- -
- 100%
- +
Введение.
Книга сия отражением является мира внутреннего моего. Постигнет суть её кто, прочтёт и меня , как это скромное произведение. Могу лишь предостеречь: «не смотрите меж строк, пусто там, чернила вдыхайте, суть в них. Не талант ведь я литературный». После такого следует и книгу начать, но немножко я ещё удержусь. Боюсь я открываться человеку или существу другому, разумом не обделённым. Ну что ж осудите меня….к барьеру….
П.У.С.Л.З1.
Глава 1.
Кабинет выглядел обычно, если не брать в расчет башню, построенную из сэндвичей с лососем. Книжные полки, кипы газет, пара стульев, нет ничего, на чем стоит остановить свой анализирующий взор. За столом сидит сэр Чарльз, рассматривая свое детище преисполненными любви глазами. Изредка на его лбу появляется морщинка, но тут же с быстротой молнии (весьма медлительной, престарелой молнии) и с точностью часовщика его рука наклоняет башенку то в одну, то в другую сторону. На лестнице слышаться тяжелые шаги, за ними следует уже весьма надоевший сэру Чарльзу стук в дверь.
–Входите
–Сэр Чарльз, поз…
–Постойте, сначала обещайте, что больше не будете избивать мою дверь. Подумать только, каждый раз бедняжка терпит сорок восемь ударов.
–Хорошо, Сэр, а теперь позволите доложиться?
–А? Да-да Том выкладывайте. И извольте оценить грацию кулинарной архитектуры в моём исполнении.
–Весьма недурно, лишь посоветую использовать свежие сэндвичи. А на счет дела…
–Том! Сразу видно вы не пробовали что-то возводить. Сэндвичи лежат гораздо покорнее, если им уже месяц другой. Возможно, они смирились, Вы, как думаете?
–Да, Сэр, так оно и есть, Вы же весь месяц на них властно орали. О запах…
–О?! Наконец-то вы его почувствовали, запах искусства! А что за срочное дело, о котором вы пытаетесь мне доложить, вместо того, чтобы должным образом оценить мой талант.
–Сэр, у нас появилась проблема (тут сэр Чарльз рефлекторно начал устанавливать свою голову темечком на стол, пытаясь одновременно подпрыгнуть ягодицами, причем правая справлялась, в то время, как левая служила непосильным балластом. Он всегда раньше решал проблемы, вставая на голову. Но сейчас возраст сыграл свою роль и мужчина смиренно принял статичное положение, тихо ненавидя левую ягодицу.). До меня дошёл слух, что некая леди нацелилась опорочить ваше доброе имя.
–Вы правда верите в женщин? Ну и каким же образом?
–О-о не имею понятия, Сэр. Лишь знаю, что она собиралась о чем-то рассказать местной газете.
–Том, впредь называйте меня Ланселотом.
–Но, сэр!?
–Никаких но! Ни у кого не выйдет опорочить столь героическое имя. И эта была вся проблема?
–А вдруг она слышала, как вы неделю назад отзывались о леди Уинфред?
–Всего лишь позволил себе посчитать, сколько матросов в неё влезет. В любом случае тут даже «Ланселот» не понадобится. Я же всегда могу предъявить любую часть этой самой леди обществу. Мне кажется, всем будет интересно, сколько матросов в неё поместится, а зная мой пытливый ум…
–Сэр, вас не поймут. Может все же…
–А карликов берут на флот? А если считать безногих… они же займут меньше места, срочно бумагу мне, да побольше! Леди Уинфред не на всякую влезет!
Том смиренно разворачивается к двери. Через какое – то время в кабинете появляется большой планшет.
–Благодарю, Том, теперь оставьте меня.
Дом спокойно существует ещё пару часов. И вот после ланча раздается стук, на этот раз потревожили входную дверь. Том оперативно пошаркал к двери, проворно соревнуясь в скорости то с вешалкой, то с зеркалом. Перед тем как открыть дверь Том торжествующе оглядел своих соперников. Я вошел, моему взору открылся коридор с весьма расстроенными предметами интерьера и почему-то ухмыляющимся старичком.
–Добрый день, – я был учтив.
–Именно такой день! С чем пожаловали?
Том всё ещё поглядывавший на шкафчик для щеток, убедившись, что тот сдался, он, наконец, осмотрел гостя. И повторил.
–С чем пожаловали, Сэр?
–Можно мне видеть мистера Фолкнера, мне назначено.
