О, где же ты, Барт?
- -
- 100%
- +
Старик вошел в помещение. На вид обычная комната. Кровать, стол, светильник, шкаф в углу… Стоп, это же…
- Это моя квартира. Комната Элиры, - с ужасом осознал Азамат. - Но как она здесь оказалась?
Он пригляделся. Да. Все было так, как шесть лет назад, когда Элире было шестнадцать. Плакаты на стенах, недоеденный пакет чипсов на кровати. Выглядело так, будто Элира вышла на пять минут и вот-вот вернется.
Под кроватью он нашел книги по программированию, которые подарил ей в детстве. Но она их не читала. Все, что ей было нужно для программирования, было в интернете. Интернет… Азамат вспомнил, как винил всемирную сеть в том, что она подвергает Элиру опасности. Азамат вспомнил все.
Вспомнил, как родители Элиры фактически оставили ему внучку на попечение, когда ей было семь лет. Отец, амбициозный менеджер чуть-выше-среднего звена по имени Алексей пропадал на севере, работая на нефтяную компанию, и домой заезжал нечасто. И хотя каждый его приезд был праздником для Элиры, все-таки он был от нее далек во всех смыслах. Азамат подозревал, что на севере у Алексея есть еще одна семья, но что тут сделаешь? Мать Элиры, Зульфия, невысокая грациозная женщина, красотой пошедшая в супругу Азамата, была вечно занята на съемках или в театре. Гулящей она не была, но вечное отсутствие мужа в конце концов привело к поиску нового партнера и разводу.
По мере того как отношения между родителями Элиры портились, Азамат проводил с внучкой все больше времени. Азамат стал опекуном в том смысле, который предполагал сам корень этого слова – опекал внучку чрезмерно, контролируя каждый шаг. Порой был до смешного боязлив, закрывая любые щели, из которых могло дуть. На улице не отпускал Элиру ни на шаг, а вечерами следил за ней из окна, пока мать играла на сцене очередную пьесу, а отец руководил командой в Якутске.
Вспомнил он и то, что внучка подкидывала ему столько веселухи, что скучать не приходилось. Постоянно куда-то исчезала и затем оказывалась в самом неожиданном месте (например, в стиральной машине), два раза чуть не утонула (один раз в ванне, в другой раз, исследуя какое-то деревенское корыто), а ушибы и царапины были чуть ли не ежедневной нормой.
Но худшее ждало Азамата впереди.
В 11 лет Элира открыла для себя компьютер, а через три месяца написала первую программу. Дед подумал было, что юная дебоширка наконец-то нашла безопасное увлечение, но не тут-то было. Проходя мимо экрана, он каждый раз обнаруживал на нем непонятные символы на черном фоне. Черт его знает, что это, наверное, в школе задали, наивно думал он, пока ему не позвонил разгневанный Артем Вячеславович Калачев, директор школы, в которую иногда ходила Элира. По голосу он напоминал истеричного принца Лимона из «Приключений Чиполлино», разве что после каждой фразы не взвизгивал «Молча-ать!» Загадочные символы на черном фоне оказались кодом, который обеспечил Элире доступ на школьный сервер, в результате чего на главной странице сайта школы целый день красовалась набранная огромным шрифтом стихотворная строфа:
«Директор школы Калачев
Явился в школу без трусов!
Он обещал поставить пять
Тем, кто их сможет отыскать».
За этим, конечно, должно было последовать исключение из школы, но в этот же день (совпадение?) пришли результаты городской олимпиады по информатике, в которой Элира разбила оппонентов в пух и прах. Выгонять лучшую ученицу было бы нелепо, тем более что на кону была олимпиада федерального масштаба. И здесь товарищ Калачев, какую бы злость он не питал к юной хакерше, все же надеялся на ее гениальность и, вследствие, на укрепление статуса школы как элитного учебного заведения. Элира заняла на главной страны олимпиаде второе место, страшно расстроилась («у них там всё куплено!») и тут же потеряла интерес к олимпиадам — но не к информатике. Возможность влиять на мир, нажимая кнопки на клавиатуре — великий соблазн, и Элира ушла в него с головой. Не будем перечислять все локальные организации, электронную защиту которых она опробовала на зуб, скажем лишь, что пару раз Азамату пришлось вспомнить старые связи, дабы отвести от внучки неминуемое уголовное наказание за совсем не детские хакерские проказы.
