- -
- 100%
- +
© Malcom Maroon, 2020
ISBN 978-5-0051-3625-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Убийца
Улицу освещали фонарные столбы. Была небольшая метель, которая порой нарушала покой и небольшими вихрями гуляла по проулкам.
Удар дверного колокольчика вывел, казалось бы, уже последнюю душу из кафе «Ночной Бульвар». Карл, престарелый охранник, который за долгий опыт своей работы был так же назначен вечерним бариста, убрал последние чашки со стола и недоеденный кусок пирога. До закрытия оставалось всего десять минут.
Карл протирал чашки и барную стойку. Как вдруг, тишину нарушил неожиданный звон колокольчика, и метель, которая раньше была еле слышна за окном, пробилась сквозь входную дверь и наполнило помещение шумом и лёгкой прохладой.
Мужчина небольшого роста и крупного телосложения, отряхнулся от снега и зашёл внутрь.
– Мы закрываемся через десять минут, – предупредил Карл, мужчину пока тот ещё не успел добраться до барной стойки.
– Я выпью только кофе, – угрюмо сказал мужчина. У него был жуткий хриплый гонор.
Карл с отчаянием посмотрел на время. Он понимал, что ему придётся задержать закрытие минимум на минут тридцать. Но делать было нечего. Он не хотел упускать клиента. Да и в последнии дни ему стало совсем скучно работать. Он заварил целый кофейник, с запасом на ночь. И налил чашку мужчине.
У него был усталый вид и тяжёлый взгляд. На лице было несколько шрамов и руки были в небольших корявых татуировках. Он медленно потягивал кофе и каждый раз тихо вздыхая, бегал взглядом по барной стойке или оборачивался. В какой то момент он посмотрел прямо в глаза Карлу и тут же его оторвал взгляд и как будто виновато смотрел в чашку с кофем.
Карл налил себе чашку кофе и подошёл с кофейником к мужчине. Он долил ему кофе, тот растерянно на него посмотрел и еле вымолвил:
– У.. У меня…
– За счёт заведения, – оборвал его Карл, и внимательно рассмотрел его лицо. У него был длинный нос, обросший щетиной приподнятый подбородок с ямкой и несколько морщин на висках и под глазами. – Давно откинулся? – спросил его Карл.
Мужчина растерялся пуще прежнего. Снова быстро заглянул Карлу в глаза и тут же оторвал взгляд.
– С чего ты взял что я сидевший? – спросил угрюмо мужчина.
– Я знал много сидевших ребят. Это видно. Если присмотреться.
– И в какой момент ты понял, что я бывалый?
– Практически сразу.
– Здесь можно курить? – спросил мужчина.
– Вообще нет, – ответил Карл. – Но ты можешь закурить. Кафе уже как двенадцать минут закрыто.
– Так ты охранник здесь? – спросил он и достал сигарету
– По совместительству бариста, – ответил Карл. Мужчина закурил сигарету и протянул одну Карлу. – Я не курю, – ответил ему Карл.
– А зря, – сказал мужчина. – Жизнь короткая штука.
– Так зачем её укорачивать?
– Смысл не в здоровье, – ответил мужчина. – Смысл в удовольствии. Порой я был готов отдать печень за одну сигарету. Слышь, а у вас тут подработки не найдётся?
– Я об этом спрошу.
– Ты спроси. Я готов на любую работу.
Они замолчали. Карл понимал, что вряд ли их работодатель возьмёт на работу бывшего уголовника. Ему стало немного тоскливо, от того что он попусту обнадёжил бедного парня.
– Сколько ты отсидел? – неожиданно спросил Карл. Мужчина с подозрением посмотрел на Карла, он затушил сигарету о блюдце для чашки и ответил.
– Последний срок был двенадцать лет.
– Так ты убийца?
– С чего ты взял? – Спросил мужчина с ещё большим подозрением.
– Ну на коррупционного мошенника ты не сильно похож.
– Люди обычно боятся когда узнают, за что я сел.
– Я в жизни много чего боюсь, – сказал Карл подливая кофе. – Но уж точно не людей.
– Интересный ты старик.
– Так как же ты до этого докатился?
Мужчина перевёл дыхание. Ему был в тягость этот разговор. Часы медленно тикали на стене, а аромат кофе и сигарет успокаивал его всё больше и больше.
