизонте замаячила цель, которую он должен быть выслеживать. Увидел он ее только когда она подошла совсем близко.

— Германус, ты что забыл возле моего кабинета? Да еще в такой час, — сказала она скорее растерянно, чем недовольно. Перед ним была Юлия Андреевна лайт, почти мирная, почти пушистая, будто пришибленная неким событием, но Герман не понимал, каким.

— Я, э-э-э…

Никогда Герман не был так близок к провалу, как сейчас. В кабинете его начальницы в эту минуту был Азамат, а он, Герман, оказался крайним. Нужно было держать оборону и ни за что не пускать Ю.А. в ее же кабинет.

Выхода было два: сознаться во всем или силой не пускать ее.

Он выбрал третий путь.

Глава 8. Что ж ты, Герман, сдал назад

Шоковая терапия. Дьявольская уловка. Нечеловеческая хитрость. Да, чтобы ее отвлечь, Герман выбрал поцелуй.

Не самый очевидный вариант для отвлечения персоны, которая называет вас Германус с ударением на «а». При попытке нарушить личные границы ваша цель может запросто послать вас, да еще влепить громкую пощечину. И будет права. Но, к удивлению Германа, его начальница отреагировала неожиданно. Может, это был тот самый один шанс из бесконечности, но он сработал.

В первую секунду Юлия Андреевна отстранилась, но без особого отвращения, что было большой удачей. Герман решил не останавливаться и показать, кто здесь тренировался на помидорах и неопытных первокурсницах. По его мнению, в поцелуях он был хорош и, кажется, сейчас его мнение разделяли. Удивительно, как далеко завела его разведка Азамата. Он почувствовал, что уже стал гангстером: вломился с напарником в чужой кабинет и забрал себе лучшую девчонку.

Поцелуй, по его ощущениям, длился бесконечность, помноженную на райское удовольствие. В голове взрывались фейерверки, Земля вращалась с неописуемой скоростью, а крылатые единороги слились в едином хоре с легендарными музыкантами и Деборой Фиорентино в ее лучшие годы.

«Если ты меня заведешь, я никогда не остановлюсь», пел старина Джаггер, и Герман не останавливался. Он еще крепче обнял Юлию Андреевну и как бы невзначай положил руку ей на бедро, но это было уже слишком. Глубокой страсти не случилось: в следующую секунду она охладила его единорога и мягко, но решительно оттолкнула Германа от себя.

— Ну все, все, ты меня задушишь, Герман. И что на тебя нашло…

Какое-то время они стояли и разглядывали друг на друга, будто видели впервые. Когда Герман вернулся в реальность, он осознал, что проблема не решена, и Азамат по-прежнему рылся в чужом кабинете. Но делать было нечего. Повинуясь судьбе, Герман последовал за Юлией, ожидая, что его вот-вот настигнет кара за самую короткую в мире гангстерскую карьеру. К счастью, кары не случилось – Азамат исчез так же незаметно, как и вошел.

— Герман, ты чего за мной прешься? — сказала Юлия недовольным тоном, увидев его у себя в кабинете.

Все вернулось на круги своя, будто и не было с минуту назад их взаимной страсти. Неужели это и правда ничего не значит? — мелькнуло в голове у Германа. Да, он, возможно, был чересчур напорист, но в первую же секунду стало ясно – она как минимум была не против, если не ждала этого все это время. И результат их обоих удовлетворил. Все-таки немало помидоров он израсходовал перед тем как стать КМС по поцелуям.

Видимо, вопрос отпечатался у него на лице, потому что она, помедлив, все-таки решила прояснить ситуацию:

— То, что произошло… Ничего не произошло, ясно, Герман?

— Ничего? То есть, Барта не похищали?

— Я не про это.

— А про что?

— Сам знаешь.

— Про наш сочный, яркий, нескончаемый…

— Герман!

— Рабочий день в приюте! Вот что я хотел сказать. Но знаете, Юлия Андреевна, некоторые рабочие дни запоминаются больше других. И сегодняшний день лично я не смогу забыть никогда.

— Можешь делать, что хочешь, — отстраненно сказала Юлия, внимательно изучая выключенный монитор. — Но найди мне Барта. И я надеюсь, что Азамат выбросил этот, прости господи, ползучий глаз. Если нет, уволю вас обоих.

— Будет сделано, Юлия Андреевна, — сказал Герман и покинул кабинет.

Выражение «пьяный от любви» и так было избито до полусмерти, но Герман нанес ему новый удар. Именно так он чувствовал себя после произошедшего — будто в одиночку употребил ящик «Гиннеса», запивая вином и шампанским. Проблемы все еще существовали, но в тот момент они были где-то далеко. Герман верил, что с Юлией Андреевной у них все только начинается.

Танцующей походкой он направился к Азамату, размышляя о том, какое кольцо преподнесет Юлии Андреевне в день их помолвки.