Однажды, после особенно дерзкой выходки Азамат аккуратно сложил в мешок все составные части компьютера и не менее аккуратно сложил в мусорный бак во дворе дома. Дед «девушки с татуировкой дракона» твердо решил — не бывать больше этой проклятой вещи в их доме. Ничего, смирится, найдет себе новое увлечение.
Но она не захотела искать. Элира просто ушла из дома и не вернулась, несмотря на мольбы деда и обещания вернуть компьютер. Жила у друзей, то там, то тут, перешла на светлую сторону хакерства и через пару лет стала зарабатывать больше, чем Азамат. Ему бы радоваться, что внучка, наконец, нашла себя, но он отчего-то был не рад. Он помнил день, когда выбросил ее компьютер на помойку, и ее взгляд, полный искреннего удивления — не в том, что компьютера нет, а в том, что дед ее предал.
…Теперь Азамат стоял в той самой комнате. Судя по тому. что компьютера на столе не было, это был день Икс. День, когда Элира ушла. День, который придется пережить заново…
Стоп, стоп, стоп. Это же не взаправду. Это иллюзия, обманка подземелья, смекнул Азамат. Он не сошел с ума, за дверью его ждет Костик, а все, что было, то прошло.
— Дед, а ты чего здесь делаешь?
Азамат был не из пугливых, но от знакомого голоса он дернулся, словно от удара тока. На пороге стояла Элира — та, какой он помнил ее, когда ей было шестнадцать. И ее первый вопрос был именно таким, как в тот день. От неожиданности он позабыл, что это иллюзия и стал оправдываться:
— Внучка, да я тут просто…
— А где мой комп? — юная Элира быстро подошла к столу, оглядела комнату, и, не найдя компьютер, снова обратилась к Азамату.
— Дед, где комп? Ты его унес, что ли? — в ее глазах читалось сомнение вперемешку со страхом — неужели он тронул ее жемчужину?
— Да я тут в ремонт его решил унести…
— Ремонт? Какой ремонт, комп нормально работал! — громко сказала она. Он знал выражение ее лица, когда она начинала кипятиться. Нижняя челюсть немного подрагивала — не менее хорошо знакомая ему деталь, означавшая, что Элиру прямо сейчас очень БЕСИТ какая-то несправедливость.
Она что-то сообразила и кинулась к окну, из которого был виден двор и тот самый мусорный бак, в который Азамат когда-то закинул системный блок и монитор. Сейчас он бы так не поступил, но перед ним разыгрывался сценарий шестилетней давности, и изменить уже было ничего нельзя.
Они жили на третьем этаже, и она без труда увидела «подарок», который преподнес ей дед. Обернулась, посмотрела на него тем самым взглядом, который он запомнил навсегда — с долей ненависти, но больше разочарованным, что было еще хуже. Проживать эти секунды вновь оказалось не легче, чем в первый раз, а, может и труднее. Сколько раз за эти годы укорял себя за содеянное! И вот, это происходило снова. Неужели подземелье отправило его в прошлое?
Элира подошла к нему совсем близко.
— Дед, в этом компьютере была вся моя жизнь. Ты… Я не ожидала от тебя…
— Прости, внучка, прости, — Азамат растерянно попятился. — Я сейчас принесу его обратно.
— Не надо, дед. Ты уже сделал то, что сделал.
Азамат беспомощно сел на кровать и заплакал. Из-за своего вечного желания контролировать все и вся он взял и лишил внучку единственной опоры — не компьютера, нет. Можно купить новый компьютер, монитор, все, что угодно. Но ощущение, что твой родной дед не разделяет твои интересы и готов буквально уничтожить их — это ощущение породило в ней чувство отверженности и одиночества. Он хотел защитить ее от риска, а в итоге искалечил похлеще, чем любой инцидент, от которого ее оберегал.
Азамат готов был в этот момент кинуться ей в ноги, прыгнуть с третьего этажа и забрать из мусорного бачка то, что разделило их. этот проклятый компьютер, лишь бы она перестала смотреть на него вот так. Лишь бы снова начала общаться. Эти шесть лет в полном одиночестве…
В этой комнате Азамат будто смотрел на себя со стороны. Раздавленный, сгорбленный, жалкий старик. Разрушенный до основания, и по-прежнему не способный ничего изменить. И в первую очередь себя самого, ведь он по-прежнему хотел контролировать внучку. В глубине души он мечтал, чтобы Элира тоже стала кипером: они бродили бы по подземелью, сражались с монстрами, исследовали тайны НИИ. И главное, она оставлась бы под его присмотром.