– Первый раз залетел на пять лет когда убил пацана, ещё в школе. Хотели дать семь, но вышел по УДО. Провёл год на гражданке, но вдруг понял что мне здесь нет места.
– Почему же это?
– Тюрьма она… Она людей не исправляет, понимаешь?
– Не совсем.
– Ну она… Делает их как бы другими. Меняет их жизнь и правила. И тебе уже нигде нет места кроме как там… В тюрьме.
– И что же ты сделал, чтоб вернуться обратно?
– Вооруженное нападение.
Карл разочарованно посмотрел на него и покачал головой.
– Я понимаю, что ты думаешь, – сказал мужчина. – Но я по другому не мог. Здесь, на воле. Ты либо срываешь куш и доживаешь в счастье остаток жизни, либо возвращаешься обратно. Это не понять людям не имевшим такую участь.
– Почему же нельзя просто стать частью общества и продолжить спокойно жить?
– Я же говорю, ты не поймёшь. Все эти взгляды прохожих. Думаешь ты один догадался, что я сидевший? Нет… Они все знают и все бояться. Считают меня за зверя. За собаку, которую надо загнать в клетку с другими собаками. Вся эта система и просто зоопарк. Они считают, что если будут запирать таких как я, то мы чему то научимся, усвоим какую-то мораль. Но как бы не так… Нет… Всё с точности до наоборот. Там ты теряешь всё, абсолютно всё и ничего ты уже не исправишь. Я лично осознал всё ещё в зале суда. На как только зашёл в камеру, потерял и это. Теперь уже нельзя стать кем-то.
– А ты докажи им обратное.
– Как?
– Найди работу. Выучись. Заведи семью.
– Я же говорю ты не поймёшь. Не для меня теперь всё это. Это для других… Кому повезло больше. Вот так вы все живёте и не цените всё это.
– А что нам ценить?
Он достал сигарету из пачки и закурил.
– Да хотя бы вот это, – ответил мужчина. – У вас есть возможность курить когда вам захочется. В любую секунду вы можете купить пачку сигарет или даже попросить у кого то. Закурить и выпить кофе. Что может быть лучше? Но вместо этого вы часами занимаетесь спортом, едите веганскую еду и пьёте чай.
– К хорошему привыкаешь и оно становится противным. Думаешь мы занимаемся спортом для удовольствия?
– А для чего же тогда?
– Мы хотим продлить жизнь, чтобы больше можно было себе в этой жизни позволить.
– А какой смысл? Ну продлишь ты себе жизнь? А для чего? Для того что бы заниматься спортом и дальше? Где здесь логика?
– Если бы всё в мире было логично. Ты бы сейчас здесь не сидел.
Мужчина усмехнулся и сказал:
– Это ты в точку.
Мужчина потушил ещё одну сигарету и Карл тут же подлил кофе.
– Что ты почувствовал, когда убил человека? – Спросил Карл.
Мужчина косо посмотрел и кажется немного обозлился.
– О таком неприлично спрашивать, – сказал он.
– Если не хочешь – не отвечай.
– А тебе вправду интересно?
– Ну я же спросил.
– Что ж… Поначалу ты чувствуешь животное превосходство. Ты ощущаешь себя хищником показавшим свою природу. Но затем… Затем приходит осознание. Ты понимаешь что вся жизнь человека, от момента его рождения, поцелуя его матери, первых шагов, гордости за первую пятёрку в школе, первый поцелуй, – он перевёл дыхание, – все его победы, все его поражения, всё это вело его к тому, что ты его прикончил. Тогда ты понимаешь, что ты совершил преступление не только против него: ты разрушил все старания вложенные в него, разрушил материнские слёзы, наставления отца, разрушил его будущую и настоящую семью. Ты понимаешь, что совершил преступление перед обществом, убил его строевую единицу и теперь, ты не можешь быть частью этого общества.
И если углубляться, а этим только и занимаются в тюрьме, то осознаёшь, что миллионы лет эволюции привели его к этому моменту. То, что принято считать чудом, верхом эволюционного развития, то, что мы называем человеком, так легко умирает и обесценивается от твоих действий. В этот момент ты понимаешь, что ты совершил преступление не только против человека, общества или Бога. Ты осознаёшь, что совершил преступление против природы, а природа, увы, не прощает. И ты больше не имеешь права зваться – человеком…
Карл растерялся. Он вдруг осознал, что перед ним действительно сидит не человек. Но он не мог понять, кто же тогда? Что за существо? От его раздумий повисло молчание, оно продлилось недолго, но для них как будто вечность. И теперь, Карл понял, почему не принято о таком спрашивать.
