Когда ночи мало

Глава 2

Джаред сидел за компьютером в приемном отделении, проверяя результаты анализов пациентов, когда услышал крик Эли о помощи. Без колебаний он закрыл файл, вскочил со стула и побежал в ту сторону, откуда раздавался крик.

Дверь в палату, куда Эли пошла, чтобы обследовать нового пациента, была закрыта. Джаред рывком распахнул ее и увидел, что высокий мужчина – его больничная рубаха распахнулась на спине, открыв трусы-боксеры в красно-синюю клетку, – прижимал Эли к стене, одной рукой обхватив ее за талию, его губы искали ее губы, пока она пыталась отвернуться и оттолкнуть его.

– Убери руки от моей медсестры, – приказал Джаред, его голос звучал спокойно, он не хотел нагнетать обстановку.

– Спокойно, док, – отозвался насильник, едва выговаривая слова. – Мы с Эли возвращаемся в старые деньки. Мы только что вспомнили былое знакомство.

Эли боролась с его мертвой хваткой.

– Мы не вспоминали. Убирайся от меня, Бобби.

– Я предпочитаю верить леди, – возразил Джаред, осторожно входя в комнату, позволив двери захлопнуться за ним. – Отпусти ее, или ты окажешься на этой каталке, связанный по рукам и ногам, с мешком полным льда между ног. – Мужчина подошел к Бобби достаточно близко, чтобы учуять запах спиртного и увидеть похоть в его глазах, один из которых был подбит. – Здесь, в отделении неотложной помощи, это – единственное лечение, которое мы можем предложить для возбужденных гениталий.

– Да ладно, дай мне время, – сказал Бобби, все еще не отпуская Эли. – Через несколько часов я женюсь.

– Девушке, которая выйдет замуж за такого героя, просто повезло, – заметил Джаред в надежде отвлечь внимание пациента.

Уловка сработала. Пациент повернулся к Джареду и, должно быть, ослабил хватку, потому что Эли освободилась и бросилась в объятия врача. Косясь на насильника, Джаред обнял ее и пробормотал:

– Ты в порядке?

Она кивнула, дрожа всем телом. И словно не на нее только что напали, доложила:

– Двадцать пять лет, мужчина, алкогольное опьянение, вступил в драку с охранником в стрип-клубе. Травма лица, жалуется также на боль в животе и ребрах. Жизненные показатели в норме, документация – в его карте.

– Я посмотрю, Эли. Пойди передохни. – Джареду не нужны были свидетели, чтобы «помочь» пациенту переместиться обратно на каталку.

– Я в порядке, – заверила Эли.

Но ее голос дрожал. Джареду хотелось обнять ее, прижать к себе, успокоить, дать ей понять, что она в безопасности, что он никому не позволит обижать ее. Но сначала ему нужно было разобраться с отморозком.

– Вы можете взобраться на каталку сами или вам нужна моя «помощь»? – спросил Джаред.

Мужчина залез на каталку, и это было его первое мудрое решение за все утро.

Джаред подошел к Эли, держа мужчину в поле зрения.

– У тебя губа кровоточит, – прошептал он, приподнимая ее голову за подбородок, чтобы лучше рассмотреть. – Пойди умойся.

Удивленная, Эли потянулась рукой к своей распухшей нижней губе.

– Полагаю, что в твоем состоянии… – он посмотрел на больничную рубаху мужчины, – тебе будет нелегко взять у него анализ мочи, что означает, что мне придется ввести ему катетер, чтобы проверить мочу на токсины.

Вот так. Он подмигнул Эли. Пусть этот идиот пару минут попотеет.

– Черта с два, я вам дамся, – возмутился Бобби. – Где моя одежда? Я ухожу отсюда.

– Вы никуда не пойдете, – заявил Джаред, излучая спокойствие. – Во всяком случае, не раньше, чем сюда прибудет полиция. Видите ли, у меня нулевая толерантность к мужчинам, которые плохо обращаются с женщинами.

– Давай не будем раздувать это дело, – попросила Эли.

– Меня учили, что многие жертвы сексуального насилия берут сторону обидчика.

– Жертва сексуального насилия? – вскинулся Бобби. – Вы что, сдурели? Это же Эли. Она просто сыграла в недоступность. Я не нанес ей никакого вреда.

