Счастливые кроссовки, или Приключения Илюшки и Люси

Илюшка

Илюшка страдал. Сидел, балансируя на краешке огромной ванны, и яростно бубнил под нос.

Со стороны казалось, что с кем-то спорит. Ноги паренька не доставали до пола, и, чтобы не упасть, он перекинул их внутрь. Указательный палец, которым Илюшка плотно заткнул отверстие излива, категорически отказывался вылезать.

Брат Тёма в приступе благодушия[2] взял Илюшку в город на трёхдневные сборы местной футбольной команды. Тренер разрешил.

Ребята быстренько заселились в гостиничный номер, вещи распаковывать не стали – Тёма торопился. Он строго-настрого запретил младшенькому выходить из номера до своего возвращения и умчался на собрание.

Чтобы скоротать время, Илюша начал исследовать незнакомое пространство.

Больше всего ему понравился маленький холодильник, который прятался под столом. Если бы не тихое жужжание компрессора, чудо техники обнаружить не удалось бы. Естественно, любопытный паренёк открыл дверку и прикинул, что на полках могло бы легко поместиться пачек двадцать пломбира. А если сложить брикеты аккуратнее, то и все двадцать пять.

Следующим местом для исследований стали кровати. Илюшка попробовал попрыгать на них, но матрасы оказались жёсткими, а его пятая точка – слишком костлявой. Поэтому эксперимент был признан болючим и неудачным.

Почёсывая задний карман шорт и прихрамывая, Илюшка поплёлся в ванную комнату.

Знал бы, чем закончится эта экскурсия, пришпилил бы себя к кровати или спрятался под одеялом… А может, и нет.

Идеально начищенная поверхность смесителя отражала непослушные вихры и шаловливые ручонки паренька, когда тот играл с рычажком, переключая воду с холодной на горячую и обратно. Шумный поток лился в чугунную ванну цвета профессионально отбеленных зубов. Такой цвет Илюша видел лишь на рекламном плакате в кабинете стоматолога, когда мама водила его в клинику лечить зуб.

Любопытство намного опередило осторожность. Илюшка резво воткнул палец в отверстие, откуда выливалась тёплая вода. Затычка получилась надёжная. Поток воды прекратился, палец застрял – ни туда, ни сюда.

– Трындец! – заскулил горемыка.

Как он ни старался, палец не вывинчивался. Стало обидно и страшно.

– Ну ты попал! – протяжно произнёс тихий голос сбоку.

Илюшка вздрогнул, повернул голову – на бачке унитаза восседал его старый знакомый Водяной.

– Резвишься?

– Между прочим, я своё слово сдержал и на болото больше не ходил, – стараясь не всхлипывать, заметил Илюшка. – А вы всё дразнитесь.

– Ой, какие мы нежные, – буро-зелёная борода Водяного заколыхалась. – Сообщаю для умников: там, где вода, – моё царство. Куда хочу, туда хожу. А ты и не заметил, как заклинание произнёс. Вот я услышал и явился по первому зову. Цени!

– Какое ещё заклинание?

– Здрасте вам! – Густые брови болотного духа удивлённо подпрыгнули. – Слово «трындец» сказал?.. Сказал. И вот он я!

– Никого я не звал, просто расстроился. Надо же так влипнуть! Поможете? А то я не знаю, скоро ли Тёма придёт.

– За то, что понял, как сглупил, хвалю. А помочь, наверное, не смогу. Хотя…

Если бы дело было только в воде, Водяной помог бы сразу. Но с сантехникой он не дружил, боялся даже. Ненадёжная она какая-то: то гудит, то ломается, а то ржавеет да воду неэкономно расходует. Не знал Водяной, как со смесителями и трубами обращаться.

Зато был ему знаком один человек, который сейчас очень бы пригодился.

Вот только как его заполучить?

Саныч

У Саныча пропал термос.

Ладно бы дешёвый, ширпотребовский[3]. Так нет. Термос, невозможно старый, однако на редкость надёжный, сопровождал хозяина всегда и везде с незапамятных времён. Саныч уже не помнил, как ему досталась эта замечательная посудина, а теперь из-за утраты загрустил. Словно частичку себя потерял.

«Не пойти ли мне в отпуск? Как раз время подошло, отдохну чуток, – размышлял он. – Никуда жилконтора[4] не денется. Что у нас, слесарей больше нет? Вон Петрович, напарник мой, подменит, если что. Не впервой».

И решил Саныч в деревню рвануть. В родном краю слишком долго не был. Мальчишкой часто приезжал на лето к бабушке с дедушкой. Играл, купался, в лес ходил, на болоте ягоды до отвала ел. А потом закрутилась взрослая жизнь, завертелась, и некогда стало навестить близких.

Семьёй Санычу обрасти не удалось. Однако на жизнь он смотрел с улыбкой и ясным взором с высоты немногим больше полутора метров. Да, вот такого он был роста. Плюс кепка, чтобы лысину от всяких природных явлений защитить – солнца там, пыли.

Зато друзьями-приятелями обзавёлся. Все как один говорили:

– Добрый человек этот Саныч. Душевный и отзывчивый.

Погожим днём сошёл Саныч с автобуса и зашагал в сторону деревни по едва заметной тропинке, бегущей по краю старого болота.

Брёл, озирался и удивлялся: как же всё изменилось вокруг! Деревьев росло меньше, кочек с жухлой травой топорщилось больше, да и трясина куда-то пропала. Словно болото тоже решило в отпуск уйти.

Присел Саныч у сломанной берёзы. Солнце светило неистово, будто хотело напомнить всему живому на земле, кто тут главный. Яркие краски неба и травы слепили глаза. Веки сами сомкнулись. Теперь лишь звуки природы ласкали слух и тёплый ветерок трогал загорелое лицо. Хорошо-то как…

Сколько времени прошло, неизвестно, только проснулся Саныч бодрым и весёлым – подзарядился от земли родной. Потянулся сладко, подхватил рюкзак и резвым шагом направился к дому.

Неделю Саныч наслаждался отдыхом: траву косил, забор правил, даже на рыбалку ходил.

И однажды внезапно как-то на душе неспокойно стало. Неудержимо потянуло куда-то. Решил он в ближайший городок съездить – погулять, продуктов закупить. Схватил рюкзак да к остановке автобуса направился.