– Так что же ты будешь делать? – спросил Карл.
– Может найду работу… Может вернусь обратно…
– Подумай получше. Оно тебе надо?
– Порой по другому нельзя. Вот у тебя есть семья? – Спросил мужчина.
– Была дочь. Но она погибла. А внучка живёт с моим затем. Я уже её пять лет не видел.
– Несправедливо это.
– Да нет, справедливо. Я много глупостей наделал за всю жизнь.
– Вот видишь. Если тебе тяжело живется. То мне уж подавно.
– Ну моя жизнь подходит к концу. А ты ещё многое сможешь исправить.
– Нет… – Грустно сказал мужчина. – Это тебе не кнопку нажать.
Он кинул доллар на стол и медленно пошёл к выходу.
– Всё в твоих руках, слышишь!? – Крикнул ему вдогонку Карл.
– Да старик… – Сказал про себя мужчина. – Слышу.
* * *
– Есть видео с камер наблюдения?
– Да. Этот зверюга залетел и без предупреждения сделал три выстрела.
– Бедный старикашка. У него хоть семья есть?
– Дочь погибла. А остальных мы ищем.
– Как думаешь, кто это был?
– Я думаю это был Карл. Это даже видно на камерах.
– Урод… Он же только недавно вышел. У него же скоро ребёнок родится.
– Мы отдадим видео на экспертизу. Но патруль за ним мы уже выслали.
– Хорошо. Уносите тело…
Власть
– Знаете что объединяет все мировые кризисы, Александр? – Спросил Виктор
– Даже не догадываюсь, – ответил Александр.
– Почти все они произошли в США и по вине США, – с ухмылкой ответил Виктор.
– Удивительно, – равнодушно произнёс Александр.
– А ещё то: что политики редко страдают в таких ситуациях.
– И на что вы намекаете?
– На то, что это лучшая работа.
– Это довольно… Грязная работа.
– Да! – Громко воскликнул Виктор. – И как любая грязная работа, она хорошо оплачивается.
– И она всё равно остаётся грязной.
– Я смотрю на это как на плюс. О нашей работе не принято говорить за обеденным столом, что делает наши действия более незаметными. Удивительный парадокс, все молчат о том, что только и требует обсуждения, и более, суть этого, и есть обсуждение.
Они замолчали. Единственное напоминание о звуке, были тихие удары секундной стрелки исходящие от часов, висевших на стене.
– А как же совесть? – Спросил Александр.
Виктор рассмеялся. И как только понял, что Александр действительно ждёт ответа спросил:
– Знаете чем наш грязный труд схож от труда, к примеру, в шахте?
– Чем же?
– Так же как и мышцы рабочих привыкают к труду, так и наша совесть к несправедливости.
– В прошлый раз вы сравнивали наше дело с искусством. А теперь сравниваете с грязной работой. Что дальше? Олимпийские виды спорта?
– Ну искусство, своего рода, тоже работа. Кто-то ночами напролёт пишет стихи, кто-то лепит скульптуры, кто-то рисует акварелью…
– А кто то рисует кровью…
Они замолчали и обменялись томными взглядами.
– Что ж, – вымолвил вдруг Виктор. – Разговор зашёл в тупик. Я уже всё сделал. Деньги переведены на ваш счёт.
Александр грустно вздохнул и без малейших эмоций, встал и вышел даже не попрощавшись.
Он сел в свою дорогую машину, сказал водителю ехать домой и медленно стал всматриваться в детали города.
На улицах не было света, всё было в глубоком полумраке, люди бездушно бродили по тротуарам даже не замечая друг друга. Кто-то продавали овощи и цветы возле тротуаров, а кто то просил милостыню. И эта картина непрерывным движением, через все светофоры, пролегала до его огромной квартиры. Охрана его проводила внутрь, убедилась в его безопасности и заняла свои посты на угловых частях дома.
Александр набрал номер:
– Можешь подъехать? Мне нужно срочно поговорить.
– А что случилось? Ты дома?
– Да, – ответил Александр. – Это срочно.
Он приехал через пару часов, с перегаром и немного шатаясь.
– Я же просил срочно, – сказал Александр.
– Друг! Я спешил как мог.
