Все средства хороши

Глава 35

20:53

Гора Везер, Центр управления в чрезвычайных ситуациях – Блюмонт, Виргиния

Молодой человек с серьезным выражением лица просунул голову в двери зала:

– Господин президент, мы собираемся подключаться через семь минут и хотели бы видеть Вас на пару минут раньше.

Томас Хайес сидел в кожаном парикмахерском кресле, которое предназначалось для его гардеробной. Комната формой напоминала овал. Стены были голыми, не считая висящего перед ним зеркала и длинного туалетного столика. В отражении он видел своего начальника штаба, Дэвида Хальстрама, который пытался хоть немного расслабиться на диване.

Казалось, у Дэвида сущестует два состояния – работать и работать быстрее. Он не мог отдыхать даже в спокойной обстановке. Сегодня же происходило все, что угодно, кроме спокойствия. Он то и дело постукивал одной ногой по цементному полу.

Президент держал в руках финальный вариант своей речи, написанной на бумаге. Президент Хайес был довольно старомоден, он так и не смог до конца привыкнуть к цифровым технологиям. У Дэвида была та же речь, но только на iPad.

Две молодые девушки заканчивали последние штрижки с внешностью Хайеса. Одна из них разглаживала грим так, чтобы его не было заметно. Вторая уложила волосы аккуратно и презентабельно, но, в то же время, с легким беспорядком. Все-таки его сегодня чуть не убили. Он должен казаться слегка растрепанным.

– Что это означает? – спросил он вошедшего парня. – Какие-то проблемы с математикой?

– Это означает, что у Вас осталось пять минут, сэр.

– Хорошо, мы скоро будем.

Когда парень ушел, Томас снова посмотрел на Дэвида через зеркало:

– Как думаешь, что они хотят сказать фразой “нас ждет величие”? Это повторяется трижды. Звучит, как реклама для открытия расчетного счета без комиссии. Что я должен делать с этим?

Хайес нервничал, впрочем, как и должно было быть. Через пару минут он будет выступать с обращением к американскому народу в прямом эфире по поводу сложившейся ситуации. Он мог только предположить, сколько человек будут смотреть трансляцию – практически каждый взрослый американец и сотни миллионов за рубежом. Каждый канал и практически все радио-станции будут крутить эту запись. Даже YouTube настроил онлайн трансляцию.

Это была самая продолжительная речь, в которой спичрайтер объединил все события этого дня и вечера. Если бы голова Хайеса не была забита кучей проблем, он, скорее всего, уволил бы его еще пару недель назад.

– Томас, – ответил Дэвид. – Вы лучший оратор из всех, кого я когда-либо слышал. Конечно же, я не работал на Джона Кеннеди или Мартина Лютера Кинга, но это не имеет значения. Никто сейчас не приблизится к Вам и на милю. Вас сегодня пытались убить. Эти люди уничтожили Белый дом и почти два десятка человек. Американский народ хочет знать о Вашей реакции. Поговорите с ними, поговорите от своего сердца. Направьте их, управляйте ими. При желании, Вы можете использовать эту речь, как черновик, или убрать ее и говорить сам. Я видел, как Вы импровизируете и доводите своими словами людей до слез.

Хайес кивнул. Ему нравилась идея говорить своими словами. Ему нравилось то, что нужно взять на себя руководство страной. И когда он подумал об этом, то понял, чего ему так не хватало все это время. Чувство страха, трепета, то чувство, когда тебя разрывают на кусочки, словно тряпку, все это ушло. Нападение на Белый дом вернуло его, он почувствовал уверенность в себе, уверенность в том, что он снова может управлять страной. Его больше не заботило мнение Палаты представителей и, тем более, Билла Райана. Томас Хайес был избран народом Соединенных Штатов Америки для руководства страной и это именно то, чем он собирался заняться.

– Как думаешь, Сьюзен появится?

Дэвид кивнул:

– Уверен в этом. Я разговаривал с ней после совещания, она очень недовольна Вашим поведением, но сейчас не это главное. Позже мы все уладим, а пока она будет делать свою работу. После окончания речи Вы будете приветствовать и разговаривать с самыми влиятельными людьми Америки, каждый из которых предстанет перед камерой для демонстрации единства народа. Она будет на переднем плане.

