Мигом одним. Том 3. Часть 2

1246 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, Сергей Клюев

Через неделю после появления Юси я провожал своих в путь. Было больно видеть, как наш транспорт ушел свечой в небо. Грустно провожать свой экипаж, но такова жизнь, мне поставили другую задачу – назначили начальником материального обеспечения группы ученых отправляемых в мир с отложенным исследованием. Пришло его время. Моей задачей было вернуть всех в целости, и я собирался это сделать. Пора становиться самостоятельным, научиться принимать решения за других. Розгин прав, время детства прошло, пора вступать во взрослую жизнь.

1246 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, Максимилиан Фрайтер

Перед отлетом Розгин пояснял нашу задачу.

– Это исключительно научная задача. Твоей команде предлагается пересечь пустоту находящеюся за системой Ямал. По сути, вы переместитесь в смежный рукав галактики. Этот провал – более тысячи световых лет совершенно ничего. Выйдя из гипера на краю войда, вам предлагается нанести на карту несколько десятков систем на дистанции двадцать – тридцать световых лет от точки прибытия. Желательно обнаружить все гравитационно-значимые объекты системы. Если спектральный анализ планет покажет наличие воздуха, вам надлежит взять первичные пробы атмосферы. Для этого вам выдали десять зондов. Посадка на поверхность не приветствуется, но не возбраняется. Главное помните про Дублин. Имплантаты Сомова вещь уникальная, но не факт что универсальная. Мы слишком мало знаем о космосе.

Задание получено от руководства КБ. Все серьезно. Адмиралы хотят знать, что за пустотой. Твой экипаж будет первым из Русс-Флота, кто нанесет новые миры на карту. За вами пойдут МРК. За ними БИСы.

Приказываю, быть максимально осторожными и осмотрительными. При наличии на поверхности разумной жизни в контакт не вступать ни в коем случае. Это не ваша задача. Зиновию напомни, быть очень аккуратным в расчетах. Лучше сделать микропрыжок, чем влететь в звезду. Карты, что ты получил, очень приблизительные, и это мягко сказано.

Теперь по снаряжению. Прежде чем вылететь, вы посетите систему Персифоны. Но по вот этим координатам. – Он протянул листок со столбцами цифр. – Данные актуальны на ближайшие два часа. После убытия стереть из базы данную точку пространства и забыть про нее. На этой базе вас встретят, дадут приводной маяк. После посадки корпус вашего транспорта покроют спец-составом. Это совершенно секретная разработка. Макс, ты встречал такой корабль, если помнишь. Когда будете возвращаться, прибудете в систему Уренгоя, но приближаться к трассам вам нельзя. Свяжетесь по гиперсвязи, я сообщу вам новые координаты станции, там с вас снимут покрытие. Вопросы?

– А если нас случайно увидят.

– Кто? Разве ты не помнишь, что наши системы обнаружения не видят подобный транспорт. Кстати вас уже ждут. Да, я знаю о проказах Зиновия. По хорошему его надо расстрелять за это, но теперь ты официально в структуре КБ. Это частично смягчает его вину.

– За неделю полета могли погибнуть десятки тысяч людей.

– Да, это тоже его оправдывает. Пока летаете, замаскируйте проводку, так чтоб не было понятно, что это. Удачи вам.

*****

Станция оказалась на краю системы Персифоны. Она была выковыряна в крупном астероиде. Не имея приводного маяка, невозможно было обнаружить ее среди подобных булыжников.

На станции мы провели двое суток. Сразу после посадки нас провели во внутренне помещение. Заперли. Большая гостиная не имела внешних окон, лишь экраны на которых красовалась система Персифоны. На них можно было смотреть кино. Библиотека впечатляла. Справа и слева были двери десяти отдельных комнат. Там можно было отдохнуть, побыть в тишине с самим собой.

На трети сутки, после завтрака нам предложили вернуться на корабль. Я его не узнал. Он весь был покрыт странным, угольно-черным покрытием. Один из техников провел меня в грузовой трюм, что был забит контейнерами. Он указал на маркировку, открыл один из них.