– Пойдём прогуляемся.
– Зачем?! Тут вроде не плохо. Ты себе ещё этаж добавил?
– Какая разница. Пошли прогуляемся.
– Да что случилось то?
– Я хочу выйти из игры.
– Что?! – Он резко протрезвел. – Ладно, идём…
Они вышли через чёрный вход, что бы избежать охраны, пробежались по набережной и повернули на мост, там они остановились и стали молча смотреть как бежит река.
– Так почему же ты хочешь уйти? – уже трезво спросил он Александра.
– Знаешь… – Начал Александр. – Я ведь из детдома вылез.
– Я знаю тебя только с девяностых… Сколько лет минуло… Мы буквально войну пережили. Вначале контрабанды, затем бизнес, теперь вот, эта политика.
– Я уже устал от всего этого.
– Слушай, – сказал он успокаивающе. – У тебя же прекрасная жизнь, много денег, машины, ты можешь делать что хочешь.
– Разве в этом смысл?
– Если ты про свою жену, то не переживай. Найдём мы её… И ребёнка найдём. Не смогут они долго в Европе прятаться.
– А как я им в глаза смотреть буду? Они знают кто я и что я сделал… Все знают…
– Да и пусть себе знают. Мы всем кому надо рты позакрываем.
– И зачем это всё? – спросил Александр. – У нас столько возможностей. Мы могли бы столько всего изменить. Ты оглянись вокруг, – они оба повернулись и огляделись. – Как тебе это нравится? А? Здесь жить невозможно.
– Да что мы можем сделать? – возразил он. – Когда надо было надавить мы прогнулись. А теперь уж извини… Ничего уже не исправишь. Мы завели это колесо. Нам в нём теперь и крутится…
– А почему не остановить?
– Остановить?! – усмехнулся он. – С него можно только вылететь. Да и то, вперёд ногами. Можешь даже не мечтать об этом. Да и зачем тебе вообще выходить.
– Устал я…
Александр вернулся домой, в тихую пустую и одинокую квартиру. Он скучал по жене, скучал по сыну и только вспоминал те грустные моменты когда не ценил их присутствие. Ему вспомнился детдом, те дни когда он был так же одинок без своей семьи. Позади детдома было небольшое озеро, куда он сбегал от своего одиночества, чтобы порыбачить или покормить уток. В шестнадцать лет ему стало тесно в стенах детдома и он сбежал и никогда не возвращался. Ему было стыдно. Он одновременно и ненавидел и ценил это место. Встав у власти, он переписал детдом себе и регулярно слал туда деньги. Место там ожило, но он по-прежнему не побывал там ни разу.
Следующий месяц работы прошёл для него ещё более болезненно. Из-за своего пессимизма в работе он стал замечать всё, что не замечал раньше. Он начал видеть людей, видеть несправедливость которая, казалось, была везде. Была в стенах зданий, в больницах, в машинах и даже в людях. Его мгновенно стало тошнить от всего вокруг, тошнить от денег на счету. Он не мог есть, он не мог даже купить себе еду, на эти грязные деньги. Во всём, что происходило вокруг он винил себя. Он полностью поник, похудел, побледнел. Все вокруг волновались за него.
А деньги всё приплывали к нему. Он не мог от них избавиться, они стали для него тяжким грузом. Он пытался куда то вложить их, но всё безуспешно, каждый раз они были разворованы, такими же как и он подлецами.
– Я тут был у Виктора, – сказал его друг, в обычный рабочий день. – Это тебе принадлежит детдом на окраине?
– Да, – вяло сказал Александр.
– Мне нужно чтоб ты отдал его мне.
– Ни за что. Это детдом в котором я родился.
– Ну так это не моя просьба. Это приказ начальства.
– И зачем им этот детдом?
– Хотят сделать ремонт, может что-то пристроить.
– Тридцать лет на него не выделяли деньги. Я своими силами там всё обустраивал.
– Ну вот, а теперь хотят выделить. Ну так что? По рукам?
– Без бумаг я тебе ничего не отдам, – сказал Александр. – Где приказ?
– Завтра будет у тебя на столе.
Приказ к нему пришёл. И действительно, согласно какой-то статье, надо было провести ремонты всех детских домах в округе. Александра это порадовало, он без зазрения совести всё подписал и отдал секретарше.