– Спасибо, Дэвид. Я чувствую, что был не прав сегодня и хочу исправиться.

Дэвид кивнул:

– Вы это сделаете.

Настало время выходить. Хайес поднялся со стула, натянул пиджак и вышел из комнаты. Дэвид шел на полметра позади него. Томас вошел в подземную телестудию, где на высоте одного фута был установлен специальный подиум с символикой президента, устланный синим ковром. Вокруг было много камер и света.

Хайес чувствовал себя в своей тарелке – энергично и могущественно. Он ощутил приятный всплеск адреналина, к которому привык еще в те времена, когда был капитаном национальной команды по гребле.

Томас подавил желание работать на сцену, словно ведущий ток-шоу.

Зазвонил телефон Дэвида. Хайес оглянулся на начальника штаба. Тот посмотрел на определитель номера и поднял глаза:

– Это Люк Стоун.

Президент пожал плечами:

– Ответь ему, у нас еще есть несколько минут. В любом случае, я справлюсь. Я делал это уже миллион раз.

Он подошел к трибуне и посмотрел на яркие огни.

Люк стоял у кромки воды. Он сделал ровно пять шагов от скамейки, где оставался сидеть, когда собеседник его покинул. Туман был настолько плотным, что он едва мог видеть окружающие его предметы. Повезло, что вызов прошел.

Гудки все шли, никто не отвечал.

– Хальстрам, – ответил голос в трубке.

– Дэвид, мне нужно поговорить с президентом Хайесом.

– Люк, извини. Вы с партнером сегодня просто молодцы, но президент собирается выступать в прямом эфире через две минуты. Ты можешь передать мне сообщение и, как только встреча окончится, я сразу же передам ему все. Где-то через час. Советую добраться до телевизора и посмотреть трансляцию. Я ожидаю, что он просто взорвет публику. Они попали в нас, но мы не вышли из игры, во всяком случае ненадолго.

– Дэвид, у нас большие наприятности.

– Я в курсе. Я был там сегодня, помнишь? Мы работаем и найдем выход из ситуации. И поверь, ты занимаешь в этом плане немалое место.

Люк не знал, как общаться с такими людьми, как Дэвид Хальстрам, особенно по телефону. Дэвид, как правило, говорил очень быстро, затем делал небольшую паузу для передышки, и продолжал. Он был активным, даже чересчур, и, возможно, очень умным. Он, конечно же, был убежден в своих способностях и считал, что люди должны слушать его и делать так, как он говорит. Очень сложно было добиться, чтобы он говорил медленнее.

Если бы Люк был там лично, он бы приставил дуло пистолета ко лбу Дэвида и оттянул его за волосы. Или, будь он отдохнувшим, просто использовал бы прием каратэ против него. Все, что угодно, лишь бы привлечь его внимание. Но что можно сделать по телефону? Это было сложно.

Он говорил медленно, словно слабоумный:

– Дэвид, ты должен выслушать меня. Жизнь президента в опасности.

– Именно поэтому мы сейчас здесь, под землей.

– Дэвид…

– Люк, слушай, мне пора отключаться. Если ты не собираешься оставлять сообщение, то перезвони мне через…давай через полтора часа, хорошо? Если не дозвонишься, попробуй еще раз через полчаса.

– Вам нужно выбираться оттуда.

– Ок, Люк, мы обязательно поговорим об этом. Он уже подключается, мне пора.

Связь прервалась. Люк смотрел на телефон, борясь с желанием бросить его в реку. Вместо этого, он пошел к машине, затем побежал.

Неужели он действительно собирался ехать на гору Везер прямо сейчас, учитывая, что не спал сорок часов?

Да.

Глава 36

Она хотела бы находиться где угодно, только не здесь.

Сьюзен стояла перед огромными воротами горы Везер, прикладывая телефон к уху и держа сигарету в другой руке.

Курение было одной из тех ее привычек, о которой американский народ не должен был знать. Сьюзен Хопкинс курила еще с тех пор, как была супермоделью. Она не могла победить эту привычку, особенно в периоды стресса, а это, пожалуй, был один из самых напряженных дней в ее жизни. Никто и никогда до этого не пытался ее убить.