–Сейчас узнаю, Вы пока присядьте.
Я осмотрелся. Сидеть было негде. Впрочем, я спокойно устроился на придверном коврике. Теперь я мог сосредоточить всё своё внимание на дворецком, что было весьма кстати. Он стоял передо мной и полоскал горло, издав после этого симфонию звуков, достойную оперных певцов, старик наконец закончил.
–СЭР ЧАРЛЬЗ, К ВАМ ПОЖАЛОВАЛ НЕЗНАКОМЫЙ МНЕ ГОСПОДИН, УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ЕМУ НАЗНАЧЕНО, ХОТИТЕ Я ВЫКИНУ ЕГО ЗА ДВЕРЬ? НА ВИД ОН БОЛЕЕ АЭРОДИНАМИЧЕН, ЧЕМ ЛЕДИ СТЕФФЕЛД, А ТА ЛЕТАЛА ПОЧТИ НА ДВА МЕТРА!
Тут дворецкий уставился на меня абсолютно пустыми глазами, показывающими лишь его любовь к полётам.
–КО МНЕ ЕГО, ТОМ! – раздалось сверху.
Я последовал за дворецким. Том поднимался очень медленно, чтобы как-то развлечь себя я принялся считать ступени. Подъем занял минуты три. После чего мы упёрлись в дубовую дверь. Том принялся разворачиваться, меня поразило ,что он все делает шаркающе. Он улыбнулся и спросил: «сколько у вас получилось?» «чего получилось?» – не понял я. «Ступенек» – он явно думал, какой я глупый. «Шестнадцать»,– я был уверен в своей правоте.
Войдя в кабинет, я увидел сэра Чарльза, корпящего над схемой гиппопотама. За дверью слышалось шаркающее подслушивание Тома.
–День добрый, мне кажется, я не зря смазал бумагу жиром, так выглядит правдоподобнее, не думаете?
–А? Да так достовернее,– согласился я.
–О чем мне расскажете?
–Меня всего лишь просили передать, что некто К. ждёт вас завтра в семь после полудня у Ж.
–НАКОНЕЦ! УРАА! СПАСИБО ВАМ ДРУГ!
Сэр Чарльз схватил меня в охапку и расщекотал усами в обе щеки. После чего схватил со стола пепельницу и расщекотал её. «Чтобы не подумали, что у нас с вами роман. О вас же забочусь!» – заговорщически прошептал он, похлопывая меня по плечу.
–Том, проводите господина и щедро отблагодарите его, он принес хорошие вести.
–Будет сделано, Сэр,– ответил Том в замочную скважину.
Я был счастлив, выходя из дома сэра Чарльза с парой мятных леденцов в руке. За дверью донеслось: «а улетел бы он точно здорово, он же вернётся?»
Атмосфера в доме нагревалась. Том подносил хозяину галстук за галстуком, попутно соревнуясь с мебелью в спальной.
–Сэр, у вас очень прыткая кровать! Обставила меня два раза из трёх.
–Это ничего Том, смажьте свои туфли жиром, в кабинете немного осталось.
–Благодарю, Сэр, отличная идея шаркать и скользить… Ха! Теперь я смогу посоревноваться даже с подставкой для зонтов!
–Том, эти галстуки мне не подходят! Вся моя одежда ужасна! Фу Том …иду голым…
Дворецкий вкатился в комнату как раз вовремя, чтобы оценить красоту горящего гардероба. Сэр Чарльз стоял рядом, абсолютно голый с ведром воды наготове.
–Думаю, хватит, Том, возьмите ведро и подержите его рядом с огнём как закончат догорать носки, потушите все от моего имени. Мне пора идти, завтра предстоит удивительная встреча.
Том посмотрел на удаляющегося хозяина. И если бы не эйфория от мысли, что он теперь сможет вызвать на гонку подставку для зонтов, Том непременно бы подсказал хозяину подкачать левую ягодицу.
Глава 2.
Вечер в баре как всегда удавался на славу, если судить о его удачности по количеству разбитых кружек и выбитых зубов. За столом в самом центре сидели три господина и о чем-то ожесточенно спорили.
–А я говорю, она у тебя не умнее фонарного столба, хотя у него ума хватает лишь на то, чтобы стоять неподвижно и светить в нужное время.
–Вы оба её совсем не знаете!
–Но нам было достаточно видеть, как она билась головой об стену,– подержал первого нападающего господин с коричневой тростью.
