Нокаут чемпиону. Вторая часть

– Лен, ты… нужна мне здесь… – выдавил он, наконец. – Умолять не буду. Но подумай о Насте…

– Я только о ней и думаю, – проговорила Ленка. – Настю, разумеется, надо оставить у нас. И мне по-любому лучше быть с ней, так надёжнее. Когда буду нужна – позвони. Я приеду.

***

– А вдруг Ольга найдёт твой адрес? Откуда она вообще про тебя знает? – Серый лихо крутил баранку, как обычно, подрезая на шоссе «чайников».

– Понятия не имею…

– Надо посмотреть, что напишут сегодня про матч. Не нравится мне такая осведомленность фрау.

– Мне тоже. Но Настю я ей не отдам! – Ленка решительно сжала кулаки.

– Бедный Дракон! Выиграть такой бой… Чтобы снова потерять все бабки! Может, получится не платить? Запишем её на камеру, а потом пригрозим…

– Платить всё равно придется, я же сказала, нам надо зафиксировать факт добровольного получения денег, – покачала головой девушка. – Иначе может сказать, я пошутила или передумала. Мы не знаем, в какой форме она выразит своё требование, она, кажется, не глупа. Да ещё адвоката наймёт. А устроить шумиху Ольга способна – суды, журналисты… Информационную войну Мелихов может и проиграть, и суд тем более, пока у нас нет доказательств шантажа. Возьмёт и скажет, что муж увёз дочку силой.

– Ага, а она полгода молчала?

– Скажет, искала… Или болела.

– Верно… преподнесёт так, что Гоша ещё будет в говне. Блин, плакали наши денежки…

– Главное – остановить её, – строго сказала Ленка. – И расписку надо хорошенько продумать… так составить, чтобы Настя была в безопасности.

Они помолчали.

– Кстати. Рассказывай, давай, – начал вдруг Серый, – что там у вас с Гошей – любовь или наоборот?

– Не сейчас… Серёж, смотри на дорогу, пожалуйста.

– Лен, я всё равно ведь узнаю. Говори, давай. Всё уже было, да?

– Серёжа! – возмутилась девушка.

– Да ладно тебе! Взрослые люди.

– Не могу, – она опустила глаза.

– Скажи только: было или нет! – настаивал Белозерцев.

– Нет!

– В смысле – не было, или в смысле – не скажешь?

– Не было… – Ленка уставилась в окно.

– Правда? – обрадовался парень. – Ну, ты умница! Начала соображать, да? Ну, я всё понял… поэтому Гоша и взбеленился, да? А чего же потом уговаривал? Решил ещё раз попробовать?

Серый, как всегда, выражался грубо, но лаконично. Девушка не ответила, но он, довольный, начал посвистывать под музыку радио «Кекс».

– Ну, тогда имей в виду, – произнёс он после паузы, – моё предложение в силе!

– Мой отказ – тоже, – устало, но твёрдо ответила Ленка. – Мелихов, кстати, извинился. Сказал, что был пьян, а так я ему вообще… по барабану.

«Пусть лучше знает, – решила она. – А то будет намекать на что-то… когда всё уже ясно».

– Да? – недоверчиво протянул парень. – Ну-ну…

Он хотел было что-то добавить, но прикусил язык и резко сменил тон.

– Вот видишь! – произнёс он как-то фальшиво. – Я же знаю его вкус. Теперь чуешь разницу между нами?

– Серёж… – прервала его девушка. – Глянь, пожалуйста. Там какая-то машина красная за нами всё время едет. Может, Ольга кого следить наняла?

– «Хёндай», что ли? Да не, он с Киевки повернул. Ладно, сейчас уйдём, не боись.

Белозерцев резко перестроился и встал в левый ряд. Ему возмущённо загудели сзади. Подозрительный автомобиль спокойно пролетел мимо, а Серёга развернулся на светофоре и поехал в обратную сторону. Для спокойствия они ещё покружили, съехали на местную трассу, уже в полном одиночестве миновали какой-то коттеджный посёлок, и только тогда въехали в Москву по Рублёвке.