Она была в легком красном платье, которое, возможно, не совсем соответствовало случаю и смотрелось чуть сексуальнее, чем требовалось. Они приобрели его в магазине “Нордстром” в торговом центре возле Пентагона, наняв швею, чтобы подшить его по размеру. Это была идея Дэвида Хальстрама, чтобы максимально привлечь внимание людей, смотрящих эфир. В результате, никто не упустил бы тот факт, что на выступлении Томаса, которое состоялось глубоко под землей, присутствовала Сьюзен Хопкинс, поддерживающая каждое его слово. Идея была хороша. Вот только ночь была прохладной и горный воздух пронизывал до костей сквозь тонкий материал платья.

Она вздрогнула. Три огромных агента Секретной службы стояли возле нее. Сьюзен надеялась, что они не станут предлагать ей свои куртки. Ее тошнило от подобного рыцарства.

На другом конце провода был Пьер.

– Милая, – произнес он. – Мне правда хотелось бы, чтобы ты уехала оттуда. Я нервничаю. Я могу отправить за тобой самолет в любой ближайший открытый аэропорт и через час ты уже будешь на борту. Я удвоил охрану и включил напряжение над забором. Чтобы перейти его теперь потребуется небольшая армия. Ты просто можешь объяснить всем, что тебе необходимо взять пару недель, чтобы отойти от этого. Отдохнешь в бассейне, сходишь на массаж.

Сьюзен улыбнулась, представив, как Пьер скрывается в своем тридцатикомнатном особняке за забором с колючей проволокой. Кого он собирался остановить этим, кучку проказников? Этот забор, ворота и восемь (вместо четверых) детективов, ушедших на пенсию, даже не смогли бы на время приостановить тех, кто пытался убить ее. О, Боже.

– Пьер…

Он продолжил:

– Просто дай мне договорить.

Она думала о том, как у них все начиналось. В то время она уже работала с такими брэндами, как Vogue, Cosmo, Mademoiselle, Victoria’s Secret, и даже рекламировала продукцию для взрослых от Sports Illustrated. Но ее карьера подходила к концу. Она чувствовала это, да и ее агент так считал. Количество предложений уменьшалось, ей было уже двадцать четыре года.

Тогда она встретила Пьера. Ему было двадцать девять и его старт-ап мгновенно превратил его в миллиардера. Его семья была из Франции, но он вырос в Сан-Франциско. Красивый, худой, с большими карими глазами, он выглядел словно молодой олень в свете фар. Темные волосы постоянно падали ему на лицо. Он прятался за ними, это было очень мило.

Она заработала много денег за свою карьеру, несколько миллионов долларов. Финансово Сьюзен была очень, очень обеспечена. Но, внезапно, деньги потеряли смысл. Они путешествовали вместе по миру – Париж, Мадрид, Гонконг, Лондон… Всегда останавливались в пятизвездочных отелях в самых дорогих номерах. Прекрасные виды стали обычным делом для нее даже больше, чем ранее. Они катались на лыжах в Альпах, затем в Аспене, загорали на греческих островах, на Бали и в Барбадосе. Они поженились и она родила ему двух прекрасных девочек-близнецов. Годы проходили и они медленно начали отдаляться друг от друга.

Сьюзен заскучала. Она пыталась найти себя и ушла в политику. В результате, она стала сенатором США от Калифорнии. Это была сумасшедшая идея и она удивила всех, включая саму себя, победив на выборах. После этого она стала проводить все больше времени в Вашингтоне, иногда с девочками, иногда без. Пьер занимался своим бизнесом и все больше увеличивал благотворительные взносы в страны третьего мира. Бывало, они не виделись месяцами.

Лет семь назад Пьер позвонил ей поздно ночью и признался в том, о чем она уже догадывалась. Он был геем и у него были отношения.

Но они так и остались в браке. В основном, это решение было принято из-за девочек, но также были и другие причины. Как минимум, они были лучшими друзьями. А кроме этого, остальной мир все еще считал их парой. В СМИ они всегда появлялись вместе и это было удобно.

Она вздохнула. Это был еще один секрет, о котором не стоило знать американцам.

Сьюзен посмотрела на часы, было уже практически девять.

