Без пяти минут беременна

Пролог

Лиза

– Будешь моей девушкой?

Я отрываю взгляд от журнала и вскидываю голову. Напротив садится Даня из АйТи, ожившая мечта свободной во всех отношениях девушки. Обыденность его интонации слегка разнится с шокирующим вопросом, и до меня не сразу доходит смысл сказанных им слов.

– Эм… что? – стряхиваю крошки от печенья с груди и неверяще смотрю в глаза парня напротив.

Разве можно вот так запросто подсаживаться за обедом и вводить в ступор коллег?

– За деньги, – добавляет он с самым серьезным выражением на лице.

Я оглядываюсь вокруг, выискивая усмехающееся лицо своей подруги. Это же прикол такой, да? Один единственный раз на мужика в офисе засмотрелась и вот тебе – улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!

– Тебе же наверняка нужны деньги, – с напором говорит он.

А вот сейчас обидненько стало. Осматриваю свою блузку из H&M, которая, конечно, видала виды, но тоже не фуфло с китайского сайта и трогаю обруч на голове – эксклюзивная работа, между прочим. Что за намеки, Филатов? Отстойный подкат. Хуже не придумаешь!

– Отца же нет?

– Ка-кого отца? – окончательно теряюсь.

Я так-то из полной семьи, хоть и не самая обожаемая из дочерей.

– Послушай, – Даня нервно проводит по волосам, зачесывая непослушные волны назад. – Дело – пустяк. Одни выходные за городом, свежий воздух, понитерапия, витамины с огорода. Практически санаторий, а я тебе еще сверху предлагаю небольшое материальное вознаграждение.

Я снова верчу головой в попытке найти подсказки. Это же он не со мной говорит, да? Может, у него стекла на очках треснули, и он меня с бабулькой какой-то перепутал? Со Светланой Анатольевной из бухгалтерии? Что за санаторий с огородом в сцепке?

Хотя слух выловил заветное «пони» и внутренняя гончая подняла нос кверху, принюхиваясь. Запахло чем-то завлекательным, и я уже готова бежать. Но остаюсь сидеть, потому что это же все шутка, да?

– Лиза! – нетерпеливо окликает меня Даня.

И как-то у него совершенно по-особенному выходит произнести мое имя, так, что по затылку прокатывается приятное покалывание. Серьезные мужики с низким тембром – моя маленькая слабость.

– Эм… – снова торможу я. Наклоняюсь поближе к нему и шепчу на случай, если шутник-организатор нас подслушивает. – Это прикол такой, да?

Типа, только маякни, чувак, подмигни правым глазом и помаши левой пяткой, я подыграю, разделим обещанное Сонькой вознаграждение пополам!

Данил тяжело выдыхает и очередным нервным жестом взъерошивает только что приглаженные волосы. Симпатичный. Он симпатичный. Вот напротив меня сидит симпатичный парень, он симпатичный. А я тормоз. Соберись, Лу! Даже в этой идиотской ситуации можно найти пользу: вы наконец разговариваете! Он знает твое имя. И та-а-ак его произносит…

– Я серьезно. Мне нужна девушка… Причины не важны. Ты идеально подходишь, – отрывисто объясняет он.

«Идеально подхожу» – гончая замахала хвостиком и готова рвануть.

Вообще-то он мне тоже идеально подходит. Мое любимое комбо – спортивный и умный. А еще недоступный, как горы Килиманджаро. Как бы я не флиртовала с ним последние пару месяцев – дальше «привет/пока» зайти не смогла. А тут…

Откидываюсь на стуле и внимательно всматриваюсь в парня напротив. Тут надо все обмозговать. Данил не сводит с меня ответного взгляда из-за стекол модных очков и для пущей презентабельности сцепляет руки перед собой в замок.

Серьезный такой. Ждет.

Я тоже.

Должно же быть что-то больше за этим его «ты мне идеально подходишь».

– Так может, пригласишь на свидание? – не выдерживаю первая, потому что терпение – не моя сильная сторону. А вот флирт…

На лице Данила появляется легкий намек на улыбку.

– Думаю, мы оба понимаем, что это не лучшее время, – кидает странный взгляд на мои руки, сложенные на столе.

Ничего я не понимаю!

Даже вытягиваю пальцы, чтобы осмотреть, не оброс ли безымянный кольцом без моего ведома? Но нет, я по-прежнему одинока и открыта для интересных предложений.

– У моей двоюродной сестры много вещей в хорошем состоянии, думаю, она с удовольствием тебе их отдаст.

