Настоящий дар

Дизайнер обложки Елена Юшина

© Галина Маркус, 2024

© Елена Юшина, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0053-5091-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все герои и события являются выдуманными и к настоящим (если так можно выразиться) экстрасенсам и людям с паранормальными возможностями никакого отношения не имеют. Автор отрицательно относится к непроверенному использованию таких способностей и одобряет духовную позицию Церкви относительно вреда, наносимого душе человека любыми оккультными либо магическими воздействиями. Придуманная автором среда – лишь средство для донесения читателю некоторых мыслей и идей.

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто».

(Первое послание св. Ап. Павла к Коринфянам, гл.13,1—2)

Пролог

Хозяин не любил электрического света – по углам комнаты были расставлены свечи разного цвета и размера, и колебания их пламени создавали причудливую игру теней на стене. Свечи издавали тонкий и сложный аромат, наполняя атмосферу и без того душного, сильно натопленного помещения запахами Востока. Темные, плотные шторы не давали проникать свету с улицы.

В комнате находилось трое, но двое из них казались только молчаливыми тенями человека, сидящего за круглым столом. Они даже не шевелились – невысокий парень лет двадцати пяти тихо стоял рядом, ожидая приказаний. Высокая, худая и гибкая женщина свернулась в кресле в дальнем углу, и ее черные глаза смотрели на хозяина в упор, почти не мигая. В этом сверлящем взгляде было такое напряжение, что любой человек почувствовал бы себя, мягко говоря, неуютно, но молодой светловолосый мужчина не обращал на присутствующих ни малейшего внимания, как будто они и впрямь были не людьми, а тенями.

Его холодные голубые глаза были направлены на лежащие перед ним фотографии. С каждой из пяти на него смотрела молодая женщина. Свеча на столе странным образом оживляла изображения, которые он изучал. Минут через пять мужчина небрежно отбросил в сторону два снимка: на одном улыбалась круглолицая веселая девушка, с другого серьезно взирала особа с чуть удлиненным лицом и носом с горбинкой. Еще через несколько минут хозяин уверенно добавил к отвергнутым фотографиям еще одну и принялся изучать оставшиеся.

Прошло немало времени. Чернявый парень уже начал переминаться с ноги на ногу, но женщина в кресле ни разу не шелохнулась. А хозяин все вглядывался и вглядывался поочередно то в одно, то в другое девичье лицо. Вскоре он сосредоточился на одном из них, и в его холодных жестких глазах вспыхнула то ли страсть, то ли алчность. Мужчина усмехнулся и встал. «Вот эта», – небрежно бросил он чернявому и быстрым шагом вышел в соседнюю комнату, оставив снимок на столе.

Парень понятливо кивнул и протянул руку за фотографией, но в тот же миг женщина вскочила с кресла и моментально пересекла комнату. Ее движение больше напоминало бросок – в одну секунду женщина оказалась возле стола. «Подожди», – произнесла она чуть хрипловатым голосом. Говорила она тихо, но с такими интонациями, что парень тотчас же убрал руку и отшатнулся. Женщина наклонилась над столом и уставилась на фото. При этом лицо ее оставалось неподвижным, как восковая маска. Ни одна эмоция не отражалась на нем, только правый уголок рта немного подергивался, словно женщина страдала тиком. Потом она отодвинула от себя листок и сказала, словно прошипела: «Забери. Я запомнила».

Глава 1 – Необычно и серьезно

ДИНА

«Снаружи – не то, что внутри… Там все необычно и серьезно, и твоя жизнь будет подчинена одной цели. Но, мне кажется, это – твое».

Так сказал ей профессор пять лет тому назад. Тогда все это казалось словами, за которыми ничего нельзя было разглядеть. И вот… Ее жизнь давно подчинена одной цели, но даже в этой странной жизни намечаются важные перемены.

В электричке Дина села у окна, как привыкла с детства. На улице уже смеркалось. За грязным, замызганным стеклом мелькали тоскливые пейзажи: черные провода, покосившиеся заборы подмосковных огородов. Лесочки между станциями были все больше хвойными, и припорошенные снегом темные ели казались загадочными, одухотворенными существами.

Лида задремала на плече у подруги. Леонид, сидевший напротив, уставился в книгу. Дина поинтересовалась, что он читает, но тот, показав обложку, снова опустил глаза. Леня и так был малообщительным, а когда погружался в свои мысли, и вовсе казался отрешенным.