***

– Ну что ты опять в окно уставилась? Пошли на кухню! Поговорим, пока Настя спит.

Ленка, не оборачиваясь, раздражённо поморщилась. Она ничего не собиралась рассказывать, ей надо было самой во всем разобраться.

Сначала долго выпроваживали Серого, просидевшего у них до самого ужина, а остатки вечера Ленка посвятила Настёне, чья шумная радость при её появлении была просто неописуемой. Девушка понимала, что пора бы потихоньку отучать от себя малышку, но вместо этого только крепче её обнимала. Любовь к ребёнку – это всё, что осталось у Ленки. И всё, что связывало её отныне с Мелиховым.

И вот теперь мама взялась за допрос. Ни минуты не дадут побыть наедине с собой! А в душе у Ленки творился полный сумбур – её кидало из крайности в крайность.

В голове все ещё звучали слова Игоря о том, как она «случайно оказалась рядом». Цинично, зато жизненно. Худшее понять всегда легче – оно привычнее. Оскорбительные высказывания в транспорте – это реальность. Насмешки в школе – тоже. Всё так и есть, как он говорит, как она сама расценила ночью… низко, тупо, больно. Дико больно. Случайно оказалась… специально взял…

Но сейчас память подкидывала иные факты, которые сперва отошли на другой план. И картинка никак не хотела складываться.

Ленка не понимала… Вспомнить хотя бы ночь перед боем или то, как Игорь, выпрыгнув из ринга, бросился к ней… Это было самым ярким воспоминанием – невозможно поверить, что Мелихов притворялся тогда.

Может, он просто благодарил, радовался общей победе? А горячие поцелуи, и нежность, и ласка после матча, в машине – тоже, благодарность? Да и раньше, ещё до боя, Игорь относился к ней… не равнодушно, нет. Не настолько, насколько пытался сейчас представить. Как он её называл – «детка, девочка моя?»

Да, конечно, всё это – из области сказки, которую Ленка сначала боялась читать, но в которую потом погрузилась почти как в реальность. Но это же было! Ночью, после того, что произошло в спальне, Ленка списала все его знаки внимания на обычные мужские хитрости. Однако теперь Игорь утверждает, что вообще никогда не думал о ней в этом плане, рассказывает про «пьяный случай» и ведёт себя так официально, словно она только что устроилась к нему на работу. Девушка находилась в недоумении – если он притворяется, то зачем? Если говорит правду – то как объяснить всё, что происходило между ними до боя и сразу после него?

Может, ключевое слово здесь именно «бой?» Марк говорил, что период подготовки может вызывать у боксёра психоз, неадекватные поступки. Игорь тогда нуждался в поддержке. А потом ему понадобилось разделить победу с женщиной – всё равно, с какой. К тому же он выпил и, как предсказывал Марк, сразу «отъехал».

И что если ответ прост, даже если сам Мелихов не смог или не захотел его сформулировать? «Оказалось рядом» – в действительности значит гораздо больше, чем ужасная ночь после боя. Ленка постоянно была с ним, под рукой – всё это время. Во всех делах, проблемах и обстоятельствах. Что и привело к логичному концу – под рукой, так под рукой. Легче взять. Заодно и «поблагодарить» за помощь. «А я-то думал, ты счастлива…» Ну, ещё бы… кто он и кто она? В его представлении, она должна плакать от счастья – может, и раньше у него после боя бывали в постели такие вот восторженные поклонницы. И он их «осчастливливал».