– Это запасные элементы брони. Всякое может быть. Тут хватит на пол корпуса. Они самофиксирующиеся. Главное точно вырезать латку под поврежденный участок. Нагреть тыльную сторону плазменной горелкой до тысячи – тысячи трехсот градусов, и быстро приложить к корпусу. Как видите они разной конфигурации, по сути это обрезки, оставшиеся после монтажа. Не обязательно использовать весь кусок. Ножом можно отрезать необходимый для ремонта фрагмент.

Я потрогал, она была пористая, мягкая, как посудная губка.

– На корпусе она более жесткая.

– Да, после нагревания происходит цементация. По времени это около часа в безвоздушном пространстве. Для ремонта нет потребности в атмосфере. Без нее даже лучше. Мы монтировали разгерметизировав док. В безвоздушном пространстве потери тепла практически нет. Да, при нужной температуре подложка светится фиолетовым цветом.

– А в плотные слои атмосферы, можно входить.

– Конечно, но на скорости не более пяти километров в секунду. Иначе броня перегреется. Лучше быстрее километра в секунду не летать, но не запрещено. Она может выдержать и до сорока километров в секунду, но не долго, минут десять. Зависит от плотности атмосферы.

– А что в других?

– В основном еда и регенерация, немного оборудования, зонды. Там все четко помечено, сами разберетесь. Удачного полета.

– Спасибо.

Как только мы покинули станцию, она тут же затерялась среди булыжников. Ну и ладно. Зиновий занимался своим шаманизмом у пульта навигатора. Юся заняла место второго пилота.

– Как тебе в команде?

– У вас экипаж интересный. Мне нравиться.

1246 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, Вячеслав Сомов

Надым встретил меня зноем. Я уже забыл, как это быть вне помещений корабля. Мир щекотал нос миллионами новых запахов. Приходило ощущение запаха буквально каждого человека, каждого напитка, каждого цветка, каждой былинки нового для меня мира. Но самым приятным был запах океана.

Посадку мне дали в зоне военного космопорта, ночью, под неусыпным контролем корпуса безопасности. Мой Заваарг сразу загнали в ангар. В систему Нового Уренгоя меня доставил Яшар. Он создал подпространственный переход непосредственно в зону орбиты планеты. Мне оставалось ее догнать. Посадка прошла в автоматическом режиме.

В порту меня встретили, посадили в транспорт, который доставил меня в Надым, в здание регионального отдела. В отделе была вполне приличная гостиница, для прикомандированных.

Утро было великолепным, меня разбудил луч солнца, пробившийся сквозь занавески. Нестерпимо приятный запах свежезаваренного кофе вопил о себе. В кресле у окна, подле журнального столика сидел майор корпуса безопасности. На столике стояла изнывающая от ожидания кружечка кофе для меня. Майор сделал приглашающий жест. Я как был, в одних трусах уселся в предложенное кресло.

– Добрый день Вячеслав, нас не предупреждали о вашем визите.

– Я так, без чинов и помпы, товарищ майор.

– Можно Евгений.

– Прекрасно, у меня на Уренгое личный интерес, так что ваша служба может не напрягаться, я просто ученый.

– На борту истребителя Первого Флота?

– Там нет другого транспорта.

– Хотелось бы побывать там.

– Когда меня забрал генерал Опричников я многому удивлялся.

– Простите, – удивился майор, – тот самый?

– Ныне здравствующий Григорий Николаевич, не далее как три дня назад я беседовал с ним. Он был не против моей командировки.

– Обалдеть.

Майора явно заклинило от информации, что Опричников до сих пор жив и это не миф. Глотнув кофе, он справился со своими эмоциями.

– Чем могу быть полезен?

– Мне хотелось бы побеседовать с командой Фрайтера и Ольгой Климовой. Сам Фрайтер меня мало интересует, мне больше интересен его экипаж, а именно Илья, Сергей, Зоя. Ольга по своему интересна.

– Это вы их лечили?

– Нет, Патрушев, но по моей методике.

Майор набрал номер сотового. Да, до чего же допотопные технологии, хотя в Русс-Флоте это продвинутые модели, наверное.

