Светлейший. Царь Марса

Посвящается моей семье.

Отдельное спасибо Виталию Сергееву.

Глава I. Утро новой эпохи

«Благословенная» осталась на орбите. Императрица соизволила меня отпустить домой. Что ж, звездолет приняла техническая команда и отведут его к верфям Луны, а я могу наконец-то насладиться женой и отдыхом.

– Я так соскучилась…

– А уж я как соскучился…

Про интрижку с Марфой я, естественно, сообщать жене не стал. Она тоже промолчала, хотя наверняка догадывалась (или строила предположения), что мужик столько месяцев в космосе, при наличии эффектных женщин на борту, может и учудить. Но промолчала. Хотя возникавшие периодически «сбои в системе обслуживания и технические проблемы» не могли ее не наводить на мысли и прочие подозрения. Ведь в Империи нет личного пространства. Все знают всё и про всех. Да, никто из простых смертных не сможет следить за элитой, но для уровня Дианы – это не проблема. Ее Императорское и Княжеское Высочество Лунная Светлость Светлейшая Диана Александровна, принцесса Липпе, Светлейшая княгиня Лунная, Светлейшая княгиня Ухтомская, Светлейшая княгиня Орфнейская, графиня Коссиковская, графиня Ольхонская могла решить и не такой вопрос. Хотя даже нам приходилось «до браслета» прятать губы от сканеров вездесущей Охранки.

Браслет гасил любой внешний сигнал, электронику и прочие средства обнаружения, сканирования и прочего. Но мало того, что стоил сумасшедших денег даже номинально, так и создавал проблемы. Во-первых, это очень секретный прибор. Во-вторых, это не очень приятная штука, и его приходится включать только по необходимости. В-третьих, его невозможно купить ни за какие деньги. В-четвертых, с ним было сложно – он гасил всю электронику в радиусе трех метров, что в условиях космических и атмосферных полетов создавало определенные сложности.

– Ты меня любишь?

Усмехаюсь:

– Да, радость моя. Очень хочу домой. Увидеть детей.

Диана потерлась щекой о мое плечо и доверительно сообщила:

– Еще раз мне изменишь, я тебя убью. И не ври мне никогда.

Убить она могла вполне реально. Приходилось ей. Нож Лицея на ее поясе не даст соврать. У меня такой же, но ведь не в этом вопрос. Где произошла утечка данных? Вроде все почистили…

– Солнце…

– Рот закрой.

Ну, началось в деревне утро. А мы еще не приземлились. Представляю, что будет на Острове Христа. Но только дурак хочет оставить в споре со своей женщиной за собой последнее слово. Спасательную команду придется вызывать прямо на космодром. А самоубийцей я не был, а уж после адюльтера… Ну, вы поняли.

Наш челнок приземлялся на рассвете по местному времени. Бортовое время на «Икаре», на Луне и на всех кораблях космического флота было стандартным царьградским, а за Уралом время несколько отличается от времени Восточной Африки, так что мы садились прямо во время восхода солнца.

Было романтично. Представляю продолжение разговора с женой.

Она кивнула:

– О, тебя тут целая делегация встречает. С цветами.

Хмуро улыбаюсь.

– Хорошо хоть не с венками.

Диана приветственно помахала рукой делегации «лучших людей космодрома и всей Африки».

– Уверена, что у них они хранятся про всякий случай.

Киваю.

– Не сомневаюсь в этом.

Меня вывезли на компенсационном кресле прямо, так сказать, в объятия восторженных встречающих. Ходить я пока не мог, так что со всем почетом и уважением меня везли. Даже многочасовые ежедневные занятия на тренажерах звездолета не компенсировали потерю мышечной массы, да и подрос я на несколько сантиметров за счет растяжения мышц и позвонков. Все придется собирать заново. А впереди еще Марс. Да и Луна не денется никуда. Я ведь Лунный в конце концов, хоть и Императорская Светлость Единства. Единственный из Лунных. Вру, еще моя Диана и мои дети.

Зато жизнь полна событий. Мне в 1917-м было скучнее. Водить Дикую кавалерийскую дивизию на вражеские пулеметы в безумной яростной атаке лавой, конечно, интересно, но разве это сравнится с безумной экспедицией на межзвездный астероид Орфней? Или с банальной стыковкой звездолета «Благословенная» с орбитальным городом «Икар»?