Вот только утром Игорь протрезвел. Прогулялся. Увидел всё ясным взглядом. Не только эту ночь, но и всё, что было до неё. Теперь, после победы, Мелихов осознал, насколько ему это не нужно. Если подумать, то его извинения, попытка расставить всё по местам должны заслуживать уважения. В том числе это означает, что он понял и признает – Ленка не осчастливлена. Ленка оскорблена. С  так нельзя было! ней

Он взял нужный тон – официальный и доброжелательный. Обвинил только себя и не стал мстить – не каждый шеф поступил бы так же. Игорь – совестливый… Предложил работать дальше, хотя не очень-то и нуждается.

После того, как Ленка увидела его бывшую жену, хотелось хохотать над собственными подозрениями. Больше ему дела нет, как продолжать добиваться близости от ничтожной, хромоногой помощницы! Возможно, самолюбие у него слегка и задето, но благодарил он, несомненно, искренне.

А может, Ленка и правда, ещё нужна ему, как работница – зря она ему не поверила. Мелихов успел к ней привыкнуть и почему-то проникся доверием ко всему, что она делает. Постельная сцена кажется ему только маленьким ляпом. Он не хочет лишаться надёжной, верной сотрудницы, к тому же она так замечательно ладит с его дочерью. Это не выдуманная причина – во всём, что касается Насти, Игорь чувствует себя неуверенно. Как искренне он просил остаться – когда приехала Ольга… Да просто умолял.

Вот только если раньше между ним и Ленкой существовала душевная близость, то теперь – не будет и её. Всё испортила, сломала сегодняшняя ночь. Дружба или симпатия – теперь это невозможно.

Да и зачем нынче Ленке его дружба? После недолгого, но такого яркого безумия, когда девушка решила, что он способен любить её, дружба – это только искусственный тусклый свет по сравнению с яркими солнечными лучами придуманного ею счастья. Которого у неё не было и никогда не будет.

А Игорю этого не понять. Ему всё равно. Он полагает, что всё будет, как прежде! Да, у него-то всё просто… где в воду вошел, там и вышел. А она… она заплыла слишком далеко, и вот её бросили тонуть. Одну… Унизив – сначала дешёвыми домогательствами, потом – уважительным равнодушием.

Всё, хватит гадать, как относился к ней Мелихов и чего от неё хотел! Они никогда не будут равны, они живут в разных системах координат. Если Игорь занимал все Ленкины мысли и чувства, то сама она помещалась где-то на периферии его сознания – как повар или горничная. Нужная, конечно, в хозяйстве вещь. И даже, что уж там скромничать, трудно заменимая в какой-то период жизни, но всё ж таки – вещь…

А может… взять да и выйти замуж за Серого? Эта мысль впервые пришла к ней в голову именно сегодня, после того, как Белозерцев проторчал у них целый день, и девушка поняла, что может спокойно, без напряга существовать рядом с ним. Если бы не интимная сторона вопроса…

– Лена! – снова позвала мать. – Иди сюда. Утром отец со смены придёт, при нём вообще не поговоришь.

Девушка, вздохнув, отправилась на кухню, старательно контролируя выражение лица. Вернувшись домой, она объявила, что Игорь дал ей отпуск, но попросил побыть с ребёнком. Сейчас не было сил говорить о разрыве – она боялась, что просто расплачется. Серёга, слава Богу, догадался промолчать. Но вёл себя очень уверенно, даже позволил себе шутливые намёки на будущие родственные отношения. Мама, правда, только удивлённо подняла брови: Белозерцева она всерьёз не принимала.

Ленка села за стол и, придвинув к себе чашку, принялась долго и сосредоточенно размешивать сахар.

– Ну и? Как всё прошло?

– Что прошло? – как можно равнодушнее переспросила она.

– Когда вы вернулись домой, после драки… Как он себя повёл?

– Кто? После какой драки?

– Лен, прекращай дурака валять! Рассказывай, что там у тебя с твоим шефом.

– Мама! – девушка подняла на неё глаза, и старательно выговорила:

– Я тебе тысячу раз говорила – ни-че-го!

– Да ты же как в воду опущенная приехала! Вы поссорились? Я же твоя мать, я беспокоюсь! И я знаю мужчин, могу тебе что-нибудь посоветовать.