– Пьер, – повторила она.

– Что? – ответил он наконец.

– Я тебя очень люблю.

– И я тебя люблю.

– Хорошо. Я слышала тебя и я уеду отсюда так скоро, как только смогу. Но сейчас я должна присоединиться к речи президента.

– Президент – тупица.

Она кивнула:

– Я знаю, но это наш тупица и мы должны поддержать его, ясно?

– Хорошо.

Она положила трубку и стряхнула оставшийся пепел с сигареты, взглянув на трех неуклюжих гигантов, окружавших ее со всех сторон.

– Идем, ребята, – сказала она.

Уже через минуту они стояли в лифте, который опускался в недра земли.

– Сорок секунд, господин президент. Когда Вы увидете зеленый свет, это будет означать, что Вы в эфире, – раздался голос из диспетчерской.

– Я также буду подсвечиваться зеленым? – спросил президент.

– Вас снимают с пяти углов, сэр, но да, зеленый свет будет виден. Тридцать секунд.

Дэвид Хальстрам встал в задней части телестудии так, чтобы видеть площадку целиком. Президент выпрямился, взойдя на подиум с абсолютно спокойным лицом, и стал ожидать, когда включится зеленый свет. Перед ним в креслах сидели одни из самых важных и влиятельных людей США.

Большую часть аудитории составляли конгрессмены и сенаторы, которые сидели по обе стороны от дорожки, ведущей к подиуму. В основном это были либералы, как и сам президент, но также встречались и другие оппозиции. Здесь также присутствовали Госсекретарь, Министр финансов и Министр образования. Директора НАСА, Национального фонда содействия науке и развитию и Службы национальных парков сидели в окружении своих топ-сотрудников.

Сердце Хальстрама бешено колотилось. Просто сказать, что он был взволнован, означало недооценить его состояние. Он чувствовал себя так, будто находился в ракете, которая как раз выходила из состояния гравитации. Это был один из тех моментов, ради которых он вообще жил.

Он был рожден для этого. Он никогда не употреблял спиртные напитки и, тем более, наркотики. Он редко нуждался в кофеине. Он работал по восемнадцать часов в день, даже не зевая, затем падал спать на четыре-пять часов, вставал и все повторялось заново. Что могло дать ему кофе, если Дэвид жил так большую часть своей жизни.

Президент Томас Хайес собирался выступить с одной из своих самых важных речей в истории Америки и он, Дэвид Хальстрам, начальник штаба, его доверенное лицо, его советник стоял всего в тридцати футах.

– Двадцать секунд, господин президент.

Что-то мелькнуло в голове Дэвида. Люк Стоун. Они проверили его днем, естественно, они были обязаны сделать это. Он спас жизнь президента, но…все равно стоило знать, с кем они имеют дело. В его личном деле было много чего интересного. Красные закладки мелькали тут и там. Боевое ранение, применение силы в сомнительной ситуации, злоупотребление должностным положением, подделывание документов. Судя по всему, сегодня он попал в западное крыло с фальшивым допуском. Как ему это удалось? Чтобы случилось, если бы ему не удалось проникнуть туда?

– Десять секунд. Удачи, сэр.

Теперь он хотел, чтобы они срочно покинули базу. Ладно, Дэвид поговорит с ним об этом. Возможно, с утра они…хотя, что с утра? Поедут в кемпинг Дэвида?

Хайес посмотрел прямо в камеру, стоя на подиуме.

– Мы в эфире через четыре… – снова раздался голос.

– Три…

Хайес улыбнулся. Хоть это и выглядело фальшиво, не искренне, но, в конце концов, лучше, чем ничего.

– Два…

На лице президента появилась решительность.

– Один…

– Добрый вечер, мои дорогие граждане, – начал президент с широкой, уверенной улыбкой. – Я здесь, чтобы рассказать вам…

БУМ!

Резкая вспышка света. На долю секунды Дэвид решил, что это был тот самый зеленый свет, которого ждал президент. Но это было не так. Белый, ослепляющий свет появился откуда-то позади президента и целиком поглотил его.

Дэвида снесло силой ударной волны. Он пролетел небольшое расстояние, врезался в стену в десяти футах от того места, где стоял и упал на землю. Вокруг потемнело, он ничего не видел. Земля под ними дрожала.