– Он прав, доктор. – Эли защищала пациента, но Джаред увидел, что обидные и жестокие слова Бобби вызывали у нее слезы, когда она повернулась, чтобы уйти.

– Вы… – Джаред указал на пьяного, – останетесь здесь. Не покидайте каталку. – Затем он последовал за девушкой. – Эли, подожди.

Она остановилась, но не повернулась, чтобы посмотреть на него.

Когда он подошел, Эли пояснила:

– Мы были знакомы в старших классах. Забудь об этом, если можно.

– Тебе надо преподать этому мужчине урок. Он должен знать, что с тобой так обращаться нельзя.

– То, что мне нужно, – устало сказала она, – это обмыть губу, встряхнуться и вернуться обратно к работе. А Бобби нужно обследовать, полечить и отпустить, чтобы он смог жениться.

Как будто Джаред мог так легко его отпустить.

– Если ты не хочешь постоять за себя, хорошо. Я сделаю это сам. Я звоню в полицию.

В глазах Эли сверкнул огонь.

– Завтра вы уедете, доктор Паджет. А я живу в этом городе. Если вы позвоните в полицию, мне придется отвечать на разного рода вопросы, появятся слухи, и люди вспомнят о роли Бобби в моем прошлом, которым мне нечего гордиться.

– Твое прошлое не имеет отношения к тому, что произошло сегодня ночью. Мужчина пытался принудить тебя… – Джаред поперхнулся. Он не мог произнести этого слова, не мог осознать, что бы произошло, не услышь он ее крика. – Если ты не хочешь раздувать дело, хорошо. Но я не могу пройти мимо. Я должен доложить об инциденте. Извини.

– Да, ты должен. – Девушка посмотрела на него, в ее голубых глазах не было ни слезинки. – Извини – вот и все, что может сказать человек, который хотел быть моим другом. – И она бросилась через коридор к вестибюлю.

Он разозлил ее, ничего особенного. Но глубоко в душе это беспокоило его. Он не хотел, чтобы она его возненавидела, не хотел расставаться с ней по-плохому. Почему она имела для него такое значение?

– Нет, еще текилу, – настаивала Эли в тот вечер, когда их официантка принесла третий поднос с воскресным предложением меню: «Маргарита» с арбузом. – Я сегодня хочу погудеть. Напиться до бесчувствия.

– И это говорит женщина, которая редко заказывает что-нибудь крепче сельтерской с лимоном. Что с тобой творится? – спросила Виктория, лучшая подруга Эли с одиннадцатого класса и старшая медсестра из пятого отделения. Короткие темные волосы, безупречный макияж, непогрешимый вкус в одежде, всем этим она больше походила на девушку, собравшуюся поужинать где-нибудь в загородном ресторане, чем на участницу девичника.

Официантка поставила перед ними по четвертому бокалу с выпивкой.

– Ну же, Эли, – подначивала ее Поли, медсестра из приемного отделения. – Мы же празднуем.

– Если вы не сбавите обороты, то скоро напьетесь, – констатировала Рокси, медсестра из пятого отделения хирургии, смахивая со стола разлитую выпивку, поскольку у Поли бокал дрожал в руке и она разлила содержимое, пока несла его ко рту. Рокси была загорелой, высокой и тоненькой, а Поли бледной, низенькой и круглолицей. Рокси была громкой и общительной, а Поли тихой и застенчивой. Рокси была плохой девочкой, а Поли – хорошей девочкой. Трудно было найти две большие противоположности, и тем не менее они были лучшими подругами с тех пор, как Эли познакомила их в прошлом году.

– Мы этого не заказывали, – заметила как всегда прагматичная Виктория.

– Может быть, мы заказали, просто не помним, – возразила Рокси.

– Это от него. – Официантка указала на мужчину в дальнем углу бара.

Таверна О’Халлорана, любимое место сборищ персонала Мемориальной больницы Мадрин, предлагала изысканную еду и напитки в расслабленной обстановке, где каждый мог найти что-то себе по душе. Маленькие группки зевак толпились вокруг бильярдных столов, где проходили мини-состязания. Несколько парней, которых Эли знала по работе, потягивали пиво, бросая в угол дротики дартса. На большом телеэкране рядом с баром шел футбольный матч.

Из своего уголка у боковой стены все четыре женщины осмотрели бар, подняв бокалы в знак благодарности их таинственному благодетелю.