– Не о чем беспокоиться, всё нормально, – потухшим голосом проговорила Ленка.

– Понятно, – мать стукнула чашкой об стол. – Поругались, значит. Ты имей в виду, мужчины – у них психология совершенно другая. С ними можно только по-хитрому, как с детьми или больными…

– Что-то я не пойму, – удивлённо подняла глаза девушка. – Ты же сама меня предостерегала… А теперь что – за Мелихова агитируешь?

– Ну не за Серёгу же этого! С ним и так всё ясно – полностью наш, только мигни.

– Что за глупости!

– Да ладно тебе, не придуривайся, – отмахнулась мать. – А Игорь твой… Он порядочный парень, это видно. Только надо умнее быть, не бросаться ему сразу на шею, пусть сначала полностью порвёт со своей пассией. Вот послушай меня…

– Зачем? – резко спросила Ленка. – Не хочу я ничего слушать. Не нужен мне этот Мелихов…

– Не нужен! Высохла вся, а говоришь: «Не нужен!» Я же не слепая…

– Мама! Ты когда-нибудь будешь воспринимать этот мир реально? И меня – реально? То мечтаешь сплавить меня, лишь бы кто взял… каждому чудику, а то вдруг считаешь, что такой, как Игорь, может обратить на меня внимание?

У девушки на глаза навернулись слёзы – она больше не могла притворяться.

– Ты не видела его жену, его любовницу! – яростным шёпотом, задыхаясь, прокричала она. – Забудь о своих домыслах! Он никогда, слышишь, никогда на меня не посмотрит! Даже если бы я была здорова!

– Детка моя… – расстроенная, мама подсела к ней на диванчик и прижала её к себе.

Ленка ткнулась лицом ей в халат и разревелась.

– Ну, прости меня… – вытирала ей слёзы мама. – Мне показалось, что он к тебе дышит неровно. Забудь о нем, правда, забудь… И чего в нём хорошего-то? Подумаешь, чемпион! Сегодня – чемпион, завтра – инвалид… А Серёжа-то, кстати, очень даже неплохой парень, надёжный, сильный.

– Мам! – девушка вырвалась из её объятий. – Ничего не говори. Я… Дай мне раскладушку, наконец!

– Твой мобильник звонит? – мать прислушалась.

Действительно, из Ленкиной куртки раздавались знакомые позывные. У девушки сжалось сердце – «Confessa» Челентано она поставила на звонки Игоря. Она взяла телефон и включила «без звука», чтобы не разбудить Настю. Может, не подходить? А если что-то случилось, вдруг появилась новая угроза от анонима или вернулась Ольга?

– Привет. Не спишь ещё? – раздался в трубке знакомый голос.

Мелихов говорил спокойно, очень официально. Она попробовала взять тот же тон, стараясь отвечать коротко, чтобы Игорь не догадался, что она плакала.

– Собираюсь уже. А что?

– Как там Настёна?

– Хорошо.

В трубке помолчали.

– Серёга у вас?

– Нет, уехал.

– Давно?

– Не очень. А что, ещё не вернулся?

– Недавно?

– Что-то случилось? Он тебе нужен?

– Да, будет нужен завтра. И ты будешь нужна. Закажи утром такси и приезжай.

– Зачем?

– Будет приём по случаю победы. Родственники и друзья.

Девушка чуть не рассмеялась сквозь слезы.

– Думаю, Света прекрасно справится. Я лучше побуду с Настёной.

Неужели он полагает, что она когда-нибудь ещё решится показаться на глаза всем этим людям, тем, кто видел, как Мелихов целовал её после боя?

– Хорошо, – холодно произнёс он после короткого молчания. – Есть более важные дела. Сегодня мне звонил Гурьков, хочет встретиться. Собираюсь пригласить его на среду, часиков на двенадцать. Видишь ли, в свете новых обстоятельств другой юрист мне снова не по карману. Уж выручи, пожалуйста, и на этот раз.