Через пару недель в руки Александру попала газета местного оппозиционного издательства. Он был не на шутку ошарашен. Там были вскрыты вся подноготная его друзей и его самого. Конечно, все детали не раскрыты, но работа была проделана явно хорошая. Редактор постарался на славу. Вечером, этого же дня к нему снова заявился его товарищ.
– Ты читал эту ересь? – Спросил он, держа газету, которую Александр прочёл ещё днём.
– Ну… – Задумался Александр. – По большей части это правда.
– Да кого здесь правда волнует!? Он ведь всё вскрыл!
– Не вечно же это держалось бы в тайне, – подметил Александр. – Рано или поздно, кто-то бы это сделал.
– Я надеялся, что этого не увижу! Ну… Ничего, ничего… Сейчас пару заявлений за клевету, подписку о невыезде. Мы рты закрывали и не таким…
Александр на секунду оцепенел:
– Зачем же так?.. – Вымолвил он.
– А как иначе!? Хочешь чтобы каждый знал, что мы из себя представляем?
– А почему нет?
– Почему!? – Его переполняло от злости. – Людям нельзя знать правду! Жили же как-то без неё, сотни лет! И ещё проживут! – Он кинул газету на стол. – Это в их крови… Чем меньше знают, тем крепче спят… – Он развернулся и вышел из кабинета Александра.
В следующие недели было всё как он и сказал. Возбудили уголовное дело, назначили дату суда. Вскрыли имя редактора, а вместе с ним приписали ему всё, что он когда то делал и даже то, что никогда не делал. Народ разделился на два лагеря: одни их ненавидели, другие стали ещё яростнее защищать. В любом случае, редакция доживала свои последние дни. Они выпустили свой «последний номер», который сразу же попал к Александру на стол. Там они в отчаянной попытке, старались оправдать себя и ещё раз показать мерзкое лицо власти. Разоблачение власти уже не занимало отдельный блок, а расстелилось на всю газету. Там было расписано всё: от очевидной коррупции, до разврата и даже убийств, давно забытых, таких же оппозиционеров. Даже была статья про то как он лишился жены с ребёнком, и как теперь они прячутся от него где-то в Европе.
Александра это не хило впечатлило. Он поражался их смелости, и не завидовал их судьбе. Он читал восхваляя, пока не наткнулся на одну статью. Она начиналась с заголовком: «И у детей, отобрали». В ней гласило, что детдом, который Александр переписал своему другу, теперь является: «частными владениями» и стал якобы, чей-то дачей. Он вначале не поверил этому, даже не на шутку разозлился. Но решил убедится сам. Он взял всю свою охрану и отправился в редакцию.
– Что? Пришли добить!? – Смело заявил редактор.
– Хочу чтоб вы объяснили мне эту статью, – угрюмо сказал Александр.
Редактор с возмущением взял газету и глянул, будто с высока, на статью.
– А что тут объяснять? Ваши дружки всё разворовали, детей сослали, а теперь там проживает частное лицо.
– Кто!?
– Этого я знать не могу. Мы знаете ли, уже закрывается, – рявкнул редактор. – Не без вашей помощи.
Александр сел в машину и на всех парах помчался в детдом. Его там встретила охрана.
– Чьи это владения!? – Прикрикнул Александр.
– Мы не имеем права, разглашать такую информацию, – сказал охранник.
– Пропусти меня, – приказал Александр. – Живее!
Охранник набрал номер хозяина, затем дал добро на проезд.
Александре прошёл по бывало знакомым коридорам где вёлся жесточайший ремонт. На последнем этаже, который был уже обустроен, ждал его друг.
– Друг! – воскликнул он. – Какими судьбами?!
– Так это ты… – растерялся Александр. – Ты тут живёшь?!
– Да списал его у… У… У тебя же его и списал!
– Так ты ещё и забыл…
– Слушай, да какая разница кому это поместье принадлежит. Хочешь я тебе два таких отдам, или верну тебе этот? Ремонт только тут закончат…
– Это же был бывшей детдом…
– Разве? – Спросил он и задумался. – Да кому какая разница, что здесь когда-то было. Ты посмотри какая красота, – сказал он и повёл Александра на балкон.
Александр увидел озеро, на котором раньше проводил каждый свой день. Оно было, такое же как он его запомнил, такое же прекрасное, такое же уютное. Он глядел на него и совсем забыл про своего друга, который вёл ускоренный монолог.