А тут еще Марс. Как бы моя милая августейшая сестрица меня еще не отправила на Юпитер. Флаг установить на его газообразную поверхность, объявив планету со спутниками владениями Короны. Шучу, но с нее станется. Царственная троюродная сестра еще та затейница. Подложила под наследника престола графиню, чтоб он влюбился и отказался от прав на Престол Единства и всей Терры. С Селеной в придачу. А почти невесту цесаревича Владимира наследную принцессу Великой Шотландии Эбигейл пристроила к своему среднему сыну Александру, который, вероятно, унаследует Терру и Луну. И Марс заодно. А Эби умница и красавица. Кровь Михаила Великого и Марии Благословенной текла в ней не зря.

Игры Корон и Престолов. Вовка пусть кувыркается со своей новой пассией. Ведь, если запустить проблему, то придется решать хирургическим вмешательством типа термоядерного удара. А Мария Вторая убеждена, что ее старший сын не вытянет Империю. Зачем доводить до греха?

Потому Саша. И Эби.

А тем временем меня таки встретили встречающие. Диану практически завалили цветами. Мне нельзя. Организм ослаблен месяцами на «Благословенной», да и запретил я это делать. Считаю это плохой приметой. Мужчинам цветы полагаются только на могилу, а я пока не спешу.

Встречала вся честная компания – от руководителя космодрома до вице-короля Римской Африки. Не поленился же прилететь. Протокол не требовал. Но… игры Корон и Престолов. Тоже ведь мой родственник, Благословенная Мария была в девичестве итальянской принцессой Иоландой Савойской, поэтому принц Микеле Савойский не мог не встретить второго пилота звездолета «Благословенная», я ведь на Землю вернулся первым из экипажа, и к тому же родня. Надо засвидетельствовать свое почтение и сняться на моем фоне. Дела у него в Африке шли не очень, так что репортаж со мной ему не повредит.

О, а вот и мой местный папаша. Суверенный Великий князь Всея Луны.

– Привет, отец.

– Привет, сын.

Я прямо скучаю уже по глубокому космосу. А вот по 1917 году не скучаю.

Реабилитация шла непросто. Да, я уже ходил, но все заново и по-честному. Без дураков.

Повторение – мать учения. Так говорят. Ну и что, что я был в космосе десятки раз и пилотировал звездолет? Навык теряется, скорость реакции снижается, да и выносливость организма за столько месяцев полета к астероиду, а потом обратно, тоже не прибавляет. После месяцев невесомости и межпланетного пространства, которое никак не защищено магнитным полем Земли, мой организм требовал полной проверки и техобслуживания. Ведь мне еще на Марс лететь.

Зачем мне на Марс? Чисто погулять. Потому что я Романов, а Романовы в этой версии Империи всегда первые. Со знаменем в руках. Иначе в чем смысл существования Императорской Фамилии и трона в целом? Раздавать ценные указания? Так я не император, чего мне их кому-то раздавать? Своих дел выше крыши.

А если серьезно, Маша-Два спешила. Ситуация оставалась сложной, впечатление от нашего триумфального полета к астероиду Орфней уже исчерпалось, каналы новостей приходилось забивать всякой ерундой, в том числе и репортажами о предстоящей миссии на Марс и ее подготовке.

Нужен был эпохальный триумф.

Причем не просто воткнуть флаг, сделать фоточки и улететь. Маша обязательно хотела основать там реальное поселение и объявить Марс территорией Единства. И еще одним бриллиантом в своей императорской короне. А потом прикрыть орбитальным флотом и базами на поверхности Марса. А для этого нужен был постоянный город на планете и налаженная логистика по поставкам с Земли, а также местное обеспечение и производство.

– Светлейший. Процедуры окончены на сегодня. Можете отдыхать. В приемном отделении, в комнате отдыха, вас ожидает государыня.

Интересное кино. С чего императрица приперлась в Подмосковье с обожаемого ею Острова в Мраморном море?

Ну, делать нечего, киваю. Иду.

В комнате отдыха действительно сидела в кресле императрица и пила чай с крендельками.