Ленке хотелось ответить ему что-нибудь грубое. Но она удержалась.

– Так сможешь или нет? – повторил Игорь.

– Хорошо, приеду. Придется тебе довольствоваться услугами недоучки, – только и позволила себе съязвить девушка.

На самом деле, правильнее было бы отказать ему, тем более после такой формулировки. Но ведь у него действительно нет другого юриста, и Гурьковы могут обвести его вокруг пальца. Вот только какое ей теперь до этого дело! Или… всё ещё есть? «Всё это только ради Настёны! Раз обещала не бросать их…» – оправдывалась перед собой девушка, заставляя гордость умолкнуть.

– Значит, договорились, – спокойно утвердил он.

– Договорились, – ответила Ленка и после очередной натянутой паузы спросила:

– Ольга больше не объявлялась?

– Нет. Думаю, взяла тайм-аут. Но это ненадолго.

– Ясно.

– Ну, тогда до встречи. Спасибо, что согласилась.

– Не за что…

Он первый нажал отбой, и девушка швырнула трубку на тумбочку.

– Аппарат-то в чём провинился? – покачала головой мать. – Ну, чего там ему надо?

– Это по работе, – мрачно ответила Ленка.

– Кстати, он заплатил тебе за прошлый месяц, как обещал?

– Мам, какие деньги! Знаешь, сколько куртка с туфлями стоят?

– Ну не шестьдесят же тысяч…

– Костюм ещё есть… придётся на переговоры надевать. Вместе с ним – как раз шестьдесят.

– Ничего себе… Поработала! Ты уж за следующий месяц возьми, пожалуйста, деньгами!

– А следующего, наверно, не будет, – выдавила девушка.

– Как? Разве ты не в отпуске? – насторожилась мать.

– Ну… У Мелихова уже нет необходимости в постоянном помощнике. Так, иногда может понадобиться юрист. Прости… плохой из меня кормилец оказался.

Мама покачала головой.

– Ну и ну…

Но потом утешающее погладила дочь по голове.

– А может, это и к лучшему. Не расстраивайся, Леночка… Чего тебе там делать? Переживать только… Пожила месяц, и ладно. Бог с ними, вещами, пригодятся, в конце концов. Сами бы такие дорогие, конечно, не купили… Мне сразу не понравилось, что он взялся тебя одевать! Хорошо ещё, расплачиваться не потребовал. Или потребовал?

– Мам, ты опять? Сил уже нет, честное слово!

Девушка вскочила, выбежала из кухни и с такой силой захлопнула дверь перед самым носом матери, что даже Настя, уютно устроившаяся на Ленкиной кровати, забормотала и дёрнулась во сне. Ленка села у неё в ногах и погладила, успокаивая. Надо чем-то занять себя завтра, лишь бы не сидеть дома. Можно погулять с девочкой в парке. Кстати, Ирина с Кирюшкой сейчас тоже в Москве.

Решено, Ленка позвонит Смальковой и договорится о встрече. Во-первых, напомнит подруге о логопеде для Насти. А во-вторых… пора подумать о новой работе.

***

После того, как девушка уехала с Белозерцевым, Игорь заперся у себя в комнате и тупо пролежал там до самого обеда. На душе было темно и пусто. Страсти как будто отбушевали в нём, осталась только горечь потери. Ленка вот-вот исчезнет из его жизни – её удерживает только тоненькая ниточка – Настя… Мелихов поймал себя на мысли, что ревнует девушку к собственной дочери. Он уже не хотел наказывать Ленку равнодушием, но оно становилось теперь неотъемлемым атрибутом их общения. Да она и сама больше не допустит ничего иного.