Переполненный злостью Александр вдруг вымолвил:
– Это не твоё озеро…
– Как не моё? – С улыбкой ответил его друг. – По документам моё. Значит моё.
– Оно детям принадлежит…
– Ну может когда-то и да, но…
Александр резко развернулся и стал идти к выходу.
– Эй… – Слышалось ему в след. – Ты куда!?
Александр выскочил на улицу и сел в машину. Он поехал в редакцию.
– Ну что ещё!? – Недовольно с порога встретил его редактор.
– Я хочу вам помочь, – резко ответил Александр и присел на казалось бы единственный стул в кабинете. – Я хочу чтоб вы вскрыли всю правду, подняли народ.
– Если хотите меня использовать против каких-то своих дружков…
– Нет, нет, – перебил его Александр. – Пишите что угодно. Я дам вам компромат, на себя и на своих друзей. Подумайте только… Реальные документы, никаких догадок.
Редактор был не на шутку удивлён, но мгновеньем позже, собравшись с мыслями спокойно сказал.
– Не знаю, зачем вам это надо? – С сомнением вымолвил он. – Но в этом всё равно нет никакого смысла. Нас лишили финансирования, лишили лицензии, завели на нас дело. Мы банкроты! И скоро окажемся за решёткой.
– С тем что я вам дам, нет!
– Но почему бы вам самим не пойти в суд?
– Суд!? – Со смехом сказал Александр. – Я думал вы давно поняли. У нас в стране нет правосудия. Вы и моргнуть не успеете, как проиграете это дело. Все судьи и присяжные давно куплены.
– Но как же… В чём тогда… – растерялся редактор.
– У вас будет единственный шанс победить, если вы согласитесь на мои условия. Вам надо поднять народ с места. Вскрыть все дела, нанять хороших адвокатов…
– Но у нас нет денег – перебил его редактор.
– Я вам дам. Дам внушительную сумму.
– Ну… – подумал редактор. – Видимо мне больше ничего не остаётся как согласиться с вами.
Они пожали друг другу руки и разошлись. В тот же день, Александр передал всё необходимое редактору.
Александр ликовал. Впервые у него появилось надежда на светлое будущие. Он уже представил как к нему возвращается жена, как он достойно смотрит в глаза сыну. Впервые за долгое время он не тосковал по ним.
На следующий день, Александр, в таком же настроении поехал на работу. Мир вокруг него никак не изменился, всё те же угрюмые люди в сером, полном сырости городе. Но сейчас, впервые, в этом полумраке, он увидел надежду.
В офисе его ждал его друг со своей охраной. Ликование Александра тут же пропало и он почуял неладное.
– Что здесь происходит? – Резко Спросил Александр.
– У меня для тебя радостная новость, – сказал с улыбкой его друг.
– Какая?
– Ты присаживайся, не стой.
Александр сел и сразу же переспросил:
– Так какая же?
– Мы посадили того редактора!
– То есть… – Александр растерялся. Его друг стал ждать от него, такое же ликование, какое он испытывал сам, но Александр не ответил взаимностью. – Как ты его посадил?
– Мы поймали его на границе, с сумкой, незарегистрированных денег. Пытался дать взятку, чтоб сбежать.
– Но…
– Я знаю, – оборвал его друг. – Это ты хорошо придумал, дать ему столько денег. Он уже во всём сознался, сразу заложил тебя. Но ты не волнуйся. Мы оформили всё это как спецоперацию, а деньги уже вернули тебе на счёт. Ты хорошо нам сэкономил время. Теперь о нём позаботятся в тюрьме. Ему уже на допросе выбили пять зубов и теперь никто не доверяет этому жалкому редактору, – с ухмылкой добавил он. – О тебе мы даже написали сегодня в газете. Ты на обложке! – Он дал ему газету.
Александр, уже почти не слушая своего друга безжизненно посмотрел на газету. На первой странице была его фотография, а в заголовки было написано: «Герой Дня!». Александр так же безжизненно, положил газету на стол.
– Что с тобой, – спросил его друг. – Заболел что ли?
– Да… – Вяло вырвалось у Александра.
– Ну думаю это тебя взбодрит, – сказал он и положил на стол маленький клочок бумажки, на котором был написан, номер.
– Что это? – Спросил Александр.
– Номер твоей жены, – ликуя сказал его друг. – Мы ещё нашли её адрес, думали уже выслать отряд, но решили пока подождать. Ну что скажешь?