А у самой девушки в голове творилась полная сумятица. Как это часто с ней случалось, Дину бросало из одной крайности в другую. То она испытывала настоящий азарт, как перед соревнованиями по рукопашному бою, особенно когда чувствовала, знала – она победит! То начинала гадать, как выглядит ОВ, и с чем им придется столкнуться, работая с ним. Гордость, что она среди девяти избранных студентов, лучшая из лучших, внезапно сменялась страхом и неуверенностью – а вдруг не оправдает надежд, разочарует? Вдруг ОВ оставит всех, кроме нее, напишет ректору, что девушка ни на что не годится, ее прислали к нему по ошибке?

При одной этой мысли Дину прошиб холодный пот. Когда надо было оценивать себя, она забывала про тех, кто в чем-то слабее, и сравнивала себя с лидерами, моментально впадая в панику. Влад! Разве могут ее скромные способности сравниться с его настоящим даром? Ведь она часто берет только умом, техникой, трудом, наконец. Но от рождения ничего необычного и мистического в ней не было. Ни-че-го, никаких паранормальных способностей. Просто отличная ученица. А у Влада вся семья – защитники не в одном поколении, он вырос в этой среде, он столько знает и умеет. И еще… он необыкновенно хорош собой.

Как всегда, когда Дина думала о Муромцеве, она испытывала двоякое чувство – восхищение и некоторое подобие… нет, не зависти, конечно, но… Не зря в Университете их считали основными конкурентами, а кое-кто нашептывал Владу, что Корнеева пытается перетянуть одеяло на себя – Муромцев был признанным лидером курса. На самом деле она никогда не ставила себе подобной цели, но судьба постоянно, как будто специально, сталкивала их лбами, и профессора действительно часто ставили их имена в один ряд. Впрочем, кое-что и Дина неплохо умеет, в конце концов, диплом она заработала честно. Но вдруг ректор ошибается, из какой-то необъяснимой симпатии к Дине Корнеевой? На самом ли деле она достойна быть рядом с самим ОВ?

Электричка остановилась, и машинист булькающим голосом объявил остановку.

– Приехали? – испуганно подняла голову Лида.

– Нет, на следующей…

«Наверху» решили, что они будут добираться небольшими группами, по два-три человека, чтобы не привлекать внимания. Пару раз за полтора часа, проведенных в электричке, Дина видела патруль защитников.

Пожилой мужчина, продающий дешевые китайские фонарики, проходя по полупустому вагону, бросил на них проницательный взгляд. Еще в Университете выпускников научили распознавать своих и чужих, отличать их от обычных прохожих. Знал ли защитник, куда отправляется эта троица? С Патрулем он не ходил, видимо, выполнял иное задание. В любом случае, он прекрасно понял, что они – не простые пассажиры. Поняли бы это и взломщики, но Дина сегодня не заметила ни одного – ни на вокзале, ни в вагоне, хотя, в отличие от своих спутников, внимательно смотрела по сторонам – еще не хватало привести врага прямо домой к ОВ.

Конечно, усадьба особым образом защищена, но во Взломе совсем не обязательно знать, что группа защитников сошла в Дарницыно: противник тоже умеет делать выводы.

К тому времени, как они вышли из электрички, уже совсем стемнело. На здании вокзала горели фонари, а площадь перед ним была тускло освещена. Несколько многоэтажек весело светились окнами. Старые бревенчатые дома притулись по обе стороны от новостроек, будто дряхлые старушки рядом с молодыми внуками. В этих домишках почти не было света, только кое-где мелькали голубые отблески телеэкранов. Динина бабушка тоже всегда экономила электричество и, если смотрела телевизор, гасила в комнате свет.

Девушке почему-то стало невообразимо тоскливо, она в тревоге оглянулась по сторонам.

– Нам туда, – мягко проговорил Леня, взяв ее под локоть.

– Да, я помню, – очнулась Дина.

Лида, которая еще до конца не проснулась, близорукими глазами вглядывалась в темноту: в той стороне, куда указывал Леонид, не горел ни один фонарь.