Она поднялась с кресла мне навстречу. Мы чмокнулись.

– Привет, братик.

– Привет, сестренка. Какими судьбами в наши скромные края?

Улыбка. Люблю ее улыбку. Иной раз она так умеет улыбаться, что жилы стынут! Хищно! И тогда прячьтесь все. Но сегодня улыбка была спокойной. Значит, не по мою душу. А зачем?

– Привезла мне высочайшее дозволение управлять мотоциклом?

– Обойдешься. Как тебя убить, я выберу сама.

Вздыхаю.

– Опять облом. А чего тогда явилась?

Императрица усмехнулась.

– Я иногда хочу тебя зарезать лично. Или отрезать твой болтливый язык.

Она погладила рукоять Ножа Лицея на своем предплечье.

– Ой-ой, держите ее семеро. Рад тебя видеть.

– Взаимно. Как реабилитация?

– А что? Завтра на Марс? Я заведу будильник.

– Умничаешь?

– Ты же не говоришь ничего. Кто-то должен воздух сотрясать. Так что?

Кому-то (многим) покажется странным такой формат разговора с императрицей и государыней. Но, во-первых, мы были близкими родственниками, во-вторых, наши взаимные подколки были искренними и циничными, в-третьих, мы были ровесниками, хотя мне тут всего девятнадцать лет, но по факту да, были ровесниками, я даже итого был старше ее. Что такое ее сорок два по сравнению с моими? К тому же я прожил две жизни, а она только одну. Да и были мы двумя из Трех Посвященных в Тайну. Тайну, за одно упоминание о возможном существовании которой взрываются космические корабли, тонут на рыбалке люди и летят в дерево автомобили. На полном ходу.

Главную Тайну этого мира знают только Трое. Всегда.

– Братика хотела увидеть.

– Посмотрела?

– Ладно, давай серьезно. Прогуляемся? Погода хорошая. Снег тает. Воздух в Подмосковье сейчас просто чудесный.

Я покосился на ее руку. Браслет светится. То есть поле подавления включено. Кто бы сомневался.

– Ну, давай пройдемся. Ведите меня, моя загадочная госпожа.

И галантно целую ее ручку. Рядом со светящимся браслетом подавления.

…Уже в парке Маша-Два сообщила:

– Из хороших новостей – ты полетишь на Марс.

– Очень смешно. Кто бы мог подумать. А плохие новости какие?

– Полет состоится на два года раньше запланированного.

– Еще смешнее. На метле? У нас не достроен звездолет. «Михаил Великий» еще на лунных стапелях в доках.

– В ближайшие месяцы «Благословенную» восстановят.

Я обалдело посмотрел на сестру.

– Ты издеваешься? «Благословенная» не предназначена для полетов на Марс! Это же совершенно иная миссия! Там нет ни условий, ни оборудования для такой миссии! Я там прожил почти год!

– Надо, братик, надо.

– Да с таким же успехом можно на Юпитер полететь!

Кивок.

– Можно и на Юпитер, и даже на Солнце, но надо на Марс.

– Империя требует жертв?!

– Да. Так надо.

– Зачем?!

– Южноамериканцы спешно готовят свою программу. Точно не известно. Вроде на Луну, но компоненты корабля слишком велики. От Луны мы их отгоним, а вот Марс им вполне по плечу. Даже если билет в один конец. А как ты знаешь, претендовать на права на космическое тело может только государство, чей человек лично установил флаг на поверхности этого тела. Механоиды тут не в тему. Это просто исследования. А вот человек с флагом дает право государству о чем-то заявлять. Я не могу отдать Марс бразильцам и аргентинцам с чилийцами. Они спешат.

– Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Это гибель! Не готов корабль, нет обеспечения, мы не сможем развернуть там базу!

– Империи нужен этот полет. Прости.

– Как думаешь, мне погоны не жмут? И титулы заодно.

– В гробу я видала все эти титулы! Про погоны спорить не буду. Я понимаю, честь. Сама офицер. Но она же бросает тебя на смерть. У тебя двое детей. Почему именно ты?

Диана кусала свои прекрасные губы. По щекам ее текли слезы. Всхлипывать не всхлипывала, но была на грани.