Не таких предложений.

Какого черта? Неужели я настолько плохо выгляжу, что по мне плачет благотворительность? Этот разговор окончательно перестает приносить мне радость. Гончая сдохла от несбывшихся надежд.

Я берусь за телефон и набираю Соньке. Та отвечает после второго гудка. Видать, не так много работы, как она мне заливала, отказавшись идти на обеденный перерыв.

– Ты мстишь мне за брюки? – спрашиваю в лоб, не сводя взгляда с Данила напротив.

Он явно смущен моим звонком посреди нашего разговора. И как только не стыдно участвовать в сомнительных приколах моей подружки? Я была о тебе лучшего мнения, Килиманджаро.

– Чего? – шепчет она. А почему шепчет? Правильно – стоит под дверью, подслушивает.

– Напротив меня тут Даня, с очень странным предложением приодеть меня, бедную бомжиху. Что ты ему наобещала?

– Лизок, я понятия не имею, о чем ты, – выдает серьезным тоном, чем-то шурша в трубку.

– Да неужели? А предложение вывести меня на огород к кобылкам – вообще топчик. Аплодирую стоя.

– Лиз, реально, понятия не имею, что ты мелешь, но очень интересно. Слушай, занята по самые уши, забегу за тобой вечером, расскажешь, океюшки?

И бросает трубку, мстительная женщина.

Я раздраженно пыхчу, смотря на экран с завершенным вызовом. Что-то шутка затянулась, а я ни разу так и не посмеялась. Под открытый рот Дани, явно желающего сказать мне что-то еще, встаю, подхожу к двери и выглядываю в коридор. Пусто. Значит, мы одни.

Хм.

– Вообще-то я имел ввиду детские вещи, – растерянно объясняет он.

– Какие? – устало интересуюсь, проходя к кофе-машине. Мне явно не помешает еще пара глотков кофеина. Обед какой-то сюрреалистичный, нужно разбавить капелькой горького реализма.

На кой черт мне детские вещи, боже мой?

– Так ты подумаешь над предложением? – сливается с темы Данил.

Кофе-машина фырчит, выплевывая черную спасительную жижу, а я мысленно просчитываю ходы, пялясь в стену.

Предложение? Что-то о пони и веселом огороде? Я не особо вникала, когда думала, что это развод чистой воды. Ему серьезно нужна девушка? Фиктивная?

Беру чашку с кофе и делаю глоток, обжигающий рот. Скольжу взглядом по кудрявым взлохмаченным волосам, в которые так и хочется запустить пальцы, и по крепкому развороту плеч, спрятанному в дорогой свитер. Я видела, что там скрывается, такое не развидеть обратно. Блин, а что я теряю? Денег, конечно, не возьму, но на лошадке поездить вполне сумею.

И это я не об обещанных пони.

Глава 1. Грехи наших бабушек

За несколько дней до этого

Если бы упрямая генетика предоставила мне выбор, моя жизнь, несомненно, сложилась бы по-другому.

Я была бы папиной принцессой, маленькой пуговкой мамы и любимицей всех незнакомцев. Потому что ну как не любить такое маленькое очарование? Большое очарование любить же гораздо сложнее. Особенно, когда оно вымахивает под метр восемьдесят уже в седьмом классе и получает КМС по стрельбе из лука.

Спорт совсем не для принцесс.

Я могла бы радоваться, что наследственность решила отыграться на мне за грехи моей бабушки, сделала меня высокой, гибкой, выносливой и чертовски быстрой. Но знаете, все это совсем не помогает в обычной жизни. Уж точно не сегодня.

Я влетаю в офис, запыхавшаяся и потная, нервно поглядывая на часы. Обогнать лифт – галочка, не опоздать – жирный минус. Черт. Только бы сегодня обошлось без сторожевого пса у входа, только бы обошлось! Едва распахиваю дверь, как запястье обвивает чья-то цепкая ладонь и тянет в сторону. По ярко-лиловому маникюру сразу определяю, что опасность миновала, это всего лишь Сонька – мой самый верный помощник и прикрыватель в этом тусклом безрадостном офисном мире.

– Опять опоздала! – шипит подруга, заталкивая меня в комнату отдыха. – Я уже не знаю, как отвлекать Тарелкина! – она выдергивает из моих рук сумку и стягивает с плеч мокрый плащ. – Если снова тебя поймает – останешься без премии!