Внезапно, раздалась еще одна вспышка, на этот раз более сильная. Все тряслось, здание пришло в движение. Потолок над ними прогнулся. Дэвид услышал это, а затем ощутил, когда большой кусок кирпичной кладки приземлился на его поясницу и ноги. Было безумно больно, затем он перестал что-либо чувствовать.

Дэвид был сообразительным. Он сразу осознал, что его ноги, скорее всего, были раздроблены, а тело парализовало ниже пояса. Он также подозревал, хотя не мог чувстовать этого, что истекает кровью.

В темноте вокруг кричали люди.

«Я на десять уровней ниже поверхности Земли. Никто не спасет меня», – подумал он.

Он промотал назад события в голове. Первая ослепительная вспышка света. Сейчас он представлял ее четче. Свет не поглотил президента, он уничтожил его.

Президент и, скорее всего, все, кто были с ним, мертвы.

Глава 37

21:02

Вашингтон

«А теперь, – произнес тихий голос. – Президент Соединенных Штатов Америки».

Люк только въезжал на шоссе, когда президент собирался начать свою речь. Он надеялся, что если тот будет говорить хотя бы час, то к концу эфира он уже приедет к горе Везер.

Люк услышал голос президента и вдруг радио замолчало.

Раздался женский голос: «Ой, кажется, у нас технические неполадки. Мы потеряли связь с центром ЧС на горе Везер, где находится президент. Мы стараемся устранить проблему, а пока несколько слов от наших спонсоров».

Люк переключился на другую станцию, но история повторилась. Он попробовал следующую, там играл рок.

Наконец, раздался мужской голос: «Дамы и господа, мы только что получили информацию, что в правительственном объекте на горе Везер прогремел взрыв. К сожалению, у нас нет никакой точной информации. Связь с бункером потеряна, но корреспонденты уже выехали на место. Просим учесть, что это не означает…»

Люк выключил радио. Какое-то время он ничего не ощущал, потеряв дар речи. Он вспомнил то давнее утро на холме в Афганистане. Было очень холодно. Солнце взошло, но не грело. Почва была твердой. Повсюду валялись трупы. То тут, то там были разбросаны тела худющих, бородатых мужчин с широко раскрытыми глазами.

Люк вспомнил тот момент, когда ночью он сорвал с себя рубашку. Его грудь была пропитана кровью убитых. Он нападал на боевиков с ножом, кромсал их на мелкие кусочки. И чем больше он убивал, тем больше их приходило.

Рядом в траншее лежал на спине Мартинес. Он рыдал от того, что не мог шевелить ногами. С него хватит, он хотел покинуть поле боя. «Стоун, – жалобно умолял он. – Эй, Стоун! Убей меня, дружище. Просто убей меня. Стоун! Послушай меня, друг!». Мерфи сидел на выступе скалы, глядя куда-то вдаль. Он даже не пытался укрыться.

Стоун даже не представлял, что он мог сделать, появись там больше врагов. Ни один из этих парней не имел достаточно сил для борьбы, а единственное оружие, которое было у Стоуна в тот момент, это штык.

Он видел, как линия черных насекомых появилась далеко в небе. Он знал, что вертолеты через мгновение настигнут его. Люк осознал, что все еще жив. Нельзя сказать, что он чувствовал себя хорошо или плохо по этому поводу. Он просто ничего не чувствовал.

Как и сейчас.

Промчавшаяся слева от него на запад карета скорой помощи на скорости, как минимум, сто миль в час, со включенными сиренами и мигалками, вернула Люка в настоящее. Он выехал с шоссе на следующем съезде и спустился на небольшую стоянку, сбросив скорость, чтобы остановиться там.

Стоун припарковал машину и выключил фары. Он подумал, что если закричит, то, возможно, почувствует хоть что-то. Он заорал во весь голос. Крик был довольно громким и продолжительным.

Не помогло.

Глава 38

21:35.

Округ Фэрфакс, Виргиния – пригород Вашингтона

Виски со льдом.

Было что-то изысканное в том, как холодный напиток во рту превращался в огненную жидкость на пути к желудку.