– А почему именно Вася или Ваня должны? Я – Романов. Меня готовили к полету.

– Не только ведь тебя… Будь оно все проклято… Я не хочу так жить… Миссия должна была быть иной… База, а тут…

Все-таки она заревела.

Что мне надо было ей сказать? Да что я вообще мог сказать? Про Честь, Долг и нашу историческую миссию? К чему это сейчас? Все она знает и понимает.

– Солнышко, я пока здесь, полет через год, разберемся.

– Она… Она…

Я включил свой браслет. То, что будущие слова услышит Маша, я не сильно боялся, свои люди, разберемся, а вот то, что это услышат лишние уши, меня сильно напрягало. Охранка очень любит совать нос не в свои дела, и даже если делу нельзя было дать официальный ход, то происходили «утечки» в прессу, на основании которых возбуждались уголовные дела. А вопрос нешуточный. Закон «Об оскорблении Величия» предусматривал многое, в том числе и лишение титулов, чинов, званий, имущества, ссылку всей семьи и даже смертную казнь. И даже Маша может оказаться бессильна против общественного возмущения.

– Тихо, малыш, тихо. Ты умная у меня. Все понимаешь, правда?

Диана кивнула, продолжая реветь.

Глава II. Жестокая романтика вечерней зари

Знамя Богородицы развевалось на ветру на флагштоке над нами и не особо мешало наблюдениям. Мы были в тени от света прожекторов. Яркий свет Москвы был далеко. Погода была ясной. Мы сидели в шезлонгах, укутавшись в теплые пледы, пили горячий чай и пялились в небо. Парад планет. Сближение Луны и Юпитера. С Луны было бы видно лучше, особенно в телескоп, но пока я здесь. Экипаж готовят, и «Благословенную» тоже. Звездолет штука непростая. Требует уважения. Да и вооружали ее как крейсер. Старались успеть.

Нет, за этот год было сделано многое. Нет, «Михаила Великого» построить и обкатать не успевали никак, но «Благословенную» перестроили под новые задачи, пусть и в стиле минимализма. Как в стиле минимализма предполагалась наша марсианская база, которая позавидует многим общественным туалетам Империи. А это серьезный вопрос. Нет, жить мы могли и на «Благословенной», но космическая и солнечная радиация! Мы и так нахватаемся за время полета.

И так за время полета к Орфнею и обратно я нахватался так, что доктора практически гарантировали, что детей я иметь не смогу, да и крайне не рекомендуется, ввиду очень вероятных осложнений у ребенка ввиду повреждения от космической радиации ДНК у папаши. Так что, как говорится, хвост стоял и деньги были, но…

Короче говоря, нам все равно придется зарываться под поверхность Марса. Так или иначе.

– Солнце, а может, глинтвейн горячий?

– Разве что безалкогольный. Миша, ты скоро станешь вновь папашей…

Я даже подскочил.

– Правда? Получилось?!

Диана счастливо кивнула.

Кинулся целовать свою жену. Да что там «целовать» – обсыпать поцелуями. Всю.

– Любовь моя… Солнышко… Что говорят доктора?

Усмешка.

– А что они могут сказать на таком сроке беременности? Непонятно и неизвестно. Надеюсь. ДНК вроде должно быть в норме. Даст Бог. Постучи по дереву.

Я мгновенно постучал костяшками пальцев по поверхности столешницы.

– Тьфу-тьфу-тьфу, дай Бог! Спасибо Ему и спасибо тебе.

Конечно, мы не рискнули зачать естественным образом. Зачем делать на свет ребенка-инвалида или умственно отсталого, после почти года в Межпланетье? Дураков в мире и так хватает (черный юмор). Еще со времен подготовки к Орфнейской миссии в Императорском Институте Крови хранился мой, так сказать, семенной материал, с неповрежденным ДНК, и мы вполне могли осуществить искусственное зачатие, что мы и сделали, судя по всему. Мы пытались, но как-то не выходило ничего. Срывалось. Диана плакала от отчаяния. Она очень хотела третьего ребенка до того, как я улечу на Марс. И вот – случилось.