Они не стали переходить по лестнице, а спустились с платформы в самом ее конце, спрыгнув прямо на рельсы. Сквозь протоптанную тропинку (народ не любил ходить правильными, но длинными путями) прошли между двух покосившихся бетонных плит забора. Дорожка направо вела к станции, а слева нависала ржавая стена давно не функционирующего элеватора. Двинувшись влево, за эту стену, прошли по каким-то железякам, по незамерзающей, смешанной со снегом, грязи, вышли на небольшую улочку и на обочине обнаружили обещанный транспорт – полуразбитый, с заляпанным номером, «Запорожец».

Лида с Леней залезли назад, Дина села рядом с водителем. Седоватый крепкий мужчина с короткой стрижкой приветливо поздоровался, но не представился.

– Жуть, а не поселок, – проговорила Лида.

– Нормальное Подмосковье, я много лет в таком жил. Это только по вечерам скучно, – ответил Леонид, – а вообще тут неплохо. Тишина, никакой суеты, толчеи, как в Москве. Особенно летом, вот увидишь – леса кругом.

Водитель молчал, и разговор утих сам собой. Вскоре и поселок, и несколько небольших деревушек остались позади. Дине теперь казалось, что кругом один только лес. Но вот снова показались деревянные домики – заброшенные на зиму дачи. Проехали их, а еще через пятнадцать минут «Запорожец», свернув с извилистой дороги, остановился возле так называемой «усадьбы». Они вылезли, поблагодарили водителя, и машина, с трудом развернувшись на узко расчищенной дорожке, растаяла в темноте.

***

Дина огляделась по сторонам. Небольшой двухэтажный особняк одиноко стоял среди лесов, окруженный невысоким, но плотным забором, а темно-синий снег вокруг него не был тронут ничьими следами. Слово «усадьба» не слишком подходило к этому дому. Он напоминал скорее добротную дачу, с любовью выстроенную не слишком богатым, но старательным хозяином – бревнышко за бревнышком, год за годом. Словно фонарь для вновь прибывших, прямо над крышей светила яркая полная луна, отражаясь в черном пруду в стороне от узкой тропинки. Непривычно широкий небосвод был усыпан миллиардами звезд. А над крыльцом горела маленькая лампочка без плафона.

Окна в доме были темны, за исключением тусклого света из бокового окошка. Видимо, электричество включили не в самой комнате, а где-то дальше, в прихожей. Перед поездкой девушка рисовала в воображении некую современную засекреченную лабораторию, но сейчас ей вспоминались сказки о зачарованных принцах и домах с привидениями.

Калитка оказалась не заперта. По привычке, которую так и не удалось изжить, Дина полезла было в карман за мобильником – позвонить родителям, что они прибыли, но сразу вспомнила, что никаких звонков отсюда делать нельзя, более того, телефон вообще запретили брать с собой – во избежание соблазна. Дина встряхнула головой, отгоняя воспоминания о собственном доме, с которым рассталась, вероятно, надолго и поспешила за остальными к крыльцу. Леонид уже нажал на кнопку самого обычного электрического звонка, а Лида, очевидно, испытывая те же чувства, что и Дина, робко держалась за его рукав.

Дверь быстро открыли, словно их поджидали. Впрочем, так, вероятно, и было. Их встретила пожилая сухопарая женщина, представилась Анной, в свою очередь поинтересовалась именами гостей и пригласила в гостиную. Через простенькую террасу они вошли в узкую прихожую, а оттуда через левую дверь в очень большую, отделанную деревом комнату. К их радости, здесь горел настоящий камин.

Обстановка в гостиной показалась Дине несколько старомодной, но уютной и совершенно домашней. Здесь даже умещалось пианино – очень старое, черное, с матовыми клавишами цвета слоновой кости. Анна ненадолго покинула их, однако быстро вернулась и пригласила к ужину. Экономка, или помощница, Дина пока не знала, какие функции та выполняет при ОВ, обращалась к ним доброжелательно, но сдержанно и несколько церемонно. На вопросы отвечала любезно, но коротко. В частности, Лида сразу же спросила у нее, где ОВ, на что Анна сообщила:

– Хозяина сегодня не будет, паненка.

– А завтра?

– Не уверена.

– А когда он вообще будет? Он ведь ждал нас? Или он занят? – не унималась девушка.

– Он оставил четкие указания. Не волнуйтесь, пани, все под контролем.