– Розгин, где Фрайтер с командой. … Что!? Зайди в комнату сто семнадцать нашей гостиницы. – И уже мне. – Сейчас выясним достоверно.

Через пару минут в номер зашел капитан.

– Прошу, Вячеслав, мой заместитель по орбитальной станции капитан Сергей Розгин сейчас пояснит, куда подевался борт с командой.

Капитан немного напрягся.

– После получения распоряжений от генерала Крапивина экипаж Фрайтера отправлен с поисковой миссией. Ольга Климова, Сергей Клюев и Зоя Мессер убыли с исследовательской миссией в номерную систему.

– Получается, в Надыме нет никого из команды капитана Фрайтера?

– Так точно товарищ майор.

– Простите, Вячеслав, надо было предупредить о вашем визите.

– Может связаться с ними.

– Для этого у них должен быть включен гиперпредатчик. Их нет на связи. Фрайтер наверняка уже за разломом. Если и выйдут на связь, то только в экстренной ситуации. Все что от них требуется посылка сигнала «работаем штатно». Прием они включать не будут. Климова же, скорей всего, занята изысканиям в новом мире. Посылать вас туда не безопасно, а отрывать их от работы ради поговорить – не рационально.

– Жаль, очень надеялся лично осмотреть пациентов. Ограничусь беседой с Толмачевым. Сейчас, если не сложно, выдайте провожатого к морю, грех не помочить ноги в океане. Искупнусь, а к вечеру договоритесь о встрече в клинике. И еще, у меня на борту три одинаковых ящика, доставьте их в клинику Толмачева.

– Обязательно.

1246 год (н.э.), Русс-флот, планета ТЗ-ОИ-154367, Сергей Клюев

В систему планеты ТЗ-ОИ-154367 мы прибыли в три прыжка. Сам полет занял по времени всего сутки. Как оказалось, Зоя, во время лечения, контактировала со Шпициным, он пояснил ей схемы управления гиперприводом. Она перепаяла проводки на приводе, по его схеме, благодаря чему мы перемещались мгновенно. Ученых очень порадовала такая скорость. Большую часть времени потратили на поиск искомой звезды по спектру, определения текущих координат и точки предполагаемого прибытия. Благо, что на борту было два навигатора.

Планета оказалась действительно земного типа. Выйдя на низкую орбиту, мы начали плановое картографирование поверхности.

Крайний левый уступ самого крупного материка обозначили точкой нулевого меридиана. Для большей точности привязки, на сам уступ установили геодезический маяк. Его установка производилась с низкой орбиты в сто пятьдесят километров. Зоя запустила транспорт по меридиану со смещением по экватору в двадцать километров. Таким образом, мы планировали получить общую картину планеты в нескольких спектрах и найти брошенные черепахи. В дневниках Яблочкина не было точных координат. Нам доподлинно было известно только одно: расстояние между черепахой 87 и 134 было около двадцати километров.

Черепаха с БИСа достаточно крупный объект. Куполообразный корпус в сто двадцать метров в диаметре, четыре этажа. Первый этаж – энергоустановка с комплексом планетарных двигателей, также там располагались порты для четырех единиц планетарного транспорта, карантинная зона, склады, тамбуры для выхода за переделы черепахи. Второй этаж занимала лаборатория. В ней было пять отдельных секций. Назначения каждой секции варьировалось в зависимости от состава экипажа черепахи. Максимальное число человек в экипаже было не более двадцати четырех человек. Четверо из них были экипажем самой черепахи. Они отвечали за ее работу, как комплекса обеспечивающего перемещение черепахи с орбиты на поверхность и обратно, полеты в приделах самого планетоида, погружения в глубину морей и озер исследуемой планеты. Остальной экипаж был учеными. На третьем этаже располагались каюты, там же была установка жизнеобеспечения самой черепахи и пульт управления черепахой как летательным аппаратом. Четвертый этаж, был отделяемой спасательной капсулой. Она имела свою силовую установку, свое питание, могла спасти весь экипаж, подняв его из под толщи воды глубинной до пятьсот метров. После всплытия она могла самостоятельно выйти на низкую орбиту. Взлет с поверхности был еще проще. Ограниченные ресурсы капсулы были рассчитаны на однократное применение. Также она имела на крыше выходной люк, что обеспечивал стыковку с БИСом, а также последующий безопасный выход экипажа.