Собственно, при наличии семени в Институте Крови я был и не нужен и материала в Институте хватит на два-три десятка детей, но у Дианы был пунктик – она хотела, чтобы я был рядом в этот момент, а не где-то в глубинах космоса или, тем более, не на том свете.

Для нее это было важно. Что у ребенка есть настоящий отец, а не робот с пробиркой, или что там у них. Потому мы и старались. Потому она и плакала от отчаяния. Я держал ее за руку, шептал на ушко, а она плакала. И вот…

– Спасибо, солнышко мое. Я так счастлив!!!

Всхлип.

– И я…

– Таким образом, ваше всевеличие, для миссии «Космический оркестр» планируется задействовать такую группировку…

Научный руководитель миссии академик Шаргей докладывал обстоятельно, с графиками на экране, таблицами и прочей лазерной указкой в руке.

Императрица слушала, задавала вопросы. Очень серьезно. Уточняла у присутствующих специалистов те или иные данные или показатели.

Тут собралось много народу. Командиры экипажей, главные конструкторы и главные инженеры, наземные и орбитальные руководители программ, директора орбитальных верфей, руководители поставщиков, смежников. Вопрос был серьезнейший.

– Что Южноамериканский союз?

Шаргей раскрыл очередную диаграмму на одном большом экране, таблицу на втором, а спутниковые изображения на третьем.

– Государыня, судя по всему, там действительно включились в марсианскую гонку, желая обогнать нас и застолбить права на Марс. Вот, прошу милостиво обратить внимание на эти съемки и данные нашей разведки…

Данные разведки Маша знала и без него, но не стала прерывать академика.

Что ж, да, похоже, что у нашей миссии есть реальный конкурент – совместная программа Южноамериканского союза.

– Мы успеем?

Тот пожал плечами.

– Мы сделаем все для этого, государыня. Но им удавалось слишком долго скрывать приготовления под прикрытием различных орбитальных программ и строительства своего орбитального города. А наша разведка, увы, не обнаружила двойной смысл этих приготовлений вовремя.

Да, расслабились наши. Поверили в свое безусловное доминирование. Я не знаю, как они вывезут такую чудовищную по деньгам программу, но, похоже, шанс у них есть. Иначе зачем бы они впрягались в столь амбициозный проект?

Конечно, наши промышленные и сборочные мощности, не говоря уж о финансах, намного больше, но такую мощную пощечину Империи подданные примут очень болезненно, не говоря уж о том, что права на Марс придется оспаривать военным флотом и космодесантом. И не только на Марсе. Но и на Луне, и на Земле тоже. Вся установившаяся система будет поставлена под сомнение, не говоря уж о том, у Терры и так проблем более чем предостаточно.

– Таким образом, государыня, миссию нужно ускорить.

– Сколько у нас времени?

– Месяцев семь по нашим оценкам. Плюс полет. Зависит и от нашей готовности, и от расположения планет, Луны и прочего для гравитационных маневров группировки кораблей и аппаратов.

– Приехали.

Маша откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

В общем, да. Мы-то готовили миссию с развертыванием там базы и орбитальной группировки, а они могли просто воткнуть там свой флаг и объявить Марс территорией Южноамериканского союза. И свалить оттуда. Флаг мы, конечно, выбросим на помойку, но миссия амбициозная, ставящая под сомнение все. А ЮжАС набирает силу, и немало в мире сил, которые посматривают в их сторону. Не говоря о подрыве престижа и лидерства нашей Империи.

– Мы успеваем?

– Нет данных для точного вывода. Только предположения. Но, если они решатся играть в билет в один конец, то они придут к финишу первыми, моя госпожа.

Императрица прошептала слово, в котором без труда угадывался мат.

– У нас же Двигатели Коссиковского!

– Моя госпожа, при гравитационных маневрах Двигатели Коссиковского не имеют такого преимущества, как при полетах к Луне. Там сложная схема и траектория. Если они стартуют раньше, то… А, похоже, что уже начинают монтировать и стыковать разгонные блоки на орбите Земли. Судя по всему, там будут серьезные конструкции.

– А если их просто расстрелять на орбите?

Академик пожал плечами.

Ну да, это политическое решение. Не его епархия.

Расстрелять можно, но это война. ЮжАС войну не выдержит, но Империя совсем свалится в мрак потери международного авторитета и политического авторитета, и финансового, да и вообще. Даже внутри самой Терры.