Кроме характерного акцента, обращение «пани» выдавало в Анне то ли польку, то ли литовку. Напряжение, которое они испытывали в ее присутствии, не давало им, как обычно, разговаривать или шутить во время ужина, который, кстати, оказался выше всяких похвал. После него Анна, явно сознавая значимость момента, вручила каждому по большому картонному конверту, больше напоминавшему бандероль, чем письмо, а затем отвела гостей на второй этаж, показала им спальни и оставила одних.

Маленькие, не больше десяти квадратных метров, комнаты обставили одинаково: по два небольших диванчика, две прикроватные тумбы, миниатюрный стол и стул в каждой. В углу размещался встроенный шкаф для одежды. Дина мечтала, чтобы ее окна выходили на пруд, но вид из их с Лидой окна тоже оказался неплохой – поле, за которым близко подступал смешанный лес. Летом здесь, должно быть, потрясающе красиво.

Комната Лени находилась на противоположной стороне, в другом конце коридора, он должен был разделять ее с Владом. Дина подивилась – таких комнат умещалось на втором этаже шесть, но дом спланировали так ловко, что снаружи он казался куда менее просторным, чем внутри.

– Что будем делать? – поинтересовалась Дина. – Наши скоро должны подъехать. Может, спустимся, подождем?

Как и планировалось, они выехали первыми, и через час с небольшим должна была прибыть следующая группа – Влад, Нелли и Рута. Дина не возражала бы, если бы ее отправили с партией Муромцева, но руководство рассудило иначе.

– Я – спать, – заявил Леонид. – Все равно только зря мельтешить будем. Пока все соберутся, пока поужинают. Шефа нет, так что…

– А с этим что? – почти испуганно спросила Лида.

Она рассматривала со всех сторон конверт со своим именем, но открыть не решалась.

– Надо думать, указания, – Дина тоже не спешила посмотреть содержимое.

Для этого ей хотелось остаться одной, сосредоточиться. То, что внутри, предназначено лично ей, иначе ОВ не стал бы вручать конверт каждому. Возможно, это первое задание от ОВ! А если в письме отказ, нежелание с ней работать? Да нет, вряд ли… полный бред! Он ведь еще никого из них не знает, только по характеристикам. При всем том, что говорят о необыкновенных способностях ОВ видеть людей, он не станет судить, даже не познакомившись.

– А вдруг это срочно? – Лида все-таки решилась и подцепила ногтем краешек конверта.

Маленькая, сложенная вчетверо бумажка, не соответствующая объему пакета, выпала на пол. Впрочем, у Лиды падало все и всегда. Она подняла листок:

– Ой, тут план дома: библиотека, лаборатория, кабинет, наши комнаты. И еще…

Она начала зачитывать вслух: «Добрый день, Лидия. В мое отсутствие вы можете пользоваться всеми указанными помещениями, кроме моего кабинета. Книги из библиотеки тоже в вашем распоряжении. Подберите их в соответствии со своим вкусом. Используйте то, что найдете в этом конверте, как часть».

– Что? – удивилась Дина. – А дальше? Часть чего?

– Больше ни слова, – Лида тоже подняла брови. – Это он про схему дома? Разве она не полная?

Леня поднял со стола конверт:

– Вероятно, имелось в виду вот это?

Он извлек из глубины конверта обыкновенный кусок пластилина.

Дина схватила свое послание и быстро вскрыла его, нечаянно надорвав при этом и листок, лежащий внутри, глазами пробежала текст. Все то же самое, кроме имени. Но в ее конверте не было никакого пластилина или иного предмета. Дина еще раз исследовала содержимое. Вот листок с картой и письмо. А вот еще один совершенно пустой лист, просто вырванный из тетрадки. Ну, не его же она должна использовать, как часть?

– ОВ хочет нас запутать или разыграть? – спросила Лида.

– Это элементарный тест. Следует что-нибудь сделать с предметом, по своему вкусу. Просто хочет, чтобы мы занялись чем-то в его отсутствие. Ладно, я пойду лягу. Если надо – стучитесь.

Похоже, Леонид не собирался демонстрировать девушкам содержание своего послания. Но Дина преградила ему дорогу:

– Э, нет, Лёнечка, милый, так нечестно. Ты наше задание видел, мы твое – нет. Давай, открывай.