–А ведь именно там потенциально располагался выход из комнаты. Понимали бы вы что-нибудь в выходах, сами бы периодически проверяли лбы на прочность.
–Ха! А может она была уверенна, что умеет проходить сквозь стены? Знавал я одного парнишку, тот ложки гнул, надо сказать и я кое-чему у него научился!
–Извольте продемонстрировать!– тут же попытался перевести тему от своей пассии господин в белом.
–Легко!
Второй нападавший аккуратно поставил трость рядом со столом, закатал рукава, покрутил глазами, даже немного ушами пошевелил, что немало удивило присутствующих, затем он взял со стола ложку. С минуту он её просто рассматривал, потом начал хмуриться, краснеть, посапывать, волосы его встали дыбом. В этом месте даже те, кто не был уверен в существовании мистических сил, после манипуляций с ушами, вынуждены были поверить в магию. После чего господин торжествующе всех оглядел.
–А разве ложка не должна согнуться? – Донеслось откуда-то сзади.
–Я же сказал: «кое-что умею», не всё,– господин с тростью немного выходил из себя.
–Да ну вас…ложка должна была согнуться. ХА! Просто вам болванам сложно поверить в настоящее чудо, вот вы его и не видите!– это вступились за мага его новоиспеченные фанаты.
–Но что такого он сделал?! – голос с задних рядов не сдавался
–Да вы!
Тут весь бар решил, что голос пора выкинуть из помещения. Но так как владелец голоса был очень ловким и хитрым, его так и не вычислили. Зато на всякий случай вышвырнули целующуюся парочку, за слишком «немагический» вид и бармена, тот несколько не удивился и пошел в парк, кормить уток.
Последующий час все в баре просили повторить сэра с тростью свои фокусы, но после тринадцатого раза он остановился. «Понимаете, моя сила нуждается в перезарядке»– оправдывался господин. Все понимали. Но конец представления означал для джентльмена с тростью лишь одно.
–А ещё я слышал, как ваша возлюбленная высказывалась на счет автомобилей. Она утверждала, что на них смогут кататься вскоре все женщины! Ну! Не бред ли!
Хоть господин с тростью думал явно так же, его гордость стала искать аргументы, чтобы как-то парировать нападение.
–А я слышал, что новыми моделями управлять так же легко, как велосипедом!
–Вздор!
–Вы можете усомниться в моих знаниях автомобилей!
–Да смею, мне кажется, что вы сейчас сами всё это выдумали!
Надо сказать, что ни у кого из этих людей не было машины, но они уже понимали, что спорить о них мужчины просто обязаны. Тут-то и началось: стол перевернулся, господин с тростью налетел на мужчину в белом, сверху приземлился их третий собеседник. Иногда в клубок ныряли другие посетители бара. В конце концов весь взъерошенный с оторванным рукавом господин уже со сломанной тростью встал направив свой яростный взгляд на своих оппонентов.
–Давай как без своих магических штук, дерись честно! – не без испуга в голосе взывал господин в грязном белом.
Я понял, время удалиться. Хотя я все ещё был уверен, что ложка должна была согнуться. В любом случае я направился к выходу.
–Генри, постойте!
Я остановился.
–Вы ведь не Генри!?– спросил самый непримечательный из трех приятелей-драчунов.
–Абсолютно не Генри, – согласился я. – как вы могли нас перепутать!
–Зачем же вы остановились? В это время останавливаются только Генри. И к вашему сведению я обращался вон к тому господину с тростью.
–А я значится, могу идти?
–Конечно-конечно, раз вы не Генри. Хотя постойте, ваш голос кажется мне знакомым! А ну повторите за мной: «А разве ложка не должна согнуться?»
Я понял, меня разоблачили, как хорошо, что мои ноги поняли это раньше меня, и я уже бежал по площади мимо группы людей в черных балахонах.
–А он неплохо бегает! Давайте закинем обратно целующихся и бармена, зря мы с ними так. И, Генри, заканчивай, а то я всю неделю буду чувствовать себя потенциально погнутым. Генри который уже перешёл к фазе шевеления волос расстроенно прекратил.
Глава 3.