Даже сама реплика императрицы на этом совещании не добавляла нам уверенности и авторитета.

Маша явно погорячилась и сказала лишнее.

Комиссия осматривала производство и монтаж. Нет, я не был тут главным (с чего бы я был главным? Тут генералов и академиков хватало). Я просто член экспертно-технической группы на основании того, что я этот звездолет пилотировал в качестве второго пилота в течение почти года, а еще потому, что я родственник царицы.

Конечно, я был экспертным контролем и глазами Ее Всевеличия, которая желала видеть не бравурные отчеты, а реальное положение дел в столь сложном вопросе, как межпланетная миссия, где идет гонка и счет идет буквально на дни, если не на часы. Но мне еще предстоит командовать «Благословенной», пусть это официально не объявлено пока.

Ну, что, работы велись. «Благословенная» будет дополнена новыми модулями, будет расширен жилой модуль, монтируются дополнительные Двигатели Коссиковского (Диане привет и проценты дохода от новых двигателей), устанавливаются батареи рельсотронов, ангары для всего, средства связи и сканирования и прочее.

Делалось все в совершенно ускоренно-сокращенном формате. Мы спешили и многое не будет установлено. Откажемся от многого. Потом подвезут, даст бог. Но мы все же собирались вернуться по итогу, пусть и через два года, когда нас сменит «Михаил Великий». Южноамериканская экспедиция – полет в один конец. Они не смогут вернуться. Никак. Но могут стать первыми и воткнуть флаг в поверхность Марса. В миссию набрали добровольцев, готовых умереть ради подвига и славы. Но и мы не могли уступить Красную планету.

Первый наш старт через два месяца. Начало развертывания группировки. А там уж и мы подъедем.

Марфа висела с серьезным видом. Она тоже член комиссии. Ее супруг будет командовать вторым кораблем «Цесаревич», который станет кораблем обеспечения нашей экспедиции, а неофициально, если не дай бог что-то с нами случится, Тирруский станет Романовым, когда потребуется водрузить флаг на Марсе. Не могло быть и речи о том, чтобы Знамя Богородицы установил не Романов.

А пока мы изучали. Чисто из спортивного интереса.

Благо Марфа полетит на «Цесаревиче». Бешеный взгляд Дианы сулил мне многое. Ту интрижку с Марфой она мне не простит никогда, уж не знаю, кто ей донес, браслет вроде работал, а системы видеоконтроля были отключены в связи с «аварией». Но Ди узнала. Вот и верь после этого системам. Да и людям заодно.

Руководитель постройки граф Бутовский подробно рассказывал о ходе монтажа и дооснащения корабля. Да, сделано и сделают (надеюсь) многое, но это не корабль для Марса. «Цесаревич» тем более не звездолет.

Чистое самоубийство. Нас сожжет ближайшая мега-солнечная буря. А уж их тем более. Эх, Марфа-Марфа. Оставайся дома. Давай я тебе ребеночка заделаю, и пусть Ди меня убьет, но это же смерть…

Словно почувствовав мои мысли, Марфа тихонько спросила:

– Что думаешь?

Я прикрыл глаза.

Она сказала только одно слово:

– Понятно.

– Мар, оставайся дома. Тебе детей растить еще.

Она отвернулась.

– У меня не может быть детей. Космос. Поздно.

Выпускаю воздух сквозь зубы. Неожиданно? Нет. Но…

– Мара, но ведь в Институте Крови на всех космонавтов…

Кивок.

– Да. И на меня, и на мужа есть свои банки.

– Ну? Оставайся.

В отчаянии:

– Мы не можем. Сам знаешь. И я не смогу… Знаешь, мы нашли суррогатную мать. Побоялись сами… Но она молода и сможет. Даст Бог. Не бесплатно, конечно… Пока ничего не вышло, но… Институт Крови… Я хотела тебя попросить. Поговори с Дианой. Ничего нет, но доктора в Институте говорят, что может быть с какой-то попытки… Вдруг получится. Пусть Диана присмотрит. Христом Богом прошу. Не нахожу места себе… Сдвинули стартовое окно опять. Мы даже…