Она иронично смотрела ему в глаза, прекрасно зная, что сейчас он уступит. Вообще-то никому другому Леня подобного обращения не спустил бы, но… Несколько секунд он выдерживал ее взгляд, потом молча протянул ей конверт:

– На, смотри.

– Нет, ты сам.

Он открыл и извлек, кроме письма и схемы, кусочек мела.

– Ну, и что ты об этом думаешь? – спросила его Дина.

– Пока ничего. Дин, я действительно очень устал.

Она молча посторонилась, и Леонид ушел. Ей показалось, что настроение у него на нуле, впрочем, веселым Леню тоже никто никогда не видел. Дина в который раз подумала, что не хотела бы поменяться с ним местами – слишком тяжел был дар, которым обладал друг.

***

Интересно, по какому признаку ОВ подбирал предметы? Дина снова прочла записку. «Используйте, как часть…» Больше всего на свете она боялась сделать какую-нибудь глупость. Наверняка, в этом тесте есть глубокий смысл, его надо понять, разгадать. Но как? Странное, детское задание так заняло Дину, что она даже забыла, что скоро должен подъехать Влад, не слышала звука машины и очнулась, только когда раздались голоса внизу.

Лида, не раздеваясь, прикорнула на диванчике. Дина бросила взгляд на часы – половина двенадцатого. Остальные – Ник, Олег и Катя – приедут только завтра утром. Она подошла к узкому зеркалу во весь рост, висящему у двери, и, как обычно, расстроилась, увидев в нем свое отражение. Короткие темно-русые волосы, как всегда, не поддавались укладке. На бледном, слегка заостренном лице выделялись только черные брови и небольшие, чуть раскосые, напряженные глаза. Дина достала косметичку и подкрасила тонкие, упрямые губы, прекрасно сознавая всю тщетность своих усилий – по сравнению с Нелли она всегда будет выглядеть непривлекательной.

– Приехали? – раздался Лидин голос.

– Ага.

– Красоту наводишь? Ты и так хорошенькая. Эх, вот бы мне похудеть, чтобы как ты… Такая ловкая, юркая, как мальчик, – девушка встала с диванчика и подошла к зеркалу за спиной у Дины.

Одергивая свитер, Лида пыталась прикрыть довольно полные бедра – ее мучили собственные комплексы. «Как мальчик»… Для Лиды, это, может, и комплимент, но…

– Леню будем будить?

– Зачем? Пускай отдыхает.

Они спустились вниз и застали новоприбывших в гостиной. Анна, очевидно, не желающая снова разводить беспорядок на кухне, сочла, что в столь поздний час ужин не подают, и на маленьком столике стояли чашки, вазочка с вареньем, блюдечко с сыром, картофельные блины и много аппетитных поджаренных тостов. Влад наворачивал за обе щеки. Нелли сидела, положив ногу на ногу, и изящным, выверенным движением намазывала на тост тонюсенький слой джема. Впрочем, диеты, которых она постоянно придерживалась, казалось, ей совсем не нужны – фигура у Нелли была идеальная. Высокая, тонкая, при этом она имела все те привлекательные женские формы, которых так сильно не хватало Дине. Рута с удовольствием макала в сметану драники – кухня Анны пришлась ей по вкусу.

Дина с Лидой, поздоровавшись, тоже налили себе по чашке чая. Несмотря на обильный ужин, им снова захотелось есть, и Дина взяла кусок тоста с сыром.

– Как доехали? – поинтересовалась она.

– Нох-хмально, – с полным ртом ответил Влад и добавил, прожевав:

– А вы уже устроились? Леня где?

– Спит. Вам дали конверты?

– Вот эти? – Рута показала свой. – А что в них?

– Карта дома и… Сами увидите.

– Да какой-то детский сад, а не задание! – возмутилась Лида. – Мне положили кусок пластилина. Что мне лепить? Ежика? Медвежонка? Вот это особая работа…

– Вот как? – голос у Муромцева стал заинтересованным.

Он взял свой конверт, отошел с ним к камину и вскрыл. Глянул на карту и извлек кусочек красного картона, примерно в половину тетрадного листа.

– И впрямь, как в детском саду. Кружок «умелые ручки», – улыбнулась Нелли. – И что с этим надо делать?

– Использовать, как часть, – спокойно изрек Влад.