Картографирование планеты шло четыре дня. Лететь быстрее было нельзя. Это было связано с работой сканеров. Мы же не хотели, что-то пропустить. Черепахи мы обнаружили к середине вторых суток. Зафиксировав на время свою позицию, мы отправили вниз зонд, чтоб подтвердить обнаружение искомых объектов и получить точные данные о местности высадки. Я не хотел удивляться больше необходимого. Любое удивление при высадке на неизвестную планету, могло окончиться смертью членов экипажа. Это не входило в мои планы. Запустив зонд для осмотра, второй мы подвесили на стационарную орбиту в качестве ретранслятора, продолжив картографирование.

1246 год (н.э.), Русс-флот, планета Новый Уренгой, Вячеслав Сомов

Толмачев встречал меня лично. Оно и понятно. Для него это было событием с большой буквы. Я прекрасно понимал его чувства, в свое время меня также поразила личная встреча с Опричниковым. Я, конечно, величина не того масштаба, но в научных кругах Русс-Флота давно уже упоминался не иначе, как тот самый Сомов.

Пришлось выслушать весь словесный поток.

– Я рад, что смог своим присутствием разукрасить вашу жизнь коллега. Но я здесь по просьбе Патрушева. Надеюсь, оборудование уже доставили?

– Да, оно в моем кабинете.

– Попросите перенести его в отдельное помещение. Я прибыл к вам с конкретной целью, предоставить вам новое оборудование. А также, было бы неплохо присутствие еще одного коллеги. Подойдет любой из ваших врачей.

Толмачев кивнул, стал отдавать распоряжения. Потом он пригласил меня пройтись по клинике, пока готовят помещение. Психиатрическое отделение Нового Уренгоя было достаточно древним, построенным еще во времена первых поселенцев. Тогда, нервные срывы на почве переутомления не были редкостью. Первым всегда приходится сложнее.

В помещении нас ждал человек в халате. Толмачев представил его как Олега Бронникова, заведующего отделением реабилитации. Для начала я вскрыл первый контейнер. В нем был диагностический комплекс.

– Полагаю, Виктор, с этим оборудованием вы знакомы.

– Да, Патрушев мне все пояснял, когда мы восстанавливали Зою Мессер.

– Прекрасно, тут есть подробная инструкция по применению. Будут вопросы, звоните Патрушеву. Хотя, если вы уже работали с установкой, основные принципы использования вам известны. Далее, опыт применения, вам поможет.

Во втором контейнере было оборудование позволяющее проводить непосредственную имплантацию личинки. Собственно для этого я и пригласил еще одного человека. Олег стал «подопытным». Установив оборудование, я показал, как пользоваться комплексом перемещения личинки в организме. Используя специальные очки, врач мог смотреть в буквальном смысле внутрь пациента. Данная технология поразила обоих коллег.

– Почему у нас нет такого сканера? – Воскликнул Бронников, когда увидел картинку.

– Это вопрос не ко мне Олег. Со временем оно появиться и в Русс-Флоте. Собственно вот, появилось. Я тоже, в свое время часто задавал подобные вопросы. У начальства есть свои резоны.

– Но это же жизни людей. Исследования на таком уровне могли исключить сотни диагностических операций, часто травматичных по сути своей.

Я лишь пожал плечами.

– Я тоже ученый, как и вы, не политик. К сожалению, я не могу вам все рассказать.

– Подписка о не разглашении?

– И это тоже.

– Жаль.

– Согласен. Вторая часть комплекса это двухкоординатное удерживающее устройство для личинки. С его помощью вы сможет провести ее через клапана сердца и удерживать на месте необходимое время. Не менее пяти минут. В третьем чемодане макет человека для тренировки оператора и сами личинки.

Вскрыв контейнер, достал макет тела человека.