Иллюзия это была или нет — прошлого не вернуть. Вот она перед ним, как в тот самый день. В зеленых колготках. Но почему в зеленых? Да, она любила яркие цвета, одевалась соответственно, все эти постеры, стикеры, мишура вокруг, но зеленые колготки?
Глава 21. Земляничные поля навсегда
Азамат поднял голову и увидел перед собой здоровенную зеленую морду ящерицы. Выходит, это были не колготки, а лапы огромной двуногой прямоходящей ящерицы. Печаль как рукой сняло: Азамат вернулся в реальность, где он был под землей, рядом не было Элиры, зато были монстры подземелья, один из которых предстал перед ним во всей красе: в смокинге и с сигарой в зубах.
Ящер широко, с присущей только пресмыкающимся холодностью, улыбался, оскалив острые зубы, которые, казалось, вот-вот сойдутся у него на затылке.
— Позвольте представиться — Гильденкранц, — зеленый чешуйчатый монстр немного шепелявил и регулярно облизывал пасть длинным языком — А вы, как мне сказали, Азамат?
Азамат резко встал с кровати, но двуногий ящер оказался проворнее. Он ловко увернулся от удара, и Азамат по инерции отлетел к двери.
— Амиго, в вашем возрасте не стоит делать резких движений, — сказал ящер и с наслаждением затянулся сигарой. — К тому же никто не собирается на вас нападать. Наша цель — ввести вас в иное состояние. Помните, как в песенке: я отведу тебя на земляничное поле, туда, где ничего не реально и ничто не важно. На самом деле все нереально, Азамат. И здесь — тоже.
Старик попытался было снова наброситься на противника, но с той же легкостью, как и в первый раз, был остановлен — уже другим ящером, который материализовался справа, возле стола Элиры.
— Я что, схожу с ума? — мелькнуло в голове у деда.
Ему ответили.
— Что, если вся эта история лишь твой сон, Азамат? Сон одинокого, на самом деле еще не старого мужчины, сломленного тем, как повернулась его жизнь? И нет ни монстров, ни киперов, ни Пучеглаза и прочих чудес. А есть лишь спящий калачиком дед в сторожке, в уме которого смешалась реальность и картинки из телевизора.
Две зеленые морды слились в одну, а она безумным фейрверком распалась на тысячи осколков, каждый из которых продолжал говорить с ним:
— Спи, Азамат, спи.
Ящер выдохнул облако дыма ему в лицо.
Дым приятно обволакивал сознание, вводил в дрему, в которой было так хорошо… Не надо было никуда идти, как в детстве, когда не хотелось ранним утром вылезать из-под теплого одеяла и идти в школу. Как в годы службы иногда совсем не хотелось на работу, ведь следующий день явно не принесет ему ничего хорошего. Снова трупы, снова дела… Остаться бы здесь, на земляничном поле, под мягким одеялом из забвения, укутанным в этот сладкий дымок, который уходит куда-то вверх, в космос, а, может, в саму вечность… Еще немного, и Азамат забудет, кто он такой, забудет свою жизнь, забудет даже Элиру…
Эм.
Нет.
Ну уж нет.
Хрен вам, твари чешуйчатые, ваш гипноз на меня не подействует! Я могу забыть все что угодно, но только не внучку! — сознание Азамата напряглось, оттолкнулось и, совершив двойное сальто с переворотом, выпрыгнуло из бескрайней темноты уютного сна.
— Охренеть, крыса! — Азамат широко раскрыл глаза и посмотрел в дальний угол комнаты.
Прием старый, как мир, но он сработал. Двуногие монстры одновременно посмотрели туда, куда указывал Азамат — то есть, в угол позади себя.
А потом произошло то, чего Розенстерн и Гильденкранц, эти доблестные мастера иллюзий, умеющие проникать в сознание и строить там грандиозные миры по своему плану, просто не могли предотвратить. Они были так уверены в своем успехе, что не учли один маленький, но эффективный фактор, который предусмотрел Азамат. Фактор, который полностью уравнял их шансы и превратил чешуйчатых любителей сигар из охотников в жертв.
Этим фактором был ГРЕБАНЫЙ ПИСТОЛЕТ АЗАМАТА.
Двуногие ящеры удивились такому повороту не меньше, чем Азамат пять минут назад удивился им. Когда старик выхватил из пиджака свой Макаров, пресмыкающиеся вдруг потеряли все свое хладнокровие. На их чешуйчатых зеленых мордах отразился дикий ужас вперемешку с удивлением, приправленным разочарованием («как мы могли так лохануться!»), а через пару секунд все было кончено.