В какие-то моменты гордыня подхлёстывала гнев, и он вновь закипал в его сердце. Но почти сразу же на смену ненависти приходила тоска. Игорь не знал, что станет с ним дальше. Ему было наплевать на всё. Апатия, которая так давно не посещала его, теперь захватила всецело. Он смотрел в потолок и ни о чём не думал. Даже притязания Ольги оставили его почти равнодушным. И так понятно – его снова ограбят, и все труды, все старания этого безумного месяца пойдут насмарку. И только когда Мелихов представлял себе Ленку, душу сжимали тиски – если он и хотел чего-то в этой жизни, так это чтобы она была сейчас рядом. Но она вместе с Белозерцевым, и он, Игорь, ничего не может с этим поделать.

На столике лежал подаренный девушкой томик стихов. Мелихов протянул руку, взял его и открыл где-то посередине. «Я кончился, а ты жива…» – прочитал он. Что это? Удар после гонга? Какого чёрта? Игорь с размаха кинул книгу в угол. Она упала, распахнувшись и замяв страницы, словно подбитая птица крылья. Её беспомощный вид мучил Игоря, через минуту он встал, поднял книжку и положил на подоконник – подальше от глаз.

К обеду приехал Марк – осмотреть рассечение. Мелихов нехотя отпер дверь комнаты – и то лишь когда стук стал настолько громким, что начал раздражать. Врач с недоумением уставился на чемпиона:

– Это что, переутомление? Обычно после проигрыша так бунтуют, но никак не после триумфа! – покачал головой доктор. – Плохо себя чувствуешь? Головная боль?

Игорь не отвечал, и Марк потребовал срочно измерить пульс и давление. Мелихов только равнодушно протянул руку.

– Всё в норме, – врач внимательно смотрел на него своими чёрными, въедливыми глазками. – А можно полюбопытствовать, где у нас нынче Елена?

– А пошёл бы ты… – нагрубил ему Игорь, снова лёг и отвернулся к стене.

– Чудненько, – констатировал Марк.

В дверь боязливо постучалась горничная.

– Игорь Глебович, обед на столе… – пролепетала она.

Светка лучше других чувствовала настроение шефа – сейчас она серьёзно рисковала.

– А ну-ка, вставайте-с, господин чемпион, – доктор сильно ткнул его кулаком в бок.

Мелихов послушно поднялся и отправился в столовую – пожрать, и правда, не помешает…

– Игорь Глебович, – снова жалобно начала горничная, – вам весь день звонят – мама, Марина… Ещё кто-то… Я не знаю, что говорить, и не подхожу. Лены нет…

– Так где у нас Лена? – уже строже повторил вопрос Марк.

– Она вообще уехала, с сумкой! – охотно объяснила Светка. – Игорь Глебович, а вы её что, уволили?

Приняв его мрачное молчание за положительный ответ, женщина затараторила:

– И правильно, давно пора! Да она и не делала ничего, только командовала!

– Света! – прорычал Игорь. – Ты сейчас сама отсюда с сумкой уйдёшь!

Доктор поднял брови и вопросительно глянул на Виктора.

– Лена, кажется, с Настенькой, – ответил тренер, боязливо посматривая на шефа.

– Кстати. Предупреждаю всех! – заговорил Мелихов. – Ни одна душа не должна знать, где сейчас Настя.

Все молчали, опасаясь нарваться на новый приступ гнева.

– Все поняли? – повторил он.

– Да, Сергей нам уже объяснил, – подтвердил тренер.

– Не только Ольга и Юлия, но даже моя мать – ясно? Версия такая: Настя в санатории, в Анапе.

– Валентина Михайловна не поверит, – осторожно возразила Светка.

– Я с ней сам разберусь. Ваше дело молчать. И про то, что Ольга в Москве, тоже.

– Разумеется, никто ничего не скажет, раз ты требуешь, – произнёс доктор. – Но о какой Ольге идет речь?

– Приехала моя бывшая жена, – буркнул Игорь.

– Ах, вот оно что… – понимающе протянул Марк.