– У меня сложное утро! – пытаюсь оправдаться хотя бы в ее глазах. Хотя откуда ей знать, какие приключения ждут на пути из Колпино в Центр!

– Опять не тот автобус? – вытягивает из моей сумки влажные салфетки и протягивает мне.

– Нет, автобус тот, тело не подходящее, – стираю растекшуюся тушь под глазами, обтираю шею.

– Снова транспортные извращенцы?

– Если б, – вздыхаю, продолжая приводить себя в порядок.

– У тебя три минуты, пока босс примеряет новый галстук, выкладывай уже, – из сумки достается зеркальце и пудра. Сонька подозрительно хорошо ориентируется в моем бауле.

– Короче, заносят, меня в автобус. Как обычно, – кидаю салфетку в урну и встряхиваю влажными от дождя волосами. – Он трогается, схватиться, как всегда, не за что, какой-то урод толкает меня локтем в поясницу, и я тут же теряю равновесие! – подставляю подруге лицо, чтобы замаскировать горящие щеки. – А передо мной стоит мужик, крепенький такой. Ну, я ладони растопырила, чтоб за него зацепиться, а не мять коленями грязный пол, и каким-то образом в полете умудрилась запихнуть пальцы ему в ноздри. В обе, Сонь! – невольно морщусь от воспоминаний. До сих пор противно. – И вот, вытаскиваю, смотрю на пальцы, на ошалевшего мужика, снова на пальцы…

– И? – подруга даже застыла, внимая моему красочному рассказу.

– И вытираю их о его куртку. Занавес, – театрально развожу руки в стороны.

– Завьялова! – заливается хохотом Сонька, складывается пополам и, кажется, плачет.

Я не плачу, мне не до этого. Только пудрой намазалась, а через несколько минут планерка.

– Ага, очень смешно. Мерзость. Еще и укачало, – кладу руки на живот и поглаживаю его в районе желудка успокаивающим жестом. – Тошнит все утро!

В этот момент дверь в комнату отдыха распахивается и входит Лидочка Сергеевна. Малоуважаемая, но капец какая нужная женщина в компании – начальник отдела по работе с персоналом. Мы с Сонькой замираем, подруга поджимает губы, чтобы снова не расхохотаться, я еще интенсивнее себя наглаживаю. От нервов. Слишком долго ехала, слишком быстро бежала, слишком мало ела вчера. И слишком волнуюсь перед собранием!

Лидия Сергеевна стреляет в меня густо накрашенными глазами и обводит внимательным взглядом.

– Доброе утро, девочки, – искусственно-радостно здоровается она.

– Доброе утро, – синхронно здороваемся мы с подругой в ответ.

Сонька закрывает пудреницу, кидает в мою огромную сумку и подталкивает меня на выход.

– У тебя шоколадки, случайно, нет? – спрашиваю тихо уже в дверях.

– Тебе лучше солененького, – отвечает подруга.

За нами захлопывается дверь, я перевожу ошалелый взгляд на подругу.

– Что за намеки?

– Да не в этом смысле, – цокает она. – Мне бабушка всегда говорила, тошнит – съешь соленый огурец. Кислота снимает тошноту.

– Да где я сейчас огурец возьму? А, ладно, я побежала, – вытаскиваю из сумки блокнот. – Спасибо, что прикрыла! – кричу уже на бегу.

У подружки, которая по совместительству еще и секретарь главного в нашем офисе человека, остаются все мои вещи. Уверена, она уже закидывает их в мой кабинет, вот, что значит, проверенный человек и надежное корпоративное плечо.

Я пробегаю по длинным коридорам за считанные секунды и резко торможу перед дверью генерального. Успокаиваю дыхание и, нацепив доброжелательную улыбку, шагаю в кабинет.

Эти собрания по понедельникам меня убивают. Не потому, что в девять пятнадцать надо быть как штык, а мой автобус притормаживает за километр отсюда и десять минут до этого, просто на нем традиционно собираются главы отделов, и я одна из них. А по вечерам четверга в «Капакабане» вход для девушек свободный, и каждая третья текила за счет заведения.

Я не то, чтобы вчера махнула лишнего, но эта коза Кирилина со своим «давай за встречу», между первой и второй» и «как жаль, что вы с Витей расстались, такая пара была…» сделала мое утро особенно паршивым.

Я приземляюсь на стул возле главы технического отдела и громко выпускаю воздух. Водички бы. Надеюсь, от меня не несет за километр вчерашней случайной встречей с бывшей одноклассницей. А еще, что меня не стошнит прямо на Тарелкина в новом галстуке.