Им оказался доктор Джаред Паджет, который, с лукавой ухмылкой глядя в их сторону, приподнял свой бокал с пивом.

Эли едва не раздавила ножку бокала. Паджет выбрал плохой вечер для своего отъезда. Девушка отхлебнула коктейль, глядя на Джареда и не пытаясь скрыть свой интерес. На докторе была черная кожаная куртка, в которой он походил на плохого мальчика, и это нравилось ей куда больше, чем строгий облик доктора в голубой докторской форме, которую он носил на работе.

Ее тело растаяло при воспоминании о его объятиях, о том, как она ощущала его крепкую грудь, прижатую к своей груди.

Поводом для девичника послужило десятилетняя годовщина смерти ее матери.

Как печально, что занятая собой мать Эли была так поглощена попытками найти мужчину, которого она любила бы так же сильно, как отца Эли, и уделяла мало времени дочери. Эли причиняло боль то, что она так и не смогла завоевать любовь матери, а теперь было слишком поздно.

Она испытывала гнев на своего отца-плейбоя за то, что он сделал ее мать беременной и, несмотря на то, что любил, отказался жениться на ней. За то, что он редко появлялся в их жизни и давал ее матери всякий раз ложную надежду, что он вернется и останется с ними.

Присутствие доктора Паджета заставило ее отвлечься от горьких мыслей о несчастливом детстве.

Ее неудержимо влекло к этому человеку и, как она ни старалась противиться его обаянию, у нее ничего не получалось, она хотела его, несмотря ни на что.

Девушка чувствовала, что она на пределе, ей нужно было отвлечься, проветриться.

– Игнорируем его, – сказала Виктория.

– И он передал вам вот это. – Официантка вернулась к их столику и поставила в центре его белую кондитерскую коробку.

Рокси сняла крышку:

– Канноли! Обожаю канноли!

Она схватила одно пирожное и укусила его так, что брызнул шоколад.

«Я хочу наполнить твое канноли…»

Черт бы его побрал. Эли залпом допила свой коктейль в попытке загасить тлеющее внутри желание, с которым она сражалась неделями, чтобы оно не вспыхнуло ярким пламенем.

– Попробуй. Они превосходны. – Рокси подвинула к ней коробку.

Эли встретилась глазами с Джаредом. Он подарил ей озорную улыбку, провел пальцами по запотевшему стеклу бокала и приложил кончики пальцев к губам. К своим полным, восхитительным сексуальным губам.

И Эли не смогла отвернуться. Она почувствовала острое желание, которого не испытывала долгие годы. Она ненавидела его за это. Ненавидела себя за то, что не была достаточно сильной, чтобы сопротивляться ему.

– Я знаю этот взгляд. – Виктория наклонилась к ее уху. – Не делай этого, Эли. Утром ты себя возненавидишь.

– Она права, Эли, – поддержала подругу Поли. – Не позволяй ему обладать тобой. Завтра он уедет, и ты никогда о нем больше не вспомнишь.

Неправда. Он занимал ее мысли и ее сны. Ей нужно было изгнать его из своего мозга, и она знала только единственный способ сделать это. Превратить секс между ними из абстракции в реальность. Обрести контроль, получить то, чего она хочет, и покончить с ним.

Она позвала бармена:

– На посошок. Текилу для моих друзей. – Она сузила глаза и показала на доктора Паджета, чье удивленное выражение лица свидетельствовало о том, что он почувствовал изменение в динамике их отношений. – И ему. – Эли обернулась и язвительно улыбнулась. На посошок. Вот что она ему предложит.

Официантка принесла выпивку.

Эли опрокинула свою рюмку, проглотив содержимое одним глотком, не теряя времени на соль или лимон. Она стукнула пустой рюмкой о стол и встала.

– Увидимся завтра. Мне кое-что надо сделать.

– Эли, пожалуйста, – попросила Виктория.

Она через силу улыбнулась подруге:

– Не беспокойся обо мне, Вик. Я всегда выигрываю.

И снова улыбнулась, потому что представила себе выигрыш, который она собиралась получить в ближайшие несколько коротких минут.