– Это в своем роде уникальный образчик. Кровь в сосудах движется, так же как в живом человеке. Все необходимые сосуды присутствуют. Отключив кровоток, вы сможете вывести имитацию личинки обратно и использовать ее многократно для обучения. – Достав два небольших контейнера, я показал маркировку. – В первом двадцать мозговых личинок, а во втором шестьдесят спинальных.

– Можете хоть пару слов, что это? – Спросил Толмачев.

– Это моя личная разработка. Спинальные личинки вводятся в поврежденный участок спинного мозга, желательно сразу после травмы. В случаях проведенного ранее лечения, лучший результат получали после проведения операции по ровному усечению обрывков. Если в процессе получения травмы был разрушен позвонок или несколько, лучше вырастить их и заменить сразу до подселения личинки. Через четыре недели хорошо провести комплекс мероприятий по восстановлению организма. Схема возрастного пролонга отлично подходит без изменений. Мозговая личинка, используется, при любых повреждениях мозга. По сути, она заменяет нервную ткань мозга полностью. У первых пациентов она уже проросла в спинной мозг, полностью заменив его своим материалом.

Теперь о сути работы. Исходной предпосылкой для начала работ была задача по созданию компьютера на нейронной основе. Однако, данные работы были перенаправлены в другую область применения. Причиной, было то, что создавая подобный компьютер, мы можем неизбежно создать мыслящее существо – искусственный интеллект. В свое время работы по созданию электронных систем имитирующих нейронную деятельность привели к появлению ИИ. Это имело свои негативные последствия. Поэтому старшие товарищи категорически запретили исследования в данной области. Но я нашел своей работе другое применение, а именно создание новых связей в пострадавшем мозге. Ишемия, инсульт, инфаркт мозга, черепно-мозговая травма, ранение часто приводят к серьезной инвалидности или смерти мозга. Более половины пациентов теряют моторные и коммуникационные функции, по сути, их жизнь становиться жизнью «овоща». Это еще не худший вариант. Хуже всего, когда пациент в сознании и понимании происходящего, но утратил возможность связи с окружающим миром. Мне лично, даже страшно представить себя на месте такого больного.

Свои работы я начал с простого – создания зародыша спинномозговой иннервации. Зародыш – это пул универсальных стволовых клеток спинного мозга, созданный на основе нервной ткани с использованием искусственных компонентов введенных в структуру клетки. Прирастая к ровному срезу, он создает подобные структуры и связывает их с другой частью разрыва. Для чего и требуется чистый срез. Как показала практика, длинна поврежденного участка значения не имеет. Максимальным было сшивание пятидесяти сантиметров разрушенного спинного мозга. Там было механическое повреждение. На орбите Персифоны, во время работ одного из рабочих раздавило обломком. Патрушев собрал его на половину из донорских органов, спинной мозг восстановили личинкой. На все ушло три года. Человек исцелен и в данный момент спокойно живет и работает на Байкале.

Мозговой имплантат – более сложная структура. Это действительно искусственный мозг с функцией обучения. Вначале своего формирования он восстанавливает первичные связи в коре головного мозга пациента, возвращая ему сознательный контроль над телом, а также способность к коммуникации и обучению. На этом этапе наблюдается амнезия. Пациент не помнит своего прошлого. Однако по мере прорастания псевдомозга в исходный материал память возвращается. Производя замену здоровой или утратившей связи нервной клетки, новообразование присоединяет к новому комплекту сознания данные накопленные во время предыдущей жизни. Что вы и наблюдали в случае Зои Мессер. К сожалению это был острый случай несовместимости жизненного опыта новообразования и жизни до имплантации. У Клюева таких проблем не было. Его новое сознание основано на реальных данных о прошлом жизненном опыте.

В данный момент проходят апробацию личинки всех внутренних органов. Первые результаты очень хорошие. По мере накопления данных постепенно все это будет появляться в профильных клиниках Русс-Флота.

– Это прекрасно, – сказал Толмачев, – но я слышал о медицинском оборудовании, которое еще до создания Русс-Флота могло восстановить организм человека до оригинальной сборки. Это миф или реальность?