Интересно, что Сонька сотворила с предыдущим?

Невольно приклеиваюсь взглядом к полосатому синему предмету одежды и чувствую, как тошнота подкатывает с новой силой. Что за дебильный рисунок, вызывающий спазмы в животе?

Господи, если ты существуешь, сделай так, чтобы планерка превратилась в пятиминутку. Я буду лучшим работником месяца, только дай пережить этот день. И час.

– Лидия Сергеевна, прикройте дверь, – подает голос наш суровый директор.

Начальник отдела по работе с персоналом, успевшая прихватить из комнаты отдыха бутылку с водой, аккуратно закрывает дверь, отрезая нас от шумного коридора, и проходит прямо к генеральному. Я жадно прослеживаю взглядом желанную добычу в ее руках. Даже две добычи!

– Угощайтесь, Юрий Константинович, – протягивает раскрытую коробку конфет. – Дочь из Канады прислала. Коллеги, – протягивает нам на пробу очередную санкционку из-за бугра.

О, а вот и шоколад, о котором я так мечтала. Сейчас я тебя успокою, предатель желудочный.

– Подсластим утро понедельника, – очередная ненатуральная улыбка касается губ нашего эйчара.

Я беру конфету в блестящем фантике, не теряя времени открываю и закидываю в рот. Надо было нормально позавтракать, и тогда желудок не выделывал бы такие кульбиты сейчас.

И как только раскусываю мягкий шоколад, понимаю весь масштаб своей стратегической ошибки.

О, боги, что это?

Языка касается что-то мерзкое, густое и приторно-сладкое. Незнакомый вкус бьет по рецепторам так, что неминуемое окончание вчерашней глупости рвется наружу. Я успеваю только громко выдохнуть «о, боже» и «простите», и вскочить с места.

Дальше стены сменяют стены, хлопают двери, пока я не достигаю раковины.

Успела, черт.

И все-таки хорошо, что бабушка согрешила с баскетболистом. Бегаю я отменно.

Глава 2. Чудо российского трикотажа

– Ты чего это? – дверца одной из кабинок распахивается и появляется Сонька.

– Конфетки из Канады, – брызгая себе в лицо водой, объясняю ее бледному отражению в зеркале.

– А-а-а, Лидочка Сергеевна, – понимающе кивает она, подходя к соседней раковине. – Кленовый сироп не зашел?

– Так вот, что это была за мерзость? – лицо снова скукоживается, а желудок противно урчит. Нет, дружочек, хорош.

Возобновляю сеанс поглаживаний и глубокого дыхания. На сегодня мой диалог с керамикой считаю оконченным.

Дверь туалета распахивается, и виновница моего сегодняшнего забега по коридорам компании являет себя во всем накрашенном великолепии. Серьезно, кто-то должен сказать этой женщине, что голубые тени для век надо было оставить в восьмидесятых, вместе с начесом.

– Как ты, Лизочка? – голосом нянюшки интересуется эта коварная женщина с Канадским инструментом для пыток в руках.

– Нормально, спасибо, – давлю из себя скупую улыбку, отчаянно надеясь, что противный липкий пот на спине не проявится некрасивым пятном на блузке.

– Я тоже освежиться, раз уж собрание задерживается, – выделяет последнее слово так, чтобы не было сомнений из-за кого, и ныряет в кабинку, из которой только что вышла Сонька.

– Нормально? – шепотом интересуется подруга.

– Текила, – объясняю так же приглушенно. – Мексика не друг Канаде, теперь я это знаю.

Мы выходим из уборной и шагаем в направлении приемной генерального. Черт, возвращаться не очень хочется. Позорное бегство – хуже стрелки на колготках посреди презентации.

– Кстати, зря вчера со мной не пошла, отлично повеселились, – выговариваю подруге.

– Ага, вижу. Спасибо, мне из без похмелья тошно.

– Чего это?

– Жизнь – боль, работа – путь к экзистенциальному кризису, дети в Африке голодают, Дальний Восток грозит затопить цунами, – забирается за свою секретарскую стойку и принимается перекладывать какие-то бумажки.

– Как много в твоей голове процессов, – шутливо постукиваю по столешнице пальцами, оттягивая момент, когда нужно будет зайти в кабинет главного и столкнуться с ухмыляющимися взглядами. – А вот пошла бы со мной вчера – сегодня думала бы только об отходняке.