Ее тело дрожало, от напряжения и от возбуждения, когда она пересекла бар. Прямая спина, плечи отведены назад. Эли изображала уверенность, которой в ней не было сейчас. С каждым стуком каблуков по деревянному полу, с каждым шагом, приближавшим ее к ее судьбе, Эли нервничала все больше. Она никогда раньше не предлагала себя мужчине. В юности они всегда сами ее искали. Ладони вспотели, и девушка сунула их в карманы жакета.

Примерно в десяти футах от Джареда она заколебалась, притворившись, что решила заказать выпивку в баре. Была ли Виктория права? Неужели она будет утром ненавидеть себя?

Эли посмотрела в его сторону. Их глаза встретились. Она черпала силы в его взгляде, отдаваясь волне влечения между ними, и сделала последний шаг, больше ни о чем не думая.

Девушка скользнула на стул рядом с Джаредом, намеренно коснувшись грудью его руки. И уронила канноли на стойку бара перед ним. Крошки рассыпались.

– Это насчет секса, верно? – спросила она, может быть, немного громче, чем должна была. – О’кей. Я согласна.

Джаред не двинулся с места, на самом деле он выглядел несколько шокированным ее прямотой.

Отлично!

– Да ну же, док. Время уходит. Ты сам это говорил. Ты хочешь секса или нет?

Кто-то похлопал Эли по плечу. Низкий мужской голос раздался за ее спиной:

– Если он не хочет, я не прочь.

– Благодарю за предложение, – ответила Эли, не посмотрев, кто говорит, стараясь не обижаться на это предложение, несмотря на то что все ее тело пылало от унижения. – Я наметила вот его. – Это первый мужчина за долгие годы, подумала она, который поколебал ее самоконтроль, мог заставить ее согласиться на что угодно. На все. Она наклонилась к нему и сказала: – Приходи сейчас или вовсе не приходи. Это предложение вот-вот потеряет силу.

Несколько секунд после того, как за ней закрылась входная дверь, она думала, что он за ней не последует. Ее решимость испарилась. Может быть, он вообще не интересуется, засомневалась она. Может быть, это все было игрой. Когда дверь отворилась, она обернулась и улыбнулась. Убедившись, что он видит ее, она бросилась к маленькой парковке за баром.

– Ты не в том состоянии, чтобы вести машину! – крикнул Джаред.

Нет. Она и не собиралась. Но в ее теле пульсировал адреналин, делая ее способной на что угодно. Это было так здорово. Она шагнула в тень мусорного бака и оттолкнулась от кирпичной стены справа, чтобы не врезаться в нее.

– Идите сюда, доктор Паджет. Я кое-что хочу вам показать.

Хорошее время. Она хихикнула про себя, пробегая между машинами в темноту, на травянистую лужайку, к скамейке, стоящей под купой деревьев. Лунный свет указывал ей дорогу. Ее тело было расслабленным и непослушным, как она не споткнулась и не упала, оставалось загадкой.

Задыхаясь, она рухнула на старую деревянную скамью и потерялась в лунном свете, покачиваясь на медленных волнах реки, в которой она плыла.

– Эли, – сказал Джаред, пробравшись сквозь деревья, его темная фигура обрисовалась над ней. – Позволь мне отвезти тебя домой. Уже поздно. И холодно.

Если и было холодно, она этого не чувствовала.

– Сядь, – попросила она.

Он поколебался мгновенье, но повиновался.

– Сюда я привожу парней, которых цепляю в баре.

На самом деле это было место, где они с дедушкой любили кормить уток. Дедушка, который взял ее к себе, когда ее отец не захотел этого сделать, который растил и ободрял ее, учил ее уважению к себе и другим. Дедушка был человеком, которого она любила больше всего на свете, его сердечный приступ стал причиной того, что она вернулась в этот город после колледжа. Дедушка, который был бы так разочарован, если бы узнал, что она собирается сделать. Эли вытолкнула дедушку из сознания.

Ей нужно это. Она должна получить это. Сейчас.

Эли поднялась и быстрым движением, которое она отработала до совершенства много лет назад, приподняла юбку, натянула ее на бедра и широко расставила ноги, при этом Джаред оказался между ними, а она тут же сжала их, удерживая его на месте. Конечно, он мог бы уйти, если бы захотел, но, судя по ее опыту, ни один мужчина не хотел бы покинуть такую позицию.

– Вы были правы насчет меня, доктор Паджет, – прошептала Эли ему на ухо, обдавая его горячим дыханием, покачивая бедрами, ритмично двигаясь и отмечая его растущую эрекцию. – Я – шлюха, которая не заслуживает хорошего мужчины.