– Это не миф, но данная технология доступна нам в ограниченном использовании. Мы не можем использовать ее повсеместно. Мои работы это попытка создания подобной установки на другом технологическом уровне. Скажу по секрету, это не наша технология. Мы просто умеем ее использовать, но не можем повторить. Моя лаборатория направлена на изучение и воссоздание подобного оборудования.

– Получается мы не первая разумная цивилизация во вселенной!

– Неужели вы думали, что мы венец творения. Вселенная, существовала до нас миллиарды лет, и будет существовать после нас. Наша цивилизация это только один миг существования вселенной, не более того, что уж говорить о нас с вами.

1246 год (н.э.), Русс-флот, планета ТЗ-ОИ-154367, Сергей Клюев

Во время облета планеты Ольга ввела нас в курс дела. Источником ее данных были дневники профессора Яблочкина. Пролистав все, она нашла упоминание об этой системе.

– В те времена БИСы использовались для поиска планет, где колонии могли бы развиваться вне купола. Мне очень удивительно было узнать, что такие планеты как Алтай, Москва, Минск, Киев, Омск, Новосибирск, Байкал, Владивосток, Стрый, Уренгой, Персифона были известны уже к тому времени. В этих системах колонии росли как грибы по непонятно кем созданному плану и непонятно за счет каких ресурсов. В своих дневниках Яблочкин ссылается на эти знания многократно, но нигде нет подробностей. По-видимому заселение нами этого сектора было спланировано отцами основателями и не носило спонтанного характера, как нам рассказывают. Поселение на перечисленных планетах шло одновременно. Исключение составляет Алтай и Персифона. Миры, удаленные друг от друга сотнями световых лет. Скорей всего они был первыми, на них создавался основной плацдарм. Буквально через тридцать лет началась постройка колоний сразу на всех вышеперечисленных мирах. К 267 году, когда профессор занял свое место на БИСе ак. Дербенёв, население на заселенных планетах достигло численности нескольких миллиардов. Еще в 250 году была запущена программа постройки БИСов для освоения новых планет, для расселения стремительно растущей популяции Русс-Флота. Ак. Дербенёв был пятым судном, построенным по этой программе. Всего же их было построено десять единиц. До нашего времени дожило только два судна. БИС-09 и БИС-10. Девятка сейчас на очередной модернизации, десятка где-то в пространстве, проводит свои работы.

Первой нашей задачей является обнаружение брошенных черепах. Возможно, на носителях сохранились рабочие дневники и записи камер лабораторий. Это станет отправной точкой наших исследований. Дополнительно попробуем восстановить менее поврежденную черепаху 87, чтоб вывести ее в космос.

– Зачем? – Спросил Альберт, командир нашего МРК.

– Как минимум для памятника, максимум для работы. С непредсказуемостью полетов моих друзей торговцев вполне может подвернуться командировка аналогичная предыдущей. Возможно, не все слышали про Дублин, именно там, хорошо оснащенная черепаха сократила бы время исследования. Черепахи прекрасно оборудованы для любых научных изысканий. Но не это главное. Главное то, что по записям профессора Яблочкина 87-ая была эвакуирована штатно. Экипаж законсервировал ее согласно установленного в таких случаях протокола. 134-ая была покинута в спешке. Скорей всего она не способна к полету. Данных нет, но с учетом экстренной эвакуации она уже могла просто врасти в землю. Прилетим, посмотрим. Тем не менее, считаю, что используя компоненты 134-ой нам по силам восстановить работоспособность 87-ой. Теперь главное. Причиной, почему планету отложили для исследования, было обнаружение двух артефактов. Данные артефакты признали искусственными формами жизни. Поскольку в целях экспедиции был поиск ненаселенных миров, руководство БИСа приняло решение продолжить работу, пропустив данную систему как бесперспективную в данный момент времени. Основной целью нашего полета я ставлю именно изучение этих артефактов. Мне это интересно как специалисту. С другой стороны наш поиск может спровоцировать развитие науки и техники, а также повторное, планомерное изучение этой планеты. Как по мне время углубленного изучения пришло.