БАХ! БАХ! От ящериц остался лишь прах! — мог бы сказать Азамат, если бы был поэтом или, на худой конец, рэпером. Но Азамат был бывшим агентом — каких спецслужб, не скажем, ибо они слишком засекречены — и просто сделал два точных выстрела. В финале не смог обойтись без эффектного жеста и провернул пистолет на пальце, словно Клинт Иствуд.
Подошел, измерил пульс поверженных врагов. Несмотря на всю нереальность происходящего, ящеры были вполне осязаемы. У одного из них, того, кто назвался Гильденкранц, от выстрела распахнулась гавайская рубашка, открыв незащищенную чешую. В том месте, где у людей находится сердце, была дырка, из которой струилась красная кровь. Азамат вспомнил картинки, которые ему попадались в журнале «Дальние странствия»: ящерица стреляет в противника кровью прямо из глаз. Азамат поежился, но не от вида крови, а от понимания, что эти ящерицы-мутанты проникли к нему прямо в сознание, и, более того — в память.
Гильденстерн от выстрела упал и распластался по столу Элиры и лежал кверху пузом, словно препарированная лягушка. Азамат подошел, чтобы удостовериться, что тот мертви заметил, что стол потерял сходство с тем, что был у Элиры в комнате. Да и вся комната вдруг стала безликой. Иллюзия внутри иллюзии? Азамат никогда толком не понимал, что за место этот НИИ или, как его называет Пучеглаз, бездна. Как не назови, ясно одно: сюда лучше не соваться. Однако ясно и то, что его внучка рано или поздно сюда доберется, а, значит, ему надо о ней позаботиться. Ну почему она всегда выбирает риск?
Азамат еще раз оглянулся на побоище, которое устроил, и спокойно вышел из комнаты иллюзий.
— Фух, Азамат, я услышал выстрелы, но дверь заклинило, и я не смог…
— Спокойно, Костик. Твоя задача сейчас — сопровождать мою внучку. По моим расчетам, она явится сюда довольно скоро. Вернись, пожалуйста, на поверхность и прегради ей дорогу в подземелье. Впрочем, кого я обманываю, остановить ее не получится, это настоящий мини-танк на колесиках. Просто сопровождай ее и сразу звони мне, как она появится.
— Хорошо, Азамат. Я позвоню Герману, вдруг он тоже захочет принять участие в нашем предприятии.
— Ладно. Я пока тут подожду, может, еще пару подземных тварей пришмякну. Все мир чище будет.
— Но почему ты сам не хочешь встретить внучку?
— Мы с ней… В общем, она не будет мне рада. Я буду наблюдать за вами стороны и прикрывать вас. Не говори, что я здесь.
— Понял. То есть, ничего не понял. Иду исполнять.
— Вот и славно.
Костик выбрался из подвала на удивление легко, хоть и решительно не помнил обратного пути. По лабиринтам его вел Элвис. Благодаря его собачьему чутью они находили нужные повороты, и, казалось, Элвису нравится быть в роли поводыря: он шел вприпрыжку, как обычно, повиливая бедрами и пребывая в отличном настроении.
По прибытии в приют Костик первым делом дал Элвису самую вкусную кость, а затем позвонил Герману:
— Герман, у меня две новости, по классике — хорошая и плохая.
Глава 22. Розенкранц и Гильденстерн мертвы
— Азамат. Он тоже типа пропал.
— Что значит, типа пропал, Костик? — Герман почти закричал в трубку. Элира стояла рядом и слышала их разговор. На словах о пропаже деда она подошла ближе.
— Совсем пропал, да, — ответил Костик. — Короче, приезжай, как сможешь, Герман.
Когда Герман повесил трубку, Элира уже надевала перчатки и шлем.
— Поехали прямо сейчас.
Герман не спал уже почти сутки и ощущал себя паршиво, особенно учитывая, что они только что сразились с непонятной хреновиной и узнали, что та — из другого мира. Но делать нечего, на кону стояли жизни дорогих ему людей и собак. на мгновение у него мелькнула мерзкая мысль, будто в мозг проползла личинка той твари из НИИ: а что, если никуда не ехать?