На главной площади города стояла толпа странно одетых людей, вооруженных лопатами. Каждый прохожий считал нужным бросить на них подозрительный взгляд, а одна собака даже робко порычала в их сторону. Необычнее всего выглядел их предводитель. Одет он был ровно ни во что, зато усами своими он перебирал вполне достойно. Определить его главенствующий пост было очень просто, он всегда разговаривал, уподобляясь греческим ораторам, а иногда он резко прыгал в сторону, приземляясь перед кем-нибудь из балахонов. «Вот видите, я защищаю вас своей грудью от пуль, да-да в вас могли стрелять, но ничего я не дам беде случится, поэтому-то вы все за мной и идёте»,– повествовал сэр Чарльз. Не то, чтобы все присутствующие были согласны, но спорить они ленились. Одна лишь старушка изредка спрашивала что-то вроде: «А если нас на машине давить будут?». «Я тогда прыгну грудью под машину, уж с ней моя грудь разберётся», – отвечал спокойно сэр Чарльз. Иной раз доходило до того, что старушку пыталась уничтожить целая гора, но и тогда на выручку приходила грудь предводителя балахонов.
–Время приводить наш план в действие,– провозгласил балахон, отвечающий за время привидения планов в действие.
Все одобрительно зашумели, даже я пробегавший мимо одобрительно пошумел, и направились к центральной улице. После десяти минут работы по озеленению города компании в балахонах, начали помогать городские активисты. Такие люди обычно не понимают, что и зачем они делают, но сэр Чарльз проникся к ним глубоким уважением.
–Как же много людей понимает, что необходимо бороться с застоем, вот гляньте, даже начальник полиции здесь!– обратил всеобщее внимание к весьма массивной персоне в малиновом костюме сэр Чарльз.
Абсолютно смущенный начальник полиции, заявил, что полиция всегда помогает хорошим людям и пообещал, что вскоре тут появятся все его подчиненные. На самом же деле он пытался проследить за странными людьми, явно готовившими покушение не просто на всю власть, но и лично на него самого. Но уже через пять минут весь полицейский участок, вооруженный лопатами, прибыл на место. Вместе с ними подоспела ещё и толпа не вызывающего и незаметного вида мусульман, правда копать ничего они не стали, а просто прошествовали мимо. Расположившись на мосту, они перекрыли движение по нему и начали что-то монтировать у его основания. «Я так и знал, что это хорошие парни. Уилл, Билли помогите им, не знаю, что они делают, но это похоже на достойную, общественно полезную работу!»– скомандовал начальник в малиновом пиджаке. Сэр Чарльз не желал отставать от полиции и тоже выделил пару балахонов в помощь Уиллу и Билли. Все остальные продолжили посадку деревьев. Спустя четверть часа мусульмане закончили работу вернули своих помощников их начальству, поблагодарив всех раза три, они попрощались и растворились в толпе.
–Хорошие ребята!– не скрывая своего умиления, начальник плакал, вытирая слезы правым рукавом своего пиджака.
–Замечательные,– согласился сэр Чарльз вытирая руки о левый руках пиджака полицейского.
Установившуюся домашнюю атмосферу тепла и взаимопонимания в дребезги разбила пиратская песня, доносящаяся с другой стороны моста. Постепенно стал появляться и сам источник звука.
–Аграаахммм!– завершил пират завершил свое пение, ещё бы ему ровно в живот угодил протез ноги, запущенный меткой старушкой.
–Получил!?
Но крик старушки поглотил шум взрыва. Мост разлетелся вдребезги, вместе с ним разлетелся и пират, но в отличие от моста он был более собран. Началась всеобщая паника. Балахоны бежали в полицейский участок, полицейские бежали следом, бежать первыми они не могли, потому что умели они только догонять, а убегать вовсе не имели права. Бармен перетаскивал уток подальше от всего этого хаоса. Те хоть и были до самых хвостиков испуганны, не смогли сдвинуться с места и покорно перетаскивались своим кормильцем, оставляя за собой глубокие траншеи.
Я уже был в полукилометре от площади, когда прогремел взрыв. Прямо передо мной в реку свалился знакомый мне пират. Не без усилий он выбрался на берег ощупал все конечности не найдя на месте левой ноги, немного расстроился. Немного поразмыслив пират провел себе небольшую операцию, и вот тот самый протез, который запустила в него старушка, красовался на месте его левой ноги. Я не знал чему удивляться, то ли предусмотрительности пирата, захватившего с собой в полет, подходящий протез, то ли способности пиратского тела заменять все конечности бутафорией. В любом случае я решил застыть в изумлении и открыть рот.
–Да я её ненадолго поставил, скоро будет обычная пиратская деревянная.– оправдывался он.
Затем он невозмутимо развернулся и пошел в сторону парка. Я же, взглянув на часы, отправился к себе в гостиницу.