Он застыл в ее хватке.

– Эли, я никогда такого не говорил.

Она проигнорировала его замечание. Может быть, он и не произносил этих слов, но его действия подразумевали их.

– Если тебе холодно, я тебя согрею. – Она поцеловала его в шею. – Я по-настоящему горячая внутри. – Она распахнула полы его куртки и потерлась о него своим телом. – Ты хочешь почувствовать меня изнутри, док?

– Зови меня Джаред. – Он пробрался под ее юбку, под трусики и положил свои большие руки на ее ягодицы, опрокинув ее назад, поднимая ее бедра и прижимаясь к ней своей восставшей плотью там, где он был ей больше всего нужен. Боже, это было хорошо.

Она убедилась в его силе, в интенсивности его желания. Его мужской запах, ощущение его жесткого тела над ней, вокруг нее.

– Пожалуйста, Эли. Назови меня по имени.

Нет, это слишком личное. Эли приникла к его шее, ощущая смесь соли и мыла. Она будет контролировать ситуацию, которая не должна стать чересчур личной.

– Только не в машине или на куче навоза.

Эли хихикнула.

– Ты пьяна.

Она под кайфом – это точно. У нее кружится голова – о да. Она на вершине исполнения фантазий. Но пьяна? Нет.

– А чего ты ожидал после нашего девичника? Разве не за этим ты меня искал?

Она потянулась к нему, чтобы расстегнуть его джинсы, дернула молнию и взяла в руки его член.

Она сложила руки вокруг его толстого напряженного члена и начала медленно скользить по горячей шелковой коже.

– Разве ты не думал, что тебе повезет трахнуться после того, как я пропущу пару стаканчиков?

Он издал разочарованный вздох.

– Я не могу этого сделать. – Он ухватил ее за талию, словно решил оторвать от себя. Однако она заметила, что он не сделал попытки убрать ее руки. – Давай я отвезу тебя домой.

Итак, ей придется жить с воспоминанием о том, как они провели время вместе в ее постели? Нет. Прямо здесь. Прямо сейчас. Или вообще никогда.

– Не беспокойся обо мне. – Ее колени упирались в скамейку по обе стороны от его бедер. Она поднялась, стащила трусики… Они не покинут эту скамейку, пока она не получит то, за чем пришла. – Мы, опытные девушки, можем заниматься этим где угодно.

Он втянул в себя воздух.

Эли медленно опустилась, чуть двинулась и снова опустилась, еще ниже, ее тело напряглось, чтобы впустить его, пока она не получила его целиком. А-ах. Именно то, что ей нужно.

Джаред сидел как каменный, голова откинута назад, лунный свет освещает его привлекательное лицо, лицо, о котором она старалась не думать утро за утром, год за годом, как если бы он был кто угодно. Его глаза были закрыты, черты расслабились, не было и следа от ямочек, которые появлялись каждый раз, когда он улыбался. Его руки упали ей на грудь, слегка ее сжимая.

Физически в нем было все, что привлекало ее в противоположном поле. Высокий. Мускулистый. Настоящий мужчина. И он наполнил ее, как ни один мужчина раньше, коснулся чего-то такого глубоко так неожиданно и потрясающе, что ей не хотелось двигаться из страха, что она больше не почувствует такого совершенного единения. Как будто он был создан для нее одной. Безукоризненный. Эли ждала целую жизнь, чтобы ощутить такую связь с мужчиной. Почему она должна была обрести ее с ним?

Она начала двигаться.

Джаред застонал.

– Это неправильно. Ты – девушка Майкла…

Неожиданно в нем пробудилась совесть?

– Больше нет. Благодаря ему сейчас я твоя. А теперь покажи мне, на что ты способен.

Он сделал что велено, удерживая ее бедра, врезаясь в нее, словно мужчина, у которого слишком долго не было интимных контактов.

– Я знал, что тебе понравится.

Одной рукой мужчина нашел ее грудь, раздражая ее сосок. Волна возбуждения поднялась в ней, глаза трепетали под ресницами.

Его слова эхом пронеслись в ее голове. «Я знал, что тебе понравится». Наслаждение. Буквы плыли в ее мозгу, наслаждение охватило каждую часть ее тела. Джаред Паджет, сильный, уверенный, свободный, заботливый и знающий доктор, который заставил ее тело петь, как будто она летчик, пристегнутый к креслу сверхзвукового самолета.