Люк сидел на диване в собственной гостиной, только что вернувшись домой. Он посмотрел на часы и вспомнил как уходил. Его не было двадцать часов. Он уежал с целью, полон энергии. Он упорно работал, чтобы предотвратить катастрофу, снова и снова рискуя собственной жизнью. И для чего? Нападение все-равно произошло.

Люк включил телевизор, поставив его на беззвучный режим. Он переключал каналы, глядя на изображения. Гора Везер, на которой он сегодня побывал, пылала в огне. Обезумевшая Первая леди давала интервью прямо с курорта на Гавайях. Она не выдержала и разрыдалась прямо перед камерами. Повсюду люди зажигали свечи в память о жертвах. Сотни тысяч людей в Париже. Сотни тысяч в Лондоне. Пустые улицы Вашингтона и Манхэттена. Беспорядки в Детройте, Лос-Анджелесе и Филадельфии, где президент был любимчиком народа. Кто-то постоянно говорил, говорил, говорил. Кто-то искренне и со слезами на глазах, кто-то злобно и решительно. Кому-то придется заплатить за это, виновного найдут.

Новости изменились. Истребители атаковали цели на Ближнем Востоке. Атомные подводные лодки переместились в Северное море. Американский флот находился в Персидском заливе. Российский президент давал пресс-конференцию. Китайское правительство заседало в Пекине. Иранские муллы. Толпы мужчин в тюрбанах и сандалиях размахивали АК-47, целовали своих детей и, благославляя, поднимали их к небу. Бунт в переулках старого города, солдаты, слезоточивый газ, бегущие в темноте люди. Какого-то предателя пытались до смерти закидать камнями.

Все это быстро мелькало на экране, картинка за картинкой. Президент Америки был убит и мир сошел с ума. Невозможно было осознать масштабы произошедшего.

Люк наклонился, развязал ботинки и вытянул ноги, откинувшись на спинку дивана. Менее суток назад он собирался уйти с работы. Последние полгода были практически нереальными. Он брал занятия в колледже, играл в баскетбол со студентами, отдыхал дома с семьей. Возможно, его дни в качестве солдата, шпиона и камикадзе действительно прошли.

Он огляделся, здесь было хорошо. Это был прекрасный современный дом с окнами, тянувшимися от потолка до пола, будто из какого-то архитектурного журнала. Стеклянный ящик. В зимний период, когда шел снег, здание выглядело как огромный снежный шар, которые часто встречались, когда он был ребенком. Люк представил Рождество – они втроем сидят в этой потрясающей гостиной, в углу стоит наряженная елка, тихо потрескивает камин, а вокруг идет снег. Ощущение, словно они сидят снаружи, но они по-прежнему внутри, в тепеле и уюте.

Боже, как это приятно.

Он никогда не смог бы позволить себе подобное место на государственную зарплату. Бекка тоже вряд ли смогла бы купить этот дом на зарплату научного сотрудника университета. Даже вмести они не приобрели бы его. Помогли деньги ее семьи. И этот факт говорил сам за себя. Неважно, работал ли он два дня в неделю или не работал вообще, так сложилось.

В голову закралась неприятная мысль. Если между двумя великими державами начнется война, ее невозможно будет остановить. Но, даже в этом случае, он позволил бы этим гигантам бороться между собой. Он не обязан был учавствовать в этом. Вернуть бы время вспять и Люк выкинул бы все из головы. Худшие зверства могли происходить с чужими людьми, где-то далеко, совершенно не касаясь его семьи.

Он взял телефон с журнального столика и набрал номер. Линии уже были свободны, сотовые башни операторов больше не перегружены, люди оставили попытки дозвониться.

Она ответила после третьего гудка. Голос был чуть хриплым ото сна:

– Алло.

– Детка?

– Привет, малыш, – произнесла она.

– Привет, чем занимаешься?

– Я так устала, что решила лечь пораньше. Ганнер измотал меня за сегодня. В общем, я легла сразу после разговора с тобой. Как все прошло? Ты смотрел выступление президента?

Люк тяжело вздохнул. Она легла еще до того, как начался эфир. Это означало, что она не в курсе событий и он не смог заставить себя рассказать ей. Не сейчас.