Глава 4
Прокладывая себе дорогу через заросли сирени, вдоль пруда крался невысокий мужчина в черном балахоне. Он явно не желал быть замеченным, но зачем же тогда напялил балахон, с таким же успехом ему можно было вырядится слипшейся солью. Путь его лежал к заброшенной башне, находящейся на противоположном берегу пруда. Сломав очередную ветку и поцарапав очередную руку, мужчина наконец выполз на поляну и огляделся. Убедившись, что слежки нет, он вошел в башню. В центре зала полукругом стояло около дюжины людей в балахонах, кое на кого падал свет, но главенствовал здесь явно сумрак.
–ПАСПАНДАС!– приветствовали его балахоны.
–РАМАЗАР! Почти все уже собрались, – заметил вошедший.
–Нет только номера один и номера семь, опаздывать на них не похоже, может нас разоблачили?
–Я не с ними!– на всякий случай сказал кто-то из балахонов.
–А вот и номер семь!
Действительно позади невысокого мужчины появилась старушка в таком же наряде, но с кучей ног и голов в руках.
–ПАЛЕОЗОН!– приветствовали её.
–ЁШКАРОЛО! А вы правда думаете, что если менять приветствия каждый раз, следящие за нами подумают, что мы не заговорщики?
–Конечно! Это нас всегда и спасало! У всех заговорщиков есть особое приветствие! О-о вот и номер один все в сборе. ЕКАНАУКАС!
–ШАКАЛАКАЛАКАШАКАЛАКАШАКЛАКШАКЛАКАЛ! – радостно приветствовал всех голый сэр Чарльз.– Начнем?
–А почему вы голый? – поинтересовался невысокий балахон.
–Ну-у мой официальный наряд в стирке, а ничего подходящего я найти не смог. Так… Второе собрание всецеловеликого движения по борьбе с угрозами нации объявляется открытым. Что нам угрожает?
–Вообще неплохо было бы истребить ирландцев,– предложил самый правый балахон
–Мы на прошлом собрании решили бороться с ожирением,– напомнила старушка,– я потому-то и заказываю теперь протезы только для обычных людей.
–А ведь точно! Каков наш план? – спросил сэр Чарльз.
–Ну-у, помнится, вы же сами предложили высадить на главной улице сосны так, чтобы когда бы они выросли, то образовали бы проход такой толщины что все люди ненужной нам толщины застряли бы меж них,– отрапортовал низкий мужчина.
–А я гений!– просиял номер один.
–А вы кто?– спросил какой-то номер, указывая на стоящего в проходе человека.
–Простите, господа, не здесь ли проходят собрания первой террористической организации? – спросил вошедший
–Сколько же можно! Вам в соседнюю башню, а мы, кстати говоря, все незнакомы!– ловко защитился сэр Чарльз.
–Спасибо большое, а почему вы голый?– поинтересовался мужчина мусульманской наружности.
–Одежда недолговечна! А что не бесконечно, то бессмысленно!
–Но вы же тоже не бесконечны!
–А вот знаете ли не факт! Никто ещё из моих знакомых меня не пережил!– сэр Чарльз был явно доволен своим умом.
–Ну-ус ладно извините меня ещё раз.– сказав, это мусульманин приветливо помахал всем рукой и удалился.
–А что такое «террористическая»? – спросила старушка.
-Не знаю, тут мы не специалисты, оставим это жителям востока, они вроде понимают что делают.– рассудил сэр Чарльз.
Я шёл по берегу пруда. На берегу валялись тела ворочающихся перекормленных уток, одна из них тянула ко мне свое крылышко. Я остановился.
–Эх, утка-утка, что ты смотришь на меня взглядом ненавистным, ненавидеть ты должна бармена кормящего не в меру каждый день!
Впервые я проводил разъяснительные беседы с уткой, та к сожалению меня не поняла и, презрительно крякнув, попыталась взлететь. Я усмехнулся и пошел дальше, меня удивляло, что кто-то переломал все кусты у дороги. Так и не поняв смысла подобного варварства, я подошел к старой башне. Из неё слышался знакомый голос: «Дак возьмем же лопаты, и пойдем же садить…». Что садить, я слушать не стал и уже подходил ко второй башне. В ней явно что-то взрывалось. «Башни явно нужны людям, без них они беспомощны»,– подумал я.