В конце концов, ну кто ему Юлия Андреевна? Начальница, которая никогда его не ценила и относилась в лучшем случае как к полезному инструменту. Да, она ему интересна, как может быть интересен величественный дракон, который тебя съест, если ему понадобится закуска к пиву. Азамат тоже не входит в число самых приятных людей, которых он знает. Только за последнее время он вламывался в чужое пространство, пытал инопланетного монстра, бесконечно курил и рассуждал о порнофилмье из восьмидесятых. Стоит ли ради него спускаться в место, где обитают головы со щупальцами вместо шеи? Вопрос спорный. Единственным железным аргументом были собаки, хотя не было до конца понятно, исчезли они в НИИ или просто потерялись за территорией приюта. Когда нам страшно и неуютно куда-то идти, мозг может придумать тысячу оправданий, и все они будут справедливы. Именно поэтому и существуют нерушимые принципы, которые позволяют идти напролом даже когда совсем страшно. Герман подумал, что он не из тех людей, у которых есть такие принципы, но и размазней быть не очень хотелось. Тем более что рядом была Элира, у которой ставки были выше — как-никак, родной дед.
Герман уже привычно приобнял Элиру за талию — ничего личного — и они отправились на поиски друзей: властной начальницы, странноватого деда и двух собак. Элира, видя, что Герман подустал за ночь и клюет носом, решила его подбодрить:
— Смотри, Герман, рассветает! Какая красота, — рассвет за низкорослыми домами был и вправду красив, но Германа он не вдохновлял.
— Ага, идеальное утро для того, чтобы умереть.
— Не болтай ерунду, с нами будет Феофан, а, значит, мы всех вздрючим. Вперед! Дорога вдаль и вдаль ведет! — весело сказала она и дала газу.
— Может, хотя бы выспаться сначала?
— Времени нет. По дороге купим энергетик, или нет, лучше чай, я один китайский сорт знаю, просто убийственный… — ворковала она как ни в чем не бывало, а Герман удивлялся, откуда у некоторых людей столько сил. Будто полоска энергии у них постоянно регенерировала, а у него она просто заканчивалась в какой-то момент.
В какой-то момент своим нытьем Герман утомил даже себя и решил, что лучше все-таки настроиться на позитив. Может, они и не умрут сегодня мучительной смертью храбрых в катакомбах под ударами мерзких тварей из параллельных измерений.
Может, и нет.
Глава 23. ПЭВМ "АГАТ-7"
Феофан Фисташкин не любил рассказывать о себе. Он считал, что в этом нет необходимости. Мир существует сам по себе, Феофан — сам по себе, так он думал. Никаких вопросов ни про его прошлое, ни про настоящее, да и кому он об этом расскажет — Джеку? Он просто делал свою работу, за которую ему никто не платил, да получал пенсию. Человеку на пенсии надо чем-то заниматься, так почему бы не исследовать развалины старой научной станции.
Он шел по северному корпусу НИИ, там, где повсюду были разбросаны старые газеты, научные журналы и книги. НИИ снабжали печатной продукцией в изобилии: здесь были издания, которых было не найти во всей стране. Но были и другие: на непонятных языках, которые не были похожи ни на один из известных Феофану языков, ни даже на иероглифы. На страницах некоторых книг были рисунки, напоминавшие фэнтези-иллюстрации, с непонятными существами, силуэтами континентов, которых не было на планете Земля. В другом месте Феофан посчитал бы их творчеством земных фантазеров-художников, но здесь более правдоподобно звучала версия о внеземном происхождении.
БУМ-БУМ-БУМ! Вдали послышался знакомый уже грохот.
— Да чтоб вас! — воскликнул Феофан и мрачно выругался.
Опять они, подумал он, больше некому. Теперь так и будут к нему стучаться? Он решил проигнорировать незваных гостей, но те не смолкали. Уйти так далеко, чтобы не слышать стук, Феофан побаивался. Он никогда не уходил от люка дальше, чем на километр — а вдруг не найдет дорогу обратно? Вдруг там его ждут еще более страшные создания? Нет уж, он сторожит только у самого входа в подземелье. Но есть нюанс — с обратной стороны ему могут докучать людишки, а это для нелюдимого Феофана похуже монстров.
Кряхтя и ругая двух оболтусов, он поплелся к выходу из подземелья. Джек семенил рядом.
— Ну что вам еще? — недовольно сказал Феофан, когда вынырнул из люка. — Так и будете меня доставать?
Как и в первый раз, они находились в гараже у входа в подземелье, но сейчас Феофан предусмотрительно закрыл люк.
— Азамат пропал, говорите? Не мог он пропасть, он же кипер. Наверняка ушел в очередной рейд, да и все.
— А собаки, а Юлия?
— Сколько я работаю, ни разу ни одного человека внутри не пропадало. Я же вот здесь, перед вами.