Кажется, задание его ничуть не смутило, и у Дины возникло неприятное подозрение, что уж он-то точно знает, что ему делать. Ее беспокойство стало сильнее.

– Рута, Нелли, посмотрите, что у вас, – не столько попросил, сколько приказал Муромцев.

Девушки послушно вскрыли свои конверты. На большие, крестьянские руки Руты упал небольшой кусочек бересты, и Дина неожиданно подумала, что предмет очень соответствует внутреннему духу литовки.

С Рутой они практически не были знакомы. Из того самого загадочного учебного заведения, которое во всех официальных справочниках называлось Университетом Культуры и Права, Рута вышла за несколько лет до Корнеевой. Но они несколько раз пересекались на тестированиях во время отбора в группу ОВ, и девушка неизменно вызывала у Дины симпатию.

Остальные, кроме Олега и Ника, были учениками одного потока. С Лидой Дина начала общаться где-то за полгода до окончания университета, а до этого они в основном дружили с Катей, впрочем, с переменным успехом.

Нелли, вскрыв конверт лежащим на камине маленьким ножиком, аккуратно извлекла на свет кусочек блестящей бумаги – обыкновенной пищевой фольги.

– Ну вот, осталось только клей найти, и будем делать аппликацию, – снова улыбнулась она.

– А у тебя что? – Влад ревниво обернулся к Дине.

– Просто бумага. Из тетрадки.

– А… – Муромцев успокоился. – Только не вздумай делать оригами – это банально. И еще – обратите внимание: здесь написано – используйте, как часть. То есть не само по себе.

– Спасибо, что подсказал, а то мы бы не догадались, – ехидно заявила Дина.

– А по-моему, это просто шутка. ОВ приедет и посмеется, увидев, как мы корпели над его заданием. Может, я и вообще ничего делать не буду, – заявила Нелли, – вот самое оригинальное.

– Зря, – осуждающе покачал головой Влад. – Думаю, результат теста много ему о нас скажет.

– А надо использовать… ну… наши способности, или просто что-то сделать руками? – наивно поинтересовалась Лида. – У меня не слишком хорошо с преобразованием материала. Дин, ты поможешь?

Дине очень импонировало, что Лида никогда не боялась показаться смешной или несообразительной.

– Помогла бы, если бы знала, как. Вот Володя, кажется, все уже понял, – Дина усмехнулась.

Она не могла не раздражаться, видя его убежденность, что он все знает и делает лучше других, и в то же время, отчаянно ругая себя, пыталась встретиться с ним глазами. Муромцев действительно кинул на нее взгляд, но не такой, какой бы она хотела. Это снисходительное выражение означало: «Я не собираюсь обижаться на глупые завистливые реплики в мой адрес».

– Конечно, – спокойно ответил он. – А вы думайте сами. Иначе тест будет недействительным.

***

Спалось Дине беспокойно, и встала она рано. Лида еще спала. Дина подошла к окну и долго стояла, не в силах оторвать зачарованного взгляда: небо затянулось тучами, ночью повалил снег, и теперь все вокруг усадьбы казалось залепленным белым, рыхлым тестом.

Накануне Анна объявила, что завтрак будет в семь. Дина успела вымыть голову и даже попробовала уложить волосы покрасивее. Потом разбудила Лиду, подождала, пока та умоется, и без пяти семь они спустились вниз.

Вчера их кормили на маленькой кухне, а сегодня Анна накрыла в смежной с кухней столовой, расположенной по правую сторону от входа в дом. Дина еще раз удивилась, как все это умещается в усадьбе, ведь на первом этаже, согласно схеме, находились еще лаборатория и библиотека. Кабинет ОВ располагался на втором, но к нему вела отдельная лестница прямо из гостиной, и со стороны спален попасть к шефу было невозможно. Вспомнив, как выглядит дом снаружи, Дина поняла, что кабинет находится во флигеле-пристройке, а под ним, вероятно, существуют и другие помещения – например, гараж.

За столом уже сидели Рута и Леонид. Влад с Нелли появились минут через десять вместе, и у Дины неприятно заныло в груди. Не успели закончить завтрак, как услышали шум подъезжающего автомобиля. Сквозь окно столовой они видели, как Ник, Олег и Катя проделывают путь от калитки до крыльца, преодолевая огромные сугробы. Даже за эти несколько минут их успело запорошить снегом, так густо он валил.