Сонька поднимает на меня взгляд и так многозначительно вздыхает, словно собирается поведать мне о моем нижайшем уровне самосознания. Но не успевает, по коридору прокатывается очень узнаваемый стук каблуков.

Черт, надо ее опередить.

– Ладно. На обед пойдешь? – спрашиваю тихонько уже у дверей кабинета.

Подруга кивает, снова погружаясь в свои бумажки. Я толкаю дверь и громко извинившись перед присутствующими, с достоинством королевы оседаю в свое кресло. Странные взгляды предпочитаю игнорировать, как и появление женщины-беды следом за мной. Даром, что дальняя родственница знакомой моей знакомой, это протеже еще ни разу не сыграло мне на руку.

Сегодня совещание как-то по-особенному затягивается. Стрелки часов тикают громче обычного, а истекающая холодными каплями прямо на полированную столешницу бутылка воды манит гораздо больше непонятного ажиотажа вокруг юбилея компании. Мне реально плевать, выберут они пейнтбол или картинги для тимбилдинга под знаменем пятилетия на рынке товаров бытовой химии.

Я за любой кипиш, кроме тухлых застольев.

К моменту, как мы выбираемся из кабинета генерального, мой организм окончательно обезвожен и требует плату за двухчасовую пытку. Я ныряю в комнату отдыха и присасываюсь к кулеру, проигнорировав гигиену и воспитание. Как прекрасна холодная водичка, поступающая прямиком в пищевод из краника!

– Кхм, – сзади раздается культурное покашливание, палец соскальзывает с рычажка и вода брызгает прямо в лицо. Прямо в глаз.

Черт. Резко выпрямляюсь, зажав глаз пальцами, и поворачиваюсь к вежливому кряхтуну. Ну конечно, кто еще мог оказаться позади моего бампера и лицезреть бомбический провал вода-лицо?

– Привет, – сладко стелюсь я.

Данил тактично кивает, хотя не далее, как пять минут назад мы сидели на одном собрании, и кидает взгляд на кулер позади меня.

– Можно? – поднимает зажатую в руках чашку.

– Да, конечно, – делаю грациозный шаг вправо, уступая дорогу. Как мне кажется, грациозный. Грациозный пират, блин.

Отворачиваюсь, промаргиваюсь и аккуратно протираю нижнее веко от растекшейся после нежданного душа туши. Пора покупать водостойкую, мою активную жизненную позицию обычная уже не вывозит.

Чуть взбиваю волосы, глядя в отражение микроволновки, облизываю пересохшие губы и быстро поворачиваюсь к объекту моей недавней страсти. Вот как увидела его в облегающем поло – сразу страсть и проснулась. Лето. Бицепсы. Либидо.

– Болеешь за «Зенит»? – замечаю эмблему на его кружке и тут же оживляюсь. Наконец-то точка соприкосновения! В спортивных дискуссиях я весьма неплоха.

– Нет, – коротко отвечает он, сосредоточенно наблюдая, как его пакетик чая заливает кипяток.

Как же не просто с этими интеллектуалами, господи. Хоть ты топлес ходи – не заметит, если я там цитатку из Толкиена не намалюю.

– По акции шла, – добавляет он, кидая взгляд на мои туфли.

Я и сама перевожу взгляд на мысы своих лоферов, пытаясь понять, что так привлекло его взгляд. Ничего. Я ровным счетом ничего не вижу. Может он фут-фетишист? Я и тут мимо, моя коллекция обуви на плоском ходу приглянется только бабульке с варикозом.

Боль всех высоких девушек.

Даня выпрямляется и сосредотачивается на замачивании пакетика в горячей воде до ярко-рубинового цвета. Как быстро мои ноги перестали быть центром вселенной. Наблюдение номер три: английские аристократы повесились бы увидев, как он истязает пакетик чая, но все равно были бы ближе ему по духу, чем я – кофейный наркоман.

Пакетик Гринфилда отправляется в урну у кулера и Данил разворачивается на выход. В этот момент я почти люблю Тарелкина за жмотизм и мини-комнатку отдыха, потому что на пути к двери у моего краша стою я. И у меня есть еще один шанс продемонстрировать товар лицом – то есть все свое изящество.

Я делаю элегантный шаг вправо, поскальзываюсь на лужице воды у кулера и уже через секунду сижу в полушпагате. В руке зажат хлопковый карман. Реакция у меня что надо. Хватка тоже. А вот шьют нынче дерьмово.

Даже Даня в шоке.

Показала изящество во всей красе. Ой, это что, кубики там?