Глава 5
На полу комнаты, для персонала обслуживающего лифты, одной из ничем не выдающихся гостиниц сидел мальчик, поглядывая на часы. Вскоре, с усталым выражением лица, он поднялся, поправил воротничок рубашки и с ожиданием уставился на звонок. Привычного вызова всё не было, а значит, в его услугах никто не нуждался. Это очень удивляло мальчика, ведь всегда в одно и то же время господин с четвертого этажа выходил на прогулку и каждый раз щедро платил мальчику за его неряшливость, именно этим ему предлагал гордиться его ежедневный спонсор. «Сам бы я не прочь запачкать манжет, в крови желательно, для устрашения, но нет, нельзя! Против системы недо идти аккуратно, чтобы она не подозревала, что против неё ходят!»– приговаривал мужчина, снабжая своего слушателя очередной монетой . Мальчик постоял ещё с минуту, вызова все не было.
В одной из комнат четвертого этажа на измятой простыне лежал этот самый господин. Солнце, с трудом проходящее через пыльное окно, легонько освещало его лицо. Мужчина задернул штору, солнцу не следовало бы его освещать в этот момент. Он умирал. Солнце мешало ему сосредоточиться, оно давало надежду, но надеяться на что-то было ужасно глупо. Мужчина осознавал что умирает, хоть и не понимал для чего. Просто так решил мир. И это было самое страшное. Если бы он как-то мог повлиять на вердикт этого, наверняка ужасно уродливого судьи, но нет, приговор вынесен, пора уходить. Для него всегда было самым ужасным, то чего он не мог контролировать. Хочешь ты или нет, но это произойдет, чертовски нечестно! Подойдя к самому краю, он уже не думал, как его будут вспоминать, кто расстроится, а кто обрадуется – всё казалось прозрачным, невесомым. Вместе с ним перестанет существовать и мир, хоть сам он и понимал, что это относительно. Перед самой дверью, вдруг так захотелось остаться… Мужчина оглянулся, а что если и впрямь задержаться? Он понимал смерть, но не свою. Как можно закончить всё, если вот он живой, вполне ещё способный перевернуть мир. Разве уже поздно строить башню в космос? Хотел же начать прямо с завтрашнего дня, всю жизнь хотел. Умирать одному ужасно скучно. Что толку учить кресло жизни, оно жить умеет гораздо лучше, чем любой человек и просто посмеивается в лицо: «Говори-говори, ты где-то носишься, а я стою, ты радуешься, а я стою, теперь ты умираешь, а я стою». Швырнув в кресло подушкой, он отвернулся. Теперь ещё и подушки нет. И так всегда, когда появляется проблема мы всё время ищем другую, вместо того чтобы решить первую. А зачем? Себя жалеть доставляет меньше удовольствия, чем быть счастливым. За стеной еле слышаться голоса и ни слова обо мне…
–Слушай, Смерть, ты думаешь потягаться со мной?– начал мужчина
Ответа не было.
–Зато ты разговаривать не умеешь!– это он говорил уже с гордостью.
И опять полнейшая тишина.
Подумав, что она ещё и глухая, мужчина написал тоже на листке и показал его во все стороны. Опять ничего. Ну уж ещё и слепой-то она не может быть, иначе все вокруг умирающего превращалось бы в салат. Значит терпит.
–А мне кажется, ты уродина!
И снова ничего. Мужчина не вытерпел.
–Да ну тебя! Я тогда спать! И храпеть буду, громко притом!
Дышать было все сложней. Я не смирился, но предусмотрительно решил, что за номер пока платить не буду.
Глава 6
Я сидел в полицейском участке и пускал солнечных зайчиков маленьким зеркальцем, которое всегда носил с собой для подобных случаев. Мимо меня к кабинету с табличкой «начальник Мак» прошествовал дородный господин. «Позовите ко мне Тома»,– сказал он, перед тем как открыть дверь. Том не заставил себя ждать, одетый во все серое, он как бы показывал всем, что не хочет быть узнанным. Я вежливо его не признал.
–Том, чего вы стоите? Пихнете меня сзади, пока я не пролезу в кабинет, ни о какой конфиденциальности не может быть и речи! – пропыхтел начальник
Дворецкий к тому времени уже вооружился шваброй и педантично выбирал место удара. Наконец, выбрав самую подходящую точку, Том, уподобившись биллиардисту, взмахнул шваброй и увяз её почти на четверть в спине начальника. Тот же в свою очередь то ли от боли, то ли от разочарования в беспомощных людях которые его окружают, легонько взвыл и пролез в свой кабинет.