Эли повалилась к нему на грудь, повинуясь его жажде, быстрее двигая бедрами, отбросив болезненные воспоминания о самоубийстве матери, в поисках облегчения, сладкого избавления. Спасения души.

– Я мечтал об этом. О нас, – выдохнул Джаред, его руки ласкали голую кожу ее спины.

Я тоже.

– Это намного лучше, чем я мог себе представить.

О да.

– Ты такая красивая.

И ты тоже.

– Но я должен остановиться.

Что? Эли села.

– О нет, не должен, – настаивала она, откидываясь назад, чтобы положить руки ему на колени, поворачивая бедра, подталкивая его к себе. – Ты мучил меня долгие недели, дразнил меня, флиртовал со мной. Мы не остановимся. Не сейчас. – Она была так близко.

– У меня нет презерватива.

Обычно эти слова приводили пьесу к концу. Эли не играла с судьбой. Однако вот она уже рискует, ей так нужно, чтобы Джаред был близко, ей так нужно сексуальное и эмоциональное освобождение, в котором она так отчаянно нуждалась, она даже и не думала о том, что может забеременеть. Чем выше была концентрация алкоголя в ее крови, тем ниже была ее способность принимать рациональные решения, они растворились в бездне иррациональности.

– Мне все равно. – Она изогнула спину, вобрала его глубоко-глубоко, затем расслабилась. – Ты сказал, что ты настоящий мужчина. Разве настоящий мужчина думает о контроле? Расслабься.

Джаред глубоко вздохнул.

Эли наклонилась вперед, потерлась губами о его губы.

– Пожалуйста, – прошептала она, затем поцеловала его, просунув язык в теплые недра его рта.

Он отвернул голову.

– Эли, я… Мы не должны. – Он попытался оттолкнуть ее.

– Нет! – крикнула Эли, обнимая обеими руками его шею, сжимая его крепко-крепко. – Не оставляй меня, – умоляла она, желая сделать что угодно, только бы удержать его здесь, только бы не остаться одной. Она сжала внутренние мускулы, пытаясь удержать его внутри ее. – Останься со мной, – прошептала она ему в ухо, медленно двигая бедрами взад-вперед. – Люби меня. Заставь меня забыться.

Джаред застонал, сдаваясь, и стал двигаться в ней, постепенно ускоряя темп, пока не достиг силы сравнимой с ее собственной.

Голова Эли закружилась, и из нее вылетели все мысли, кроме одной. Превосходно. Удовлетворение было выше всяких похвал.

– Не останавливайся.

– Я не могу, Эли. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Его рука скользнула между ее ног.

– Мне хорошо. Ох.

Несколько движений его талантливых пальцев, и волна экстаза охватила ее. Это было другое, более интенсивное и освобождающее чувство. Оно очищало разум, и блаженное удовлетворение пронзило ее. Темный покой пресыщенности поглотил ее, пока колокол больших часов на городской ратуше эхом не пробился сквозь густой туман ее сознания.

Эли сосчитала. Двенадцать.

Приблизительное время смерти – полночь, 23 ноября.

Ее пропитанная текилой защита не устояла, позволив воспоминаниям того фатального дня проскользнуть в сознание.

Год окончания школы.

Мать Эли и ее женатый классный руководитель были пойманы за нехорошим занятием прямо у него на столе, сам акт передавался на большой экран в аудиторию во время школьной ассамблеи. Со звуком.

В тот день девочки смотрели на нее с большим отвращением, чем обычно. Мальчики держали дистанцию. Даже учителя отворачивались от нее.

Когда Эли ворвалась в дом после школы, у нее была одна цель – найти свою мать и дать ей почувствовать себя так же плохо, как чувствовала себя она. Сколько может выдержать пятнадцатилетняя девочка? На этот раз ее мать зашла слишком далеко.

Эли протопала по ступенькам, пробежала по коридорам, готовая к конфронтации, в отчаянной нужде выплеснуть гнев и разочарование, бившиеся в ней. Она нашла маму на заднем крыльце. Должно быть, она слышала, как Эли звала ее, хлопая дверьми, однако не сдвинула задницу со своей плетеной кушетки с подушками.