Глава 3. О странном супе и Филатове

День явно не задался.

Я, конечно, все еще виню Кирилину, что поджидала меня возле магазина с коляской и каким-то Макаром, сбагрив пухлощекого младенца коренастому муженьку, потащила в клуб. Если бы не те шесть шотов текилы, я бы:

А) не опоздала сегодня с утра на свой автобус, не влипла в чьи-то сопли и, как следствие, не заявилась черте во сколько на работу;

Б) не тренировала бы спринтерский забег к унитазу и обратно;

В) и конечно, не растеклась бы сейчас позорной лужей у ног единственного мужика, на которого упал мой глаз с момента фееричного расставания с бывшим.

Даня же практически излечил меня от венца «никаких больше трехногих». До того прекрасного утра, когда я застала его в этой самой комнате отдыха с книжкой в руках, я даже не подозревала, что мое сердце еще способно трепыхаться, а не только перекачивать кровь от органа к органу.

Ну кто, скажите мне, сидит перед рабочим днем и читает? В офисе. Среди утреннего галдежа и не слишком радужных настроений коллег?

Только глубоко осознанный человек. Только Даня Филатов.

И вот теперь, все мои попытки безбожного флирта окончились абсолютным тряпичным фиаско. Потому что вот стоит он – красивый и воспитанный, а вот сижу я – ни разу не грациозная и с оторванным карманом его модной рубашечки в намертво сжатом кулаке.

– О, Господи, – тихо выдыхаю я.

И собираю себя в целое неудачливое тело. Как крабик – потихоньку и враскорячку. Выпрямляюсь, виновато осматриваю место преступления: да, так и есть, сквозь прореху в рубашке отчетливо виден красиво проступающий пресс. Мне сразу становится жарко, неловкость уступает место фантазии и такие мне домашние тренажеры грезятся наяву…

Даня в ступоре смотрит на свою разодранную рубашку не в силах, видимо, принять ситуацию. Не могу его винить, но… так и чай в кружке остынет, пока он тут с мыслями собирается.

– Прости, – выдавливаю из себя.

Встряхиваю в руке кусочек хлипкого хлопка и пытаюсь присобачить его обратно к мужскому телу. Данил поднимает на меня ошеломленный взгляд. Да, я, наверное, немного промазала с дислокацией и совсем слегка задержалась на манящих кубиках пальцами.

– Боже, как неловко, – приглушенно выдаю я, с трудом заставляя себя сделать шаг назад.

Кусочек многострадальной рубашки, что никоим образом не способен обратно срастись с оригиналом, как бы я его не втирала в мужской торс, мягко планирует на пол под наши сопровождающие взгляды.

– У меня есть рубашки в подсобке, – ищу решение проблемы. – Я сейчас найду твой размер. И заплачу, конечно, за… – обвожу пальцами то, что сейчас свисает с Даниных плеч.

– Все нормально, – спокойно говорит он, фокусируясь на многострадальном кармане. – У меня есть рубашка в кабинете.

Делает решительный шаг вправо и, огибая меня, выходит из комнаты отдыха.

Если до этого я не в полной мере понимала смысл слова «фиаско», то сейчас прочувствовала его до корней. Это грандиозное впечатление не перекроешь ничем, даже хорошим продольным шпагатом в моем исполнении.

Эх, знал бы ты, что только что упустил, Даня.

– И что? Голый пошел по коридору? – Сонька вгрызается в крекер со вкусом краба – редкостную гадость по моему тонкому вкусу – и с нетерпением подпрыгивает на стуле. Еле дождалась обеда, чтобы выведать, почему Наташка из операционки с квадратными глазами по офису бегает, чередуя только три слова: Лиза, Даня, тако-о-о-ое…

– Видимо, – развожу себе суп быстрого приготовления в кружке и подсаживаюсь к ней.

– Надо камеры глянуть, – хихикает она. – Ну ты, конечно, дала, Лиз, – произносит почти восхищенно.

– Сама в восторге, – угрюмо помешиваю сомнительного вида жижу, которую так хочет мой бунтующий желудок.

– Странный он все же, – продолжает Сонька.

– Суп?

– Филатов. А суп просто химоза. И как ты это ешь? – всматривается внимательно в мой куриный супчик и добавляет, – дай попробовать.

Я удивленно подталкиваю ей свою большую кружку, она принюхивается, а затем отправляет одну ложку в рот.

– Фу, гадость, – почему-то тянется за второй. – И сухарики деревянные, – берет свой гадостный крекер вприкуску.