Глава 9. Узник Азамата

— О, вернулся мой вертухай, — послышался знакомый голос в голове Азамата.

— Вы откуда таких слов понабрались, ваше Пучеглазие? — сказал Азамат вслух. — Сидели, что ли?

— Я и сейчас сижу. Как граф Монте-Кристо. Ни за что ни про что посадили братка, и теперь его жизнь нелегка, нелегка…

— А нечего было шпионить, Д’Артаньян.

— Де Парфаньяк.

— Да хоть армянский коньяк. Ты ж не хочешь говорить, зачем в наш мир пришел. Вот и сиди теперь. Скажи спасибо, что я тебя не допрашиваю.

— А ты, начальник, сначала докажи мою вину. Может, я к вам с дипломатической миссией прибыл. Налаживать дружеские связи между мирами. А ты меня – в банку.

— Что-то я не вижу при тебе удостоверения МИДа, дипломат ты хренов. А пустой вольер Барта – вижу.

Азамат достал банку с Пучеглазом из под кровати и поставил на стол.

— Кстати, а почему бы мне, собственно, тебя не допросить?

— Допрашивалка не выросла. У тебя архетип не тот, Азамат. Ты, может, и вертухай, но не пыточных дел мастер.

— А это мы сейчас проверим, — сказал Азамат и достал из стола булавку. Ее острый край блеснул в свете лампы и навис над банкой с глазом.

— Ну что, будешь правду говорить?

Глаз лихорадочно вжался в дно банки, да так сильно, что принял овальную форму. Его расширенный зрачок уставился на крошечный блестящий кончик булавки, а красные капилляры распространялись по белку, словно паутина.

А булавка все опускалась и опускалась…

— Азамат, ты ч-чего от меня хочешь… — прошипел голос у Азамата в голове. — Я не знаю ничего, отстань от меня!

— А ну говори, где вы его прячете!

— Кто – мы? Кого прячем?!!

— Барта!

— Нахрена мне твоя собачатина! Сам ее отпустил, а теперь меня обвиняешь.

— Врешь!! Говори, где пес!

В момент, когда Пучеглаз телепатически издал истошный визг, близкий к ультразвуку, в сторожку вошел Герман.

— Азамат, ты чего делаешь? — спросил он, глядя на согнувшегося над банкой старика.

Истязатель прекратил экзекуцию. Глаз снова принял округлую форму и издал звук, напоминающий громкий выдох.

— Провожу следственный эксперимент.

— Он мучает меня! Я буду жаловаться в ЮНЕСКО на жестокое обращение! Я его засужу! Я вас всех засужу! — завопил Пучеглаз так, что Герман от неожиданности прикрыл уши, хотя голос монстра прорывался изнутри.

— Цыц! — Азамат снова пригрозил булавкой, и Пучеглаз умолк. — Этот засранец знает, где Барт, и не хочет говорить.

— Да не знаю я!

— Такими методами ты от него точно ничего не добьешься, — сказал Герман. — И почему ты думаешь, что глаз в принципе что-то знает про Барта?

— Да потому что он кипер, вот почему, — мысленно сказал Пучеглаз.

— Кто? — не понял Герман.

— Молчи, образина. Герман, здесь же все ясно априори: странные штуки стали происходить после появления Пучеглаза. Он наша единственная зацепка.

Германа ответ не устроил. Его беспокоил уже сам Азамат. Старик был ходячим редфлагом: общался с монстром, держал его у себя в комнате, вломился в кабинет Юлии и вдобавок оказался неким кипером.

Слишком много улик для одного деда.

— Азамат, мне кажется, ты недоговариваешь.

— Да ты посмотри, что я у нее нашел, — Азамат достал из кармана до боли знакомый предмет – ошейник Барта.

Герман на мгновение оцепенел, но затем сомнения вернулись.

— Откуда я знаю, что он из ее кабинета? Может, ты хранил его у себя.

— Ты что, мне не доверяешь? Я априори на стороне добра, Герман, — сказал Азамат недобрым тоном. — Не забывай.

— Кто такой кипер?

— Никто. Не твое дело.

— Знает он все, — подначивал Пучеглаз. — И собака ваша наверняка из-за него пропала, Герман. А теперь ему стыдно, вот он и сваливает на других.

— Да заткнись ты! — закричал Азамат, метнулся к банке с глазом и поднял ее, угрожая разбить об стену. Но старик не учел, что банка была открыта. А глаз умел не только ползать в стелс-режиме, но и преодолевать гравитацию.

В следующий миг Пучеглаз выпрыгнул из банки, шлепнулся на пол и поскакал к двери.

— Держи его, Герман!

Герман и Азамат разом выскочили из сторожки, но Пучеглаза уже и след простыл. Они лихорадочно стали обыскивать приют: заглядывали во все закоулки, проверяли будки и вольеры.