— Может, они заблудились внизу. Вы сами говорили, что киперы могут приносить с собой частицу подземного мира, значит, потенциально у него нет конца и края.
— Это всего лишь моя теория.
— Послушайте, вы же называете себя кипером.
— Ну да. Я хранитель, ограждаю внешний мир от тварей подземелья.
— Твари давно уже вышли на поверхность и таскают людей и собак в свое логово. Толку от того, что вы кипер, если вы не можете спасти людей, которым грозит опасность! А если вы не хотите, то дайте другим сделать вашу работу!
Элира быстро скользнула вниз и склонилась над люком, пытаясь поддеть его с разных сторон. Герман копошился тут же, а Джек наблюдал за странными двуногими, переводя взгляд то на одного, то на другого. Феофан тоже наблюдал, почесывая затылок, будто обдумывал что-то, и в конце концов, громко сказал:
— Отойдите! Он так не откроется.
Набрав код, Феофан откинул крышку и обратился к паре своих непрошенных соратников:
— Ладно, воля ваша. Найдем мы и Азамата, и собак.
— И Юлию Андреевну, — уточнил Герман.
— Да, и ее. Во всяком случае, попробуем. Только вот пропали они, я так понимаю, не здесь.
— Да. Это случилось в приюте, — подтвердила Элира. — Значит, нужно ехать туда. За мной!
Пока Герман с Феофаном соображали, что к чему, Элира вскочила и уже направилась к выходу: «Ну что вы сидите, поехали в приют!»
— Стой, блин! Ох, откуда она у вас такая неугомонная? — обратился Феофан к Герману. — Быстрее будет отсюда. Наверное. Я не проверял, но на карте указано, что в этом отсеке НИИ есть нечто вроде портала, который ведет прямиком туда, где расположен приют.
— У вас есть карта?
— Есть. Только составлял ее не я, а Азамат. Понимаете, Азамат для того и устроился работать в приют, потому что однажды переместился отсюда прямиком в крыло, расположенное в окрестностях приюта, только под землей. И если вы не будете горячку пороть, а послушаете меня, то придете туда гораздо быстрее.
Он достал из рюкзака карту НИИ, развернул ее и стал внимательно изучать. Плотная бумага была порвана в некоторых местах скорее от времени, чем от неаккуратности. На вид карте было уже очень много лет — привет из СССР. Изначальный план НИИ был начерчен черным, но тут и там виднелись пометки разноцветными ручками и маркерами (некоторые из них перекрывали друг друга). Карту правили и уточняли много десятилетий, и, скорее всего не один и не два человека. Настоящий артефакт времени. И как она уцелела? — подумал Герман.
— Так, мы здесь, — уверенно сказал Феофан, а затем менее уверенно добавил. — Пам, пам, пам… Судя по всему, идти надо вправо.
— В смысле, на север? — уточнила Элира.
— Да. Только компас там сбоит. Лучше по нему не ориентироваться. Вот, возьмите каждый по инновационному устройству. Это для того, чтобы нам не потерять друг друга из виду.
Феофан достал из рюкзака несколько свертков. Внутри что-то легонько звякнуло.
— Колокольчики? — на лице Германа возникло удивленно-скептическое выражение. — Наше оружие — это колокольчики?
— А ничего, что с ними мы станем мишенью для монстров? — спросила Элира, держа в руке маленький серебряный предмет.
— Эх, молодежь, — вздохнул Феофан. — Шагу не ступили в НИИ, а уже выводы делают. Колокольчики нам нужны в первую очередь, чтобы не потеряться и слышать друг друга. если разойдемся.
— Зачем же нам расходиться? — спросила Элира.
— Уф. Да потому что НИИ — живой организм. Представьте, что вас проглотил монстр, и вы путешествуете сначала по его желудку, а затем по его кишкам. Маршрут ясен, но потеряться легко, и среда постоянно меняется. Все, на сегодня вопросов достаточно.
Герман подозревал, что в НИИ будет атмосферно, но не думал, что настолько. Помещения института были похожи на заброшенные бункеры, которые Герман видел в альбомах про СССР. Брутальные бетонные казематы с увесистыми железными дверями, огромными трубами по стенам и ощущением, что ты попал в Fallout. и это только первые два помещения. В одном из них в углу на столе стоял древний кнопочный ЭВМ, который задавал стиль всей комнате. Герман подошел к нему и потыкал кнопки, ощутив приятное усилие — не то что эти надоевшие тачпады.