– Я сначала так испугалась! Сергей прибегает, лицо страшное, и всем нам сразу: «Про Настю – ни слова!» – доверчиво поделилась неугомонная горничная. – Я подумала – снова угрозы…

– Та-ак… А ты откуда знаешь про угрозы? – Игорь со звоном отшвырнул нож и перевёл взгляд на Виктора.

Светка испуганно отскочила к дверям.

– Она сама догадалась, – поспешил оправдаться тренер. – Столько мер принято… Кстати, зачем ты отпустил Дениса? Конечно, я думаю, эти письма нужны были, чтобы заставить тебя проиграть. Но осторожность пока не помешает.

– А чем я платить буду твоему Денису? – совсем взбеленился Мелихов. – Знаешь, сколько один день у этого бездельника стоит? А мне ещё вам с Мариком надо выложить круглую сумму, Серому, массажисту, катмену!

– А как же призовой фонд? – поднял брови Виктор.

– Призовой уедет во Франкфурт…

Наступило угнетённое молчание. Никто не рискнул спросить, почему деньги должны отправиться в Германию.

– Не бойтесь, не обижу, – горько усмехнулся Игорь. – Лучше сам останусь ни с чем.

– Я слышал, утром звонили Гурьковы… – начал тренер.

– Да, звонили. В среду переговоры.

Мелихов отодвинул от себя почти нетронутую тарелку.

– Значит, так, Света. Приглашай всех, кто рвётся меня поздравить, на завтра. Всё равно не отстанут – отделаюсь в один день.

Он встал из-за стола и, не прощаясь с Марком, вернулся к себе и пролежал там до самого вечера. За окошком давно стемнело. Рассечённое веко к вечеру заболело сильнее, но Игорь даже не встал, чтобы обработать его, как положено. Периодически он смотрел на телефон – звонили дальние и близкие знакомые, но Игорь не отвечал. Потом, уже около десяти, не выдержал и сам набрал Ленкин номер. Поговорив, он с силой метнул трубку в кресло. Подпрыгнув, она с грохотом упала на паркет. «Белозерцев только что ушёл от Зориных. Пробыл там целый день». Нет, это невыносимо. Надо срочно понять, что же у них происходит.

Он подобрал с пола мобильник.

***

– Привет, Гоша! – голос у приятеля казался довольным. – Ты как, живой ещё?

– Не дождёшься, – буркнул Мелихов. – А ты где?

– Да вот, еду.

– Куда едешь?

– А ты бы куда хотел?

– Давай домой, разговор есть.

– Ах, вот так значит, да? Теперь хочешь перетереть? Какая досада! А у меня другие планы! ты

– Серый…

– Ладно, ладно, успокойся. Я уже подъезжаю.

– Ты что, был уверен, что я тебя жду? – удивился Игорь.

– А где мне ночевать прикажешь? У Ленки – порядки строгие, хаты я пока не приобрёл, всё на твои бабки надеялся. Собственно, я уже здесь, принимай! – хохотнул в трубку тот.

Мелихов услышал, как во двор заехала машина, и через пару минут парень уже входил в дом. Игорь вышел навстречу в гостиную и с отвращением увидел в зеркале собственное отражение – бледное, небритое, какое-то кривое лицо с заплывшим глазом. А вот Серый, напротив, сиял, как начищенный пятак.

– А чё, Денис сигнализацию на ночь не ставит? – спросил он.

– Я отпустил Дениса. Включи всё сам.

– О кей, – снисходительно согласился приятель и пошёл к себе. ,

Когда он вернулся, Мелихов сидел на диване и невидящим взглядом смотрел в тёмный экран телевизора. Серый, как в лучшие времена, плюхнулся рядом.

– В общем, я тут ещё поживу у тебя, – спокойно произнёс он. – Снимать хату – бабок жалко, да и за тобой присмотреть надо. Охраной без меня некому заниматься. Ольга, опять же, тебя донимает. Короче, совесть у меня есть, харчи отработаю, так что не дрейфь.